Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Православная миссия
и катехизация

Влияние Православной миссии на культурно-бытовую жизнь народов Алтая

26 апреля 2022

Скачать в формате  DOC  EPUB  FB2  PDF

Орлова Ольга Александровна, заместитель декана Богословского факультета, преподаватель, Свято-Филаретовский институт, Москва, Россия, olga.orlo@gmail.com

Статья посвящена проблеме влияния православия на культурно-бытовые изменения жизни малых народов Алтая, в частности тому, насколько эти изменения непосредственно определялись христианским мировоззрением или помогали усвоению христианского учения и норм христианской нравственности. В основе статьи — анализ отчетов миссионеров Алтайской духовной миссии, начиная с деятельности прп. Макария (Глухарева), их воспоминаний и дневников. Статья опирается на выводы современных исследователей, изучающих миссионерскую деятельность Российской православной церкви синодального периода. Выделены культурно-бытовые изменения жизни алтайцев, обусловленные не только задачей их просвещения и включения в состав Российского государства, но и усилиями миссионеров, направленными на христианизацию этих народов. Среди таких изменений — создание алтайской письменности, появление навыков регулярного труда и ведения хозяйства, поддержание чистоты жилища, следование элементарным правилам гигиены, обращение к современной медицине, изменение брачного поведения и отношения к женщине, участие в благотворительности и материальных нуждах миссии. Делается вывод, что алтайские миссионеры стремились не к унификации образа жизни и русификации местного населения, а к передаче ему духовных и общекультурных навыков, являющихся следствием развития христианской культуры и формирующих фундамент для укоренения христианской веры в жизни.

 

Введение 

Исследователи русской православной миссии в XIX в. обычно отмечают, что миссионерам приходилось решать задачи, связанные не столько собственно с христианизацией народа в соответствии с «Великим поручением» Христа (Мф 28:19 ), сколько с укреплением национального единства Российской империи и русификации населения ее национальных окраин [Джераси; Карташева, 125, 136–138; Лурье; Миллер; Серапион, 73; Стамулис, 91; Тольц; Шабунин]. В то же время отмечается, что не все миссионерские стратегии были направлены на обязательную унификацию языка и культуры малых народов и зачастую предполагали сохранение их национальной идентичности [Джераси, 421–422; Карташева, 126, 134; Николаев, Самушкина, 26; Серапион, 73–74; Таймасов; Юрганова]. Отмечается также, что деятельность христианских миссий часто влияла на повышение культурно-бытового уровня жизни малых народов. Так, алтайские миссионеры устраивали миссионерские станы, в которых обучали новокрещеных алтайцев навыкам ведения хозяйства, элементарным правилам гигиены, начаткам земледельческой культуры и стремились привить им оседлый образ жизни [Крейдун 2008; Стамулис, 98]. На базе миссионерских училищ в дальнейшем развивалось школьное образование на Алтае. Церковноприходские школы миссии давали как церковное, так и светское образование [Крейдун 2008, 134]. Архимандрит Макарий (Глухарев) создал на основе русского алфавита алтайскую письменность, что способствовало рождению самобытной алтайской литературы [1]. Таким образом, просветительская и социальная деятельность миссионеров может быть сопоставлена с аналогичной деятельностью земских врачей и учителей [2]. 

Однако можно выделить такие культурно-бытовые изменения жизни малых народов, которые или напрямую определялись христианским мировоззрением, или служили необходимой основой для принятия норм христианской нравственности и учения. В предлагаемой статье на примере народов Алтая и деятельности Алтайской духовной миссии будут рассмотрены в первую очередь те культурно-бытовые изменения, которые были обусловлены христианским влиянием тех, кто вносил их в жизнь малых народов [3]. 

Создание алтайской письменности 

Архимандрит Макарий (Глухарев), изучив диалекты коренных жителей Алтая, создал на основе кириллицы алтайский алфавит и заложил начало алтайской письменности. Он был убежден, что наличие письменной культуры является необходимым условием для передачи алтайцам основ христианской веры. Сам архим. Макарий перевел на алтайский язык фрагменты Ветхого и Нового заветов, в первую очередь — Евангелия, церковные песнопения и молитвы, Символ веры и другие тексты, необходимые для оглашения алтайцев [Нестеров, 143] [4]. Его ученики занимались переводами на алтайский язык богослужения, отдельных молитв, вероучительных текстов, нравственной литературы, чтобы новокрещеные могли осмысленно участвовать в церковном богослужении, а также молиться дома самостоятельно или читать духовную литературу и Священное писание [Нестеров, 157]. Впоследствии такой подход к преподаванию основ веры на родном языке инородцев развил Н. И. Ильминский [Нестеров, 81; Павлова; Салмин]. 

Появление алтайской письменности содействовало рождению самобытной алтайской литературы. Первым алтайским писателем стал свящ. Михаил Чевалков. Наиболее известное произведение о. Михаила, которое отражает его духовный путь от простого алтайца до православного священника, — «Памятное завещание»; также им написаны целый ряд поучительных статей в стихах и прозе, несколько поэм, стихов и басен на алтайском языке [5]. Однако появление письменной культуры прежде всего служило задачам христианизации народа, а культурное строительство стало следствием этой приоритетной задачи. 

Приобщение к качественному труду и порядку 

Из отчетов большинства миссионеров следует, что в начале деятельности сотрудникам миссии приходилось вкладывать силы в обучение инородцев новым жизненным практикам: требовалось учить их земледелию, оседлому образу жизни, оказанию врачебной помощи, благоустройству жизни в целом [Синьковский]. Приобщение инородцев к регулярному труду миссионеры считали необходимой мерой для борьбы с ленью и пьянством [6], препятствующими укоренению алтайцев в христианской нравственности. Приобщение к порядку и чистоте облагораживало нравы и также помогало, по мнению миссионеров, усвоению христианского учения. Например, свящ. Михаил Чевалков так описывает свою встречу с некрещеными кебезенцами, к которым он был приглашен на трапезу: 

… вынули мясо в большие деревянные блюда и начали есть. Я посмотрел и увидел, что никто из них не мыл рук… Когда сало с мяса, смешавшееся с грязью рук, текло по рукам, они ладони облизывали языком, а пальцы клали в рот и обсасывали. Пили и вино. <…> Некоторые стали петь, а другие драться. У иных были оторваны косы, иные дрались головнями. Подравшись, они, как малые дети, опять стали вместе пить и курить, забывши всякий гнев [ Чевалков, 38]. 

Для приучения алтайцев к качественному труду и привития им навыков организации хозяйственной жизни о. Михаил совмещал беседы с новокрещеными о вере и молитве с обучением их необходимым хозяйственным навыкам: «сани делать, и телегу устраивать, и соху направлять, и избу строить, и тес пилить; обучал и другим делам домохозяйства» [Чевалков, 83]. Протоиерей Стефан Ландышев отмечал, что постепенно жизнь «среди людей, уже приучившихся к трудам, домоводству и порядку», даже самым ленивым помогает научиться «христианским обычаям» [Ландышев, 31]. 

Подобным образом многие миссионеры не только возвещали слово, но и обучали алтайцев социальным и бытовым навыкам, строительству и земледелию. Многие инородцы научились, например, плотническому мастерству и сами себе делали земледельческие орудия и все необходимое для хозяйства [7]. Алтайская миссия повлияла на развитие земледелия и скотоводства, огородничества, промыслов, но передача навыков оседлой жизни не являлась самоцелью миссионеров [Вожакова, 87; Модоров, 265] [8]. Они помогали обустраивать такие основополагающие сферы жизни народов как труд и быт, исходя из своего опыта многовековой христианской культуры, в основе которой лежала идея освящения и преображения мира, соотнесения повседневной жизни с красотой христианского идеала. 

Влияние на нормы семейной жизни 

Нормы семейной жизни, принятые у инородцев, не соответствовали представлениям о христианской нравственности. Более состоятельные люди могли иметь по две жены: старшая жена сидела дома, распоряжалась работниками; младшая жена управлялась со скотом на дворе, а также заботилась о заготовке необходимого количества дров, приготовлении пищи. С принятием христианства инородцы начинают исправлять свои обычаи, касающиеся устроения семейной жизни, такие как: многоженство, обычай отпускать и прогонять жену по несогласию и ссорам, брать других жен, в том числе и прежде отпущенных (эти обычаи влияли и на воспитание детей). Новокрещеным объясняли порядок заключения брака по христианским нормам; их наставляли, что и эта сторона жизни нуждается в освящении Божьим присутствием [Вербицкий 1860; Ландышев]. Следствием вводимых миссионерами норм устроения жизни на христианских началах стало ослабление, а затем полное исчезновение разорительного обычая, который предполагал взыскивание с зятя непомерной платы (калыма) за выданную дочь или родственницу. По наблюдениям прот. Стефана Ландышева, калым «часто без предварительного назначения количества… переходит даже ко внукам, и производит фамильные распри, притеснения, грабежи и насилия» [Ландышев, 31]. 

Изменения жизни, связанные с семейной сферой, происходили не быстро; не все алтайцы легко меняли прежние устои; миссионеров было очень мало, чтобы охватить своим влиянием огромные территории миссии, поэтому приведенные примеры изменений не являлись повсеместными. В то же время они были фундаментом, который закладывался для дальнейших поколений. 

Постепенно вышел из употребления обычай продавать девочек еще в младенчестве (а иногда даже и в утробе матери) как будущих невест за возрастных и пожилых женихов. Решения о таких браках принимались старшими родственниками или родителями без добровольного согласия вступающих в брак [Вербицкий 1860; Ландышев]. По свидетельству прот. Стефана Ландышева, исчезли и иные обычаи: 

С принятием христианства инородцы оставляют и все неприличные христианству и вообще вредные обычаи <…> запродав невесту, много лет не выдавать ее, пока жених заплатит или заработает калым; брать жену умершего старшего брата или ближайшего родственника за себя по его смерти, или снова продавать ее в замужество и без ее согласия; даже иногда выдавать вдову народом за ближайшего из младших родственников умершего мужа ее без добровольного согласия жениха; детей у овдовевшей отбирать в наследство ближайшему из старших родственников умершего, а с ними и имущество; а иногда делить их между родными, особенно девочек, как имение и родовой капитал, и вообще иметь женский пол, как рабочий и продажный скот, и матерей лишать естественного права и власти над детьми, а детей — законных отношений к матери; и вместе с сим уничтожает в характере их дерзость, суровость и непочтительность детей к родителям [Ландышев, 32].

Все эти примеры иллюстрируют, как благодаря трудам миссионеров менялось сознание алтайцев. 

Миссионеры старались научить инородцев заботе о беспризорных детях, а также помощи вдовам. Для беспризорных детей создавались сиротские приюты. Приют для девочек-сирот был открыт при женской общине с. Улала в 1863 г., в 1875 г. были открыты приюты в с. Улала и Бийске [Ястребов, 159]. Миссионеры стремились пробудить в алтайцах такие важные качества христианской жизни, как милосердие, способность обращать взгляд с себя на других, заботиться о тех, кому требуется особая помощь. 

Обучение гигиене и медицине 

Особым испытанием для веры инородцев были ситуации болезней и эпидемий. В ситуации массового и стихийного распространения какой-либо болезни, когда лекарства не помогали, у новокрещеных, еще не окрепших в вере, появлялись мысли о возврате к прежним верованиям. О таком случае пишет в своих записках, например, свящ. Василий Вербицкий: 

14 сентября… Осень нынешнего года была дождлива. За грехи наши Господь послал на жителей нашего улуса довольно опасную болезнь: — распухало горло, отчего некоторые умирали, особенно дети. Все инородцы наши обращаются к нам за медицинской помощью, но непременно с тем, чтобы получить скорое исцеление, хотя это бывает иногда физически невозможно, даже при пособиях опытных врачей… «Лучше бы мы, — говорят суеверные, — обратились к камам (шаманам. — О. А.)». Тогда как в самом действии шаманства или вскоре после него весьма часто больные умирают [Вербицкий 1860, 22–23]. 

Помимо эпидемий оспы, холеры, горячки, местные алтайцы часто страдали от болезни глаз, причина которой была связана с устройством жилища: дым от очага уходил только в верхнюю часть юрты, что было недостаточно для проветривания, в результате вся копоть оседала на одежде, стенах. Для того, чтобы избежать отпадения от веры, возвращения к языческим способам борьбы с недугами, миссионеры лечили глазные болезни лекарствами, а также убеждали, что не духи, вызванные камами, помогут сохранить здоровье, а чистота жилища и другие бытовые изменения [Вербицкий 1860, 22–23; Владимир, 196–198, 204; Нестеров, 89]. Алтайцы, видя благотворное влияние этих мер, стали меньше практиковать шаманство, хотя двоеверие среди них сохранялось еще долгое время [9]. 

Благотворительность и помощь миссии 

Заботы миссионеров о помощи наиболее обездоленным среди местного населения побуждали новокрещеных алтайцев не оставаться равнодушными к нужде своих собратьев. Первым показателем возросшего желания доброделания в среде алтайцев, который отмечают миссионеры в своих отчетах, было приобретение обращенными в христианство на свои скромные средства свечей для церковного богослужения, тогда как ранее это были только казенные свечи [Крейдун 2008, 134–136; Отчет 1875, 105]. Местные жители стали принимать посильное участие в устроении и украшении миссионерских церквей. Участились случаи благотворительной помощи более состоятельных алтайцев своим неимущим собратьям, причем делалось это в совете с миссионером, чтобы благотворительность не стала поводом к иждивенчеству для человека, принимающего помощь. [Ястребов, 208; Каллистрат, Крейдун, 111]. 

В отчете о деятельности Алтайской миссии за 1882 г. находятся сведения об улалинских прихожанах, решивших из собственных средств давать ежегодное содержание причту. До этого года причт получал жалование только из средств миссии [Расова]. Те же улалинские жители посчитали необходимым, при содействии миссионера, к тем средствам, которые платит миссия, добавить средства, выплачиваемые ежегодно на содержание двух начальников школ (мужской и женской), которые существовали в Улале. При этом состоятельные родители вносили за обучение своих детей плату, которая уходила на приобретение учебных пособий. Жители селений Билюли и Ташты, благодаря наставлениям миссионера свящ. Виктора Россова, договорились сами платить жалование учителям улалинского училища, а жители села Ташты и Сюульты изъявили готовность устроить в своих селениях молитвенный дом на собственные средства [Ястребов]. 

Заключение 

Алтайская духовная миссия считалась образцом для других православных миссий своего времени [Пивоваров, 43]. К началу 1910-х гг. служителями миссии из новокрещеных алтайцев — учителями, переводчиками, священнослужителями, иконописцами — были 75 % от всего штата сотрудников [Крейдун 2016, 40]. К 1917 г. в миссии было 31 отделение, в ее состав входили три монастыря и две миссионерские иноческие общины, число крещеных алтайцев и шорцев насчитывало более 46 тыс. человек [Пивоваров, 48] 10. Невозможно отрицать, что миссионерские усилия церкви в синодальный период были, с одной стороны, соотнесены с государственными интересами, а с другой, существовали в рамках общей просвещенческой парадигмы того времени. Вместе с тем приведенные в статье примеры показывают, что культурно-бытовое просвещение малых народов и внедрение благ цивилизации с целью решения государственных задач, в частности русификации населения империи, не были главной целью миссионеров. В Алтайской миссии приобщение инородцев к живой вере было приоритетной задачей по сравнению с необходимостью унифицировать бытовой и культурный уклад жизни населения Российской империи. 

Используя выражение протопр. Александра Шмемана, можно сказать, что миссионеры не только непосредственно просвещали алтайцев светом Христовой истины, но и стимулировали «процесс рождения христианского мира»: 

Под этим словосочетанием мы разумеем не ту или иную форму отношений Церкви и государства, не внешнее усвоение обществом христианских обрядов, символов, обычаев, не возникновение «христианского быта». Мы имеем в виду глубокое перерождение самого человеческого сознания, которое стоит за всем этим [Шмеман, 133]. 

Миссионерам Алтайской духовной миссии, с одной стороны, удалось с помощью культурно-бытовых навыков заложить фундамент для возвещения христианского учения, с другой стороны — сами эти изменения стали свидетельством глубокого проникновения христианского учения и веры в жизнь ранее языческих народов.

 

Примечания

1. Об этой деятельности архим. Макария см., напр.: [Аксенова, 13; Нестеров, 79–81; Тыбыкова; Харлампович, 800–801]. 

2. Д. Бош отмечал, что мотивы миссионерской деятельности синодального периода в XIX в. связаны с парадигмой просвещения, характерными особенностями которой являются желание поделиться с другими «духовными благами», облегчить жалкое положение «несчастных язычников», приобщив их к благам просвещения и цивилизации [Бош, 308–324].

3. В настоящей статье мы не ставили перед собой задачу оценить социально-экономические последствия изменения культурно-бытовых условий жизни алтайцев. Большинство исследователей отмечают повышение уровня жизни, однако встречаются и противоположные оценки. Так, Н. М. Ядринцев в конце XIX в. полагал, что переход на оседлый образ жизни привел к обнищанию алтайцев, так как новый способ ведения хозяйства являлся для них непонятным и непосильным [Ядринцев, 96]. 

4. После смерти архим. Макария в архиве Алтайской миссии хранились «огромные тетради» сделанных им переводов на алтайский язык [Вербицкий 1885, 220]. В 1886 г. библиотека и архив сгорели вместе со всем имуществом при поджоге Бийского архиерейского дома [Известия и заметки, 7].

5. Подробнее о прот. Михаиле Чевалкове и значении Алтайской миссии для алтайской литературы см.: [Семенова; Чинина 1998; Чинина 2008]. 

6. Распространение алкоголизма было одной из серьезнейших проблем, которую приходилось решать миссионерам. На законодательном уровне было запрещено ввозить и продавать спиртные напитки в стойбищах инородцев, но закон нарушался, и сами инородцы делали хмельной напиток (арак) из молока кобыл; см.: [Чевалков, 38].

7. Из отчета за 1887 г.: «Мыютинцы стали пахать землю более прежнего, не гоняются за звериным и орешным промыслом, часто служащим к явному убытку для охотника; стали заниматься пчеловодством. Женщины ежегодно напрядают до 30 тонн пасм ниток и продают их алтайцам. Занимаются выделкой замши и шитьем рукавиц и чембар. В отчетном году было сшито одних рукавиц 2 тысячи пар. Взамен звериного промысла мужчины во время осени занимаются торговлей. Товар берут у купцов в кредит… <…> Особенно выдающихся пороков между новокрещеными нет, напротив, есть похвальные стороны; в нравственном отношении — они честны, в хозяйственном — трудолюбивы… а в домохозяйстве с каждым годом понемногу вводится русский порядок, как то: опрятность, чистота в посуде…» [Отчет 1887, 18]. 

8. Следует заметить, что эта цель оценивается в историографии по-разному. Если для самих алтайских миссионеров и их последователей христианизация была очевидным благом, то с нехристианских позиций можно сказать, что миссия «лишала людей… их собственной духовности, вселяя в них сознание неполноценности, ущербности в религиозном, в национально-этническом отношении» [Модоров, 265].

9. А. В. Анохин, совершивший в 1909–1910 и 1913–1914 гг. экспедиции в Горный Алтай, отмечал, что в некоторых местах региона христианство вытеснило язычество, а в других вошло в состав традиционных верований: «Христос является девятым сыном их неба» [Анохин, 59].

10. Судьба Алтайской духовной миссии после революции и состояние православия на Алтае в настоящее время выходят за рамки данного исследования. Кратко отметим, что в 1920–1930-е гг. все учреждения Алтайской духовной миссии и православные приходы были закрыты [Пивоваров, 48]. Сохранились свидетельства очевидцев, что в советское время, в условиях отсутствия священства, крещения совершались мирянами, и при первой возможности над такими, как их называли, «полукрещеными» совершалось таинство миропомазания [Вожакова, 89]. В 1990-е гг. в республике Алтай наряду с православной действовали католические и протестантские миссии. В ряде районов православной епархии с преимущественно алтайским населением богослужение стало совершаться на алтайском языке. Хотя в настоящее время в республике есть сильное национальное движение, связанное, в том числе, с возвращением к традиционным языческим верованиям, христианство по-прежнему остается одной из главных религий в регионе. Подробнее см.: [Вожакова].

 

Источники 

1. Анохин = Анохин А. В. Лекции по алтаеведению [1922–1925] / Подгот. текста и предисл. А. В. Малинова. Бийск : Бия, 2011. 152 с. 

2. Вербицкий 1860 = Вербицкий В. И. Записки миссионера Кузнецкого отделения Алтайской Духовной Миссии за 1860 год. Москва : Тип. В. Готье, 1860. 24 с. 

3. Вербицкий 1885 = Вербицкий В. И. Очерк деятельности Алтайской духовной миссии по случаю ее юбилея (1830–1880 гг.) // Памятная книжка Томской губернии 1885 года. Томск : [б. и], 1885. С. 142–221. 

4. Владимир = Владимир (Петров), архим. Алтайская духовная миссия (из отчета об Алтайской миссии за 1870 г.) // Памятная книжка Томской губернии за 1871 г. Томск : Губерн. тип., 1871. С. 195–219. 

5. Известия и заметки = Известия и заметки // Томские епархиальные ведомости. 1886. № 13. Неоф. отд. С. 5–10. 

6. Ландышев = Ландышев Стефан, прот. Некоторые сведения о церковной Алтайской миссии // Прибавления к изданию Творений святых отцов, в русском переводе. Москва : Тип. В. Готье, 1856. 43 с. 

7. Отчет 1875 = Отчет об Алтайской духовной миссии за 1875 год // Миссионер. 1875. № 13. С. 104–105. 

8. Отчет 1887 = Отчет об Алтайской и Киргизской миссиях за 1887 год // Томские епархиальные ведомости. 1888. № 7. Отд. неоф. С. 10–31. 

9. Синьковский = Синьковский Филарет, свящ. Записки Алтайского миссионера Черно-Ануйского отделения за 1876, 77, 78, 79, 80 и 81 годы. Москва : Тип. М. Н. Лаврова и Ко, 1883. 175 с. 

10. Харлампович = Харлампович К. В. Учено-литературные труды архимандрита Макария Глухарева // Христианское чтение. 1905. № 12. С. 780–803. 

11. Чевалков = Чевалков Михаил, свящ. Памятное завещание : Автобиография миссионера Алтайской духовной миссии. Москва : Тип. А. И. Снегиревой, 1894. 99 с. 

12. Ядринцев = Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы, их быт и современное положение. Санкт-Петербург : Изд-е И. М. Сибирякова, 1891. 308 с.

13. Ястребов = Ястребов И. И. Миссионер Высокопреосвященнейший Владимир Архиепископ Казанский и Свияжский : Исследование по Истории Развития Миссионерства в России. Казань : Типо-лит. Имп. ун-та, 1898. С. 77–416. 

Литература 

1. Аксенова = Аксенова Л. Н. История изучения родного языка в школах Алтайской духовной миссии (XIX — начало XX века) // Проблемы современного педагогического образования. 2018. № 61. C. 13–16. 

2. Бош = Бош Д. Преобразования миссионерства : Сдвиги парадигмы в богословии миссионерской деятельности. Санкт-Петербург : Библия для всех, 1997. 636 [1] с. 

3. Вожакова = Вожакова М. С. Православная миссия в республике Алтай в конце XX — начале XXI в. // Вестник Московского университета. История. 2017. № 5. C. 82–97. 

4. Джераси = Джераси Р. Окно на Восток : Империя, ориентализм, нация и религия в России. Москва : Новое литературное обозрение, 2013. 548 с. 

5. Карташева = Карташева Н. В. Проблема сохранения этнического своеобразия автохтонных народов Сибири в трудах православных миссионеров Дионисия (Хитрова) и Вениамина (Благонравова) // Вестник Свято-Филаретовского института. 2021. Вып. 39. С. 123–147. DOI: 10.25803/26587599_2021_39_123. 

6. Кацюба = Кацюба Д. В. Алтайская духовная миссия: вопросы истории, просвещения, культуры и благотворительности : Монография. Кемерово : Кемер. гос. ун-т, 1998. 155 [1] с. 

7. Каллистрат, Крейдун = Каллистрат (Романенко), еп., Крейдун Ю. А. Оседлый образ жизни как основа христианизации коренных жителей Алтая в XIX веке // Культура и цивилизация. 2017. Т. 7. № 1А. С. 107–121. 

8. Крейдун 2008 = Крейдун Г. А. Алтайская духовная миссия в 1830–1919 годы: структура и деятельность. Москва : ПСТГУ, 2008. 200 с. 

9. Крейдун 2016 = Крейдун Ю. А. Алтайская духовная миссия: наследие, традиции, деятельность // Макариевские чтения. Горно-Алтайск : РИО ГАГУ, 2016. С. 37–41. 

10. Лурье = Лурье С. В. Российская империя как этнокультурный феномен // Общественные науки и современность. 1994. № 1. С. 56–64. 

11. Миллер = Миллер А. Империя Романовых и национализм : Эссе по методологии исторического исследования. Москва : Новое литературное обозрение, 2010. 320 с.

12. Модоров = Модоров Н. С. Россия и Горный Алтай: политические, социально-экономические и культурные отношения (XVII–XIX вв.). Горно-Алтайск : Изд-во Горно-Алт. ун-та, 1996. 396 с. 

13. Нестеров = Нестеров С. В. Словом и житием наставляя : Жизнь и труды преподобного Макария Алтай ского. Москва : ПСТГУ, 2005. 542 с. 

14. Николаев, Самушкина = Николаев В. В., Самушкина Е. В. Алтайская духовная миссия и просвещение коренного населения предгорий Северного Алтая // Религиоведение. 2015. Т. 4. С. 21–29. 

15. Павлова = Павлова А. Н. Научные труды Н. И. Ильминского по вопросам просвещения нерусских народов // Вестник Чувашского университета. 2019. № 2. С. 112–119. 

16. Пивоваров = Пивоваров Борис, прот. Алтайская духовная миссия // Православная энциклопедия. Т. 2. Москва : ПЭ, 2001. С. 43–49. 

17. Расова = Расова Н. В. Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви на Алтае в XIX — начале XX в. : Дисс. … канд. ист. наук. Новосибирск, 2002. 287 с. 

18. Салмин = Салмин А. К. Деятельность Н. И. Ильминского по народному образованию чувашей // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. 2021. № 201. С. 56–62. 

19. Семенова = Семенова В. Г. Перекличка судеб: Афанасий Уваровский и Михаил Чевалков // Современный ученый. 2017. № 5. С. 138–142. 

20. Серапион = Серапион (Митько), игум. Православная миссия среди коренных малочисленных народов: история и современность // Свет Христов просвещает всех : Альманах Свято-Филаретовского православно-христианского института. 2017. Вып. 24. С. 72–80. 

21. Стамулис = Стамулис И. Православное богословие миссии сегодня. Москва : ПСТГУ, 2002. 445 с. 

22. Таймасов = Таймасов Л. А. Православная церковь и христианское просвещение народов Среднего Поволжья во второй половине XIX — начале XX века. Чебоксары : Изд-во Чуваш. ун-та, 2004. 523 с. 

23. Тольц = Тольц В. Собственный Восток России : Политика идентичности и востоковедение в позднеимперский и раннесоветский период. Москва : Новое литературное обозрение, 2013. 336 с. 

24. Тыбыкова = Тыбыкова А. Т. Происхождение алтайской письменности и современный этнокультурный процесс // Язык и культура алтайцев. Горно-Алтайск : [б. и.], 1993. С. 14–23. 

25. Чинина 1998 = Чинина Э. П. Русская литература XIX в. и становление молодой алтайской литературы. Горно-Алтайск : [б. и], 1998. 107 с. 

26. Чинина 2008 = Чинина Э. П. М. В. Чевалков — миссионер-просветитель, писатель Алтая // Мир науки, культуры, образования. 2008. № 1 (8). С. 70–72.

27. Шабунин = Шабунин В. В. Миссионерская деятельность Русской православной церкви в конце XIX — начале XX в. : Дисс. … канд. ист. наук. 
Москва, 2013. 225 с. 

28. Шмеман = Шмеман Александр, протопр. Исторический путь православия. 3-е изд. Париж : YMCA-Press, 1989. 388 с. 

29. Юрганова = Юрганова И. И. История Якутской епархии. 1870–1919 гг. 2-е изд. Якутск : Академия, 2007. 148 с.

 

Орлова О. А. Влияние Православной миссии на культурно-бытовую жизнь народов Алтая // Вестник Свято-Филаретовского института. 2022. Вып. 41. С. 152–168. DOI: 10.25803/26587599_2022_41_152.

Миссия

Современная практика миссии, методы и принципы миссии, подготовка миссионеров и пособия

Катехизация

Опыт катехизации в современных условиях, огласительные принципы, катехизисы и пособия

Миссиология

Материалы по миссиологии и истории миссии, святоотеческие тексты и рецензии

Катехетика

Материалы по катехетике и истории огласительной практики, тексты святых отцов-катехетов

МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив