Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Православная миссия
и катехизация

Климент Александрийский. Строматы. Книга четвертая

25 мая 2013 6 мин.

Скачать в формате  DOC  EPUB  FB2  PDF

Книга четвертая

I. План дальнейшего изложения

II. О смысле заглавия книги

III. Об истинном совершенстве

IV. Похвала мученичеству

V. О спокойном отношении к внешним невзгодам

VI. Об источниках блаженства, согласно Писанию

VII.

VIII. О том, что добродетель в равной мере свойственна мужчинам и женщинам, рабам и свободным

IX. Свидетельства Писания об исповедниках

X. О тех, кто своевольно ищет мученичества

XI. Оправдание благости Бога

XII. Критика воззрений Василида

XIII. Критика воззрений Валентина

XIV. О заповеди любить ближних

XV.

XVI. Писание о постоянстве и терпении

XVII. Пассажи из Письма к Коринфянам Климента Римского

XVIII. О любви и чувственных желаниях

XIX. О мужестве женщин

XX. О хороших женах

XXI. О совершенном гностике

XXII. Истинный гностик творит благо только ради него самого

XXIII.

XXIV. О смысле кар Божиих

XXV. В чем состоит истинное совершенство?

XXVI. Об отношении совершенного человека к вещам этого мира

Примечания

I. План дальнейшего изложения

(1, 1) Теперь следует перейти к обсуждению вопроса о мученичестве и поведать о том, кого можно назвать совершенным. Коснемся и всего остального, имеющего связь с предыдущим, и в частности, рассмотрим действительно ли и раб, и свободный в равной мере могут быть склонны к философии, вне зависимости от того, какого они пола, мужчины или женщины. (2) Затем, дополнив наши прошлые рассуждения о вере и путях ее поиска, мы предпримем рассуждение о символах для того, чтобы, после краткого завершения обзора этических вопросов, показать какую пользу эллины могут извлечь из знания варварской философии. (3) Уделив должное внимание этому пред­мету, мы сосредоточимся на тех местах Писания, которые опровергают отдельные воззрения некоторых из эллинов и иудеев. Да­лее мы вновь вернемся к тому, что ранее уже обещали изложить в предыдущих книгах наших Стромат, однако не сумели уместить все это в одном рассуждении, по причине обилия различных тем, там затронутых.

(2, 1) Изложив, сколь возможно, все эти предметы, мы начнем рассуждение о естественнонаучных представлениях эллинов и варваров, касающихся первых принципов, насколько эти сведения достигли наших ушей, и закончим критикой наиболее важных доктрин философов. (2) Затем, мельком коснувшись богословия, перейдем к пророческим преданиям, подтвердив тем самым достовер­ность Писания, в которое мы уверовали, и его божественное проис­хождение. После этого мы сможем шаг за шагом разгромить еретические учения, противопоставляя им учение о едином Боге и Господе Вседержите­ле, столь открыто возвещаемое в законе, пророческих писаниях и благом Евангелии. (3) Множество препятствий ожидает нас на этом пути, однако мы попытаемся в нашем сочинении устоять против всех искажений, убедив их в обратном против их воли, силою самого Писания.

(3, 1) После завершения всего того, что мы планируем осветить в нашем рассуждении, и о чем, если Дух нам позволит, сказать в высшей степени необходимо (поскольку, прежде чем перейти к истине, надлежит коснуться того, что является предварительным знанием), мы обратимся сначала к истинному гностическому учению о природе, получив тем самым посвящение в малые мистерии перед тем, как перейти к великим. Так по разъяснении и изложении исход­ных начал согласное с божественным разумом истолкование святых вещей ничем не будет затруднено. (2) Знание природы или, лучше сказать, мистическое созерцание, содержащееся в согласном с истиной каноне гностического предания, проясняется, далее, посредством обращения к космогонии, от которой путь лежит к теологии. (3) Вот почему начнем мы с того, что передают нам о творении пророки, по ходу дела излагая и, насколько это окажется в наших силах, опровергая их. (4) Но весь этот план можно выполнить лишь милостью Божией и в меру тех способностей, которые даровал нам Бог. Теперь обратимся к нашему предыдущему предмету, сперва окончив то, что нам осталось сказать об этике.

II. О смысле заглавия книги

(4, 1) Наши заметки, как мы уже об этом не раз говорили, для не очень старательных и неопытных читателей могут показаться слишком разнообразными и, как на это указывает и само заглавие, состоящими из различных кусков, сотканных в один ковер так, что рассуждение постоянно скользит от одного предмета к другому, зачастую указывая в одном направлении, но доказывая тем самым нечто иное. (2) «Рудокопы, – говорит Гераклит, – в поисках золота перерывают множество земли, а находят самую малость».1) Однако каждый, кто принадлежит к «золотому роду», даже раскапывая то, что чуждо ему, и в малом найдет немало. Так слово сможет найти читателя, который в силах понять его.2) (3) Так и наши Строматы в руках челове­ка, читающего их с пониманием, могут оказаться хорошим подспорьем для памяти и средством, помогающем в поиске истины. (4) Однако читатель, сверх того, и сам должен заняться исследованием.

(5, 1) Разумному путнику, если он пребывает в сомнениях относительно правильного выбора пути, достаточно лишь указать верное направление. Дальше он уже сам сумеет продолжит путь и достигнуть своей цели. Однажды некий раб спросил дельфийскую жрицу, как ему расположить к себе свое­го господина? Пифия ответила: «Если поищешь, найдешь». (2) И все же, как мне представляется, сложным занятием является поиск сокрытого блага,

Ведь добродетель от нас отделили бессмертные боги

Тягостным потом: крута, высока и длинна к ней дорога,

И трудновата в начале. Но если достигнешь вершины,

Легкой и ровною станет дорога, тяжелая прежде.3)

(3) «Тесен и узок путь Господень» (Мф.7:14.) и «лишь для употребляющих усилие Царство небесное». (Мф.11:12.) Вот почему Господь и говорит нам: «Ищи и найдешь» (Мф.7:7.), если будешь держаться царского пути и никогда не уклонишься с него.

(6, 1) Поистине, великая плодоносная сила заключена даже в малом семени учений, содержащихся в этой книге; по слову Писания, она – «как питающий всех полевой злак» (Job. 5:25.). (2) Следовательно, если наши заметки названы Строматами, то такое наименование вполне подходит их содержанию, ибо речь в них и вправду идет о весьма разнообразных предметах, наподобие жертвенных приношений, в которые, по словам Софокла, входили

(3) … шкура овцы и вино,

аромат и отборные гроздья,

плоды разнородные,

масло могучей оливы и чудные соты,

труды золотистой пчелы.4)

(7, 1) Так и в наших Строматах, как у садовника из комедии Тимокла5), произрастают «смоквы, оливки, сушеные винные ягоды и мед с плодоносного поля». (2) Эта-то плодоносность поля заставляет хозяина произнести следующее: «Ты верно имеешь в виду не поле, а оливковую ветвь, увешанную жертвенными плодами (ei)resiw/nhn)». (3) В самом деле, ведь был у афинян обычай петь пред храмом стихи такого содержания: «Приносит ветвь оливы и смоквы, и сытный хлеб, и медовую чашу, и масло для умащения кожи». (4) Подобно веяльщику, отделяющему зерно от мякины, наш чита­тель также должен почаще пропускать пшеницу сквозь решето и очищать ее от сора.

III. Об истинном совершенстве

(8, 1) Большинство людей в своем непостоянстве и неразумии походят на переменчивую погоду. (2) Много недоверие блага приносит и вреда доверчивость. (3) А Эпихарм говорит следующее: «Не пренебрегай недоверчивостью, ибо она – основа благоразумия».6) (4) Однако недоверие к истине ведет к смерти, равно как вера в истину – к жизни. И наоборот, верить в ложь, а истину отвергать – это верный путь к гибели. (5) То же самое следует сказать о воздержа­нии и невоздержности: первое – это дело жизни, а второе – смерти. Воздерживаться от дел добрых равносильно злодейству, а воздержание от всякого рода неправд – начало спасения. (6) И мне кажется, что почитанием субботы косвенно заповедуется воздержание, ибо имен­но им советуют укрощать в себе злые наклонности. А иначе чем отличался бы человек от животных? (7) И, с другой стороны, в чем Ангелы Божий были бы мудрее человека? «Немногим ты умалил его пред Ангелами», как сказано. (Пс.8:6.) Дей­ствительно, никто не относит этого изречения Писания к Господу, хотя он также облечен был плотью. Лучше всего отнести его к со­вершенному мудрецу, лишь немногим умаленному перед Ангелами, а именно – лишь временностью этой земной жизни и одеждой плоти, в которую он облечен. (8) Поэтому под мудростью я разумею не что иное, как знание, ибо жизнь [во всем остальном] схожа. Для природы смертной, то есть для че­ловека, равно как и для всех других созданий, вместе с ним возвы­шенных бессмертием, жить означает созерцать и во всем соблю­дать умеренность, хотя по степени совершенства одни существа могут и превосходить другие.

(9, 1) Именно по этой причине Пифагор говорил, что мудрым является только Бог.7) Но именно это же утверждает и апостол в Послании к Римлянам: «К послушанию веры, извещенной во всех народах, единому премудрому Богу через Иисуса Христа». (Рим.16:26–27) В любви соединившись с мудрос­тью, Пифагор назвал себя не мудрецом, а лишь другом мудрости. «Бе­седовал же с Моисеем Бог, – говорит Писание, – как друг [бесе­дует] с другом.» (Исх.33:11.) (2) Ясно, таким образом, что истина исходит от Бога, им она порождается, гностик же стремится к истине и любит ее. «Пойди, ленивец, к муравью и стань учеником пчелы», – говорит Соломон (Притч.6:6.). (3) Учиться чему? Тому, что у каждого существа свое особое назначение: иное у вола, иное – у лошади, иное – у пса. Какое же призвание у человека? (4) Человек, в моем понимании, есть нечто вроде кентавра, почитавшегося в Фессалии. В нем соединяются разумное и неразумное начала, душа и тело. Тело занято землей и гнется к ней, душа же стремится к Богу. (5) Ведомая истинной философией, она устремляется ввысь к родственному ей, всеми своими силами трудится над освобождением от похотей тела, и среди прочего, от забот и страхов, хотя, как мы показали выше, терпение и страх необходимы для утверждения в добродетели. (6) Разумеется, что «законом познается грех» (Рим.3:20.), как это утверждают и хулители закона, хотя и «до закона грех был в мире» (Рим.5:13.); но «без закона, – ответим мы им, – грех мертв». (Рим.7:8.) (7) Ведь избавляясь от причины страха, то есть, от греха, мы избавляемся и от самого страха, и, кроме того, от самой возможности наказания, поскольку подрываем то основание, на котором базируется вожделение.

(10, 1) «Закон же не для праведника положен», – говорит Писание.8) Хорошо сказал и Гераклит: «Имени Правды не знали бы, если бы не было этого».9) И по мнению Сократа «законы не для добродетельных принимаются».10) (2) Однако хулители закона не постигли смысла этих слов апостола: «Любя­щий ближнего зла не делает ему» (Рим.13:10.) и [заповеди] «не уби­вай, не прелюбодействуй, не кради и всякая другая, которая зак­лючена в слове: Люби ближнего твоего как самого себя.» (Рим.13:9.) (3) Вот почему и Господь наш говорит: «Возлюби Господа Бога тво­его от всего сердца твоего и ближнего твоего, как самого себя».11) Но так как человек, любящий своего ближнего, ничего дурного ему причинить не может и так как сущность всех заповедей содержится в одном кратком слове: любите ваших ближних, то из этого следует, что заповеди, которые должны были пробудить страх, порождают лю­бовь, а не ненависть.

(11, 1) Закон, источник страха, следовательно, не может произвести в душе ни смущения, ни печали. «Потому что, – гово­рит апостол, – закон свят и поистине духовен». (Рим.7:12.14) (2) Изучив природу тела и сущность души, мы можем, я думаю, понять и то, какая их ожидает участь, и после этого уже не считать смерть злом. «Ибо когда вы были рабами греха, – говорит апостол, – тогда свободны были от праведности. Ка­кой же плод вы имели тогда? Дела, которых теперь и сами стыди­тесь, ибо конец их – смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная. Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем». (Рим.6:20–23)

(12, 1) Отсюда ясно, что жизнь грешной души, когда она еще соединена с телом, есть смерть для нее, действительной же для нее жизнью бу­дет лишь разрыв всех связей с грехом. (2) Однако многочисленны препятствия и канавы страстей, которые подстерегают нас, широки пропасти гнева и злобы, которые нам предстоит перепрыгнуть, хитры уловки тех, кто замышляет против нас злое. Лишь преодолев все это возможно достичь знания Бога «лицом к лицу, а не как в зерка­ле». (1Кор.13:12.)

(3) Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,

Лучшую доблестей в нем половину Зевес истребляет.12)

(4) Рабами писание называет всех, содействующих греху (Рим.6:17–20), ему проданных (Рим.7:14.), всех тех, кто любит чувствен­ные удовольствия и занят лишь своим телом. С точки зре­ния Писания эти несчастные походят более на животных13), на «разгоряченных коней, ржущих на жену ближнего» (Ier. 5:8.), они скорее скоты, чем люди. Угождающий плоти – это похотливый осел14); похи­титель чужого добра – хищный волк (Быт.49:27.); клеветник – змея15). (5) Поэтому-то постепенное отрешение души от тела, которым фило­соф занят в течение всей своей жизни16), развивает в нем искреннее стремление к познанию, дабы тем легче и спокойнее пе­ренести ему и естественную смерть, которая есть всего лишь разрешение уз, соединяющих душу с телом. «Для меня мир распят и я для мира», – говорит апостол. (Гал.6:14.) «Хотя жив еще и во плоти, но так, как если бы уже на небе жительствовал».17)

IV. Похвала мученичеству

(13, 1) Каждый, заслуживающий именоваться гностиком, легко смиряется, если это необходимо, и даже тело свое охотно предает во власть тому, кто от него этой жертвы требует. Очистив плоть свою от всех греховных склоннос­тей, он не с бранью обращается к искушающему, а скорее со слова­ми вразумления и обличения, показывая

… славу какую и сколь счастливую жизнь…18)

он оставил и пришел сюда, и пребывает со смертными.

(2) Прежде всего он пред самим собой свидетельствует о своей искренней верности Богу; во-вторых, он свидетельствует против искусителя, доказывая, что тот попусту возмущается твердостью и неизменностью его любви к Богу; в-третьих, наконец, он свидетельствует пред Господом, что его учению присуща особая божественная сила убедительности, так что даже страх смерти не может понудить верного к отступничеству. Истинность учения он подтверждает самим делом, являя ос­тальным всемогущество Бога, к которому стремится. (3) Кто не уди­вится силе любви и чувству благо­дарности, с какими он стремится к соединению с родственными ему душами? Каким стыдом, проливая свою драгоценную кровь, покрывает он неверующих!

(14, 1) Удерживаемый от отступничества благо­творным страхом заповеди, он не соглашается отречься от Христа и этим свидетельствует о присущем ему страхе Божием. Однако он не продает свою веру и поступает так не в ожидании приготовленного ему венца, но оставляет эту жизнь из одной любви к Богу, с радостью в сердце, с благодарением на устах, и к пробудившему в нем голос, который зовет его из этого мира, и к злоумышленно посягнувшему на дни земной его жизни. Последнего он благодарит за то, что тот предоставил ему столь удобный случай явить себя миру и Богу таким, каков он есть. Мучителю показывает он силу своего терпения, а Богу – искренность своей любви к тому, кто еще ранее возрождения мученика уже видел его преданность и го­товность принести себя в жертву. (2) С каким мужеством и радостью стремится он к соединению с тем, кого он любит, за кого добровольно жертвует своим телом и вдобавок душей, как думают его земные судьи. Но этой последней он не теряет, а, напротив, приобретает ее, слыша от Христа, по сходству их страданий, приветствие: «О, брат мой возлюбленный!» – как выразился бы поэт. (3) Мы называем мученичество «совершенным», поскольку оно отличается от обычного «завершения» человеческой жизни; мы видим в нем проявление совершеннейшей любви к Богу. (4) Древние эллины воспевали и прославляли смерть павших на поле битвы. Но это они делали вовсе не затем, чтобы побуждать других к насильственной смерти. Почтением, которое воз­давалось павшим на войне, они свидетельствовали лишь то, что те ушли из этой жизни без страха перед смертью. Они отрешились от тела раньше, чем душа начала испытать помутнение и впала в состоя­ние омертвелости и бесчувствия, как это бывает с людьми, умираю­щими от болезней, ибо последние расстаются с этой жизнью в стра­хе и снедаемые желанием пожить еще.

(15, 1) Выходит, что душа умираю­щих от болезней, если только они не были отменно добродетельны­ми, вместо того чтобы освобождаться из смертной этой темницы в чистоте, отходит окруженная целым роем похотей, которые, подобно свинцовым гирям, тянут ее вниз. (2) Есть, впрочем, и среди погибающих на поле брани такие, которые умирают, мучимые всеми теми страстями, какие они непременно обнаружи­ли бы, если бы угасали от какой-либо болезни. (3) Итак, мученичество заключается в исповедании Бога. А если это так, то и каждая душа, проводящая свою жизнь согласно с познанием о Боге и исполняющая его заповеди, есть уже исповедница, делом и словом. Не все ли равно, как освободиться из темницы этого тела? Вместо пролития крови она свидетельствует о своей вере всей жизнью и исповедует Бога даже в минуты смерти. (4) Не говорит ли Гос­подь в Евангелии: «Кто оставит отца или мать или братьев… (и далее до слов) … ради Евангелия и имени моего, и будет блажен».19) Не о мученичестве в обычном смысле этого слова Господь говорит здесь, но о таком, которое проис­текает из откровенного знания, гносиса, об исповедании Господа своей жизнью в любви к нему, в соответствии с евангельским каноном. (5) Гносис этот означает знание имени [Христа] и разуме­ние его Евангелия и указывают не на суетное поминание имени и дела Христова, а на необходимость истинного познания, проведен­ного в жизнь; и такое познание будет действительно исповедничеством, которому сопутствуют не только оставление земного родства, но и всех внешних благ, страстей и похотей. Словом «мать», которую прихо­дится оставлять ради Христа и его Евангелия, иносказательно обо­значена родина и родная страна. (6) Под словом же «отец» Писание разумеет законы и порядки, над которыми праведник с благодаре­нием и великодушием должен возвыситься, чтобы стать угодным Богу и занять место на правой стороне святилища, о чем говорили и апостолы20).

(16, 1) Уже Гераклит сказал: «Принесших себя в жертву Аресу и боги чествуют, и люди».21) А Платон в пятой книге Государства так говорит: «Всякого, погибшего на войне со славой, не причислим ли первым к золотому роду? Без сомнения, это так».22) (2) Золотым же родом считались потомки богов, после смерти населявшие небо и сферу неподвижных звезд и принимающие наибольшее уча­стие в управлении судьбами людей. (3) Некоторые же из еретиков, не постигши сказанного Господом, питают нечестивую и трусливую привязанность к этой жизни и утверждают, что истинным исповедничеством является знание единого истинного Бога (что и мы также признаем), а поэтому нечестиво называют самоубийцей всякого христианина, своей смертью прославившего Бога. Они подтверждают свое мнение софизмами, кото­рые внушены трусостью. Но мы ответим им в подходящем месте, поскольку они отличаются от нас и в отношении истолкования смысла первоначал.

(17, 1) Есть и другого рода люди, не имеющие ничего общего с нами, кроме имени, которые преднамеренно бегут навстречу палачу и отдают себя на смерть, делая это из ненависти к Творцу. (2) Относительно этих самоубийц мы провозглашаем: смерть их не есть мученичество, хотя их и казнят по приговору властей. (3) Они не сберегли печати ис­тинного мученичества, поскольку не ведают истинного Бога и смерть их напрасна. Подобным образом и индийские гимнософисты бессмысленно бросаются в пламя. (4) Этим лжемудрецам, нечестиво презирающим тело, должно знать, что теле­сная гармония сильно воздействует на наш дух и развивает способности нашей души.

(18, 1) Вот почему Платон, которого еретики чаще всего привлекают в качества авторитета, отрицающего творение, в третьей книге Государства пишет, что ради гармонии между телом и душой следует особенно заботиться о теле23), с помощью которого только и может жить и праведно действовать славный провозвестник истины. Только сохраняя жизнь и здоровье, мы можем достигнуть гносиса. (2) Тот же, кто не может подняться до самых высот непосредственно, занимаясь сначала необходимыми повседневными вещами и только через них достигая того, что в конечном итоге ведет к гносису, разве не должен стремиться к благополучию? Лишь через жизнь мы утверждаем благоденствие; и лишь в этой телесной оболочкой, упражняясь в добродетели, постигаем бессмертия.

V. О спокойном отношении к внешним невзгодам

(19, 1) Достойны удивления стоики, которые утверждают, что телесные недуги нисколько не влияют на душу; ни болезни мол не располагают ее к порокам, ни здоровье – к добродетели. Состояние тела и настроение душевное не имеют, стало быть, никакой связи. Все это безразлично для души (a)dia/fora). (2) Действительно, Иов, из богатства, низведен­ный в нищету, из известности в безвестность, из красоты в урод­ство, из здоровья в болезнь, не являет ли нам блистательный и превосходный образец веры и душевной крепости? Ведь он низлагает Искусителя, благословляет Создателя и переносит унижение так же, как переносил и славу. Вот вам удивительный пример того, как истинный гностик способен переносить все второе как и первое, среди всех превратностей жизни оставаясь верным добродете­ли. (3) Эти примеры древних праведников стоят пред нами, словно изображения, которые должны вдохновлять нас к из­менению нашей жизни, как это объясняет апостол: «Узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим, и большая часть из братьев в Господе, ободрившись узами моими, начали с большею смелостью, безбоязненно проповедовать слово Божие». (Phil. 1:13–14) (4) Апостол имел все причины сказать это, ибо мученические подвиги являются священными образами обращения, ибо «все, что писано было, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний со­храняли надежду утешения». (Рим.15:4.)

(20, 1) На деле, однако, бывает иначе. Душа, пораженная какой-либо скорбью, сникает и стремится всеми силами освобо­диться от налегшей на нее тяжести, считая это наиболее насущной задачей. Несомненно, в это вре­мя ее меньше всего беспокоит прогресс знания, забывает она и о других добродетелях. (2) Это не означает, что сама добродетель, ей присущая, пре­терпевает какой-либо ущерб, ведь добродетель не может хворать. Однако сам че­ловек, которому свойственно и быть добродетельным, и ис­пытывать болезни, тревожится и бывает подавлен недугом. И если твердость души не служит ему верной опорой, если он еще не воспи­тал в себе мужества, которое возвышается над несчастьем, то он утрачивает спокойствие. Будучи не в силах сопротивляться натиску беды, он обращает­ся в бегство.

(21, 1) То же самое следует сказать и о бедности. Ведь она лишает душу самого необ­ходимого, то есть, отклоняет ее от созерцания и мешает хра­нить безупречную чистоту и безгрешность, заставляя того, кто еще не посвятил всего себя Богу из любви к нему, трудиться ради пропитания тела. Напротив, доброе здоровье и облада­ние всеми вещами, которые необходимы для поддержания телесной жизни, развивают в душе свободу и независимость, если только она разумно пользуется земными благами. (2) «Таковые, – говорит апостол, – будут иметь скорби по плоти; а мне вас жаль, ибо я хочу, чтобы вы были без забот, чтобы вы благочинно и непрестан­но служили Господу без развлечения.»24)

(22, 1) И все же необходимо уделять некоторое внимание повседневным потребностям, не ради них самих, а для пользы тела. О теле же заботиться следует из-за души, с которой и все остальное связано. (2) Поэтому и истинному гностику надлежит знать все то, что необходимо. Есть множество постыдных развлечений. Отсюда следует, что удовольствие само по себе еще не есть благо, [иначе благо могло бы оказываться злом, а зло – благом]. (3) Но из того, что есть удовольствия, которых мы ищем, и другие, которых избегаем, тем более следует, что не всякое удовольствие есть благо. (4) То же самое можно сказать и о скор­бях. Одни из них мы претерпеваем, других избегаем, и в том и в другом случае руководствуясь знанием. Но отсюда снова следует, что ис­тинное благо заключается не в удовольствии, а в знании, ибо им руковод­ствуясь, мы способны избрать одни удовольствия, а другие отвернуть.

(23, 1) Именно поэтому мученик из-за ожидаемых им радостей и божественного благоволения переносит страдания и скорби настоящей жизни. Если жажду считать чувством мучительным, а утоление ее – удовольствием, то основой этого удовольствия будет предшествую­щее мучение. Но зло никогда не может быть причиной добра, следо­вательно, ни мучительное чувство жажды, ни удовольствие, проис­ходящее от утоления ее, не есть зло. (2) Так думал Симонид (в согласии с Аристо­телем), который пишет:

Здоровье – первейшее благо,

Затем, красота, наконец,

Богатство, нажитое право.25)

(3) Феогнид Мегарский так говорит:

Избегнуть тщишься бедности, о Кирн?

Вот мой совет: низринься в бездну моря

С отвесных скал.26)

(4) Согласно же комическому поэту Антисфену, «богатство ослепляет скорее тех, которые кажутся зорче других».27) О слепом от рождения так говорит поэт:

И родила слепого. Не дано ему увидеть солнца,

согласно Эвфориону Халкидскому.

(3) Плохою школой будут для мужчины

Богатство и чрезмерные удобства, – говорит Еврипид в «Александре».28) (4) Говорят же, что «бедности в подруги досталась мудрость из-за их сродства».29) Сребролю­бие завоевывает не только Спарту, но и всякий другой город. «Истинное богатство смертных, – говорит Софокл, – не в золоте и не в серебре, но в силе их добродетели».30)

VI. Об источниках блаженства, согласно Писанию

(25, 1) Святой наш Спаситель как бедность, так и богатство, а равно и все им подобное причислил к вещам одновременно и духов­ным, и телесным. Он сказал: «Блаженны изгнанные за правду» (Мф.5:10.), чем ясно показал нам, что ни в каком случае человек не должен отказываться от мученичества. (2) Низведен ли был бы кто в бедность за правду – он тем самым свидетельствует, что правда, которой он предан, есть благо.

(26, 1) «Алчет ли и жаждет ли кто правды»31) – он доказывает этим, что правда есть высшее из благ. (2) Подоб­ным образом «плачет ли кто из-за правды и скорбит»32) – он свидетельствует о превосходстве и красоте закона. (3) Поэтому как преследуемых за правду, так и алчущих и жаждущих правды Господь одинаково называет блаженными, одобряя чистоту и искренность неутолимого желания. И поскольку жаждут они правды ради нее самой, то они блаженны. (4) «Блаженны же и нищие духом»33) или внешними благами, лишь бы это было из любви к правде. Не бедность вооб­ще ради нее самой благословляет Господь, а ту бедность, что пре­небрегает мирскими сокровищами из-за любви к правде, и ту, кото­рая пренебрегает мирскими почестями, чтобы приобрести сокрови­ще истинное. (5) Поэтому он называет блаженными и тех, кто, храня чистоту телесную и душевную, сохраняет чистоту нравов. Блажен­ны эти души, благородные и славные, которые из-за постоянного стремления к правде получили преимущество усыновления и вместе с ним власть быть «чадами Божиими» (Io. 1:12.), «по змеям и скорпионам ходить»34), господствовать и над демонами, и над воинством супостата.

(27, 1) И, вообще, аскеза ради Господа с радостью отвлекает душу от тела, даже если для этого душе приходится совсем с ним расстаться. (2) «Нашедший душу свою потеряет ее, а потерявший обре­тет ее» (Мф.10:39.), – лишь бы только опирались мы своей бренно­стью на вечность Божию. Воля же Божия в том, чтобы мы его знали; через это мы достигаем причастности его вечности. (3) Кто при слове покаяния видит греховность своей души, тот губит ее для греха, вырывая из его объятий для жизни. Но, погубив свою жизнь послушанием Богу, он снова обретает ее, ибо через веру в ней возго­рается новая жизнь (Рим.6:4.2), а для греха она умирает. Итак, обретение своей души равнозначно самопознанию.

(28, 1) Стоики говорят, что обращение души к вещам божественным происходит вследствие некоего в ней поворота, ибо она от греха обращается к мудрости. (2) По Платону же, душа, после блуждания по сфере, где господствует лишь слабое мерцание дня, возносится в область высшего света.35) И другие философы призна­ют, что для человека честного лучше покинуть эту жизнь, чем отка­заться от своего образа мыслей и действий, если все способы жить в согласии с ним настолько затруднены, что нет надежды на более славный исход. (4) Что же касается судьи, пытающегося силой выну­дить отречение от Возлюбленного, то мне кажется, лучше было бы ему выяснить, кто поистине друг Божий, а кто нет. (5) Поэтому и не может быть никаких колебаний в выборе того, чему следует скорее повиноваться, людской угрозе или любви к Богу. (6) Воздержание от злых дел в некотором смысле равносильно ослаблению и погашению порочных склонностей, ибо отречение от образа действий, который они подсказывают, само собой уничтожает их влияние. Именно таков смысл слов: «Продай име­ние твое и раздай нищим и приходи, следуй за Мной» (Мф.19:21.), то есть, исполняй заповеданное Господом.

(29, 1) Некоторые со словом «имение» связывают все то, что является инородным для души. Но в таком случае как можно «раздать» его бедным, они объяснить не в силах. Ведь Бог все раздает согласно достоинству каждого, ибо его домо­строительство справедливо. (2) Итак, пренебрегая богатствами, которые Бог раздает через твое великодушие, как бы говорится в этом месте, следуй сказанному мной, устремляясь ввысь по пути духа. Не огра­ничивайся лишь воздержанием от зла, но продвигайся в совершен­ствовании себя, подражая благодеяниям Божественным. (3) Так, при­стыжая хвалившегося исполнением всех заповедей закона, а к ближ­нему своей любви не проявившего, Господь вместо рабского испол­нения закона заповедует любовь, которая при восхождении в истин­ном познании, возвышаясь и господствуя над субботой36), проявляется в благодеяниях. (4) К Логосу и Спасителю, я полагаю, надо приходить не под страхом наказания и не в ожидании какого-либо ответного дара, но ради превосходства добра как такового.

(30, 1) Поступающие так встанут справа от святыни, надеющиеся же раздачей тленных имуществ приобрести нетленные в притче о двух братьях названы «наемниками» (Лк.15:17.). И не следует ли из выражения «по подобию и образу»37), что все, сообразующие свою жизнь с жизнью Господа, подобны ему, а находящиеся слева от святыни лишь образ Божий носят, а делами на Господа не похожи? (2) От древа истины произрастают различные ветви. И хотя корень один, но далеко не безраз­лично, какую из них выбрать. (3) Лучше же сказать, что качество выбора предопределено тем, выбираем ли мы по аналогии, следуя чужому примеру, или же со знанием дела. Иное дело – огонь живой, иное – отраженный. Так Израиль, согласно Писанию, есть свет «по подобию»; другие же народы толь­ко «образ» Божий в себе носят. (4) Что хочет Господь сказать притчей о Лазаре, где предстают очам нашим образы богача и бедняка38)? Что означают также и эти слова: «Никто не может служить двум господам – Богу и маммоне?»39) И там и здесь Господь говорит о беспорядочной любви к собиранию богатств.

(31, 1) Не видите разве, что люди, привязанные к ним, не являются и на пир, куда были приглашены40)? И не потому не явились, что были имущими и богатыми, но потому, что оказались слишком заняты своими делами и порабощены своим богатством. (2) И в изречении: «Даже лисицы имеют норы»41) – Господь называет лисицами людей, все занятие которых со­стоит лишь в выкапывании и хранении золота; вот род прелюбо­дейный, истинные сыны земли. (3) В этом же смысле он сказал и об Ироде: «Отправляйтесь и скажите этой лисице: вот я изгоняю демонов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий день кончу». (Лк.13:32.) (4) Напротив, тех, кто небом отличен от других птиц, кто поистине чист и всегда готов направить свой полет к по­знанию небесного Логоса, он называет птицами небесными42). (5) Бесчисленные заботы порождает не только богатство, не только слава и брак, но и бедность, если кто не умеет переносить ее. В притче о семени, павшем в четыре различные почвы, под тернием и местами каменистыми разумеются тревоги и заботы, заг­лушающие семя и не дающие ему прорасти, развиться и принести плод43).

(32, 1) Итак, необходимо учиться, как устоять в различных невзгодах, чтобы жизнь, проникнутая мудрой благопристойностью и определяемая познанием, была для нас сред­ством к достижению жизни вечной. (2) «Видел я, – говорит Писание, – нечестивца превозносящегося и высящегося, как кедры Ливанские, я прошел мимо, и вот, его не было; поискал его и не обрел места его. Храни непорочность и ищи правду – вот, что остается от человека, живущего в мире». (Пс.36:35–37) (3) Таков человек, чья вера искренна, а душа всегда покойна. (4) «Народ иной чтит [Бога] устами, сердцем же своим далеко от­стоит от Господа»44); «устами своими благословляют, сердцем же своим клянут»45); (5) «возлюбили его в устах своих и в языке своем солгали ему; сердце же их не [было] откры­то перед ним и вверено завету его». (Пс.77:36–37)

(33, 1) «Да будут немы <лживые уста, произносящие беззаконие на праведника». «Истребит Господь> все уста лживые и язык велеречивый – тех, кто сказал: (2) «Язык наш прославим, уста наши остаются при нас – что нам Господь?» (3) Ради страдания нищих и стенания убогих ныне восстану, говорит Господь, уготовлю себя во спасение, не обинуясь изреку о нем».46) Ибо Христос пришел к смиренномудрым, а не восставшим на Его стадо. (4) «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и воры под­капывают и крадут» (Мф.6:19.), – говорит Господь, желая при­стыдить отчасти тех, кто привержен богатству, а отчасти и преда­ющихся суете и заботам; наконец, быть может, и тех, кто чрезмерно любит свое тело. (5) И действительно, плотские и любострастные поже­лания, болезни, дурные мысли, проникая в сокровенные изгибы нашего сердца, подкапывают и разрушают всего человека. (6) Истинное наше сокровище находится там, где через познание достигаем мы того, что сродни нашей душе, ибо праведности свойственна та склонность к общению, вследствие которой она отказывается от «жизни ветхой» (Еф.4:22.) и возвращает этой жизни то, что в ней приобре­тено; сама же она восходит к Богу, моля его о милосердии. (7) Вот поистине хранилища «неветшающие»47), расхожие деньги на пути к жизни вечной; вот сокровище «неоскудевающее на небе»48), потому что, «милуя, помилую того, кого милую»49), говорит Господь.

(34, 1) Эти последние слова относятся также и к тем, кто желает нищенствовать ради правды, ибо они слышали заповедь о том, что «широкий и пространный путь ведет в поги­бель и много тех, кто идет им».50) (2) Не о чем другом, как о распутстве, о женолюбии, о страстном стремлении к славе, к власти и других подобных страстях говорит здесь Господь. «Безум­ный, – говорит он, – ибо в эту ночь возьмут душу твою у тебя; а то, что ты заготовил, кому будет?»51) (3) И далее буквально по заповеди: «Итак, берегитесь всякого любостяжания, ибо жизнь кого-либо не в изобилии его имения».52) (4) «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повре­дит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мф.16:26.) (5) «Посему говорю: Не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, что надеть. Ибо душа больше пищи, и тело – одежды».53) (6) И опять: «Знает Отец ваш, что имеете нуж­ду во всем этом. Ищите же прежде Царства небесного и правды, ибо это великое, а то – малое», то, что относится к средствам жиз­ни, «приложится вам».54)

(35, 1) Не к гностической ли жизни здесь ясно призывает нас Господь? Не убеждает ли он нас этим оставаться и на словах и на деле верны­ми истине? Христос, божественный Воспитатель нашей души, богача ценит не за обильные дары, но за благое намерение. (2) Поэто­му Закхей, а по мнению других – Матфей, начальник мытарей, услышав, что Господь намерен войти в его дом, сказал: «Вот полови­ну имения моего отдам на милостыню. Господи, если кого чем обидел, возвращу вчетверо». Поэтому и Спаситель о нем сказал: «Сын Человеческий, придя ныне, погибшее обрел». (Лк.19:8–10) (3) В другой раз, увидев богача, опустившего в сокровищницу дар, соответствующий его богатству, и вдову, которая положила туда две лепты, сказал, что вдова положила больше всех, потому что один дал от избытка, а другая – от скудости (Лк.21:1–4).

(36, 1) А так как все Господом направлено к воспитанию нашей души, то он говорит: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». (Мф.5:5.) (2) Кто эти кроткие? Те, кто укрощает поднимающиеся в душе опас­ные бури, такие как гнев, похоть и другие сопутствующие им страсти. Не ту кротость хвалит он, которая возникла в силу необходимости, а ту, основа­ние которой полагает собственная наша воля и доброе произволе­ние. (3) Действительно, у Господа «и наград, и обителей много» (Io. 14:2.), сообразно разнообразию жизненных ситуаций. (4) «Кто примет пророка, – говорит Господь, – во имя пророка, получит награду пророка; и кто примет праведника во имя праведника, получит награду пра­ведника» (Мф.10:41.); «а кто примет одного из учеников сих малых, не потеряет награды».55) (5) В другой раз Господь нерав­ным количеством часов обозначает различные степени добродетели, соразмеряя с заслугами каждого и величие ожидающих его наград. Он обещал равную награду каждому, работающему в винограднике (имея в виду спасение, которое символически обозначается здесь динариями). Спаситель устанавливает равное право на вознаграждение для всех работников; а различие званых – через разное количество отработанных часов (Мф.20:1.).

(37, 1) Будучи соучастниками неизреченного домостроитель­ства и божественного дара, избранные трудами своими, они вполне заслуживают обещанные награды. (2) «Те же, о ком решат, что они прожили жизнь особенно свято, – говорит Платон, – будут освобождены и избавлены от заключения в земных темницах, будут вознесены в обители высшей чистоты». (3) То же самое, но еще яснее он выражает и в следующих словах. «Среди этих людей те, кто достаточно очищен философией, во все последующее время живут совершенно бестелесно», будучи облечены одни – в тела воздухооб­разные, другие же – в огненные. (4) К этому он прибавляет: «И они приходят в жилища еще более прекрасные, красоту которых нелег­ко изобразить, да и времени для этого у нас нет».56) (5) Поэтому спра­ведливо сказано: «Блаженны, плачущие, ибо они будут утешены», (6) ибо печалящиеся о своей прошлой дурной жизни и раскаивающиеся во грехах ее тотчас приходят на этот зов. Поэтому можно сказать, что они и «призовутся», то есть в этом призвании будет состоять их утешение. (7) Есть два рода кающихся: одни – и таких большинство – каются из страха наказания, которое они заслужили; другие же – и число их очень невелико – из чувства внутреннего стыда, который пробуж­дается в их душе голосом совести. К покаянию можно прийти лю­бым из этих путей, потому что нет места, которое укрылось бы от Божественного милосердия.

(38, 1) Господь говорит еще: «Блаженны милостивые, ибо они помилова­ны будут». (Мф.5:7.) Милосердие же это не есть, как думали неко­торые из философов, печаль при известии о каком-либо несчастье, а скорее, как говорят пророки, нечто благое. (2) «Милости хочу, го­ворит Господь, а не жертвы».57) Он называет милосердными не только тех, кто занят делами милосердия, но и тех, кто желал бы быть милостивым, но не имеет средств для этого, то есть, предрасположенных к милосердию. (3) Нам и в самом деле часто хочет­ся оказать кому-либо милость или денежным пособием, или через телесный труд; хотелось бы, к примеру, помогать бедным, ухажи­вать за больными, навещать несчастных; но мы своих благочести­вых намерений не можем привести в исполнение, потому что тому мешает либо бедность, либо болезнь, либо старость, которая есть та же бо­лезнь. Желание нас побуждает, но каким-нибудь препятствием ис­полнение его затрудняется. (4) Однако желанию нашему в этом случае возда­ется такая же почесть, как и действию; первая отличается от последней лишь тем, что та имеет реальную возможность осуществиться.

(39, 1) Так как к совершенству спасения есть два пути – дела и позна­ние, то Господь сказал: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». (Мф.5:8.) (2) Если внимательно вдуматься, то и сам гносис есть очищение ведущей части души; и очищение это, конечно, есть не­что доброе. (3) Среди добрых дел одни добры сами по себе, дру­гие же – по их причастности к тому, что является добрым делом. Поэтому благие дела называются нами благом. Без вещей промежуточных, относящихся к разряду вещественных, например, без здоровья, жизни и других вспомога­тельных средств, насущно необходимых или только вспомогатель­ных, поистине не может осуществиться ни доброе дело, ни злое. (4) Господь же­лает поэтому, чтобы мы к познанию Бога приступали с сердцем чи­стым от плотских пожеланий, с умом, всецело занятым святыми мыслями, чтобы в ведущей части нашей души не было ничего чуждого и препятствующего действию его благодати.

(40, 1) Итак, когда некто гностически погружается в созерцание и входит в чистое об­щение только с Богом, он достигает состояния сверхчувственной божественности, все более отождествляясь с Богом и уже не за­нят наукой, не обладает откровенным знанием, гносисом, но сам становится наукой и гносисом. (2) Итак, «блаженны миротворцы» (Мф.5:9.), смягчающие и укро­щающие закон, который враждует с предрасположенностями нашего ума58), а также склонностью к гневу, приманками похоти и всякими иными страстями, смущающими разум. Проводящий жизнь среди добрых дел и в со­гласии с истинным разумом, будет восстановлен в правах сыновства, что является наиважнейшим. (3) Пол­ным же умиротворением считается то, которое среди всех земных превратностей сохраняет неизменную твердость духа, исповедует, что Провидение вовеки свято, всегда дивно, являет вещи божеские и человеческие как они есть и даже в бедствиях, по видимости нару­шающих порядок природы, открывает прекрасную гармонию творе­ния. (4) Миротворцы успокаивают и тех, кто обуреваем грехом и пре­терпевает его нападки, возвращают их к вере и восстанавли­вают в душе их мир.

(41, 1) И все же средоточием всех добродетелей является Господь, кото­рый учит нас гностическому пренебрежению смертью из любви к Богу. (2) «Блаженны, – говорит он, – гонимые за правду, ибо они сынами Божиими нарекутся»59), – или, как некоторые склонны читать это место60): «Блаженны гонимые за правду, ибо они будут совершенны», а также: (3) «Блаженны гонимые ради Меня, потому что они обретут место, где не будут гонимы». И еще: «Блаженны вы, когда возненавидят вас люди, когда отлучат, когда пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого».61) (4) Впрочем, мы не должны гнушаться наших преследователей, оставаться тверды­ми среди страданий, не питать ненависти к тем, кто причиняет нам горе. Не стоит огорчаться и тому, что испы­тание посетило нас ранее, чем мы ожидали. Будем же твердо убеждены в том, что всякий суд есть хороший повод для того, чтобы выступить в качестве свидетеля.

VII.

(42, 1) Рассмотрим лгуна и предателя, перебежавшего в армию дьявола. В какого рода зло он погрузился? (2) Он обманывает Господа, более того, он обманывается в своей надежде, утратив веру в Господа. Не веря, он не исполняет того, что тот заповедовал. (3) Что же? Разве, отрицая Господа, не отрицает он и себя самого? Ведь отказывающий своему господину в его праве на власть, тем самым лишает себя возможности получить от него защиту. Отрицающий Спасителя, отрицает и саму жизнь, которая «есть свет»62). (4) Не причисляет к своим он и тех маловеров, неверных и лживых, которые прикрываются при случае его именем, но чуть что, отрицают свою веру. Только верных называет он слугами и друзьями. (5) Итак, любящий себя, любит также и Господа и признает спасение, дабы спасти свою душу.

(43, 1) Отдавая свою жизнь за ближнего из любви к нему, вы тем самым признаете Спасителя своим ближним (ибо Бог Спаситель оказывается равным тому, кого он спасает). Так поступая, вы выбираете смерть ради жизни, страдая скорее за себя, нежели за него. Не по этой ли причине, он называется братом? (2) Страдая из любви к Богу, человек страдает ради своего спасения; и с другой стороны, принимая смерть ради спасения, он страдает из любви к Господу. Будучи живым в своих страданиях, он страдает и желает перенести все это ради того, чтобы жить благодаря этим страданиям. (3) «Почему говорите мне: Господи, Господи, – как написано, – и не поступаете так, как я велю вам?» (Лк.6:46.) Верящие только на словах, но сердцем далекие от Бога, – это иные люди, надеющиеся на иного и сознательно продавшие себя иному. (4) Исполняющие заповеди, которые предписаны Спасителем, во всех своих делах «свидетельствуют», исполняя его распоряжения, и постоянно обращаясь к имени Господа, своими делами свидетельствуя о том, что им заповедано, тем самым являя, что именно они и есть распявшие плоть, вместе со всеми ее вожделениями и страстями. (5) «Если мы живем в духе, давайте будем ходить в духе». «Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную».63)

(44, 1) Для этих несчастных свидетельство ради Христа своею кровью представляется самой ужасной смертью, ибо они не знают, что эти врата смерти являются наиболее верным и подлинным началом жизни. Не оценить им ни чести посмертной славы, которая покрывает тех, кто жил свято, ни угрозы наказания тем, кто провел свою жизнь неправедно и нечисто. Слова мои подтверждаются не только Писанием (в любом месте своем оно говорит об этом); не желают они прислушаться даже и к своим учениям. (2) Теано, ученица Пифагора, так пишет: «Жизнь кажется пиром злодеев, которые, вдоволь побесновавшись, издыхают. Если бы душа не была бессмертной, смерть представлялась бы счастливой находкой (e(rmaion o(qa/natoj)!»64) (3) Платон в Федоне говорит следующее: «Если бы смерть была концом всему, [она была бы счастливой находкой для злодеев]…», и так далее.65)

(45, 1) Не следует думать, подобно Телефу у Эсхила, что «дорога в Аид проста».66) Много путей и множество грехов, которые ведут туда. (2) Всех этих заблудших и неверных Аристофан справедливо высмеивает в комедии: «Идите, – говорит он, – вы все, люди беспорядочно живущие, родом подобные листьям, слабые, воскообразные, толпы теней, исчезающие, улетающие и эфемерные».67) (3) Согласно Эпихарму, это «род людей, подобных надутым шкурам».68) (4) Спаситель говорит нам: «Дух желает, но плоть слаба» (Мф.26:41.), поскольку «телесный разум враждебен Богу, – как поясняет апостол, – ибо не подчиняется закону Божиему и не может подчиняться ему. Будучи в теле, они не могут порадовать Бога». (5) И далее прибавляет, дабы никто из подобных Маркиону не смог решить, что творение есть зло: «А если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности». (6) Действительно, «если вы живете по плоти, то умрете. Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничто в сравнении с тою славой, которая откроется в вас. Ведь страдая с ним вместе, с ним же вы и прославитесь».

(46, 1) «Знаем, что любящим Бога и призванным по его соизволению, все содействует ко благу. Ибо кого он предузнал, тех и предопределил быть подобными образу Сына своего, дабы он был первородным между многими братьями. А кого он предопределил, тех и призвал; а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил».69) Неужели не видите, что здесь говорится о мученичестве ради любви? (2) Если же вы стремитесь к мученичеству ради приносимых им благ, слушайте: «Мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда. Ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся на то, чего не видим, тогда ожидаем в терпении». (Рим.8:24–25) (3) «Если страдаете за правду, – говорит Петр, – то вы блаженны; а страха их не бойтесь и не смущайтесь. Господа Бога святите в сердцах ваших; будьте всегда готовы всякому, кто требует у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и страхом. Имейте добрую совесть, дабы тем, за что злословят вас, как злодеев, были постыжены те, кто порицает ваше доброе житие во Христе. Ибо лучше, если на то воля Божия, пострадать за добрые дела, нежели за злые».70)

(47, 1) Если же вас кто-нибудь попытается уловить злодейским софизмом, говоря: «Как же возможно слабой плоти противостоять всем энергиям и духам Властей?», (2) то вы ответите им, что, уповая на Всемогущего Господа, мы боремся и против властей тьмы, и против самой смерти. (3) «Только позовешь – и вот я», помощник, защищающий нас. (4) «Огненного искушения, для испытания посылаемого вам, не чуждайтесь, как приключения, для вас странного, – говорит Петр, – но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и во явление его славы возрадуетесь и восторжествуете. Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо дух славы Божий почивает на вас».71) (5) «Как написано: За тебя умерщвляют нас, как овец, отданных на заклание. Но все сие преодолеваем силою возлюбившего нас». (Рим.8:36–37)

(48, 1) Все, что ты хочешь узнать,

пыткой не вырвешь. Можешь колоть

меня жутким шипом с головы и до пят.

Можешь меня заковать тяжкою цепью, – говорит в трагедии некая женщина, под пыткой не утратившая мужества.72) (2) И Антигона, осуждая решение Креонта, храбро говорит:

Не Зевс мне вынес этот приговор.73)

(3) Бог выносит нам свой приговор, и этому приговору мы должны доверять. «Потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению. Ибо Писание говорит: всякий верующий в него не постыдится». (Рим.10:10–11) (4) Справедливо пишет Симонид:

Сказано верно:

Живет Доблесть средь гор недоступных

И достигает легко чистых заоблачных мест.

Скрыта от взоров она любого из смертных.

Тяжким трудом и душевною мукой достигнуть

мужества сможешь высот.74)

(49, 1) Так же и Пиндар:

Юношей дерзкая мысль, вкупе с трудами,

Славы достигнет. Тогда засверкают

Их подвиги в ярком эфире, когда минет срок.75)

(2) Ухватив его мысль, Эсхил сказал:

Трудящимся от Бога за труды В награду достается слава.76)

(3) «Кому более предначертано судьбой, тому лучший достается удел», согласно Гераклиту.77)

(4) Кто раб тот, не боящийся конца?78)

(5) «Ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы, и любви и целомудрия. Так что не стыдитесь свидетельствовать о нашем Господе и обо мне, его узнике», – говорит он в послании к Тимофею.79) Таким должен быть «прилепляющийся к добру», согласно апостолу, «отвращающийся от злого» и имеющий «непритворную любовь». «Любящий другого исполнил закон». (7) И если тот Бог, о котором мы свидетельствуем, является «Богом надежды», то мы свидетельствуем о надежде и к ней стремимся, «полные благости и исполненные гносиса».80)

(50, 1) Индийские мудрецы сказали Александру Македонскому: «Ты можешь перемещать тела с места на место, души же наши не сможешь заставить делать то, что ты требуешь. Огонь считается людьми самой ужасной пыткой, но мы ее презираем».81) (2) Так и Гераклит предпочитал «одно всему – славу», остальным же предоставлял возможность «обжираться как скотам».82)

(3) Много ручного труда предстоит человеку.

Крыши домов покрывать он научился,

Белое рыть серебро и обрабатывать землю,

Многое можно еще помянуть из того, что все знают.83)

(51, 1) Для обычных людей все эти труды необходимы, нам же сказал апостол: «Зная то, что наш ветхий человек распят с ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху». (Рим.6:6.) (2) И в другом месте он говорит уже явно, имея в виду образец для веры, понятный большинству: «Думаю, что нам, последним апостолам, Бог предопределил как бы быть приговоренными к смерти, потому что мы сделались зрелищем для всего мира, для ангелов и для людей. (3) Даже доныне терпим голод, и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем, гонят нас, мы терпим. Хулят нас, мы молим, мы как сор для мира».84)

(52, 1) Аналогично и Платон в Государстве говорит, что праведный человек, даже будучи пытаемым на дыбе, даже если ему выжгут глаза, все равно будет счастлив.85) (2) Гностик никогда не надеется на случайности этой жизни, но, невзирая на все превратности, счастлив и благословенен, как и подобает истинному другу Бога. (3) Испытав бесславие и изгнание, претерпев конфискацию имущества и, в конце концов, смерть, он никогда не утратит состояния свободы и во всем будет проявлять свою любовь к Богу, которая «все покрывает и все переносит» (1Кор.13:7.), подтверждая тем самым, что Божественное провидение всем распорядилось ко благу. (53, 1) «Прошу вас, следуйте мне», – говорится поэтому. Первым шагом к спасению являются наставления, сопровождаемые страхом, благодаря которому мы устраняемся от всякого зла, за ними следует надежда, в силу которой мы избираем наилучшее, наконец, любовь, как ей подобает, доводит все до совершенства, завершая круг гностического образования.86) (2) С точки зрения эллинов, – не могу понять почему, – весь ход вещей определяется неразумной необходимостью, которой волей-неволей приходится подчиняться. (3) Еврипид87) говорит об этом:

К моим словам прислушайся, жена! То верно,

Что тяжкого труда муж смертный не минует.

Хоронит сыновей, затем рождает новых,

Затем уходит сам. Такая смертным участь.

(4) И далее:

Все должно претерпеть, что свойственно природе.

Что рок определит – то смертным не ужасно.

(54, 1) Ищущий совершенства, стремится к разумному гносису, который стоит на трех святых опорах, вере, надежде, любви, «но любовь превыше всего». (1Кор.13:13.) (2) Действительно, «все позволительно, но не все полезно» и «все позволительно, но не все назидает», согласно апостолу. И еще: «Никто не должен искать только своей выгоды, но пользы другого» (1Кор.10:23–24), так, чтобы иметь возможность одновременно действовать и учить, строить и обустраивать. (3) То, что «Господня земля, и что наполняет ее», – это признают многие, однако ищут поблажку в слабости своего сознания. (4) «Совесть же я разумею не свою, но другого. Ибо для чего моей свободе быть судимой чужою совестью? Если я с благодарением принимаю, то для чего порицать меня за то, что я благодарю? Итак, едите ли, пьете ли, или что иное делаете, все делаете во славу Господа».88) (5) «Ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия нашего воинствования не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь и ниспровержение замыслов, и всякого превозношения, восстающего против познания Божия».89)

(55, 1) С этим оружием в руках, гностик говорит: «Господи! Сделай так, чтобы мне представился случай испытать его. Пусть все ужасы исчезнут и я смогу превозмочь любую опасность из любви к тебе».

(2) Средь дел людских лишь доблесть не извне,

но из себя самой награду получает – награду за труды и скорби.

(3) «Итак, облекитесь, как избранные Божие, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение; и сверх всего в любовь, которая есть совокупность совершенства. И да владычествует в сердцах ваших мир Божий, к которому вы и призваны в одном теле; и будьте дружелюбны»90), как праведные мужи древности, которые, будучи еще в теле, сохраняли невозмутимость и спокойствие духа.

VIII. О том, что добродетель в равной мере свойственна мужчинам и женщинам, рабам и свободным

(56, 1) Не только эзопиане, македонцы и лаконцы славятся своей выносливостью, как Эратосфен говорит с своем сочинении О добром и злом.91) Зенон Элейский, даже под пытками, отказался раскрывать секрет и вынес все мучения, так и не признавшись. Наконец, он откусил свой язык и плюнул им в тирана, которого некоторые называют Неархом, некоторые же – Демулом. (2) Подобным же образом поступили и пифагореец Теодот, и Правл, друг Лакида, как об этом сообщают Тимофей Пергамский в сочинении О мужестве философов и Ахайк в своей Этике. (3) Римский гражданин Постум, захваченный Певкетионом, не открыл ему ни одного секрета, но протянув свою руку к огню, держал ее в пламени как будто прикасался к меди, нисколько не изменившись в лице.92) (4) Не говорю уже об Анаксархе, который восклицал: «Толки ту оболочку, что содержит Анаксарха – Анаксарха не истолочь!» – когда по приказу тирана его бросили в ступу и начали толочь железными пестами.93)

(57, 1) Надежда на обретение счастья и любовь с Богу не сгибается перед несчастьями, но остается свободной, даже если случается ей подвергнуться пытке дикими зверьми, всепоглощающим огнем или испытать казни от руки тирана. Полагаясь только на милость Божию, она возносится, так и не покорившись, мучителям на растерзание оставляя лишь тело. (2) Рассказывают, что варвары геты, не отведавшие еще философии, каждый год избирают посланца к герою Замолксису (который был учеником Пифагора). (58, 1) И тот, кто избран, приносится в жертву, в назидание тем, кто, хотя и практикует философию, еще не может быть избран и не выказал себя достойным столь счастливой участи.94) (2) Церковь полна благоразумными мужами и женами, которые на протяжении всей своей жизни пекутся о животворящей смерти во Христе. (3) Ведь каждый, кто ведет образ жизни, подобный нашему, является философом даже помимо образования, и не важно, варвар он или эллин, раб, старик, юноша или женщина. (4) Способность владеть собой присуща каждому человеку, сделавшему свободный выбор. Мы считаем, что все люди равны по природе и добродетели, вне зависимости он происхождения.

(59, 1) Мужчина не отличается по своей природе от женщины, то же самое можно сказать и о добродетели. (2) Если способность властвовать над своими чувствами, правосудность и другие качества, которые происходят от них, считаются присущими только мужчинам, а значит только мужчина может быть добродетельным, женщине остается в удел лишь распущенность и неправосудность. Но ведь утверждать такое нечестиво. (2) Женщина также способна быть благоразумной и правосудной, ей присущи и другие добродетели, как и мужчине, рабу или свободному. И это является естественным следствием того, что одна и та же природа способна осуществлять одни и те же добродетели. (4) Мы не утверждаем, что женщина ничем по природе не отличается от мужчины. На то она и женщина. Между ними существует некоторое различие, в силу которого мужчина отличается от женщины. (5) Способность зачать и родить является свойством женщины, поскольку она женщина, а не потому, что она человек. Если бы между мужчиной и женщиной не было никаких различий, они бы и поступали, и чувствовали бы одинаково.

(60, 1) В силу того, что души их схожи, они склонны к одним и тем же добродетелям, но поскольку тела их различны, женщина природой предназначена для рождения детей и ухода за домом. (2) «Хочу, чтобы вы знали, – говорит апостол, – что всякому мужу глава – Христос, жене глава – муж, [а Христу глава – Бог]. Ибо не муж от жены, но жена от мужа. Впрочем, ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе».95) (3) Муж должен быть благоразумным и владеть своими чувствами, так и жена должна сохранять благоразумие и бороться против чувственных излишеств. (4) «Говорю вам: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, – заповедует нам апостол. – Ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти». «Они противятся (не таким же образом, как зло противится добру, но как соперничающие борцы), – добавляет апостол, – так что вы не делаете того, что хотели бы».

(61, 1) «Дела плоти известны. Они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, ереси, ненависть, убийство, пьянство, бесчинства и тому подобное. Предваряю вас, как и предварял ранее, что поступающие так Царства Божия не наследуют. Плоды же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость».96) Я полагаю, грешников он называет плотью, а праведников – духом. (2) Мужеством, в таком случае, оказывается верность и выносливость, которая позволяет ударившему по одной щеке, подставить другую, а забравшему плащ, отдать и хитон, обуздав свой гнев. (3) Мы не желаем, чтобы наши женщины, подобно амазонкам, проявляли свое мужество на войне, поскольку даже мужчинам подобает быть миролюбивыми.

(62, 1) Я слышал, что сарматские женщины воины не хуже мужчин, а сакеянки способны даже стрелять не оборачиваясь, как и другие воины их племени. (2) Иберийские женщины, насколько мне известно, выполняют тяжелую мужскую работу даже накануне родов, и разрешившись от бремени, сами несут новорожденного домой. (3) Кроме того, суки наравне с кобелями охраняют дом, охотятся и пасут стада:

Гончая Кресса несется поспешно по следу оленя.97)

(4) Женщины способны философствовать, как и мужчины, хотя мужчины во всем первые, если они конечно не обабились.

(63, 1) Для всей человеческой расы необходимо воспитание и добродетель, как условие для достижения счастья.98) (2) Еврипид же пишет в одном месте так, а в другом иначе. Действительно, в одном месте он говорит следующее:

Как правило жена ничтожней мужа,

Но более достойным достаются

Уделом лучшие из жен.

(3) В другом же месте:

Разумная жена покорна мужу,

Презревшая порядок мужем помыкает.99)

(4) … несказанное там водворяется счастье,

Где однодушно живут, сохраняя домашний порядок

Муж и жена.100)

(5) Голова – это правящая сила. Поэтому, если «Господь – голова человека, а муж – голова женщины», то мужчина «будучи образом и славой Бога, господин для женщины». (1Кор.11:3.7)

(64, 1) В Послании к Ефесянам говорится: «Повинуйтесь друг другу в страхе Божием. Жены повинуйтесь своим мужьям как господам, потому что муж есть глава жены, как Христос – церкви. И он же спаситель тела. Как церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. (2) Мужья, любите своих жен, как Христос возлюбил церковь. Так должны мужья любить своих жен, как свои тела. Любящий свою жену любит самого себя».101)

(65, 1) В Послании Колоссянам говорится: «Жены, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе. Мужья, любите своих жен и не будьте к ним суровы. Дети, будьте послушны родителям во всем, ибо это угодно Господу. Отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали. (2) Рабы, во всем повинуйтесь господам вашим во плоти, не по видимости только служа им, как человекоугодники, но в простоте сердца, боясь Бога. И все, что делаете, делайте от души, как от Господа, а не для человеков, зная, что в воздаяние от Господа получите наследие, ибо вы служите Господу Христу. А кто неправо поступит, тот получит по своей неправде, ибо у него нет лицеприятия. (3) Господа, оказывайте рабам должное и справедливое, зная, что и вы имеете господина на небесах», «где нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос».102)

(66, 1) Образ небесной церкви находится на земле, как мы молимся: «Да свершится воля твоя как на небесах, так и на земле». (2) «Облекитесь, как избранники Божие, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг с другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу. Как Христос простил вас, так и вы. (3) Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства. И да владычествует в сердцах ваших мир Божий, к которому вы и призваны в одном деле; и будьте дружелюбны». (Col. 3:12–15) (4) Нет никакой беды в том, что одно и то же место Писания повторяется часто. Может, это заставит Маркиона устыдиться, если он, изменив свое мнение, [когда-либо] обратится, осознав, что верный должен быть благодарен Богу Творцу, призвавшему нас и проповедовавшему Евангелие в человеческом теле.

(67, 1) Из всего сказанного становится ясно, что есть единство веры и кто может считаться совершенным. И хотя некоторые из них еще сомневаются и сопротивляются всеми силами, заслуживая наказания от господ и мужей, все же мы видим, что и рабы и женщины могут заниматься философией. (2) Человек свободный, даже под страхом смерти от руки тирана, перед судьей или под угрозой утраты всего своего имущества, никогда не поступится благочестием. (3) Добрая жена, вынужденная жить с дурным мужем, или сын, имеющий плохого отца, или раб, служащий злому господину, не отвратится от благородной добродетели. (4) И как для мужчины благородно умереть за добро и за собственную свободу, также это естественно и для женщины. Ибо все это является природным свойством не исключительно мужской природы, но самого добра.

(68, 1) Поэтому и старец, и юноша, и раб будет жить верно и, если необходимо, умрет, если эта смерть окажется для него началом новой жизни. (2) Известны примеры, когда дети, женщины и рабы, даже вопреки воле своих отцов, господ и мужей достигают совершенства. (3) Избравшие праведный образ жизни должны держаться благочестия, даже если кто-либо, как представляется, мешает им. Более того, они должны приложить всевозможное старание и бороться с величайшей настойчивостью, прежде чем оставить лучшее и наиболее важное наставление, сдавшись непреодолимой силе. (4) Вне всякого сравнения, лучше следовать всемогущей силе, нежели предпочесть тьму демонов. (5) Все то, что мы свершаем ради других людей, следует делать с должным старанием, так то подобает делать из уважения к тем, для кого мы это делаем и в меру ожидаемого за это вознаграждения. Однако делая нечто только для себя, мы должны делать это с равным рвением, вне зависимости от того, понравится ли это другим или нет.

(69, 1) Если даже некоторые безразличные вещи заслуживают того, чтобы их делать против воли других, то тем более стоит бороться за добродетель, обращая внимание только на то, что следует делать и не оглядываясь на одобрение или неодобрение окружающих. (2) Эпикур в письме Менекею говорит об этом так: «Пусть никто не откладывает занятий философией, считая, что он слишком молод для этого, или слишком утомлен старостью. Ведь когда речь идет о душевном здоровье никто не может считаться слишком юным или слишком старым. Утверждающий, что для философии время еще не пришло или, наоборот, что уже прошло, подобен тому, кто считает, что быть счастливым еще рано или уже поздно. (4) Поэтому философия полезна и юноше и старику: первому для того, чтобы и в старости он оставался молодым благами в доброй памяти о прошлом, а второму – чтобы он был одновременно и молод и опытен, не испытывая страха перед будущим».103)

IX. Свидетельства Писания об исповедниках

(70, 1) О мученичестве Христос говорит открыто в разных местах Писаний. Наша задача состоит в том, чтобы свести эти высказывания воедино. «Говорю вам: всякого, кто исповедует во мне перед человеками, и Сын Человеческий исповедает перед ангелами Божиими. А кто отрицает меня перед человеками, отвержен будет перед ангелами Божиими». (Лк.12:8.) (2) «Кто постыдится меня и моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда придет в славе отца своего со святыми ангелами». (Mk. 8:38.) (3) «Итак, всякого, кто исповедает меня пред людьми, того исповедаю я пред Отцом моим небесным». (Мф.10:32.) (4) «Когда же приведут вас синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь как или что отвечать, или что говорить, ибо святой дух научит вас в тот час, что должно говорить». (Лк.12:11–12)

(71, 1) Объясняя это высказывание, Гераклеон, один из наиболее известных представителей школы Валентина, отмечая, что признание, с одной стороны, бывает по вере и на деле и, с другой стороны, только на словах, говорит буквально следующее: (2) «Признание на словах только случается перед лицом властей, и именно его, – как он говорит, – многие считают единственно возможным; однако они ошибаются, ведь и лицемер может легко произнести признание такого рода. (3) Мы находим, что такое слово не имеет универсального значения. Не все спасшиеся произносили такое словесное признание, и среди них были такие люди как Матфей, Филипп, Фома, Леви и многие другие. (4) Признание на словах является не всеобщим, но только частичным. То же, которое он в этом месте упоминает, является всеобщим и оно подкрепляется делами и поступками, в соответствии с верой. Это признание может сопровождаться частичным перед лицом властей, если это необходимо и ситуация требует словесного подтверждения. Такой человек легко подтвердит словами то, что уже признал справедливым в своей душе.

(72, 1) Вполне справедливо, поэтому, тех, кто признает его в душе, он называет «[исповедовавшими] во мне», а о тех, кто отрицает его, говорит «[исповедавшие] меня». Ибо последние, даже если они и признали его на словах, тем не менее отрицают его, поскольку не подтверждают это признание на деле. (2) Только живущие в соответствии со своими словами и поступающие в согласии с ним, исповедовали в нем, поэтому и он исповедует их, поскольку он содержит их в себе и они содержат в себе его, а, следовательно, ни при каких обстоятельствах не смогут отказаться от него. Те же, кто не в нем, отрекаются от него. (3) Поэтому он и не говорит: «Кто отрекается во мне», но «кто отрекается от меня», ибо никто их тех, кто в нем, никогда не отречется от него. (4) Аналогично и высказывание «перед людьми» относится и к спасенным и к язычникам, однако перед первыми на деле, а перед вторыми – на словах».104)

(73, 1) Так говорит здесь Гераклеон. В некоторых иных отношениях его представления также весьма схожи с нашими. Однако он не рассматривает того случая, когда не признающие Христа на деле и в своей жизни не «исповедовавшие его перед людьми», все-таки показали, что верят в душе, если они признали его на словах на суде и не отреклись от него даже под угрозой смертных мук. (2) Душевный склад подобного рода, будучи единожды принятым, особенно если он не изменился ни при каких обстоятельствах и даже под угрозой смерти, отсекает все страсти, порожденные телесными желаниями. (3) Так в кульминационный момент своей жизни человек может испытать неожиданное обращение и исповедать Христа, произнеся правильные слова. (4) Если дух Отца свидетельствует через нас, как же мы можем быть лицемерами, исповедующими, как говорят некоторые, только на словах? (5) Некоторым дается, когда представляется к тому случай, выступить в защиту для того, чтобы их свидетельство и признание пошло всем на пользу. Благодаря ему принадлежащие к церкви будут оправданы, те из язычников, которые стремятся к спасению, удивятся и получат наставление в вере, для всех же остальных это будет славный урок.

(74, 1) Таким образом, исповедание совершенно необходимо, поскольку оно в наших силах, защита же веры не является необходимой столь же абсолютно, поскольку не всегда находится в нашей власти. Однако, «претерпевший до конца спасется». (Мф.10:22.) (2) Ибо кто из разумных людей не предпочтет править в Боге или хотя бы служить ему? (3) «Некоторые уверяют, что знают Бога, – говорит апостол, – однако делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и неспособны ни к какому доброму делу». (Tit. 1:16.) В нашем же случае, эти люди признали, что они ничем не лучше тех, о ком это сказано, но в конце все же сделали одно доброе дело. Поэтому такое словесное признание очищает их от греха, им во славу. (4) Пастырь говорит: «Вы избежите силы диких зверей и сердце ваше станет чистым и безгрешным».105) Но и сам Господь говорит: «Сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но я молился». (Лк.22:31.)

(75, 1) Господь первым, на своем примере, показывает как следует стремиться к очищению людей, которые замышляли против него и не верили ему, и первым «выпивает чашу» для того, чтобы апостолы, вослед и в подражание ему страдая за основанную ими церковь, показали себя настоящими гностиками и совершенными. (2) Потому и гностики, которые идут вослед апостолам, должны быть безупречными и, из любви к Господу, любить также и своих ближних. Поэтому, если их призовут, они должны не посрамить церковь и «испить чашу». (3) Свидетельствующие своими делами на протяжении своей жизни и на суде подтверждающие это словами, ни на что не надеясь и подавив страх, несомненно лучше тех, кто признает спасение только на словах. (4) Но если кто достигнет любви, он станет поистине благословенным и настоящим исповедником, признающим заповеди и Бога через Господа, братом которого он становится через любовь к нему. По этой причине он полностью отдает себя Богу, с любовью и радостью сбрасывая с себя человеческое существо, как временно данную ему оболочку.

X. О тех, кто своевольно ищет мученичества

(76, 1) Наставляя, «если гонят из одного города, бежать в другой» (Мф.10:23.), он не советует избегать мученичества, как будто бы преследования сами по себе были злом, и не поощряет тех, кто бежит от смерти, страшась ее, (2) но желает, чтобы мы не становились причиной или соучастниками дел, навлекающих зло на других, будь то наши люди, наши преследователи или палачи. Он советует нам заботиться о себе. Непослушные же оказываются лишь дерзкими и поспешными глупцами. (77, 1) Если мы признаем, что убивающий «человека Божьего» грешит перед Богом, следует также признать и то, что пришедший в суд по своей воле повинен в собственной гибели. Это относится и к тем, кто не избегает преследований, но из ложной смелости, позволяет себя схватить. Позволяя это сделать, он становится соучастником зла, которое совершает преследователь, если же идет на провокацию сознательно, то оказывается в полной мере виновным в том, что разбудил [в преследователе] дикого зверя. (2) Аналогично, если он сам идет на конфликт, нанося какой-либо ущерб или вред, или вызывая ненависть, то он сам подает повод для преследования. (3) Поэтому нам указывается на то, что мы не должны цепляться за блага этой жизни; и заповедь «требующему твой плащ, отдай и рубашку» означает не только призыв воздерживаться от всего, вызывающего страстную привязанность, но и приказывает избегать ситуаций, которые могут вызвать гнев наших преследователей и навлечь хулу на само имя, даже если мы требуем возврата должного.

XI. Оправдание благости Бога

(78, 1) Могут спросить: «Если Бог так печется о вас, то почему вас преследуют и отправляют на казнь? Разве он предназначил вам накую участь?» Нет. Мы не допускаем того, чтобы Бог желал нам всех этих несчастий, однако он пророчески предсказывал, что такое случится и что нам предстоит претерпеть за его имя преследования, смерть и заточение. (2) Он не хотел, чтобы мы претерпели преследования, однако предвидел то, что случится и что нам придется страдать, тренируя нас заранее и обещая взамен наследство, хотя пострадать придется не только нам, но и многим другим. Однако эти последние являются злодеями, как он говорит, и поэтому наказание, которое их настигает, справедливо. (79, 1) Поэтому, сами того не желая, они невольно свидетельствуют в пользу нашей праведности, поскольку мы неправедно наказаны во имя справедливости. Неправедность судьи не вредит Божественному провидению. Судья должен быть господином своего мнения, а не уподобляться марионетке, которая движется благодаря веревочкам, за которые дергает внешняя сила. (2) Поэтому его судят за принятое им решение, а нас – в соответствии со сделанным нами выбором и нашей выдержкой. Мы не виновны, однако судья смотрит на нас как на преступников, поскольку не знает ничего о нас и не желает ничего знать, находясь в плену своего беспочвенного предубеждения, на основании которого он выносит решение. (3) Поэтому и судят нас не потому, что считают нас злодеями, но полагая, что в силу самого факта, что мы Христиане, мы виновны в том, что сами подрываем жизненные устои и призываем других людей избирать подобный нам образ жизни.

(80, 1) «Но почему же Бог не помогает, когда вас преследуют?» –спрашивают нас. Однако какое зло причиняют нам, освобождая посредством смерти и позволяя отойти к Господу, давая нам возможность изменить жизнь, как бы перейти от одного жизненного этапа к иному? Если хорошо подумать, то мы должны быть благодарны тем, кто предоставляет нам средства для столь скорого отбытия. […106)] (2) Если мы выступаем в качестве свидетелей, то из любви; если бы это было не так, то люди могли бы вполне основательно считать нас злодеями. И если бы они знали истину, они бы загородили нам дорогу и мы не имели бы выхода. (3) Однако наша вера, будучи «светом мира», успешно соперничает с неверием. (4) «Если Анит и Мелет убьют меня, они в конечном итоге нисколько не навредят мне. Ибо я не считаю справедливым, чтобы худшее приносило какой-либо вред лучшему».107) (5) Каждый из нас может с уверенностью сказать, что «Господь мне помощник и я не боюсь: что может сделать мне человек?» «Праведная душа в руке Господа и никакая напасть не коснется ее».108)

XII. Критика воззрений Василида

(81, 1) Василид109) в двадцать третьей книге своего Экзегетика, относительно тех, кто преследуется за свое свидетельство, весьма пространно высказывается таким образом: (2) «Я говорю о тех, кто претерпевает вышеупомянутые страдания, что они несомненно удостоены такой чести [самим Богом], поскольку многие их иные прегрешения остались незамеченными, однако, благостью того, кто вел их, они привлечены к ответственности совсем за другое, дабы не страдали как те, кто наказывается за общепризнанные преступления, и не были осуждены как прелюбодеи или преступники, но за то, что они Христиане. И это придает им силу все терпеть и никак не выказывать свои страдания. (3) А если среди пострадавших встретится такой человек, который не грешил вовсе, что редко случается, он окажется среди преследуемых не потому, что некая злая сила злоумышляет против него, но как младенец, который также страдает, хотя и, очевидно, не грешил».

(82, 1) Далее он говорит следующее: «Подобно тому как младенец, который не согрешил ранее и не совершил никакого реального греха, однако содержащий в себе греховность [от природы], получает пользу от того, что он подвергается наказанию и пожинает их плоды, так и взрослый человек, даже если он не совершил греха, может тем не менее пострадать; и страдает он так, как страдал бы младенец, поскольку и в нем содержится греховность, однако он не имел возможности проявить ее, посему то обстоятельство, что он не согрешил не может быть вменено ему в заслугу. Он также не может считаться вполне безгрешным. (2) Стремящийся совершить прелюбодеяние уже может считаться прелюбодеем, даже если он не имел такой возможности, а замысливший убийство уже убийца, даже если он не в силах осуществить задуманное; точно так же обстоят дела и в случае с не совершившим никакого греха, о котором я говорю: если я вижу его страдающим, даже если он не совершил ничего, я называю и его плохим, поскольку он хотел согрешить. Я готов скорее принять это положение, нежели признать, что провидение может быть злым».

(83, 1) Несколько далее он говорит о Господе так, как если бы тот был простым человеком: «Если вы оставите в стороне все эти рассуждения и укажете мне на какого-нибудь человека, говоря: Вот он, наверное, грешник, поскольку страдает, – я вам отвечу, если вы в силах следовать за ходом моей мысли: Он не грешил, но, как младенец, должен страдать. Однако, если вы будете настаивать и далее, я вам отвечу, что на какого бы человека вы ни указали, он всего лишь человек, и только Бог праведен. Ибо, как сказал некто: Никто не чист от грязи110)». (2) Согласно Василиду получается, что душа согрешила в предыдущей жизни, поэтому страдает здесь; при этом избранные искупают грехи героически, посредством мученичества, а остальные очищаются каждый как придется. Как же это воззрение может быть верным, если оказывается, что от нас зависит, признаемся ли мы и понесем ли наказание? Ведь провидение попустительствует и тем, кто отречется, согласно Василиду.

(84, 1) Спросим его: а как же быть с исповедником, который схвачен? Он свидетельствует и страдает в силу провидения или нет? Отрекшись, он избежит преследования. (2) Стремясь уйти от ответа и отрицая необходимость наказания для такого человека, но тем не менее утверждая, что наказание отрекшихся также происходит в силу провидения, он тем самым невольно свидетельствует против своих же слов. (3) И что же остается тогда от той славной награды, которая ожидает на небесах пострадавшего за свое свидетельство? Если провидение не позволяет грешнику пожать плоды греха, то это двойная несправедливость. Ибо оно не только не спасает того, кто претерпевает наказание ради праведности, но и помогает тому, кто стремится согрешить; ведь как только он замыслил это дело, оно предотвращает его совершение, тем самым давая несправедливую поблажку грешнику.

(85, 1) Сколь нечестиво обожествлять дьявола и приравнивать Господа к грешному человеку! Дьявол искушает нас, зная кто мы, но не зная, согласимся ли мы следовать ему. Поэтому он пытается отвратить нас от веры, стремясь подчинить себе. И это все, что позволено ему, отчасти ради нашего собственного спасения, дабы мы извлекли пользу из заповедей, отчасти чтобы смутить того, кто стремится к обману и неизменно обламывается, отчасти же для наставления принадлежащих к церкви и к стыду толпы, удивляющейся такой выдержке. (2) Если же исповедь сама по себе уже является наградой за страдание, а значит, и вера и учение, благодаря которым люди идут на это, также оказываются причинами страданий, – то можно ли придумать более абсурдное суждение? (3) О том же, что учение о душах, якобы переселяющихся из тела в тело, также является измышлением дьявола, мы скажем в ином месте. Здесь же к вышесказанному добавим следующее. Где [у Василида] говорится о вере в награду за грехи, совершенные до принятия мук? Где любовь к Богу, которую питает казнимый и претерпевающий за истину? Где говорится о награде исповеднику и о наказании отступнику? К чему правильное поведение, умерщвление плоти и воздержание от неприятия по отношению к любой твари?

(86, 1) И если, как говорит сам Василид, одна часть того, что называется волей Бога есть [заповедь] любить всё (а они используют слово всё как термин, обозначающий «полноту всего»), то вторая часть состоит в том, чтобы не желать ничего, а третья – ничему не завидовать, значит, по воле Бога все это также будет наказанием, о чем грешно и помыслить. (2) Ведь Господь пострадал не по воле Отца, и те, кто подвергается преследованию, преследуются не по воле Бога. Одно из двух: либо гонения являются благим делом, происходящим по воле Бога, либо осуждаемые и преследуемые невиновны. (3) Ведь ничто в этом мире не происходит без воли Господа. Остается заключить, что все это случается с дозволения Бога (mhi kwlu/santoj tou­ qeou­), поскольку только так можно спасти и провидение и благость Божию.

(87, 1) Избегая предположения, что он сам способствует осуждению (ибо так думать не следует), мы приходим к убеждению, что он не препятствует тем, кто вершит все это, однако грехи своих врагов неизменно обращает во благо. (2) «Разрушу стены, – говорит он, – и будет он попираем». (Ис.5:5.) Провидение – это средство воспитания (paideutikh­j te/xnhj) для большинства – за их личные грехи, а для Господа и апостолов – за наши. (3) Божественный апостол, в согласии с этим, говорит: «Воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый умел содержать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти и похоти, как язычники, не знающие Бога; чтобы вы ни в чем не поступали с братом своим противозаконно и корыстолюбиво: потому что Господь – мститель за все это, как о том прежде мы говорили вам и свидетельствовали. Ибо призвал вас Бог не к нечистоте, но к святости. Итак, непокорный непокорен не человеку, но Богу, который и дал нам духа своего святого».111) Следовательно, Господь не препятствует нашим страданиям ради святости.

(88, 1) И если кто нам возразит, что исповедник наказывается за грехи, которые случились до его воплощения и что он снова пожинает плоды своего поведения в этой жизни, и что так все задумано в соответствии с планом, то мы спросим его, является ли и воздаяние также замыслом проведения? (2) Если божественный план здесь ни при чем, то нет никакого замысла очищения от грехов, и их гипотеза рушится, если же очищение задумано проведением, то наказания также происходят в силу провидения. (3) Однако проведение, хотя и начинает свое движение от Архонта, как они утверждают, все же является врожденным свойством каждой сущности с момента ее создания Богом всего Космоса. (4) Если принять это положение, то либо мы должны признать, что наказание не несправедливо, а значит те, кто осуждает и преследует исповедников поступают правильно, либо преследования эти осуществляются по воле самого Бога. (5) Труды и страх, как они говорят, не являются чем то случайным, но как ржавчина на железе, возникают не без ее воли.

XIII. Критика воззрений Валентина

(89, 1) Однако достаточно об этом. Мы вернемся в обсуждаемому предмету позже, в подходящее для этого время. (2) Валентин в одной из проповедей говорит буквально следующее: «От начала вы бессмертны, дети вечной жизни. И вы пожелали распределить смерть между собой для того, чтобы поглотить ее и растратить, чтобы смерть умерла в вас и благодаря вам. Когда же вы разрушите весь мир, (3) вы сами не погибнете, но получите власть надо всем тварным и гибнущим».112) (4) Значит и он, в согласии с Василидом113), учит о роде людей, спасаемых по природе, о неком особом роде, который пришел в этот мир свыше для того, чтобы победить смерть, которая является произведением создателя этого космоса. (5) Поэтому слова писания: «Никто не сможет увидеть лица Бога и остаться в живых» (Исх.33:20.) – он истолковывает в том смысле, что Бог есть причина смерти. (6) Об этом Боге он произносит следующие загадочные слова: «Как портрет является только подобием живого человека, так и мир вторичен по сравнению с живой Вечностью.

(90,1) В таком случае, что же является причиной для образа? Величие того лица, которое явилось первообразом для художника, чтобы было оно прославлено через его имя.114) Ведь хотя образ не аутентичен первообразу, Имя всякий раз дополняет то, чего недостает в слепке. Невидимая сила Бога творит совместно [с художником], который верит, что творение принадлежит ему».115) (2) Значит, [согласно Валентину] Демиург, который называется Богом и Отцом, является образом Истинного Бога и его глашатаем, София же – художницей, чьи слепки являются образами во славу Невидимого. То, что происходит из брака (сизигии), образует полноту (Плерому), то же, что из Единого – образы.116) (3) Но поскольку все видимое не принадлежит ему, то душа происходит из того, что занимает среднее положение, отличное от него, и возникает по вдохновению иного духа; [и вообще говоря,] все то, что вдыхается в душу есть образ духа. Что же касается самого Демиурга, который был создан «по образу», то его явление, как они говорят, было предсказано чувственным образом из книги Бытия, где говорится о рождении человека. (Быт.1:26.) (4) «Подобие» же они оставляют себе, утверждая, что в добавление к этому было создано еще одно духовное начало, неведомое для Демиурга.

(91, 1) Этот вопрос мы обсудим подробнее, когда дойдем до обоснования единства Бога, который даровал Закон, Пророков и Евангелие (поскольку это очень важно). Вернемся к непосредственной теме нашего теперешнего рассуждения. (2) Если для того, чтобы победить смерть, была создана особая раса людей, то значит со смертью справился вовсе не Христос, если конечно не прибегнуть к допущению, что он той же природы, что и они. Если он все-таки победил смерть и это никак не затронуло особую расу, тогда смерть победила не та раса соперников Демиурга, в образ «промежуточного духа» которых он вдохнул высшую жизнь; ведь в их учении говорится, что все это произошло благодаря их Матери. (3) Если же они утверждают, что они вместе с Христом борются против смерти, как об этом говорит их тайное учение, то пусть они сами попытаются решить проблему с божественной силой Творца, поставив творение превыше его; ведь именно оно стремится спасти душевный образ, избавить который от гибели он не в силах. (4) Так Господь оказывается выше Бога Творца, поскольку сыновья никогда не удовлетворяется своим положением по отношению к отцам, особенно среди богов.

(92, 1) Однако мы отложим пока доказательство того, что Творец всего и всемогущий Господь является Отцом Сына, и покажем в свое время, что, вопреки мнению еретиков, именно он является единственным Богом, провозглашенным [в Писании].117) (2) Апостол так говорит о претерпевании мучений: «Сие от Бога. Потому что вам дано ради Христа не только веровать в него, но и страдать за него. Таким же подвигом, кокой вы видели во мне и ныне слышите обо мне. (3) И если есть какое утешение во Христе, если есть какая отрада в любви, если есть какое общение духа, если есть какое милосердие и сострадательность, то дополните мою радость, имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны». (4) «И если стану жертвою во служение веры, то радуюсь и сорадуюсь вместе с вами», – согласно Посланию к Филиппийцам, которых он называет «соучастниками в благодати».118) Не называет ли он их едиными с ним душой и «душевными»? (5) Подобным же образом и, говоря о себе и Тимофее, он пишет: «Ибо я не имею никого столь же равного душой (i)/so/yuxon), кто столь бы искренно заботился о вас. Потому что все преследуют свою выгоду, а не то, что угодно Иисусу Христу». (Phil. 2:20–21)

(93, 1) Так что напрасно все ранее упомянутые лица надсмехаются над нами, называя нас «душевными (yuxikoi»)», а также фригийцами. О том, что «душевными» называют тех, кто не принимает нового пророчества, мы обсуждаем в наших заметках о пророчестве.119) (2) Таким образом, совершенный человек должен проявлять свою любовь, стремиться стать другом Богу, из любви к нему исполняя заповеди. (3) Любовь к врагам не означает любовь ко злу, нечестию, прелюбодеянию или воровству. Вор, нечестивец и развратник, не в силу своего греха, которым он оскорбляет имя человека, но в силу самого факта, что он человек, является творением Бога. Греховен он по своим делам, а не по сути. Следовательно, дела его не есть творение Бога.

(94, 1) Грешники называются врагами Бога, что означает – врагами его заповедей, которые они нарушают; в то время как соблюдающие их становятся друзьями, по причине их дружественности, другие – в силу их враждебности – врагами. И то и другое является результатом свободного выбора. (2) Ибо нет ни враждебности, ни греха без врага или грешника. И заповедь ничего не желать не учит нас воздерживаться от всех страстей, как будто бы они были нам чуждыми [по природе], как об этом, говорят те, кто полагает, что Творец отличается от первого Бога, а следовательно творение ненавистно и является злом. Думать так – это безбожие. (3) Мы утверждаем, что вещи этого мира нам чужды не потому, что они чем-то плохи, и не потому, что они не принадлежат Богу и господину всего, но потому, что нам не суждено оставаться среди них навеки. Поэтому они не могут считаться нашим имуществом, и постоянно переходят из рук в руки. Нам же они принадлежат, особенно если изготовлены специально для нашей пользы, только в той мере, в какой мы в них нуждаемся. (4) Удовлетворяя естественные желания, все вещи должны быть используемы по назначению, во избежание всяческих излишеств и пристрастий.

XIV. О заповеди любить ближних

(95, 1) Сколь велико всепрощение: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас» и тому подобное. Далее говорится: «Будьте сынами отца вашего небесного», что означает: будьте подобными Богу. (Мф.5:44–45) (2) И еще говорится: «Мирись с соперником скорее, пока ты еще на пути с ним». (Мф.5:25.) Противником называется здесь не тело, как полагают некоторые, но дьявол и его приверженцы, которые ходят среди нас в человеческом обличии, имитируя его дела в его земной жизни. (3) Не удивительно, поэтому, что те, кто говорит, что они христиане, но в действительности обретаются в самой гуще дьявольских происков, подвергаются самому жестокому осуждению. Ибо написано: «Доставят тебя к судье, а судья доставит тебя к властям» дьявольского царства.

(96, 1) «Ибо я уверен, что ни смерть» от руки преследователей, «ни жизнь» в этом мире, «ни ангелы» отступники, «ни начала» (началом сатаны является жизнь, которую он избирает; ибо таковы начала и власти тьмы, ему служащие), «ни настоящее», которым мы живем в этой жизни, как надежда для солдата и выгода для торговца, (2) «ни высота, ни глубина, ни какая тварь», которая во власти человеческой, не может противостоять вере того, кто действует в соответствии со свободным выбором. «Тварь» означает действие, результат нашего труда, и такая тварь «не может отлучить нас от любви к Божьей во Христе Иисусе, Господе нашем». (Рим.8:38–39) Так в одном предложении выражено все главное, что отличает исповедника и гностика.

XV.

(97, 1) «Мы все имеем знание», общее знание общедоступного, а также знание о том, что Бог един. Он пишет это для верных, поэтому добавляет: «Но не у всех такое знание», переданное немногим. Некоторые же говорят, что знание «об идолах» не для всех открыто, «дабы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. И от знания твоего погибнет немощный».120) (2) Цитируя высказывание: «Все проданное на торгах, должно быть продано» и добавляя в ним вместо слов «ни о чем не спрашивая», «исследуя», они дают странное толкование. (2) Ведь апостол говорит: «Все покупайте на торгах, не задавая вопросов» (1Кор.10:25.), за исключением того, что указано в кафолическом послании всех апостолов, силою Святого Духа записанного в Деяниях Апостолов и переданного самим Павлом в руки всех верных. Там сказано: «Воздерживаться от идоложертвенного и крови, от удавленины и блуда, соблюдая сие, хорошо сделаете». (Act. 15:24.29) (4) Все то, о чем говорит апостол, – это другое дело: «Или не имеем власти есть и пить? Или не имеем власти иметь спутницей сестру или жену, как другие апостолы, братья Господни и Кифа? Однако мы не воспользовались этой властью и все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову» (1Кор.9:4.12), (5) неся бремя, если необходимо ради одного блага отказаться от всего остального, и являя пример для тех, кто стремится к умеренности, дабы они не ели все без различия из того, что стоит на столе, и не совокуплялись с первой подвернувшейся под руку женщиной. Особенно это относится к тем, кому по плану поручено являть образец для учеников.

(98, 1) «Будучи свободен от всех, я всем поработил себя», – как сказано, – «дабы приобрести всех». «И каждый, стремящийся к победе, воздерживается от всего». «Ибо Господня земля и все, что наполняет ее».121) (2) «Для успокоения совести», следовательно, мы воздерживаемся от всего, от чего воздерживаться должно. «Совесть же я разумею не свою», знающего, «но другого», дабы он не получил дурной урок и не последовал дурному примеру в том, что он не понимает, и не сделался неразумным вместо благоразумного человека. (3) «Ибо для чего моей свободе быть судимой чужой совестью? Если я с благодарением принимаю, то для чего порицать меня за то, за что я благодарю. Все, что вы делаете, делайте во славу Божию»122), ибо именно на это вам указывает правило веры.

XVI. Писание о постоянстве и терпении

(99, 1) «Сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению. Писание говорит, что всякий верующий в него, не постыдится. То есть слово веры, которое проповедуем. Ибо если устами своими будешь проповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил его из мертвых, то спасешься».123) (2) Здесь явно описывается совершенная праведность, осуществляемая на практике и в теории. Поэтому нам следует благословлять тех, кто преследует нас, а не проклинать их. (2) «Ибо похвала наша есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности знаем Бога», – являя плоды любви, – «не по плотской мудрости, но по благодати Божией живя в мире».124)

(100, 1) Так говорит апостол об откровенном знании, гносисе. И далее во втором послании к Коринфянам он называет общую веру «благоуханием гносиса».125) (2) «Ибо доныне то же самое покрывало остается неснятым при чтении Ветхого Завета»126), не будучи снятым обращением к Господу. (3) Способным видеть он явил воскресение, хотя их жизнь все еще теплится в чреве. Потому «порождениями ехидны» называет он тех развратников, которые служат своему брюху и члену, готовые ради земных наслаждений оторвать голову ближнему.127) (4) «Дети мои, станем любить не словом или языком, но делом и истиною», – говорит Иоанн, уча совершенству, – «так узнав, что мы от истины». (I Io. 3:18–19) (5) И если Бог есть любовь, то и благочестие есть любовь. «В любви нет страха, и совершенная любовь изгоняет страх». «Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали его заповеди».128) (6) Для тех, кто стремится стать гностиком, он пишет: «Будь образцом для верных в слове, в жизни, в любви, в вере, в чистоте».129) Совершенная вера отличается, как я полагаю, от обычной веры.

(101, 1) Божественный апостол определяет правило гностической жизни, говоря следующее: «Я научился быть довольным тем, что у меня есть. Я умею жить и в скудности, и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Я все могу силою того, кто укрепляет меня». (Phil. 4:11–13) (2) Полемизируя с иными и стремясь устыдить их, он, не сомневаясь, говорит следующее: «Вспомните прежние ваши дни, когда вы, бывши просвещены, выдержали великий подвиг страданий. То сами среди поношений и скорбей служа зрелищем для других, то принимая участие в других, находившихся в таком же состоянии. Ибо вы и моим узам сострадали, и расхищение имения вашего приняли с радостью, зная, что есть у вас на небесах имущество лучшее и непреходящее. (3) Итак, не оставляйте упования вашего, поскольку предстоит великое воздаяние. Терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное. Ибо еще немного, очень немного, и грядущий придет и не помедлит. Праведный жив верою будет, а если кто поколеблется, не благоволит к тому душа моя. Мы же не из колеблющихся на погибель, но в вере ко спасению души». (Евр.10:32–39)

(102, 1) Далее он указывает на целый рой божественных примеров. Ибо не благодаря ли вере все они вынесли «поругания и побои, узы и темницу? Были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в рубище из овчины и козьих шкур, терпя недостатки, козни, злобдения. Те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. (2) И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного Богом». Здесь умалчивается о том, о чем можно догадаться, а именно, что они были в одиночестве. (103, 1) Он прибавляет далее: «Потому что Бог (будучи благим) предусмотрел для нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства. Посему и мы, имея вокруг себя такое (святое и ясное) облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и мешающий нам грех, с нетерпением пройдем предлежащее нам поприще, взирая на начало и вершителя веры, Иисуса».130) (2) И говоря об одном спасении для праведников и для нас, ясно и недвусмысленно говоря о первом, он упоминает и Моисея, который «поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища, ибо он взирал на воздаяния. Верою оставил он Египет, не убоявшись царского гнева, ибо, как бы видя невидимого, был тверд». (Евр.11:26–27) (3) Божия Премудрость так говорит о мучениках: «Безумцам казалось, что они умирают, их уход казался им бедствием, а удаление от нас – страданием. Но они были спокойны. В глазах людей они претерпевали наказание, но надежда их уповала на бессмертие».

(104, 1) И далее она добавляет, уча тому, что мученичество – это славное очищение: «Будучи слегка проучены, они приобретут многое. Поскольку Бог испытал их», то есть, заставил их страдать, чтобы испытать их силу и посрамить их пытчика, «и нашел, что они достойны его», а, следовательно, заслуживают права быть его детьми. (2) «Как золото в горниле испытывал он их и как жертву всесожжения он принял их. И во время их прихода они засияют и заискрятся и будут судить людей, и править народами, и Господь будет царствовать над ними вовеки». (Sap. 3:2–8)

XVII. Пассажи из Письма к Коринфянам Климента Римского

(105, 1) Апостол Климент в Послании к Коринфянам, рисуя образ гностика, говорит: (2) «Разве каждый, кто имел с вами дело, не подтвердит вашу совершенную и непоколебимую веру; не удивится вашему благоразумному и скромному благочестию; не прославит ваше беспрецедентное гостеприимство; и не благословит ваш совершенный и уверенный гносис? Вы поступаете во всем нелицемерно и в соответствии с заповедями Божиими», и так далее. (3) Далее говорится: «Посмотрим на тех, кто сослужил верную службу его великой славе. Вспомним Еноха, который был вознесен за свое послушание и праведность; и Ноя, кто спасся благодаря своей вере; и Авраама, который за свою веру и гостеприимство был назван другом Бога и стал отцом Исаака». (4) «За свое гостеприимство и благочестие Лот был спасен из Содома». «За свою веру и гостеприимство была спасена проститутка Рааб». «Все вытерпели ради веры и ходили в овчине и козьих шкурах, проповедуя царствие Божие. Звали этих пророков Илья, Елисей, Иезекиил и Иоанн».131)

(106, 1) Авраам, который за свою праведность был назван другом Бога не возгордился, но сказал скромно: «Я прах и пепел».132) (2) Также написано: «Иов был непорочен, справедлив, богобоязнен и удалялся от зла». (3) Он сумел преодолеть искушение силою терпения, исповедовал Бога и был им признан. Из смирения он говорит: «Никто не чист от грязи, даже если прожил всего один день».133) (4) И Моисей, «верный слуга во всем своем доме», обратился к тому, кто вещал из куста: «Кто я такой, что ты посылаешь меня? Речь моя невнятна и язык коряв», чтобы передать Божественный глагол человеческими словами. И еще: «Я всего лишь дым из котла». «Ибо Бог отвергает гордого и одаривает смиренного».134)

(107, 1) Таков же и Давид, о котором Господь сказал: «Я обрел Давида, раба моего, святым елеем моим помазал его». Однако и он говорит следующее: (2) «Помилуй меня Боже, по милости твоей, и по множеству щедрот твоих изгладь беззакония мои. (3) Многократно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня. Ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною». (4) Далее, имея в виду грех не перед законом, но недостаточное рвение ради достижения истинного знания, он добавляет: «Только перед тобой я согрешил, и лукавое перед очами твоими сделал».135) (5) В Писании сказано где-то: «Светильник Господень – дух человека, испытывающий все глубины живота». (Притч.20:27.) (6) И чем ближе приближается человек к гностическому идеалу, через праведность, тем ближе ему становится просвещающий дух. (7) «Так Господь приближается к праведному, и никакое помышление или замысел не ускользают от него, Господа Иисуса», (8) испытывающего своею всемогущей волей наши сердца, «чья кровь принесена в жертву за нас.

(108, 1) Будем же уважать тех, кто стоит над нами, почитать старость; прославлять молодость и учить наставления Бога».136) (2) Ибо благословен тот, кто изучает и исполняет заповеди Божии подобающим образом. Разум его благоразумен и способен видеть истину. (3) Далее он говорит: «Будем наставлять жен наших поступать в соответствии с благом и проявлять скромность; пусть они демонстрируют свою приверженность мягкостью характера и нежность своей речи молчанием. Пусть они проявляют свою любовь не только к тем, кто им нравится, но равную любовь ко всему, кто страшится Бога. (4) Пусть и наши дети знают наставление Христа; пусть им откроется смысл скромности, пусть они познают сколь велика и прекрасна сила страха Божия, которая спасает всех, стремящихся к святости с чистым сердцем. (5) Ибо он испытывает наши мысли и желания, его дыхание в нас, и он заберет его как только пожелает».

(109, 1) «Все это подтверждает вера, сущая во Христе. «Придите дети, – говорит Господь, – страху Божиему научу вас. Хочет ли человек жить и любит ли долгоденствие, чтобы видеть благо?» (Пс.33:12–13) (2) Далее он раскрывает гностический смысл гебдомады и огдоады: «Удерживая язык свой от зла и уста свои от коварных слов. Уклоняйся от зла и делай добро, ищи мира и следуй за ним». (Пс.33:14–15) (3) Словами этими он указывает на откровенное знание, гносис, которое позволяет уклоняться от зла и вершить добро, уча тому, что есть совершенное слово и дело. «Очи Господни обращены на праведников, и уши его открыты воплю их. Но лицо Господне против делающих зло, чтобы истребить с земли память о них.

(110, 1) Взывают праведные, и Господь слышит, и от всех скорбей избавляет их». «Много скорбей нечестивому, а уповающего на Господа окружает милость».137) Многочисленные блага, – добавляет он, – окружают того, что полагается на Господа».138) (2) И далее говорится в Послании к Коринфянам: «Благодаря Христу наш неразумный и темный разум обращается к свету. И всемогущий Господь желает, чтобы силою этого разума мы отведали вечного знания». (3) Поясняя, что это за знание, он добавляет: «Прояснив для себя сущность всего этого, мы должны, глядя в глубины божественного знания, поступать в соответствии с указаниями всемогущего Господа, и исполнять все в подобающее для этого время. (4) Поэтому мудрый сеет мудрость не только на словах, но и благими делами. Смиренный свидетельствует не только за себя, но также позволяет другим свидетельствовать о нем. Чистый телесно не должен гордиться этим, зная, что все это дано ему другим. Видите, братья, что чем более мы подвергаемся опасностям, тем более совершенного знания оказываемся мы достойными».139)

XVIII. О любви и чувственных желаниях

(111, 1) «Благочестивое человеколюбие стремится к общему благу», – согласно Клименту140), вне зависимости от того, относится ли это к мученичеству или же наставничеству делом или словом (а последнее бывает двух видов – устное и письменное). Любовь состоит в том, чтобы любить Бога и своих ближних. (2) «И она возносит на невыразимые высоты».141) (3) «Любовь покрывает множество грехов». «Любовь выносит все и все переживает».142) Любовь соединяет нас с Богом, все приводит к единению. В любви совершенствуются все, избранные Богом. И ничто так не радует Бога, как любовь. (4) «Нет лучшего толкователя», – как сказано. «Кто может ее сподобиться, если не тот, кого Бог считает достойным?»143) (5) Апостол Павел говорит об этом же: «Если я отдаю свое тело, а любви не имею, то я медь звенящая, или кимбал зовущий». (1Кор.13:1.3) Только свободно избранная гностическая любовь дает мне право свидетельствовать, – хочет он сказать этими словами;

(112, 1) если же из страха или мзды ради я открываю свои уста и исповедую Господа, то я всего лишь обычный человек, произносящий имя, но не понимающий его смысл. Есть, значит, люди, любящие только губами, есть же согласные отдать свое тело на сожжение. (2) Если я отдаю свое имущество не в соответствии с указанным принципом единения в любви, но ради вознаграждения, которое я ожидаю в обмен либо от того, кто получил прибыль, либо от Господа, который обещал, (3) и даже если я буду верным Господу до такой степени, что готов сдвинуть гору и отказаться от всех своих желаний, однако окажусь неверным Господу в любви, то я ничто по сравнению с теми, кто свидетельствует о Господе так, как подобает гностику, я всего лишь один из толпы и ничем их не лучше.144) (4) «Все поколения от Адама до наших дней ушли. Однако все достигшие совершенства в любви, силою Божественной благодати, занимают благословенное место, которое открывается созерцающему царство Христа».

(113, 1) Любовь не допускает греха, однако если по неведению она впадет в него, то имитируя Давида и в борьбе с лукавым она воскликнет: (2) «Исповедуюсь Господу и порадую его больше, нежели этот молодой вол с рогами и копытами. Пусть бедный видит это и радуется». (3) Ибо он говорит: «Принеси в жертву Богу хвалу, и воздай Всевышнему обеты твои. Призови меня в день скорби, и я избавлю тебя, и ты прославишь меня». «Ибо жертва Богу – дух сокрушенный». (4) «Бог есть любовь», как сказано, поскольку он благ. И любовь его «не причиняет никакого горя ближним», не вредя и не ревнуя, но, одним словом, благотворя всем в соответствии с образом Божиим. (5) «Любовь есть свершение закона», через Христа, присутствие любящего нас Господа, любящее наставление и воспитание во Христе.145) (6) Силою этой любви заповеди не прелюбодействовать и не соблазнять жены ближнего осуществляются сами собой, хотя ранее исполнялись из страха. Это дает возможность различать между делами, осуществленными из страха и другими, свершенными силою любви и взращенными верой или знанием. Поэтому и награда за них полагается различная.

(114, 1) Для гностика приготовлено то, что «не видел глаз и не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку». (1Кор.2:9.) Для простого верующего он свидетельствует во стократном размере по сравнению с тем, что тот оставил. И это свидетельство оказывается понятным простому человеку. (2) Здесь вспоминается мне некто, называющий себя гностиком. Истолковывая слова о том, что каждый, взирающий на женщину с вожделением, уже прелюбодействует, он утверждал, что осуждается здесь не простое желание, но такое, которое, через это вожделение, позволяет замыслу осуществиться. Однако известно, что сон волнует и воображение, и тело.

(115, 1) Про мудрого судью Бокхорида рассказывают такую историю. Некий юноша, которому понравилась одна куртизанка, уговорил ее за установленную плату прийти к нему следующей ночью. (2) Однако его желание неожиданным образом удовлетворилось само собой: уснув, он овладел девушкой в своих фантазиях. Когда же она пришла как было условленно, он не принял ее. Узнав, что произошло, она потребовала обещанную плату, утверждая, что пусть даже и таким образом, она все же удовлетворила страсть своего любовника. Не договорившись, они отправились к судье. (3) Он же приказал юноше открыть свой кошель и показать куртизанке деньги, дабы она могла насладиться их видом, так воображаемыми монетами отплатив за воображаемые объятия.146)

(116, 1) Видит сон тот, чью душу посещают фантазии. Однако тот, кто видит похотливый сон, испытывает свою похоть вполне реально, а не так, как утверждает тот гностик, как будто видя красивую женщину, он всего лишь мысленно желает совокупиться с ней. Такое желание уже является похотью и проявляет себя как похоть. Если некто, видящий красивое тело (как об этом говорит Логос), наслаждается его видом и его плоть откликается на увиденное, он осуждается за свое любование, поскольку оно телесно и греховно. (2) С другой стороны, из чистой любви взирающий на телесную красоту, однако наслаждающийся не телесным образом, но душевным, как я полагаю, воспринимает тело как некое изображение, посредством которого он восходит к автору этого создания и к истинной красоте. Так восходит он к святому символу, светоносному образу праведности, являемому восхождением ангелов. Я имею в виду то приятное благовоние, то качество которое отличает душу, сподобившуюся общению со святым духом.

(117, 1) Слава такого рода освещала лицо Моисея так, что люди не могли смотреть на него. Поэтому он скрыл эту славы за покрывалом, ради тех, кто видит только телесное. (2) Это действительно необходимо для тех, кому доступно только мирское, обремененных своими страстями. Тот же, кто свободен от всех мирских обязанностей, исполнен знанием и праведностью своих дел, способен постичь все это и благословить человека по его делам. (3) «И жизнь его не опадет», как листья дерева, питаемого «потоками вод». (Пс.1:3.) (4) Праведный подобен плодоносящему дереву и отличен от другого, которое способно по своей природе147) только расти. (5) Знающие люди проводят различие между предрасположенностью (o)/recij) и вожделением (e)piqumi/a) по тому основанию, что последнее, будучи неразумным, является чувственным и порочным, в то время как первое, будучи разумным движением, необходимо по природе.148)

XIX. О мужестве женщин

(118, 1) Женщины способны достигнуть совершенства в такой же степени, как и мужчины. (2) Ведь не только Моисей слышал голос Бога: «Я говорил тебе прежде, и ныне повторяю: я вижу народ сей, и вот, народ он жестоковыйный. Воспламенился мой гнев на них, я сотру их имя с лица поднебесной и помещу тебя среди другого прекрасного народа, много лучшего чем этот». (3) Он же ответил, говоря не за себя только, но ради будущего спасения: «Ни в коем случае, Господи. Прости этим людям их прегрешения, или вычеркни мое имя из списка живых». Так велико было его совершенство, ибо он скорее предпочел бы погибнуть со своим народом, нежели спастись в одиночку. (4) Также и Юдифь, совершеннейшая среди женщин, во время осады города и по заданию совета старейшин отправилась в лагерь врага, забыв об угрожающей ей опасности ради своего города и отдавшись в руки врага с верой в Бога. И немедленно получила она награду за свою верность. Будучи женщиной, она превозмогла своих врагов благодаря вере и завладела головой Олоферна.

(119, 1) Есфирь, также совершенная в вере, спасла Израиль от власти тирана и произвола сатрапа. Она одна, измученная постом, отвратила множество вооруженных рук, разрушив планы тирана силою своей веры. Она умиротворила его, остановила Амана и освободила Израиль своей совершенной молитвой к Богу. (3) Я не говорю уже о Сюзанне и о сестре Моисея. Ведь последняя была помощницей пророка в управлении войсками, будучи самой мудрой из всех женщин Иудеи. Первая же, знаменитая своей совершенной праведностью, предпочла отправиться на смерть, приговоренная своими невоздержанными любовниками, дабы не поступиться благочестием.

(120, 1) Философ Дион сообщает, что некая дама Лисидика из чрезмерной стыдливости даже купалась в одежде, а Филотера, входя в воду, постепенно поднимала свой хитон, по мере того, как вода покрывала обнаженную часть. Выходя же из воды, она снова опускала его.149) (2) А разве Леэна Аттическая не вынесла мужественно все мучения? Будучи в заговоре с Гармодионом и Аристогетоном против Гиппарха, она не сказала ни слова даже под жестокой пыткой. (3) Рассказывают также, что агролидские женщины, под руководством поэтессы Тесиллы, одним своим видом обратили в бегство войско Спартанцев. Говорят также, что она научила их презрению к смерти.150) (4) Автор Данаиды так говорит о дочерях Даная:

И Данаиды тогда взялись за оружье,

Перед прекраснотекущим Нилом владыкой,

и так далее.151)

(121, 1) Поэты воспевают быстроту бега Атланты, любовь Антиклеи к детям, любовь Алкесты к своему мужу и мужество Макарии и Якинфиды. (2) Но ведь и Теано весьма преуспела в пифагорейской философии, однако когда некто выразительно посмотрел на нее и сказал: «Какая прекрасная рука», она ответила ему: «Да, но не для всех». (3) Она отличалась строгостью нрава, о чем свидетельствует следующая апофтегма. Когда ее спросили, через какое время после сексуального общения со своим мужем женщина может участвовать в празднике Фесмофорий, она ответила: «После общения со своим мужем – сразу, с чужим же – никогда». (4) Фемисто из Лампсака, дочь Зоила, жена Леонтия из Лампсака изучала эпикурейскую философию, учились философии и Мийа, дочь Теано, последовательницы Пифагора, и Аринота, написавшая историческое сочинение о Дионисе. (5) Дочери Диодора, называемого Кроном, все стали диалектиками, о чем пишет диалектик Филон в своем сочинении Менексен, называя даже их имена: Менексена, Аргия, Теогнида, Артемесия и Пантаклея. (6) Припоминаю я нечто и о Гиппархии, ученице киников, дочери Маронита и жене Кратета. Именно для них была сыграна так называемая собачья свадьба в Покиле.

(122, 1) Аретэ из Кирены воспитала своего сына Аристиппа, за что он получил прозвище «обученный матерью». (2) Ласфения из Аркадии и Аксиотея из Флиасии учили философию у Платона. (3) Кроме того, Аспазия из Милета, о которой так много сочинили комедиографы, училась у Сократа философии, а у Перикла – риторике. (4) Я опущу здесь упоминание об остальных, по причине пространности текста152), и не буду подробнее говорить ни о поэтессах Коринне, Телесилле, Мийе и Сапфо, ни о таких художницах как Ирина, дочь Кратина и Александра, дочь Неалкеса, о которых пишет Дидим в Пирующих.

(123, 1) Дочь Клеобула, мудреца и царя из Линдоса, не стыдилась мыть ноги гостям отца. Жена Авраама, благословенная Сара, собственноручно готовила лепешки ангелам. Некоторые еврейские принцессы пасли овец. Но и Навсикая у Гомера сама стирала белье. (2) Мудрая женщина, стало быть, постарается сделать так, чтобы ее муж стал ей единомышленником в том, что ведет к общему счастью. Но если это окажется невозможным, то она сама во всем должна стремиться к праведности, во всем повинуясь мужу и ничего не делая против его воли, за исключением тех случаев, когда речь идет о самой праведности и спасении. И если некто пытается воспрепятствовать своей жене или служанке вести такой образ жизни, то такой человек своими руками отвращает ее от праведности и благоразумия и превращает свой дом в рассадник неправоты и разврата.

(124, 1) Невозможно, чтобы мужчина или женщина стали сведущими в чем-либо без образования, его применения на практике и упражнения. Праведность же зависит не от кого еще, но от нас самих. (2) Все другие вещи можно подавить, начав против них войну, однако относительно того, что касается нас самих, это невозможно, даже если мы приложим исключительные усилия, поскольку дар этот дан нам Богом, а не кем-либо еще. (3) Поэтому развращенность должна рассматриваться пороком ни чьим-либо еще, но именно того человека, который в ней повинен, а умеренность, напротив, – как заслуга того человека, который в силах ее соблюдать.

XX. О хороших женах

(125, 1) Праведную жену, которая любит своего мужа, так описывает Еврипид:153)

Муж хорошо говорит, что бы он не сказал, – Так должна думать жена, даже если молчит.

Если же вздумает что сказать поперек,

Мужу лишь беды одни речь ее принесет.

(2) И далее:

Должна состраданьем встречать

Мужа жена, если горе какое случиться.

Вместе им быть надлежит в горе и в радости.

(3) Далее, описывая ее поведение как мягкое и нежное даже перед лицом несчастий, он добавляет:

Когда ты болен, разделю я боль,

Участие приму в твоем несчастье.

Нет хуже горя для меня.

Потому что, с друзьями

…делить должны и радость мы и горе.

Не это ли дружбой зовется?

(126, 1) Брак, заключенный в соответствии со словом, освещается, если этот союз послушен Богу и совершается «с чистым сердцем, с полнотой веры, очистивши сердца от порочной совести, омывши тело водою чистой и неуклонно держась исповедания упования, ибо верен обещавший».154) (2) Счастье в браке никогда не оценивается мерою богатства или красоты, но благочестием.

(3) Никогда красота не была, – говорится в трагедии155), – верной опорой жене.

В добродетели лишь избавленье.

И знает верная жена,

Что благородство лишь в благоразумии.

(4) И далее, как бы давая наставления, он говорит:

Перво-наперво умная знает,

Что даже в уродстве казаться прекрасным

Должен ей муж:

Разум ведь судит, не зрение.

И так далее. (5) Прекрасно сказано в Писании, что жена дана мужу Богом в качестве помощницы.

(127, 1) Поэтому она, как я полагаю, должна взять на себя решение всех домашних проблем и со свойственным ей здравомыслием и убедительностью помогать мужу переносить все беды. (2) Если же это окажется невозможным, она постарается, насколько это в человеческих силах, вести безгрешную жизнь. Вне зависимости от того, следует ли, по велению разума, умереть или жить дальше, она всегда уповает на Бога, помощника и соратника в ее делах, подлинного защитника и спасителя ныне и в будущем. Она сделает его руководителем и наставником всей своей жизни, во всем стремясь к благоразумию и праведности, до конца будучи верной своей любви к Богу.

(128, 1) Апостол прекрасно пишет в своем письме Титу, что даже пожилые женщины должны «одеваться прилично, не становясь клеветницами и пьяницами и уча добру. Чтобы вразумляли молодых любить своих мужей и детей, быть целомудренными, чистыми, аккуратными дома, добрыми, покорными своим мужьям; да не порицается слово Божие». (Tit. 2:3–5) (2) «Старайтесь же, – говорит он, – иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа. Чтобы не было между вами какого блудника или нечестивца, который, как Исав, за одну снедь отказался от своего первородства. Чтобы какой горький корень возникнув, не причинил никакого вреда и не развратил многих».156)

(129, 1) И затем, как бы подводя последнюю черту в этом вопросе, добавляет: «Брак у всех да будет честен и ложе непорочно. Блудников же и прелюбодеев судит Бог». (Евр.13:4.) (2) О том, что в предметах, касающихся совершенства, одна задача и одна цель предстоит и мужчине и женщине, Петр в своем послании говорит так: (3) «О сем радуйтесь, поскорбевши теперь немного от различных искушений, дабы испытанная ваша вера оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа, (4) которого не видевши любите, и которого доселе не видя, но веруя в него, радуетесь радостью неизреченной и преславною, достигая наконец верою вашею спасению души».157) (5) Павел говорит, что ради Христа он «гораздо больше был в трудах, безмерно в ранах и многократно при смерти».158)

XXI. О совершенном гностике

(130, 1) Итак, я утверждаю, что совершенства можно достичь различным образом, смотря по природе избранной добродетели. Можно совер­шенствоваться в благочестии, в терпении, умеренности, трудолюбии, исповедничестве или гносисе. (2) Но дано ли кому, пока он остается еще человеком, достигнуть совершенства в каждой из этих добродетелей, я не знаю – разве только тому, кто ради нас воспри­нял человеческую природу. Ибо кто из людей в глазах закона может считаться вполне совершенным? Очевидно, тот, кто мог бы похвалиться непричастностью к ка­кому бы то ни было злу. Но это путь, ведущий к Евангелию и ко всякого рода добродетелям. (3) Поэтому гностическим совершенством для каждого человека, живущего под законом, будет вера в Евангелие. Только она возводит подзаконного к совершенству. Вот почему Моисей, живший под властью Ветхого завета, предвозвестил, что нужно повиноваться этим древним постановлениям для того, чтобы принять Христа159), кото­рый, по апостолу, есть «полнота закона» (Рим.10:4.). (4) Истинный муд­рец естественным путем приходит к этой вере в Евангелие, и не потому только, что закон служит ему ступенью к восприятию этого нового закона, но и потому, что он пользуется законом и понимает его смысл именно так, как тот изъяснен был апостолам самим Господом, автором обоих заветов. (5) Ведя правильный образ жизни (поскольку невозможно, чтобы гностик медленно подвигался в добродетели) он свидетель­ствует о Боге своей безупречной жизнью и оказывается мучени­ком ради любви. Избрав этот жребий, он приоб­ретает и ту высшую славу, какая только возможна среди людей. Но, несмотря на все эти заслуги, он все-таки не может стать в полной мере совершенным до тех пор, пока заключен в это тело. Совершенства ис­тинно мудрый свидетель о Христе достигает лишь в конце жизни, ибо только тогда ему представляется случай выказать свою веру совершеннейшим делом и в великий день Суда увидеть совершен­ство своих трудов, а также и следствия их. Поддержанный милосер­дием Божиим, просвещенный божественной мудростью, он запечат­левает свое самоотвержение кровью и, истекая ею, испускает дух, полученный от Бога.

(131, 1) Отныне он блажен и по праву считается совер­шенным, «чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам».160) Спасаемся мы, с одной стороны, только доб­рым своим произволением в выборе, и с другой стороны, милосер­дием божественным. «Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гони­мы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем».161) (2) Нужно, – продолжает апостол, – чтобы стремящимся к совершенству никому ни в чем не служить соблазном, но чтобы они во всем162) оказывались «достойными одобрения не только от людей, но и от Бога»163). (3) Следует добавить: и чтобы они были послушны людям: этого требует рассудительность ввиду тех казней и проклятий, которые на себя навлекают непокорные. (4) Сла­ва наша «в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в трудных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнании, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в знании, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной люб­ви, в слове истины, в силе Божией»164), чтобы быть нам храмами Бога, «очищенными от всякой скверны плоти и духа».165) (5) «И я, – продолжает он, – прииму вас и буду вам Отцом и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель».166) (6) «Итак, будем совершать освящение, – говорит апостол, – в страхе Божием».167) «Ибо хотя страхом и порождается печаль, но я радуюсь, – говорит он же, – не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию, ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понес­ли от нас никакого вреда. Ибо печаль ради Бога производит неиз­менное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование, ка­кой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле».168)

(132, 1) Такова предварительная подготовка к гностической жизни. Но так как Вседержитель Бог сам «поставил одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учите­лями к совершению святых, на дело служения, для созидания тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф.4:11–13), то мы должны стремиться к этому зрелому воз­расту через познание и улучшать себя, хотя и облечены еще плотью, чтобы при возникающем отсюда всецелом единомыслии заботиться о соединении своей воли с волей божественной для восстановления нашего поистине высшего благородства и единства в «полноте Хри­ста» – наивысшем совершенстве. (2) Мы понимаем теперь, отчего, как и когда, согласно божественному апостолу, человек бывает соверше­нен и чем, по его мнению, друг от друга разнятся совершенные. (3) «Каждому дается проявление Духа на пользу: одному дается Ду­хом слово мудрости, другому – слово знания тем же Духом; ино­му – вера, тем же Духом; иному – дары исцелений, тем же Ду­хом; иному чудотворения, иному – пророчество, иному – разные языки, иному – истолкование языков. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как ему угодно». (1Кор.2:7–11)

(133, 1) Так пророк оказывается совершенным в своем пророче­стве, праведник – в своей праведности, мученик – в сво­ей жертве за Христа, другие же – в проповеди о нем. Мы не хотим сказать, что они не заняты обычными добрыми делами, но подразумеваем, что они наилучшим образом показали себя в именно том виде добро­детели, к которой были призваны Богом. Ибо кто мо­жет утверждать, не греша против разума, что пророк действует не по правде? Но и праведным, равным образом, не свойственен ли, как и Аврааму, дар пророчества?

(2) Бог одного одаряет способностью к брани, другому

Зевс танца искусство дарует или игры на кифаре, – говорит Гомер.169)

(3) «Но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе». (1Кор.7:7.) Только апостолы исполнены были всеми дарами.

(134, 1) Если пожелаешь, то сможешь увидеть из их деяний и писаний, что свойственны им были и знание, и добродетель, и дар проповеди, и непорочность, и дар пророчества. (2) Заметим, что хотя Павел и ближе остальных к нам по времени, ибо процветал уже после воз­несения Спасителя, но и его послания имеют тесную связь с ветхоза­ветными. В них он черпает свое вдохновение, их выражениями гово­рит. (3) Ибо закон истолковывается и пополняется верой во Христа и знанием Евангелия. (4) Потому и говорится евреям: «Если не уверуете, не уразумеете» (Ис.7:9.), то есть, если не будете веровать в того, чье пришествие предсказано и таинственно показано в законе, то и Ветхого Завета не уразумеете, потому что Спаситель своим воплощением объяснил его.

XXII. Истинный гностик творит благо только ради него самого

(135, 1) Гностику свойственны рассудительность и даль­новидность. Он не ограничивается воздержанием от зла (ибо это лишь ступень к высшему совершенству) и добру предан не из стра­ха. (2) Ибо написано: «Куда убегу и куда скроюсь от лица твоего? Взойду ли на небо, ты там. Отойду ли на край моря, и там десница твоя. Сойду ли в бездны, и там Дух твой». (Пс.138:7–10) (3) И не ради обещанной награды добродетелен гностик, ибо сказано: «Вот Господь и награда его от лица его, чтобы воздать каждому по делам его».170) «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим его». (1Кор.2:9.) (4) Только добрые дела, укорененные в люб­ви, побуждают его к действию, добро, предпочитаемое ради красоты и ради него самого. Не самим ли Богом сказано Сыну: «Проси и дам тебе народы в наследие». (Пс.2:8.) Вот просьба, поистине достойная царя. Она и нас научает просить Царя вселенной о даровании чело­вечеству спасения без всяких с его стороны заслуг, дабы всем нам стать наследием Господа и достоянием его. (2) Не в обычае истинного гностика стремиться к познанию Бога ради какой-либо выгоды или просить, чтобы что-то произошло, а чего-то, напротив, не случилось. Ему не нужно иной цели для созерцательной жизни, кроме самого созерцания. (3) Смею утверждать, что человек должен стремиться к познанию Бога не из желания спа­стись, но ради божественной красоты и величия, святости и превос­ходства самого этого знания. (4) Мышление вследствие постоянного упражнения возобладает в нем и превращается в непрестанное созерцание, жизненную сущность. (5) И если бы гностику был предложен выбор между богопознанием и вечным спасением, и если бы они различались между собой (хотя, в действительности, неотделимы друг от друга), то ни мгновения не колеблясь, мудрец выбрал бы богопознание, полагая, что обладание верой, которая через любовь восходит к гносису, заслуживает того, чтобы к ней стремиться как таковой.

(137, 1) Первым началом доброй дея­тельности человека совершенного будет действие, совершаемое не ради пользы. Коль скоро он рассудил, что добродетель есть нечто прекрасное и достославное, пламенное стремление его души посто­янно и действенно побуждает его к добру ради самого добра. Его не увидишь сегодня добродетельным, а завтра преступным или безуча­стным к добру; путь его точен и утвержден в добре непреложно. Он устраивает свою жизнь по образу и подо­бию Божиему не для стяжания славы или известности и не ради награды от Бога или от людей, как утверждают философы. Во всем стремится он уподобиться Богу в соей жизни. (2) Если же случится, что за добро ему отплатят злом, то он, забывая обиду, отбрасывает мысль о воздаянии злом за зло, как и всякую другую недостойную мысль, помня, что и Господь благ и правосуден и к злым, и к добрым, «и к праведным, и к неправедным» (Мф.5:45.). (3) О таких говорит Господь: «Станьте, как и Отец ваш, совершенными»171). Для такого человека плоть уже умерла, однако он один еще жив в ней (Гал.2:20.), заложив своей гробницей основание хра­ма, посвященного Господу (1Кор.3:17.), в котором душа его, преж­де порабощенная греху, ныне возносится к Богу.

(138, 1) Про него не скажешь уже: «он воздержен», ибо он достиг такой бесстрастности, что ожидает лишь облечения себя в Божественный образ. (2) Когда творишь милостыню, как говорит Господь, пусть никто не зна­ет об этом.172) И когда постишься, умастись, чтобы один Бог знал, из людей же никто.173) Мило­сердный и сам не должен знать о своем милосердии (Мф.6:3.), иначе он будет порой милостив, порой нет. (3) Когда же милостыня будет раздаваться им по навыку и расположению к ней, он сблизит­ся с добром уже и по самой своей природе. (4) Это не необходимо для тех, кто моментально взмывает ввысь, однако необходимо тем, кто по земле идет к намеченной цели узкими путями. Когда же Писание говорит, что «Отец привлекает» (Io. 6:44.), то эти слова побуждают трудиться, дабы Бог удостоил нас силы и действия благодати, позволяющей беспрепят­ственно восходить по нелегкому пути. (5) Если случается, что избранный терпит ненависть от людей, то, зная их неведение, он сожалеет о непросвещенности их разума.

(139, 1) Не без причины истинное знание, оживотворенное любовью, учит невежд и наставляет в каждой твари уважать творение Вседержителя. (2) Если гностик научился любить Бога, то добродетель его с тех пор не оскудевает ни во сне, ни наяву, ни от какой-либо внешней причины. Ибо что сделалось его привычной, будь то гносис или, если угодно, внутреннее расположение, то не может перестать ею быть. (3) Ведь господствующая часть души оттого, что она никогда не живет чужими мыслями, всегда остается неизменной и даже во сне не подвергается тревожащему влиянию образов дневных событий. (4) Вот почему Господь и заповедует нам бодрствовать (Мф.24:42.), чтобы наша душа никогда, даже во сне, не одолевалась страстями. Он желает, чтобы наши ночные мысли были также упорядочены, как и днем, и чтобы мы и сон свой хранили чистым и непорочным. Уподобление Богу достигается (насколько это в наших силах) поддержанием разума в стабильном состоянии. (5) Таково уж свойство разума, поскольку он разум: различные склонности в нем возникают под влиянием материальных желаний.

(140, 1) Вот почему ночь называют утешительницей (eu)fro/nhn), ибо в эту пору душа, освобо­дившись от власти чувств, обретает себя, чтобы полностью отдаться внушениям благоразумия (fro/nhsij). (2) Поэтому мистерии свершаются чаще всего ночью, ради той сосредоточенности, которая возникает в душе благодаря отрешенности ее от тела. (3) «Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться, ибо спящие спят ночью и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви, и в шлем надежды спасения».174)

(141, 1) То, что говорилось о сне, может быть сказано и о смерти. И то и другое состояние характеризуется некоторым отстранением души, только в одном случае большим, в другом – меньшим. (2) И Гераклит говорит подобное же: «Человек касается умиротворяющей ночи в себе, когда умирает. Живым же, уснув, он касается мертвого. Бодрствуя, закрыв глаза, он касается спящего».175) (3) «Поистине блаженны, – по слову апостола, – те, кто видел Господа, потому что наступил уже час проснуться вам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился. Итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света». (Рим.13:11–12) (4) Апостол метафорически называет Сына именем дня и света, а заповеди, по другой метафоре, оружием света. Вот почему нам за­поведано приступать к престолу для жертвоприношения и молитвы очищенными и светящимися.

(142, 1) Это внешнее убранство и очищение является символом. «Очищение в том, чтобы по­мышлять святое».176) (1) Оно было образом крещения, и от Моисея перешло к поэтам в таком виде:

Омывшись и чистой облекшись одеждой,

отправляется Пенелопа на молитву.

Телемах одиноко пошел на песчаное взморье,

Руки соленою влагой омыв, возгласил он к Афине…177)

(3) У евреев также был обычай омываться сразу после соития. Хорошо также сказано:

Не омовеньем, но разумом чист будь.178)

(143, 1) Совершенной чистоты достигает, я полагаю, тот, кто душой чист, чьи дела безупречны, чьи мысли непорочны, чьи слова, как солнце, ясны, а душа остается девственной даже во сне. Для человека, навер­ное, достаточным является то очищение, которое достигается посредством искреннего и твердого обращения, когда, осуждая себя за прежние поступки, мы движемся далее, обдумав179) все прошлое и освобож­дая разум от всего того, что порождено чувственными удовольствиями и предшествовав­шими грехами. (2) Если бы я хотел объяснить происхождение слова наука (e)pisth/mh), то я обратил бы ваше внимание на его составную часть, sta/sij, покой, потому что наука останавлива­ет наше внимание, до сих пор переходящее от одного предмета к другому, на чем-то одном. (3) Также и в слове pi/stij, вера, мне слышится указание на sta/sij, покой, поскольку она есть упокоение души на подлинно сущем. (4) Ведь мы всегда стремимся уз­нать правду о том, кто вечно и во всем праведен, который не страшится наказаний, которы­ми грозит закон, не трепещет перед ненавистью окружающих или мщением за добро­детель, не уступает перед опасностью, в которую ввергают его пре­ступление и низость. (5) Ведь воздержание от неправды в силу названных побуждений означает лишь добродетель из страха, а не в силу предпочтения добра всему остальному. (6) Эпикур говорит, что тот, кого он считает мудрецом, «никогда не совершит какую-нибудь несправедливость раде выгоды. Ведь он не может быть уверен, что несправедливость его останется тайной».180) Значит, он мог бы совершить зло, знай он точно, что оно никогда не откроется. Таковы мнения, рожденные во тьме.

(144, 1) Даже удаляясь от неправды ради наград, назначенных Богом за добрые дела, он не проявит еще себя как делающий добро добровольно. В первом случае праведность порож­дается страхом, а во втором – наградой, а это уже не праведность, но только тень праведности. (2) Надежда на посмертное воздаяние добром для благих и злом для злых знакома не толь­ко знатокам варварской мудрости, но и философам пифа­горейцам. Ведь и они оставляют надежду тем, кто предан философии. Сократ говорит в Федоне, что души людей добродетельных оставляют мир этот с «благими надеждами».181) Осуждая злых, он говорит проти­воположное: «Они живут с плохой надеждой».182) (3) По-видимому Гераклит в своем рассуждении о человеке говорит то же самое: «Лю­дей ожидает по смерти то, на что они не надеются и чего не представляют».183)

(145, 1) Вдохновляемый Богом, апостол писал к римлянам: «От скорби происходит терпение, от терпения опыт­ность, от опытности надежда, а надежда не постыжает». (Рим.5:3–5) Терпение живет надеждой на будущее. Надежда синонимична воздаянию за эту надежду, и именно она «не постыжает», и не порицается. (2) Человек, следующий своему призванию ради него самого, стремится к гносису не под действием страха и угроз и не ради удовольствий. Он не выясняет, будет ли его деятельность иметь благотворные послед­ствия и доставит ли она ему удовольствие, но воздает Богу подоба­ющее ему почитание, увлекаемый любовью к тому, кто ее действительно достоин, и следуя лишь своему долгу.

(146, 1) Даже если бы Бог позволил ему безнаказанно творить запрещенное, и ему бы обещано было блаженство за нарушение закона и дела его, хоть это и невозможно, остались бы Богу неведомыми, то он и тогда не согласился бы совершить нечто противное разуму, единожды и навсегда решив что есть истинное благо и достойное выбора ради самого себя, а следовательно, заслуживающее любви. «Одной лишь телесной пищей сыт не будешь», как говорится.184) (2) Гностик знает, что «угодными Богу делает нас не пища» (1Кор.8:8.), не брак и не безбрачие, соблюдаемое вследствие заблуждения разума, а добродетель, исход­ным своим началом имеющая свет и мудрость. Если бы это было не так, то и собаке, животному неразумному, следовало бы приписать доброде­тель умеренности, потому что и она не дотрагивается до пищи, если боится занесенной над ней палки. (3) Но если бы можно было упразднить обещанные за умеренность награды, устранить страх, угрозы и опасность, висящую над головами, то сразу проявились бы истинные мотивы поступков.

XXIII.

(147, 1) Природе самих вещей, если рассмотреть это гностически, не противоречит утверждение, что все, созданное для нашей пользы, хорошо, что прекрасны и брак, и рождение детей, если все это сопровождается рассудительностью и воздержанием от страстей. Однако лучше всего пол­ное освобождение от страстей ради уподобления Богу в добродетели. (2) Что же касается внешних вещей, то от одних люди предпочитают воздерживаться, от других же нет. Однако это воздер­жание от некоторых вещей и отвращение к ним заставляет некоторых клеве­тать и на тварь, и на Творца. На первый взгляд, они поступают благочестиво, однако мнения их нечестивы в самых своих основаниях. (3) За­поведь «не возжелай» не нуждается ни в подкреплении ее устрашени­ем, которое вынуждало бы воздерживаться от того, что приятно чув­ственности, ни в привлечении к тому наградой, побуждающей обуз­дывать в себе преступные пожелания. (4) Не соблазняющиеся приман­ками плотских утех воздерживаются от них вовсе не ради заповеди как таковой, а ради обетования, ради благ, обещанных тем, кто из­берет послушание и будет повиноваться Богу.

(148, 1) Ибо поистине даже и за отвращением от вещей чувственных еще не следует непременно обращение к умозрительному. Внимание к вещам, постигаемым лишь разумом, само собой, отвлекает мудреца от чувственного. Предпочитая прекрасное, он с полным сознанием и гностически избирает добро. Удивляясь творению и прославляя Творца, он прославляет тем самым уподобление божественному. (2) Он говорит тем самым: «Господи, пощади, я хочу быть свободным185) от пожеланий, чтобы теснее соединиться с Тобой. Ибо устройство этого мира прекрасно и законы, управляющие творением, полны мудрости. Ничто не происходит здесь без причины. Необходимо было, о Вседержи­тель, чтобы я жил среди дел рук твоих. Но, находясь среди них, я пребываю в тебе. Да удалится от меня страх, чтобы мог я прибли­жаться к твоему величию. Доколе остаюсь здесь, на земле, я желаю довольствоваться малым, стараясь подражать правосудию твоего избрания, которое истинное добро отличает от мнимого».

(149, 1) Из святейших и таинственнейших учений апостола мы научаем­ся тому, какой вы6ор поистине угоден Богу. Этот выбор, по его учению, состоит не в том, чтобы отрекаться от известных вещей, как если бы они были дурные, но в том, чтобы чтить другие, более возвышенные блага, несравнимые с вещами обыкновенными. (2) Вот подлинные его слова: «Посему выдающий свою девицу замуж поступает хорошо, а не выдающий поступает лучше» (1Кор.7:38.) «для благочинного и непрестанного служения Господу без раз­влечения». (1Кор.7:35.) (3) Мы научены, что вещи трудно приобрета­емые не являются необходимыми, между тем как необходимые вещи милосердием Создателя сами даются нам в руки. (4) Демокрит поэтому был прав, когда говорил, что «природа и учение весьма близки». В немногих словах он поясняет, почему это так. «Учение способно настроить человека [как музыкальный инструмент], а настрой делает его естественным».186) И в этом смысле безразлично, как происходит в нем это преобразование, есте­ственным ли путем, или в с течением времени и в результате воспитания. (5) И то и другое равно происходит от Господа; одно исходит от него как от Творца мира, другое истекает от него через воссоздание и обновление в новом завете. (6) Выбирать же следует прежде всего лучшее и все остальное превосходящее, а таковым является разум. (7) Итак, если выбор находится под руководством разума, то истинно доброе окажется вместе с тем и приятнейшим, и само по себе даст ожидаемые доб­рые плоды, каковым является душевное спокойствие. (8) «Слушающий меня, – говорит Писание, – почиет в мире с упованием и пребудет без страха от всякого зла». (Притч.1:33.) «Уповай всей полнотой сердца твоего и всего разумения твоего на Бога». (Мф.22:37.) Уже одно это может уподобить ему истинного гностика. «Я сказал, вы – боги и сыны Вышнего». (Пс.81:6.)

(150, 1) И Эмпедокл с ним согласен, и, причисляя души мудрецов к богам, так пишет:

Став волхвами, певцами, врачами

и вождями под солнцем живущих,

Наконец вырастают в богов, наиболее славных.187)

(2) Человек оформлен в соответствии с идеей, заложенного в него от природы духа. Не безвидным и неустроенным творится он в мастерской природы, откуда и вообще таинственным образом происходит все человечество. Способ происхождения и сущность роднят его с остальным творением, однако всякий человек отличается тем, что по врожденному ему свойству из множества вещей избирает любезное его душе. (3) Вот почему мы можем утверждать, что Адам по своему устроению был совершенным, ибо не имел недостатка ни в чем, что характеризует идею человека и его внешний образ. Совершенство он получил одновременно с жизнью, и оно было оправдано его послушанием. Это позволяло ему далее совершенствоваться самостоятельно. Причина лежит в его свободном выборе, и особенно в том факте, что выбор этот пал на запретное. Однако Бога винить в этом не следует. (4) Ведь возникновение, бывает двух видов: одно – собственно рождение, другое – изменение и развитие.

(151, 1) Мужественность, как говорят, делает человека, от природы подверженного колебаниям, бесстрашным и непоколебимым по суди, если он окажется ей причастным. Гнев сопутствует терпению и выносливости, а воздержание и покорность превозмогают страсть. Бог бесстрастен, свободен от гнева и желания. (2) Однако он не лишен страха, в смысле стремления избежать ужасного, и умеренности, в смысле воздержания от желаний. Тем не менее, по своей природе Бог не может испытывать страха, равным образом и не имеет он и никаких пожеланий, оттого ему не приходится и обуздывать их. (3) Слова Пифагора «человеку должно быть единым» таинственным образом касаются и нас, ибо один у нас Первосвящен­ник, один и Бог, неизменный по существу, и от него происте­кают вечный поток всех благ.

(152, 1) Спаситель, запрещая даже пожелание, тем самым в корне подсекает и гнев, ибо гнев есть не что иное, как пожелание мести. Вообще говоря, страсть присуща всякого рода желанию, однако достигнув состояния обожения, человек становится в полной мере бесстрастным и единым. (2) Подобно тому как стоящие на якоре, извлекая из моря опущенный якорь, сами движутся в его сторону, так и гностик, желая привлечь Бога совершенством своего образа жизни, сам собой притягивается к нему.188) Кто служит Богу, тот служит и себе самому. (3) В жизни созерцательной забота о своей сокровенной пользе равнозначна почитанию Бога, и через свое совершенное очищение такой человек созерцает святым образом святого Бога. Так человек воздержный, остающий­ся всегда рассудительным, постоянно наблюдающим за собой и себя созерцающим, уподобляется Богу настолько, насколько это уподобление возможно.

XXIV. О смысле кар Божиих

(153, 1) Некоторые вещи находятся в нашей власти, в том смысле, что мы вольны избрать как их, так и их противоположность, например, заниматься философией или нет, верить или подвергнуть нечто сомнению. И поскольку обе противоположности находятся в нашей власти, мы вольны выбирать. (2) Мы вправе как исполнять, так и нарушать заповеди, однако похвала или наказание в таком случае, вполне обоснованы. И если грешник наказывается за совершенные им преступления, он несет наказание лишь за то, что сделано им по собственной воле. Что сделано, то кануло в лету, и не может быть исправлено, (3) поэтому грехи, совершен­ные до принятия веры, Господь прощает, однако он прощает их не так, как если бы они никогда не совершались, но как будто их и не было вовсе. (4) «Не все, но только невольные грехи прощаются», – говорит Василид, как будто дар этот происходит от некоего человека, а не от Бога. Писание отвечает ему: «По­думал ты, беззаконник, что я буду подобен тебе?» (Пс.49:21.) (5) Но и в том случае, когда мы наказываемся за невольные грехи, то это происходит не с тем, чтобы сделать их не бывшими, но имен­но потому, что они были нами совершены. Наказание еще не дает виновному сил и способов не грешить; оно только помогает ему не согрешать их впредь и служит уроком для других, дабы те не совершали подобных ошибок.

(154, 1) По трем причинам всеблагой Бог наказывает нас здесь, на земле: во-первых, чтобы сам наказуемый сделался лучше; во-вторых, чтобы тех, кто еще может быть спасен, удерживал от грехов чужой пример; в-третьих, чтобы оградить от презрения того, кто сделался жертвой несправедливости, и воспрепятствовать нанесению ему новой оби­ды. (2) Способов же исправления два: один – с помощью учения, другой – через наказание, которое мы считаем исправительным. (3) Следует помнить, что наказанию подлежат только те грехи, что совершены нами после крещения. Значит, грехи прежние нам прощаются, а последующие должны быть искуплены. О неверующих сказано: «Вменились они в прах, кото­рый взметает ветер от лица земли, и каплей из кувшина».189)

XXV. В чем состоит истинное совершенство?

(155, 1) Счастлив, кто овладел

основами знаний,

кто сограждан своих

не обижает,

но стремится узрить ход непрестанный

нерушимой природы, познав

смысл изменений.

Человека такого бегут зло и неправда.190)

(2) Платон поэтому имел все основания утверждать, что занятый созерцанием идей будет жить среди смертных как бог. Ум есть вместилище идей, и ум есть Бог.191) (3) В Софисте Сократ называет гостя из Элеи, большого знатока диалектики, богом, «наподобие тех богов, которые, как странники, посещают города».192) (4) Ибо когда его душа, возвышаясь над сферой сущего и оказавшись наедине с собой, подобно корифею в Теэтете193), общается лишь с миром идей, она достигает поистине ангельского состояния. Так он соединится с Христом, погружен­ный в созерцание даже тогда, когда исполняет волю Бога, «один лишь вдохновен, остальные же как тени»194), «сами мертвые, и погребают своих мертвецов». (Мф.8:22.) (5) Поэтому и Иеремия сказал: «Наполню его [город] трупами сынов земли, которых поразил гнев Мой».195)

(156, 1) Бог, будучи невыразимым (a)napo/deiktoj), не может стать предметом научного познания, Сын же есть мудрость, наука, истина и все тому подобное, а поэтому доступен для научного знания и описания. И все силы духа, собравшись воедино в одном, становятся во всей совокупности им одним, то есть Сыном. В то же время, он не может быть выражен ни одной отдельно взятой из его сил. (2) Он не есть нечто единое и нераздельное, и не состоит из частей, но есть нечто единое, включающее в себя все (w(j pa/nta e(n). Поэтому и он во всем. Он представляет собой круг всех сил, скрученных и соединенных в одно.196)

(157, 1) Вот причина, почему Логос именуется Альфой и Омегой (Rev. 1:8.), поскольку только в нем конец оказывается вместе с тем и началом, а завершившись, снова становится новым началом, нигде не претерпевая разрыва. (2) Вот поче­му верить в Логоса при посредстве его же самого – значит достичь единства с самим собой, что равносильно нераздельному и нерастор­жимому союзу с ним. Не верить же – значит разделяться, разрываться и распадаться на части. (3) «Потому так говорит Господь: Никакой сын иноплеменни­цы, необрезанный сердцем и необрезанный плотью», то есть, нечистый душой и телом, «не войдет в мое святилище, ни из иноплемен­ных [живущих] среди дома Израиля, но лишь левиты». (Iez. 44:9.) Сыновья иноплеменницы – это те, кто вместо того, чтобы верить, предпочитают оставаться неверными.

(158, 1) Истинными священниками Бога будут лишь те, кто ведет непорочную жизнь. Поэтому из всех племен, принявших обрезание, только помазанные как первосвященники, цари и пророки, считались наиболее святыми. (2) Поэтому им запрещено было даже дотрагиваться до трупов и не позволялось и входить в комнату, где лежал покойник.197) И это не потому, что сам труп был источником скверны, но пото­му, что грех и непослушание, будучи делами плоти, живут в теле, с ним умирают, и вслед­ствие этого прокляты. (3) Поэтому священнику позволялось входить в комнату покойника только в том случае, если это были его отец, мать, сын или дочь, поскольку в этом случае он был связан с ними плотью и семенем, благодаря которым он получил эту жизнь. (4) Поэтому священники и очищаться должны были в течение семи дней – по числу дней творения мира, в седьмой день они праздновали покой Божий, а на восьмой день приносилась ими просительные жертва за свой грех, как написано об этом у Иезекииля (Iez. 44:27.), где обещается, что эта просительная жертва будет принята.

(159, 1) Совершенным же очищением, по моему мнению, является вера, через закон и пророков приводящая к Евангелию. Эта чистота достигаются полным послуша­нием Богу и отказом от всех земных вещей, до самого того срока, когда душа с радостью оставит ту оболочку, в которую она заключена. (2) Время это означает либо те семь обозначенных периодов, по прошествии которых наступает полное успокоения, либо те семь небес, которые, как полагают некоторые, расположены одно над другим, либо сферу не­подвижных звезд, которая служит пределом умопостигаемого космоса, именуемого восьмым небом. В любом случае, выражение означает, что гностик должен покинуть пределы тварного и греховного мира. (3) Вот почему и жертвы во очищение грехов приносились в течение семи дней, поскольку всегда еще остается возможность греха, пока мы касаемся седьмого неба.

(160, 1) Праведный Иов говорил: «Нагим я вышел из утробы матери, нагим и вернусь туда».198) Не наготу, вследствие потери имущества, имел он в виду (то была бы жалкая и суетная мысль), но как истинный мудрец, он уходил, будучи непричастным злу и пороку, не оставляя после себя того следа, который оставляют порочные люди. (2) То же самое означают слова «если не обратитесь и не будете как дети» (Мф.18:3.), чистые телом и святые душой, отстранившиеся ото всякого злодейства. Он показывает тем самым, что мы сотворены им из нашей общей матери – воды. (3) Последовательная смена поколений означает продолжение в вечность, однако «лампада злодеев должна быть затушена».199)

(161, 1) О телесной и душевной чистоте, которой причастен гностик, премудрый Моисей, показывая нерушимость души и тела Ревекки, так говорит: «Дева была прекрасна и муж не познал ее»200). (2) Имя Ревекка означает «славу Бога», а слава Бога нерушима. Истинная праведность в том, чтобы устраняться от всех посторонних вещей и являть собой храм, посвященный Богу. Праведность – это спокойная и слаженная жизнь, куда и направил ее Господь, говоря: «Иди с миром». (Mk. 5:34.) (3) Салем означает «мир», где наш Спаситель является царем, поскольку Моисей говорит, что Мелхиседек – это царь Салема, первосвященник всевышнего Бога201), давший хлеб и вино, пищу, которая служит образом евхаристии. Мелхиседек означает «праведный царь», поскольку имя его состоит из слов «праведность» и «мир».

(162, 1) Василид полагает, что Праведность и ее дочь Мир обитают в Огдоаде. (2) Однако оставим физику и перейдем к этике, предмету более ясному. Мы вернемся к ней после того, как закончим с нашей непосредственной темой. (3) Спаситель собственноручно посвятил нас в мистерии подобно тому, как говорится в трагедии:

Лицом к лицу, и таинства преподал.

Если же вы спросите:

Какого рода таинства? Скажи, – Он нам ответит:

О них нельзя непосвященным знать.

(4) Если же кто спросит, что они такое, он услышит:

Узнать тебе нельзя, но знать их стоит.

Те таинства низвергнут нечестивца.202)

(5) Бог безначален, но сам является началом всего и началом творческим. Будучи сущностью, он является началом всей природы, а будучи благим – этики. Поскольку он есть ум, он служит началом разума и рассудка. А поскольку он наставник, единственный сын всевышнего Отца, то он является учителем всех людей.

XXVI. Об отношении совершенного человека к вещам этого мира

(163, 1) Отрицающие творение и считающие тело злом поступают неразумно. Они забывают о том, что человек создан прямоходящим для того, чтобы созерцать небо, его органы чувств предназначены для познания, а члены и различные части его тела созданы вполне соразмерно и их функция не ограничивается лишь получением наслаждения. (2) Это вместилище является обителью души, творением, наиболее дорогим для Бога, и прославляется святым духом, освящающим душу и тело, которые совершенствуются благодаря совершенству Спасителя. (3) В гностике сосуществуют три добродетели – этическая, физическая и логическая, – благодаря которым он имеет дело с Божественными вещами. (4) Мудрость есть знание Божественного и человеческого, праведность – согласие различных частей души, а святость – служение Богу. (5) Если же желающий принизить плоть и творение вместе с ней, вспомнит слова Исайи: «Всякая плоть – трава, и вся красота ее, как цвет полевой. Засыхает трава, увядает цвет, лишь слово Господа пребудет вечно», –

(164, 1) то пусть он вспомнит и слова Иеремии, написанные в духе: «Поэтому развею их как прах, разносимый ветром пустынным. Вот жребий твой, отмеренная тебе честь, говорит Господь. Потому что ты забыла меня и надеялась на ложь. За то будет поднят подол твой на лицо твое, чтобы открылся твой срам, твое прелюбодейство и похоть», и так далее.203) (2) Цветами полевыми, ходящими по плоти и телесными и апостол называет тех, кто впал во грех. (3) Душа считается лучшей частью человека, тело же подчинено ему. Однако душа не является благой по природе, и тело не есть по природе зло. Ведь то, что не есть добро, не является обязательно злом. (4) Есть вещи, стоящие посреди добра и зла, и среди них некоторые следует предпочитать, а некоторые же отвергать. (5) Человек, живущий среди вещей телесного мира, с необходимостью создан из различных, однако не противоположных частей – из души и тела.

(165, 1) Благие дела, как нечто наилучшее, происходят от руководящего духовного начала, в то время как сластолюбивые и греховные приписываются влиянию низшего и грешного. (2) Но душа мудрого и гностика, будучи заключена в тело лишь на короткое время, подобно страннику, пришедшему чужую землю, пользуется телом умеренно, готовая покинуть эту обитель, едва лишь заслышит призыв. (3) «Странник, – говорит она, – я в этой земле и чужак среди вас».204) Василид полагает на этом основании, что избранные являются странниками в мире и имеют внеземное происхождение. (4) Однако это неверно, поскольку все творение создано единым Богом. Поэтому никто не может быть чуждым ему по природе, поскольку природа одна как един Бог. И все же избранный живет здесь как чужой, зная, что рано или поздно придется оставить все, чем он владеет.(166, 1) Он не пренебрегает теми благами, которые перипатетики подразделяют на три вида205), и пользуется ими. Он пользуется и телом, но скорее как путник, который заехал в дальнюю страну. Он входит в гостиницы и встречные дома, но забо­тится о вещах этого мира и о кровле над головой так же мало, как заботится путник. Оставив все – жилище, имущество, равно как и пользование ими, – и не питая к ним излишней привязанности, он охотно и радостно следует за проводником, выводящим его из этой жизни, никогда не оглядываясь на покинутое, благодаря Бога за земное странствие и призвание, с любовью и благословением приветствуя жилище, приготовленное ему на небе. (2) «Ибо знаем, что когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворный, вечный. Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище; только бы нам и одетым не оказаться нагими, ибо мы ходим верой, а не видением» 206), – говорит апостол. – (3) «Мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа».207) Эти слова приобретают смысл в сравнении. Сравниваются же вещи, имеющие некоторое сходство. Так храбрейший храбрее храбрых и тех, кто совсем не отличается мужеством.

(167, 1) Вот почему Павел прибавляет: «И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть ему угодными»208), то есть, быть угодными единому Богу, автору и творцу всех вещей, как находящихся в этом мире, так и за его пределами. (2) Великолепно, по моему разумению, сказал Эпихарм.

Славный доблестным нравом, ты и по смерти Зла не потерпишь в духе, вечно живом.209)

(3) Лирический поэт так говорит:

Души проклятых носятся вихрем под небо

В муках кровавых, вечных оковах греха.

Праведным дом построен над небесами.

В радостных гимнах они великое Благо поют.210)

(4) Итак, пусть никто не говорит теперь, что душа посылается с неба на землю, чтобы претерпевать здесь незаслуженную горькую участь. Бог все устраивает к лучшему. На самом деле душа, добровольно избравшая наилучшую жизнь по Богу и правде, меняет земную жизнь на небесную.

(168, 1) Иов, стремившийся к гносису и достигший его, вправе был сказать: «Ныне узнал я, что ты все можешь и нет ничего невозможного для тебя. Кто же возвещает мне то, чего я не ведал, великое и дивное, чего я не знал? Я же презрел себя, сочтя себя землей и пеплом».211) Невежда привязан к греху и является «землей и пеплом»; между тем как человек, преуспевающий в гносисе и через него, насколько дано это человеческой слабости, уподобляющийся Богу, ходит с того времени по духу и в конце концов становится избранным. (3) А что «землей» Писание называет безрассудных и непокорных, показыва­ет пророк Иеремия, который так говорит об Иоакиме и его братьях: «Земля, земля, слушай слово Господне: напиши человека этого чело­веком отверженным». (Ier. 22:29–30)

(169, 1) А вот и другой пророк в свою очередь говорит: «Слушай, небо, и внимай, земля». (Ис.1:2.) Разум пророк называет «слушанием», а душу мудрого – «небом», ибо единственная его забота – созерцание небесного и божественно­го, почему он и есть [истинный] израильтянин. (2) Напротив, кто изби­рает невежество и предпочитает жестокосердие, того он клеймит име­нем земли. Выражение «внимай» относится к органу слуха, и чувственное относится к тем, кто занят плотским. (3) Это о них пророк Михей сказал: «Послушайте слово Господне, люди, свыкшиеся с горем».212) (4) И Авраам говорит: «Никогда, Господи, судящий землю…»213), поскольку не уверовавший спасительному слову уже осужден.

(170, 1) Есть также и другой суд и приговор Господа, и он изложен в книгах Царств214): «Праведного услышит Бог»215), «нечестивых же – не спасет, потому что они не хотят знать Бога». Вседержитель не может быть причиной ничего недолжного».216) (2) Что ответят ереси на эти слова, неужели усомнятся в том, что в Писании Вседержитель Бог благ и никогда не может быть виновником порока и беззакония? Если они не познали Бога, то началом их заблуждения стало неведение, ибо Бог не создает ничего несуразного. (3) «Вот Бог наш, – говорит пророк, – и нет иною спасителя, кроме него».217) «Неужели неправда у Бога?» – спрашивает апостол218). (4) От пророка узнаем мы и то, что есть воля Божия и преуспеяние в познании: «И ныне, Израиль, чего просит от тебя Бог твой? Лишь того, чтобы ты боялся Господа, Бога твоего, и чтобы ходил во всех путях его, и любил его, и служил ему одному».219) Он ничего другого не требует, кроме того, чтобы ты выбрал спасение.

(171, 1) Что хотят сказать пифагорейцы, заповедуя «молиться вслух»? Не думают же они, что Бог не услышит молящихся тихо? Полагаю, что они желают, чтобы молитва была праведной, а значит нет ничего плохого в том, чтобы о ней узнало множество народа. (2) О молитве мы скажем в надлежащее время. Ясно, что как «ходящим днем»220), нам надлежит и дела иметь вопиющие: (3) «Да светятся дела твои»221), ибо вот человек и дела его, и «вот Бог и дела его».222) Нужно, чтобы истинный гностик уподоблялся Богу, насколько это в его силах. (4) Ведь и поэты, насколько я помню, называли своих избранников боговидными, божественными, богоравными, имеющими муд­рость Зевса, соучастниками Божественного совета, богоподобными, используя, как я полагаю, позаимствованное [у Моисея] выражение «по образу и подобию».223)

(172, 1) Еврипид так говорит:

Взмахнув золотыми крылами

Обувшись в сандальи Сирен,

Я воспарю в эфир бездонный,

За словом к Зевсу.224)

(2) Я же молюсь о том, чтобы дух Христов вознес меня в мой Иерусалим. Говорят ведь стоики, что именно небо является истинным градом, а не земные города-государства.225) Их называют так, однако они того не заслуживают. Подлинный град совершенно иной, и население его представляет собой хорошо организованное общество, где люди подчинены закону, подобно тому как церковь – земной прообраз града, – слову, и свободны от тирании, продукт Божественной воли равно на земле и на небе. (3) Подобный небесный град описывают поэты. Полагают, что города гипербореев и аримаспов, а также Елисейские поля представляют собой образец таких мест проживания совершенных.226) Парадигма Платоновского града также расположена на небесах.227)

Примечание

1) Heraclites, fr. 10 Marc. (22 DK).

2) Возможно, намек на начало книги Гераклита (ср. fr. 1). «Золотой род» ср. Plato, Rep. V 468 e; Strom. IV 16, 1; V 98, 2; V 133,6.

3) Hesiod, Opera et dies, V 289–292 (пер. В.В. Вересаева).

4) Sophocles, fr. 366.

5) Timocles, fr. 36 CAF.

6) Предыдущая цитата, вероятно, из какой-то неизвестной нам трагедии. Высказывание Эпихарма: fr. 250 Kaibel.

7) Cf. Diog. Laert. Proem. 12; Cicero, Tusc. Disp. V 3, 9.

8) Cf. Tim. 1:9.

9) Heraclites, fr. 45 Marc. (23 DK).

10) Неизвестное место.

11) Lev. 19: 18; Deut.6: 5; Lk. 10: 27; Mt. 22: 37.39.

12) Homer., Odyssea, XVII 322–323.

13) Пс.48 13, 21.

14) Job 11: 12.

15) Gen. 49: 17 etc.

16) Cf. Plato, Phaedo 67 d; 80 e.

17) Cf. Gal. 2: 20; Phil. 3: 20.

18) Empedocles, fr. 119 DK; cf. Plutarch., Mor., 607 e.

19) Cf. Mt. 19: 29–30.

20) Cf. Mt. 20: 21.

21) Heraclites, fr. 96 Marc. (24 DK).

22) Plato, Rep. V 468 e.

23) Plato, Rep. III 410 c.

24) 1Кор.7 28.32.35.

25) Simonides, fr. 190 a (cf. Aristoteles, Rhetorica, II 1394 b 13).

26) Theognidea, fr. 175–176.

27) Antiphanes, fr. 259 CAF.

28) Euripides, Alex., fr. 54.

29) Euripides, Polyidos, fr. 641.

30) Cf. Euripides, Oedip., fr. 542.

31) Cf. Mt. 5: 6.

32) Cf. Lk. 6: 21; Mt. 5: 4.

33) Cf. Mt. 5: 3.

34) Cf. Lk. 10: 19.

35) Plato, Rep. VII 521 c.

36) Mt. 12: 8.12; Mk. 2: 28; Lk. 6: 6.

37) Cf. Gen. 1: 26.

38) Lk. 16: 19 sq.

39) Cf. Mt. 6: 24; Lk.16: 13.

40) Mt. 22: 2 sq.; Lk. 14: 16.

41) Cf. Mt. 8: 20; Lk. 9: 58.

42) Mt. 8: 20; Lk. 9: 58.

43) Mt. 13: 7.22; Lk. 8: 7.14.

44) Cf. Is. 29: 13.

45) Cf. Ps. 61: 5.

46) Пс.30 19; 11: 4–9.

47) Lk. 12, 33.

48) Cf. Lk. 12: 33.

49) Cf. Exod. 33: 19; Rom. 9: 15.

50) Cf. Mt. 7: 13.

51) Cf. Lk. 12: 20.

52) Cf. Lk. 12: 15.

53) Cf. Lk. 12: 22–23.

54) Cf. Mt. 6: 32–33; Lk. 12: 30–31.

55) Cf. Mt. 10: 42.

56) Plato, Phaedo, 114 b-c.

57) Os. 6: 6; Mt. 9:13.

58) Cf. Rom. 7: 23.

59) Cf. Mt. 5: 10.

60) Очевидно, имеются в виду какие-то раннехристианские «филологи», которые редактировали текст Нового Завета.

61) Cf. Lk. 6: 22.

62) Io. I: 4.

63) Gal. 5: 24–25; 6: 8.

64) Theano, H. Thesleff, The Phythagorean Texts, p. 201. e(rmaion – находка, которую приписывали милости Гермеса.

65) Plato, Phaedo, 107 c.

66) Aeschylus, Telephos, fr. 239; Plato, Phaedo, 108 a.

67) Aristophanes, Aves, 684–686.

68) Epicharm. fr. 246 Kaibel.

69) Rom. 8: 7–8.10.13.17–18. 28–30.

70) I Petr. 3: 14–17.

71) I Petr. 4: 12–14.

72) Неизвестное место. Cf. TGF Adespota 114.

73) Sophocles, Antigona 450.

74) Simonides Lyricus, fr. 58.

75) Pindarus, fr. 227 Schroeder.

76) Aeschylus, fr. 315 Nauck.

77) Heraclites, fr. 97 Marc. (25 DK): mo/roi gair me/zonej me/zonaj moi/raj lagxa/nousi.

78) Неизвестное место, возможно Euripides (fr. inc. 958).

79) II Tim. 1: 7–8.

80) Cf. Rom. 12: 9; 13: 8; 15: 13.

81) Cf. Philo, Quod omnis probus liber sit, 14.

82) Cf. Strom. V 59, 5; Heraclites, fr. 95 Marc. (29 DK).

83) Неизвестное место. TGF Adespota, 115.

84) 1Кор.6 9.11–13.

85) Cf. Strom. V 108, 3; Plato, Rep. II 361 e.

86) Cf. Strom. VII 57, 4.

87) Euripides, Hypsipyle, fr. 757.

88) 1Кор.10 26.29–31.

89) II Cor. 10: 3–5.

90) Col. 3: 12.14–15.

91) До конца параграфа – почти точная цитата из Филона (Quod omnis probus liber sit, 16 ff.).

92) Известная история о подвиге Муция Сцеволы (Постума) см.: Plutarch., Publicola, 17.

93) Cf. Diogenes Laert. IX 99.

94) Cf. Herodot., IV 93–94.

95) 1Кор.11 3.8.11.

96) Gal. 5: 16.17.19–23.

97) Antipater, Anthologia Palatina IX 268 1.

98) Cf. Chrysippus, fr. mor. 254 SVF.

99) Euripides, Oedipus, fr. 546, 545.

100) Homerus, Odyssea VI 182–184.

101) Eph. 5: 21–25.28.

102) Col. 3: 18–25; 4: 1; 3: 11.

103) Cf. Diogenes Laert. X, 122.

104) Heracleon Gnosticus, fr. 50 Volker. Климент упоминает Гераклеона еще раз в Eclogae Propheticae, 25,1.

105) Hermas, Visiones, IV 2, 5.

106) Возможно, лакуна в тексте.

107) Plato, Apologia 30 c-d. Слова Сократа, которые Климент явно цитирует по памяти.

108) Пс.117 6; Sap. 3: 1.

109) Basilides, fr. 4 Volker.

110) Job 14: 4.

111) I Thess. 4: 3–8.

112) Cf. Corpus Herm., Poem. 28; Heracleon, fr. 20 Volker.

113) Сf. Strom. V 3,1 ff.

114) Cf. Strom. VIII 28, 2–3, где сам Климент или его источник аналогичным образом интерпретирует четыре причины Аристотеля, говоря, что целевая причина – это «слава портретируемого гимнасиарха (h(timhU tou­ gumnasia/rxou)».

115) Valentinus Gnosticus, fr. 4–5 Volker (фр. С–D Афонасин, Валентин и его школа. СПб: Алетейя, 2001).

116) Это последнее утверждение в точности соответствует Excerpta ex Theodoto, 32. Каждый из эонов состоит в браке, имея парный себе эон, называемый сизигией, и все, что происходит из сизигии само является полным, в той же мере, как дитя, рожденное от отца и матери, получает самостоятельное существование и становится полноправным существом. Напротив то, что проистекает из единого, именно, его образ (как, например, время – подобие вечности), утрачивает свою полноту и проявляет ее только постольку, поскольку оно причастно своему первообразу.

117) Этот сюжет, без какого-либо предисловия, продолжается в начале пятой книги.

118) Phil. 1: 28 – 2: 2.17: 1: 7.

119) Ничего подобного не сохранилось, однако Климент упоминает такие заметки еще раз в Strom. I 158, 1.

120) 1Кор.8 1.7.9.11.

121) 1Кор.9 19–25. 10: 26.

122) 1Кор.10 26. 28–31.

123) Rom. 10: 10–11.8–9.

124) II Cor. 1: 12.

125) II Cor. 2: 14.

126) II Cor. 3: 14.

127) Cf. Rom. 16: 18; Tit. 2: 12.

128) I Io. 4: 16.18; 5: 3.

129) I Tim. 4: 12.

130) Hebr. 11: 36–40; 12: 1–2.

131) Clemens Rom., I ad Cor. 1, 2 ff.; 9, 2–4; 10: 1.7; 17. 2; 11, 1; 12, 1; 17, 1.

132) Clemens Rom., I ad Cor. 17, 2; Gen. 18: 27. Далее точные цитаты из Послания перемежаются в тексте Климента с пересказами.

133) Job 1: 1; 14: 4.5 (Sept).

134) Сf. I Petr. 5: 5.

135) Пс.88 21; 50: 3–4.6.

136) Clemens Rom., I ad Cor. 18, 1–4. 21, 2–4, 6–9 ff.

137) Пс.33 16–17; 31: 10.

138) Clemens Rom., I ad Cor. 22, 1–8.

139) Clemens Rom., I ad Cor. 40, 1; 38, 2; 41, 4; 48, 6.

140) Clemens Rom., I ad Cor. 48, 6.

141) Clemens Rom., I ad Cor. 49, 4.

142) I Petr. 4: 8; I Cor. 13: 7.

143) Clemens Rom., I ad Cor. 50, 1.

144) Здесь и далее: Clemens Rom., I ad Cor. 49, 5 ff.

145) Пс.49 14–15; 50: 19; I Io. 4: 8.16; Rom. 13: 10.

146) Plutarchus, Demetrius 27.

147) В манускрипте qusi/an, которое заменено на fu/sin. Stahlin предполагает в этом месте лакуну.

148) Chrysipp. Fr. mor. 442 SVF; cf. Strom. II 119, 3.

149) Cf. Strabo, XIV 4, 5.

150) Cf. Pausanius, I 23, 2; II 20, 8.

151) Danais, fr. 1 Kinkel. Единственная сохранившаяся цитата из поэмы, иначе как из Климента неизвестная.

152) Очевидно, Климент переписывает сведения о знаменитых женщинах из какой-то антологии.

153) Euripides, fr. inc. 909 Nauck.

154) Cf. Hebr. 10: 22–23.

155) Неизвестный отрывок, возможно, продолжение предыдущих пассажей из Еврипида.

156) Hebr. 12: 13.16.15.

157) I Petr. 1: 6–9.

158) II Cor. 11: 23.

159) Deut. 18: 15; Act. 3: 22; 7: 37.

160) II Cor. 4: 7.

161) II Cor. 4: 8–9.

162) Cf. II Cor. 6: 3.

163) Cf. Col. 3: 23.

164) II Cor. 6: 4–6.

165) II Cor. 7: 1.

166) II Cor. 6: 17–18.

167) Cf. II Cor. 7: 1.

168) II Cor. 7: 9–11.

169) Homerus, Ilias, XIII 730–731.

170) Cf. Is. 40: 10; 62: 11; Ps. 61: 13; Rev. 22: 12; Rom. 22: 12.

171) Cf. Mt. 5: 48.

172) Cf. Mt. 6: 2–4.

173) Cf. Mt. 6: 16–17.

174) I Thess. 5: 6–8.

175) Heraclites, fr. 48 Marc. (26 DK). Пассаж непонятен, поэтому подвергался различным исправлениям: a)nqrwpoj e)n eu)fro/nh? [Ms.: eu)frosu/nhi] fa/oj a(ptetai e(autw?­ a)poqanw/n, [a)posbesqeiij o)/yeij – St]: zw­n dei a(ptetai teqnew­toj eu(dwn, a)posbesqeiij o)/yeij: e)grhgorwij a(ptetai eu)/dontoj. Человек – свет в ночи: вспыхивает утром, угаснув вечером. Он вспыхивает к жизни, умерев, слов­но как вспыхивает к бодрствованию, уснув (пер. А.В. Лебедева).

176) Preger, Inscr. Graec. Metr., p. 164, n. 207; Cf. Strom. V 13, 3. Стих эпиграммы из Эпидавра.

177) Odyssea, V 750; II 261.

178) Вероятно, гном или изречение оракула.

179) Этимологическое объяснение слова metanoe/w.

180) Epicurus, fr. 582 Usener.

181) Plato, Phaedo 67 c.

182) Plato, Rep. I 330 e.

183) Heraclites, fr. 74 Marc. (27 DK).

184) Вероятно, фрагмент какого-то поэтического сочинения.

185) au)tair e)gwin e)mei lu/somai. Homer., Ilias, X 378.

186) Democrites, fr. 33 DK.

187) Empedocles, fr. 146 DK.

188) Та же метафора, только относительно причала, а не якоря, используется у Псевдо-Дионисия: Dionysius Areopagita, De div. nom. III 1, 680 c.

189) Cf. Ps. 1: 4; Is. 40: 15.

190) Фрагмент из трагедии, возможно Еврипида: Euripides, fr. inc. 910.

191) «Бог бестелесным идеям является бестелесным местом» (Philo, De Cherubim, 49); Cf. Strom. V 73, 3.

192) Plato, Sophist, 216 a-b.

193) Plato, Theaetetus, 173 c.

194) Odyssea, X 495.

195) Cf. Ier. 33: 5.

196) Cf. Plotinus, Enn. V 1, 7.

197) Lev. 21: 1; Num. 6: 9–10; Iez. 44: 25.

198) Iob 1: 21.

199) Iob 21: 17.

200) Cf. Gen. 24: 16.

201) Cf. Philo, Leges Alleg. III 79.

202) Euripides, Bacchae, 470–472.474.476 (пер. И. Анненского).

203) Is. 40: 6–8; Ier. 13: 24–27.

204) Cf. Gn. 23: 4; Ps. 38: 13.

205) «Блага бывают троякого вида: душевные, телесные и внешние» (Aristoteles, Ethica Nicom. I 8 1098 b 12); Cf. Strom. II 34, 1.

206) II Cor. 5: 1–3.7.

207) II Cor. 5: 8.

208) II Cor. 5: 9.

209) Epicharmus, fr. 265 Kaibel.

210) Pindar., fr. 132 Schroeder.

211) Cf. Iob 42: 2.6.

212) Cf. Mich. 1: 1.

213) Cf. Gen. 18: 25.

214) В Книгах Царств такого фрагмента нет.

215) Cf. Iob. 36: 10.

216) Cf. Iob. 34: 12; 35: 13.

217) Cf. Is. 45: 21.

218) Cf. Rom. 9: 14.

219) Cf. Deut. 10: 12.

220) Cf. Rom. 13: 13.

221) Cf. Mt. 5: 16.

222) Cf. Is. 40: 10; 62: 11.

223) Cf. Gen. 1: 26.

224) Euripides, fr. inc. 911.

225) Chrysipus, fr. mor. 328 SVF.

226) Herodotus, IV 13, 32–36; Hemerus, Odyssea IV 563–568.

227) Plato, Rep. IX 592 b; Cf. Origen., Contra Cels. V 43, 47, 8.

 

Источник: Перевод с древнегреческого и комментарии Е.В.Афонасина. Издательство Олега Абышко. Санкт-Петербург, 2003. (в 3-х томах). ISBN: 5–89329-085–7

Миссия

Современная практика миссии, методы и принципы миссии, подготовка миссионеров и пособия

Катехизация

Опыт катехизации в современных условиях, огласительные принципы, катехизисы и пособия

Миссиология

Материалы по миссиологии и истории миссии, святоотеческие тексты и рецензии

Катехетика

Материалы по катехетике и истории огласительной практики, тексты святых отцов-катехетов

МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив