Таинственное введение в православную катехетику

Пастырско-богословские принципы и рекомендации совершающим крещение и миропомазание и подготовку к ним

Содержание

Вступление

Глава I. Таинстводействия крещения и миропомазания

1. Кто может совершать крещение и миропомазание

2. Чем совершаются крещение и миропомазание

3. Где можно совершать крещение и миропомазание

4. Когда лучше совершать крещение и миропомазание

Глава II. Как совершать отдельные чины

1. Чины 1-го, 8-го и 40-го дней по рождении человека

2. Чины 2-го оглашения, в том числе при присоединении к Православной церкви

3 Чины крещения, в том числе при присоединении к Православной церкви

4. Чины миропомазания, в том числе при присоединении к Православной церкви 

5. Чины 8-го дня по крещении и миропомазании

Глава III. До и после совершения чинов

1. Предоглашение взрослых (миссия среди «ищущих» не-христиан)

2. 1-е оглашение («слушающих») – после первичного воцерковления, в том числе младенцев на 40-й день

3. 2-е оглашение («просвещаемых») – собственно научение «крещаемых», или подготовка их к Крещению и Миропомазанию

4. Тайноводство, точнее, таинствоводство («новокрещеных», или «младенцев во Христе»)

Глава IV. Частные случаи Крещения и Миропомазания и подготовки к ним

1. Возраст и пол просвещаемых

2. Аномалии и особенности душевно-физического состояния

3. Прочие существенные личные особенности крещаемых

4. Недостаточная степень научения и внутренней подготовки просвещаемых к таинству Крещения

5. Чрезвычайные обстоятельства

Глава V. Общие пастырско-богословские принципы и рекомендации совершающим крещение и Миропомазание и подготовку к ним

Заключение

Подготовка и обучение катехизаторов

Примечания

Литература


Вступление


Церковь обладает огромным, многовековым и разнообразным, опытом катехизации (оглашения), т. е. устного последовательного и целостного личностного наставления обращающихся к ней людей, научения их основам христианской веры и жизни. Однако, к сожалению, в настоящее время он мало применяется в жизни и поэтому почти полностью забыт. Но в конце XX века жизнь властно требует возрождения как этого опыта в его принципиальных положениях, так, может быть, даже упраздненного почти тысячу лет назад младенческим крещением самого церковного института катехумената. Ныне пред лицом новой агрессии зла каждый христианин призывается Богом к новому свидетельству о своей новой жизни и вере.

Для этого каждый сознательный и духовно ответственный христианин должен научиться не просто потреблять духовные дары, но и служить «тем даром, который он получил» свыше, что требует от него специальных усилий по подготовке к служению, без которого он не может считаться «верным», т. е. полным членом Церкви. Ему нужно иметь радостотворную возможность пройти полную катехизацию, рассчитанную на усвоение всего богатства церковной традиции. Ему нужен уже не детский «ликбез», каковым нередко еще выглядит церковная катехизация даже там, где она есть, а духовный путь, достойный взрослого, зрелого, полноценного человека, сталкивающегося со «взрослыми» современными проблемами во всех сторонах своей личной церковной, социальной, культурной, профессиональной и т. п. жизни и деятельности.

Именно поэтому теперь, как никогда, в церкви требуется как актуализация прошлого, так и накопление и обобщение современного катехизационного опыта. Этому и посвящена предлагаемая читателю работа, главная идея которой заключается в освещении путей достижения (или актуализации) полноты церковности как отдельным человеком, так и, следовательно, всею церковью.

Достичь этой благородной цели в церкви невозможно без углубления наших представлений о таинствах Церкви.

Таинства существуют только в Церкви и для Церкви, что означает – для созидания в Любви и Свободе мира Божьего, называемого в Писании «столпом и утверждением Истины» и «Полнотой Наполняющего все во всем». Для Церкви означает также – и для всех членов церковной общины, живущих в эсхатологической перспективе Божьего Царства.

Таинства богочеловечны, как и сама Церковь Божия во Христе. Они не действуют и потому недействительны лишь сами по себе, «в силу сделанного дела», т. е. по причине лишь верно совершенного человеком их чинопоследования, «ех ореге operato», поскольку существуют они только в Духе Божьей Свободы и Любви.

Конечно, таинства, будучи церковными, всегда являются и личностными по своей ноуменальной природе, и следовательно, не должны восприниматься только как чье-то частное дело или только как треба, хотя нельзя не признать их большого общественного (социального) и частного (индивидуального) значения.

Таинства – это исторический факт и акт, но одновременно и духовный процесс, т. е. акт метаисторический и экзистенциальный. Все чины таинств отражают как общие для всех этапы этого целостного процесса, так и возможности их индивидуализации с учетом различных личных особенностей участвующих в них. Поэтому одна из важнейших духовных задач – выявление и воплощение в жизни этих возможностей для всех верных и, главным образом, для пастырей на основе их духовного опыта, личной церковности и максимальной ответственности, дающих им в Церкви право на дерзновение.

В работе особенно полно и разносторонне исследуется понятие единого таинства Просвещения, или Крещения в полном и широком смысле слова, как единства таинстводействий (или исторических актов) Покаяния, собственно Крещения, Миропомазания и Причащения. Таинство Просвещения, как метаисторический акт, продолжается всю жизнь верующего человека. Оно – главная основа нашего духовного освящения и через него – воцерковления всякого человека и всей его жизни.

Этому соответствуют и основные духовно-исторические процессы таинства Просвещения, которым в работе также уделено большое внимание. Под этими процессами мы понимаем предоглашение (до возникновения у человека желания креститься и воцерковиться), 1-е оглашение – с целью передачи и усвоения принципов христианской веры и жизни (до момента согласия Церкви на Крещение), 2-е оглашение – с целью систематического наставления (до Покаяния и Крещения с Миропомазанием и Причащением) и тайноводство, или таинствоводство, мистагогия, – с целью краткого первоначального посвящения в «тайны» таинств и догматов Церкви, а также личной жизни в ней (до выхода человека на самостоятельный путь и служение).

О жизненной церковной действенности этих процессов, как и самих церковных таинств, надо судить по духу и по плодам их, ведь может случиться, что крещающегося «вода примет, а Дух не примет» и что для него «вода останется водой», по выражению святых отцов-катехетов. «По каким признакам познаем Бога, теми же признаками и соделавшемуся сыном Божиим надлежит доказать свойство свое с Богом».

Итак, чтобы это «свойство» стало реальностью жизни в Церкви, всем ее членам нужно приуготовление себя к каждому таинству – с рассуждением и испытанием изменения жизни человека, без чего нельзя будет ни усвоить дары таинства, ни принести соответствующие ему плоды. Из этого как раз и следует, что катехизация всех ступеней обязательна для всех желающих быть полными членами Церкви. Это верно не только в отношении истории и прошлого (см. 78 пр. VI Всел. соб., 46 пр. Лаод.), но и настоящего. Такая катехизация должна быть средством ответственного накопления «взрослого» духовного опыта на его определенной глубине даже тогда, когда в церкви еще нет катехумената как устойчивой институции.

Имеющиеся пока в нашей духовной жизни недостатки сакраментальной и мистериальной практики надо стараться «восполнять», тщательно оберегая при этом все доброе из того, что в ней есть. Для этого надо смотреть на церковную жизнь не номинально, а реально, не путая того, что должно быть в ней и что в действительности есть. Стремиться же в церкви всегда нужно к актуализации полноты Духа и смысла.

Таинство Крещения и Миропомазания, как одно из важнейших звеньев Священного Писания и Предания православной Церкви, обладая целостностью, включающей в себя и подготовку к нему, требует нового церковного переживания, нового рассуждения и испытания, новой проверки и очищения от искажений имеющейся практики, нового пастырского дерзновения при условии полной честности и открытости перед Богом и Его святой волей.

По словам о. Георгия Флоровского: «Отравлена, и взбудоражена, и надорвана русская душа. И эту душу, одержимую и зачарованную, растревоженную злым сомнением и обманом, исцелить и укрепить можно только в последнем напряжении огласительного подвига, светом Христова разума, словом искренности и правды, словом Духа и силы» [См.  Литература, [37], с. 516 – Прим.].

Острые проблемы духовной жизни в нашей стране и церкви как раз и послужили одной из главных причин нашего обращения к данной теме. К тому же все острее ощущается недостаток подобной литературы, особенно православной. Требуются пособия для богословов, литургистов, историков церковного катехумената, для пастырей и простых членов народа Божьего, которые бы ориентировались на полноту церковной православной традиции и современный опыт, как православный, церковный и личный, так и общехристианский и даже общечеловеческий.

Нам вновь нужно не только вспомнить традицию катехезы в Церкви и соединить разорванные в веках ее части, но еще и собрать «расточенное» в ней и ранжировать ее элементы по их значению и историческому контексту. Как тут с благодарностью не вспомнить мужественных людей, строго сохранивших до наших времен церковное святоотеческое богослужебное и каноническое наследие, а также лучших церковных богословов и ученых-литургистов последнего времени, таких как проф. КазДА А.И. Алмазов, протопресвитеры Николай Афанасьев и Александр Шмеман, о. Михаил Арранц, проф. ЛДА Н. Д. Успенский и др.

Автор просит у читателей прощения за неизбежные недостатки предлагаемой работы, в частности, связанные с историей ее создания. Она писалась три года – с 1983 до 1986 года [Работа начиналась в 1983 году как кандидатское сочинение в Ленинградской духовной академии, но по благословению святейшего патриарха Алексия II защищена была в 1993 году со степенью maitrise de theologie (обычно переводится как магистр богословия, что в наших условиях ближе, вероятно, к кандидату богословия) в Свято-Сергиевском православном богословском институте в Париже, где она готовилась под руководством профессоров о. Бориса Бобринского и Н. В. Лосского – Прим.], задумывалась в широком историческом контексте, но потом по обстоятельствам времени ее тема была сужена. Она – естественный итог и плод как полученного в Ленинградской (ныне Санкт-Петербургской) и Московской духовных академиях богословского образования, так и опыта регулярной катехизационной практической деятельности, неофициально начатой в 1971 году в индивидуальной форме, а в 1978 году – в групповой, и продолженной в стенах ЛДА, несмотря на реальную в те годы опасность.

Этот же опыт и это же служение были продолжены и развиты в богослужебной приходской жизни и воплотились в программах семилетней Свято-Филаретовской московской высшей православно-христианской школы, возникшей в 1988 году, и существующих при ней одногодичного Огласительного училища и Богословских курсов, в которых ныне ежегодно оглашаются и обучаются более тысячи человек из разных православных церквей и стран. [Учебные программы и другие материалы по катехизационной тематике публикуются в журнале «Православная община». Сейчас готовятся к изданию родившиеся из того же опыта «Катехизисы», т. е. духовные беседы для оглашаемых и для катехизаторов, цикл «Лекций по христианской этике» и др. – Прим.]

Предлагаемый в данном издании текст отличается от диссертации, подготовленной в Москве в 1986 году и защищенной в Париже в 1993 году, только литературной редакцией и немногими новыми акцентами, связанными главным образом с изменением обстоятельств времени.

Автор приносит большую благодарность своим учителям, друзьям и помощникам, без которых было бы невозможно написание данной работы, ее защита и издание, и в первую очередь проф.-протопресв. Виталию Боровому, декану Свято-Сергиевского института протопресв. Борису Бобринскому и проректору Свято-Филаретовской высшей школы А. М. Копировскому.

Глава I. Таинстводействия крещения и миропомазания

1. Кто может совершать крещение и миропомазание


1.1. Поскольку таинство Крещения в узком смысле слова, как и все остальные таинства [См. гл. V, 1 – Прим.], существует в Церкви и для Церкви, всякий «креститель» должен быть полноценным, «полным» ее членом, а значит, быть не только крещеным и не только знать обряд, чин таинстводействий, но быть еще и наученным в достаточной степени вере и вести достойную христианскую жизнь.

1.2. Крещение – «врата Церкви» и, следовательно, таинстводействия крещения человека лучше всего совершать предстоятелю той поместной церкви, которая принимает своего нового члена, с полным сознанием соответствующей церковной ответственности теперь за него и его дальнейшую жизнь. Таковыми лицами в наше время в полной мере являются патриархи или автокефальные митрополиты и архиепископы, в большой степени правящие епархиальные архиереи, а в некотором смысле еще и викарные архиереи, и настоятели приходских церквей, т. е. возглавляющие приходское (по возможности полное) евхаристическое собрание пресвитеры, называемые старшими, если пресвитеров в приходе несколько, что весьма желательно [Об ограниченной кафоличности отдельных приходов и даже епархий см. [15], с. 38. – Прим.].

1.3. Однако поскольку таинство Крещения отличается от остальных таинств особой личностностью [См. гл. V, 4 – Прим.], то таинстводействие крещения может при необходимости совершить и любой другой церковный «клирик», в т. ч. «низший», и даже каждый «верный», т. е. и любой так называемый мирянин (см. 1 Кор 4:2).

1.4. Под «верным» христианином («полным» членом Церкви) здесь подразумевается в нормальном случае тот, кто, может быть, и не будучи «клириком», ведет удовлетворительную христианскую жизнь, то есть кто в церкви, достойно и регулярно, а в идеале всякий раз, участвуя в Евхаристии, причащается; кто в семье, сохраняя в ней мир и любовь и созидая там «домашнюю церковь», имеет постоянные личные духовные связи с ближними; и кто в обществе-мире, показывая в нем себя скромным, трудолюбивым и честным, служит ему «светом» и «солью». Он должен быть способен, что особенно важно, дерзновенно лично и прямо обращаться к Богу и внутренне и внешне отвечать пред Ним и Церковью за все свои дела и намерения.

1.5. Вопрос о возможности в чрезвычайных обстоятельствах само-крещения (в силу той же особой личностности этого таинства) и Крещения после смерти человека Самим Господом (ср. 1 Пет 3:19 и 4:6) «в море Своих щедрот» [См. соответствующую молитву о детях, умерших некрещеными, в [30], с. 80 – Прим.], как и в той или иной форме «заочного» крещения, в т. ч. упоминаемого ап. Павлом «крещения для мертвых» (1 Кор 15:29), остается открытым, хотя в Церкви были и есть соответствующие прецеденты и опыт, применение и признание которого требует, однако, особого дерзновения и даже большого риска, особенно во втором и третьем случаях. [См. также гл. I, 2.4-5 – Прим.]

1.6. В следующем обычно за св. Крещением таинстве Духа Святого, т. е. св. Миропомазания, первыми «соработниками у Бога» (1 Кор 3:9), «служителями Христовыми и домостроителями таинств Божиих» (1 Кор 4:1) были апостолы, возлагавшие свои руки на новоуверовавших с молитвою о сошествии Святого Духа и на них.

1.7. После апостолов таинстводействие миропомазания стали совершать их преемники, т. е. люди, действительно (действенно) несущие в Церкви «служение слова», «пребывающие в молитве» (Деян 6:4) и благодатно способные к основанию новых поместных церквей, т. е. вполне пережившие личную Пятидесятницу и призванные к этому служению Церковью на основе избрания Богом.

1.8. В современную эпоху, по догматическому учению церкви, как правило, «должность» служить таинству Миропомазания принадлежит епископам, особенно автокефальным, и, отчасти, пресвитерам (священникам) с благословения их епископов [Ср. гл. I, 1.2; см. также Примечания, (1) – Прим.].

1.9. Вопрос о возможности совершения таинстводействий миропомазания другими лицами, кроме названных «иерархических» [См. гл. V, 10 – Прим.], и тем более чрезвычайного само-миропомазания, исторически известного в жизни некоторых свв. мучеников (и даже мучениц), остается в Церкви открытым, так же как и вопрос, являются ли, хотя бы отчасти, но реально, преемниками апостолов все те, кто на это сейчас в церкви «имеет право» (ведь практически нынешняя форма передачи и получения этого преемства остается, мягко говоря, несовершенной, она может, как известно, легко выхолащиваться, т. е. объективироваться, отрываясь тем самым от своего первоначального Духа, смысла и содержания) (2).

2. Чем совершаются крещение и миропомазание


2.1. Таинство Крещения включает в себя и, так сказать, «предтеченский», подготовительный элемент – «обещание Богу доброй совести» (1 Пет 3:21), покаяние для «прощения грехов» (Мк 1:4) и очищение от греха, как некой, пусть и не просто «плотской» (1 Пет 3:21), скверны, грязи и нечистоты, и непосредственно новозаветный элемент – жертвенное и покаянно-таинственное «умирание для греха» (Рим 6:2,11) со Христом, взявшим на Себя «грех мира» (Ин 1:29), и погружение (собственно «крещение») в Него, в Его «искупительную Смерть» (Рим 6:13). Крещение сравнивается с водною «банею пакибытия» (Тит 3:5, ср. Еф 5:26), т. е. неким новым от Духа рождением, духовным возрождением и восстанием (совоскресением) со Христом, как «естественным» благодатным следствием очищения и «освобождения от греха» (Рим 6:7), проклятия и смерти. Естественно поэтому, что «веществом» таинстводействия крещения признается в первую очередь вода как такая природная стихия, которая может и омыть, и очистить, в которую можно легко и погрузиться, как в хаос или могилу, и из которой, «вынырнув», восстать, воскреснуть, и которая, кроме того, обычно используется сразу после физического рождения «в мир» любого человека, еще ни в чем индивидуально не согрешившего и несущего с собою лишь «радость» (Ин 16:21).

2.2. В идеале (см. «Дидахи», гл. VII, 3) (3) сама эта вода должна быть «живой», т. е. чистой, проточной, не подогретой искусственно, хотя и не обязательно холодной или даже «со льдышками», как у некоторых старообрядцев, например «поморов». 

2.3. По особой нужде, при неимении достаточного количества воды даже для обливания, кропления или помазания, таинстводействие крещения может совершиться веществами, напоминающими воду по своим физическим свойствам или образу, например снегом, песком или слюной, а также тем, чем человек («оглашаемый»), как Христос, страдая плотью (см. 1 Пет 4:1-2), может «обливаться» – своими кровью, потом, слезами. Все эти случаи ведомы и Церкви XX века...

2.4. Церковь знает случаи совершения таинства Крещения и вообще без соответствующих таинстводействий. Мученическая смерть со Христом и за Христа – самое великое и полное Крещение, таинственное (мистическое) и таинственное (мистериальное) Крещение тем же Крещением, которым Он Сам крестился (Мк 10:39). Это так называемое Крещение кровью, признаваемое Церковью за таковое даже и тогда, когда мученик, умирая за Христа, внешне физической кровью не «обливался», что напоминает «загробное» Крещение «в море Божиих щедрот» [См. гл. 1,1.5 – Прим.]. Мученичество за Христа есть смерть во Христе, а в «облечении во Христа» – главный смысл любого церковного таинства Крещения. Поэтому и тот «оглашаемый», который умер не только за Христа (мученически), но и во Христе, то есть в истинной вере, изнутри приобщившись уже, хотя бы и «отчасти», благодатной церковной жизни, может быть признан Церковью, по ее вере, крещеным – пусть и не кровью, но теми же слезами, потом и т. п. Поэтому никогда не надо спешить с крещением, даже из страха физической смерти, а спешить надо только с тем, чтобы как новорожденный в христианской семье [См. молитвы на 40-й день, и ниже, гл. II, 1, особенно 1.5 – Прим.], так и новоуверовавший во Христа человек, происходящий из нехристианской среды, стал оглашаемым.

2.5. Кроме мученического «Крещения кровью», а также «Крещения потом, кровью и слезами», известно еще и «духовное Крещение», т. е. неполное, лишь душевно-духовное переживание «погружения» и «облечения» во Христа, не обязательно совсем без какого-либо таинстводействия, но всегда без всякого материального «вещества таинства». «Духовное Крещение» в отдельных случаях по свидетельству Духа Святого может быть признано Церковью за истинное и реальное, но даже и тогда оно требует при первой же возможности «восполнения таинства», т. е. совершения, прежде всего, «внешних» таинстводействий водного крещения, как и помазания св. миром, с соответствующей корректировкой чинов. Здесь есть прямое сходство с так называемым «духовным Причастием», которое тоже бывает истинным, но которое никогда не в состоянии целиком заменить собою причастия освященным в Церкви Хлебом и Вином. «Восполнение таинств» необходимо в данном случае и во избежание опасности практического монофизитства, гнушающегося плотью и миром наподобие манихеев и других дуалистов, а также духовной прелести (самообольщения) в связи с возможным развоплощением и расцерковлением таинства.

2.6. Очень близким к только мистическому «духовному Крещению» является некое приобщение человека единому в трех лицах Богу-Творцу «чрез рассмотрение творений», т. е. в самих богооткровенных тварях – духовных (ангельских) стихиях тварного мира, как бы Крещение, например, в «благорастворенном воздухе», или, так сказать, в «грозе и буре», в «большом и сильном ветре», «огне и вихре», «землей благою», или «землетрясением» и «на вулкане», в «эфире» и «космосе», наконец, в «веянии тихого ветра», в которых – Господь (см. 3 Цар 19:10-12; ср. Исх 33:21-23 и Мф 17:2-3). Очевидно, что стихии света, огня и воздуха, «воздушного океана», довольно близки воде по своему образу и некоторым свойствам, они же в определенном смысле и «дух» (ср. Пс 103:4). Однако вопрос о Крещении в них, точнее, о возможной степени откровенного спасительного Богопознания чрез них, остается в Церкви духовной тайной.

2.7. Таинство Миропомазания, т. е. личной Пятидесятницы, как святодуховное по преимуществу, в принципе может и не иметь своего особого «вещества», хотя всегда требует определенных таинстводействий. При апостолах, например, это обычно были особая проповедь и молитва с возложением рук [О почти полной замене со временем формы таинства с руковозложения на миропомазание см. гл. V, 10 – Прим.].

Миро для таинстводействия миропомазания варится особым образом из множества особых благовонных веществ и освящается предстоятелем поместной церкви (в Русской православной церкви – только патриархом в Москве, а до революции 1917 года еще и в Киеве), по благословению которого его получают епархии и даже автономные церкви, например Японская, а с благословения епархиального архиерея – приходы через отдельных в них пресвитеров, которые и совершают практически таинстводействия миропомазания, часто, увы, лишь как требу. Миро при этом порядке ничем заменено быть не может.

3. Где можно совершать крещение и миропомазание


3.1. При крещении и миропомазании маленьких детей и младенцев лучшим местом для этого может служить храм, точнее, стоящая рядом с ним «крестильня»- «баптистерий», а при крещении и миропомазании взрослых людей и больших детей таким местом может быть также берег любого водоема, особенно если этот водоем с «живой» водой [См. гл. I, 2.2. Поскольку речь у нас идет только о пастырско-богословских вопросах подготовки к Крещению и Миропомазанию, постольку социальная и юридическая сторона этого вопроса не входит в круг наших проблем – Прим.] и расположен он не слишком далеко от места общецерковного евхаристического собрания, которым и должно завершиться таинство.

3.2. При определении места крещения и миропомазания всех людей, особенно взрослых, надо помнить церковное требование их полного погружения, отклонение от которого должно быть каждый раз серьезно оправдано внутренними причинами, поскольку может вести за собою канонические последствия (см., например, 12 пр. Неок. соб.).

3.3. Также не следует забывать того, что поскольку это таинство церковное, а не индивидуальная треба [См. гл. V, 1,5 – Прим.], постольку выбор места совершения его таинстводействий должен учитывать возможность присутствия при нем и молитвы всех или многих членов церковной общины.

3.4. При особой нужде таинстводействия крещения и миропомазания могут совершаться и там, где даже невозможно церковное собрание и где нет подходящей воды [См. гл. I, 2.2-3 – Прим.], например, в небольшом частном доме, как, впрочем, и в любом другом месте, были бы только соблюдены хотя бы минимальные предварительные требования [См. гл. V, 20-21,25-26 – Прим.], без чего реальная действенность и полнота таинства могут быть поставлены под вопрос.

4. Когда лучше совершать крещение и миропомазание


4.1. При определении времени совершения таинстводействий крещения и миропомазания следует руководствоваться прежде всего связью этих таинств с Евхаристией, которую они должны предварять, поскольку поставление на служение, совершаемое в таинстве Крещения и Миропомазания, сразу же должно найти свое конкретное выражение в священнодействии Литургии каждым новокрещеным. Поэтому наиболее подходящим можно считать время вечерни, например, когда таинство Приношения и Благодарения предваряется ею, особенно в Великую субботу, утреничасов, особенно третьего и шестого (4), и литургии оглашенных [См. чин соединения таинстводействий крещения и миропомазания младенцев с Евхаристией по практике Финляндской православной церкви ([40], с. 9) – Прим.].

4.2. Поскольку общее собрание Церкви на служение и празднование Евхаристии может практически совершаться в основном на большие праздники и в воскресные дни, постольку именно эти дни являются преимущественно крещальными. Подходящими могут считаться и «полупраздничные» субботние дни [См. в [42] примечания к заключению – Прим.]. Следует помнить, что сами праздничные дни, начиная с Пасхи, Пятидесятницы, Рождества и Богоявления, возникли в церкви прежде всего в связи с организацией времени крещения и миропомазания, а предваряющие их, как правило, посты назначались также как элементы совместной церковной подготовки к этому великому таинству.

4.3. В крайних случаях таинстводействия крещения и миропомазания могут совершаться и тогда, когда не может быть общецерковного собрания и Евхаристии, т. е. практически в любое время, как и в любом месте, однако также с обязательным соблюдением хотя бы минимальных предварительных требований [См. гл. V, 20-21 – Прим.] и при первой же возможности последующим «восполнением таинства» [См. гл. V, 25-26 – Прим.].

Глава II. Как совершать отдельные чины

1. Чины 1-го, 8-го и 40-го дней по рождении человека


1.1. Все эти чины, относящиеся прежде всего к новорожденному младенцу, представляют собой определенную «предкрещальную», а точнее, даже «предогласительную» целостность, несмотря на то, что сформировались они в их современном виде только к XIV–XV векам. Наиболее древние их части: молитва 8-го дня и третья молитва 40-го дня, обозначенная в Требнике «второй» и в VIII-XII веках еще действительно бывшая второй после молитвы 8-го дня [См. [14], с. 42-45 – Прим.].

Преимущественно предогласительный смысл и дух этих чинов остается неизменным как устойчивое предание Церкви, хотя, в противоречие с ним и в угоду суеверному страху перед абстрактно-схоластически и законнически понятым первородным грехом и соответствующей участью умерших без крещения, с XI века распространилась практика крещения младенцев на самый сороковой и с XVI века даже на восьмой день по рождении. Впрочем, этому также способствовала очень древняя (со второй половины II–III веков), но поместно-частная и всегда не единственная практика такого же раннего крещения в ряде крупных церквей, особенно карфагенской, отчасти александрийской и, может быть, римской.

Впрочем, и самовыраженное в этих чинах церковное предание – хотя и древнее, но не изначальное, если не считать упомянутого в Евангелии молитвенного руковозложения и благословения младенцев и детей, совершавшегося Самим Господом (см. Мк 10:13,16; Мф 19:13; Лк 18:15), а также, вероятно, внутренне связанного с этим рассуждения ап. Павла о святости детей, даже если лишь один из их родителей – «верный» христианин (см. 1 Кор 7:14), детей, скорее всего, воспитываемых в Вере, но также еще не крещеных.

1.2. На формирование цикла «детских» чинов, бесспорно, в первую очередь влияла ветхозаветная традиция Закона в соединении с идеей внешнего «подражания Христу», Который по тому же Закону был наречен Своим именем и обрезан на восьмой день, а также «посвящен» и «представлен Господу» с соответствующей законной жертвой на сороковой день (см. Лк 2:21-24).

Эти идеи, как и чины, особенно развились в церкви в первой половине второго христианского тысячелетия. Не случайно поэтому, что именно в эпоху перехода от детского крещения к младенческому чины окончательно оказались связанными не просто с «предоглашением» и началом периода 1-го оглашения, а непосредственно с самим таинстводействием крещения. Этому же, в свою очередь, формально не могли не способствовать, с одной стороны, древнейшая параллель между обрезанием и крещением (см. Кол 2:11-14), а с другой – подобное же сходство между ветхо- и новозаветным «посвящением». Это также связалось с не вполне христианской идеей «нечистоты» женщины в период родов и необходимости соответственного «очищения» ее на протяжении тех же сорока дней, как того требовал ветхий Закон. При этом было забыто даже то обстоятельство, что как обрезание на восьмой день, так и посвящение на сороковой, относились Законом только к младенцам мужского пола. Но, может быть, здесь-то вдруг и вспомнили о том, что «во Христе несть мужеска пола, ни женска»...

1.3. Состав чинов следующий.

Первый чин («Молитвы в первый день, по внегда родити жене отроча») включает в себя три молитвы матери, из которых вторую можно было бы считать центральной.

Второй чин («Молитва, во еже назнаменати отроча, приемлющее имя во осьмый день рождения своего») содержит начальные молитвы с отпустительным тропарем, молитву «приемлющему имя» младенцу со знамением креста (основной в чине элемент) и тропарь Сретения Господня с отпустом.

Третий чин («Молитвы жене родильнице, по четыредесяти днех») составлен из двух частей, связанных между собой лишь общей для всего чина идеей «воцерковления». Первая часть состоит из начальных молитв с отпустительными тропарями и четырех молитв, из которых первая в своей первой части относится к матери, а во второй – к младенцу (если жив), вторая, главопреклонная, – матери, третья – младенцу (это и есть древнейшая и наиболее важная молитва чина), четвертая – также младенцу. По содержанию четвертая молитва очень близка к третьей. Вторая часть – чин введения новокрещеного в церковное собрание перед его первым евхаристическим служением, поставление на которое совершается в едином христианском посвящении – Крещении и обрядовым знаком которого является введение во храм как место литургического собрания церкви и пред алтарь-жертвенник (5). Заканчивается же весь третий чин молитвой прав. Симеона и отпустом.

1.4. Поскольку в церкви существует потребность использовать эти чины на практике, надо по принципу «церковного реализма» [См. гл. V, 26 – Прим.] стремиться к тому, чтобы их совершение возможно полно соответствовало реально происходящему с человеком в означенный день его личной и церковной жизни.

В первый день естественно проявить заботу о физическом и духовном состоянии матери и о «соблюдении» новорожденного с молитвой о его сподоблении поклониться земному храму и войти в Церковь.

В восьмой день хорошо пред Богом нарекать младенцу христианское, но не обязательно совпадающее с «мирским», имя, со знамением Света Лица Божия, т. е. Креста Господня, и в связи с этим, предвидением «во время благопотребно» присоединения его ко святой Церкви, ведущей прямым путем к получению дара блаженства.

В сороковой день, как правило, становится уже физически и душевно возможным совместное «воцерковление» матери и ее младенца для обновленной христианской жизни возросшей семьи «по плоти» в своей духовной семье – Церкви [См. [43], с. 191-197 – Прим.] с соблюдением ими соответствующих церковно-нравственных требований.

1.5. В связи с чином 40-го дня нельзя не заметить, что слово «воцерковление» используется, очевидно, в трех различных контекстах и даже смыслах. Первый из них – и в этом чине главный – в отношении еще некрещеных сорокадневных младенцев. Их «воцерковление» однозначно с началом периода 1-го оглашения или, как сказано в заглавии всего чина, с тем, чтобы «начало прияти вводитися в Церковь» [Церк.-слав. «вцерковлятися», хотя точнее и древнее было бы «вцерковляти», т. е. не ἕκκλησιασθῆναι, ἕκκλησιᾶσαι, см. [14], с. 43, 45 – Прим.]. Третья, древнейшая, молитва чина и использовалась с самого начала лишь для того, чтобы младенец «сделался христианином», получив первую церковную благодать, первое благословение и тем самым первое «освящение» (вспомним 1 Кор 7:14!), что и вводило его в церковный разряд оглашаемых 1-го оглашения [См. [14], с. 43, 45, 46 – Прим.] Таким образом, первое воцерковление, в отличие от всех других в третьем чине, имеет самое непосредственное отношение к пастырским проблемам подготовки к Крещению.

1.6. Однако с чего начинается период 1-го оглашения для взрослых! Чины вступления в него могут быть различны. В принципе же они всегда – само ясное выражение в любой форме принятия принципов христианской Веры и соответственного отречения от прежней, ведь без той или иной веры не живет ни один человек. «Через отрицание прежней веры человек становился «некрещеным христианином», как некрещеные дети христиан. Отрицание соответствует молитве 40-го дня после рождения» [См. [14], с. 32 – Прим.].

Примером этого может служить и чин, применявшийся к нехристианам и еретикам, которым, как и язычникам, требовалось крещение при обращении их к Церкви [Этот чин описан там же, с. 24-25, пп. В, Г, Д и с. 28-29, пп. В, Г – Прим.].

В наше время это «отрицание» часто происходит в «положительной» форме признания себя верующим или высказывания желания принять Крещение, или, если человек ранее формально был крещен или сознательно отходил от Веры и Церкви, – первое по Вере причастие.

Можно лишь сожалеть, что литургически, как правило, это никак не оформляется, хотя ничто не мешает любому «верному» тут же помолиться своими словами или использовать, например, молитву вышеупомянутого чина: «Боже великий...! Сердце его утверди в Вере и в Любви Христа Твоего; дай ему участие и наследие в Церкви Твоей... Аминь» [См. [14], с. 25 – Прим.], или взять молитву из «Книги чинов присоединения к православию»: «Благословен еси, Господи, от всех язык...» [См. ее текст в прим. (9) – Прим.], или даже немного приспособленные к случаю третью и четвертую молитвы чина 40-го дня.

1.7. Кроме первого воцерковления некрещеных сорокадневных младенцев, третий чин содержит, как мы видели, отдельный чин «воцерковления» новокрещеного человека, т. е. как бы его «введение во храм» и в Церковь, его второе воцерковление перед первым в жизни причастием [Трудно согласиться с мнением о. Александра Шмемана, утверждавшего, что такое наименование чина «несправедливо и ошибочно», см. [43], с. 190 – Прим.], и еще молитвы как бы третьего воцерковления, относящиеся к матери младенца, уже христианке в полном смысле слова, вынужденно покидавшей регулярное евхаристическое собрание своей церкви и не причащавшейся, а значит, невольно покидавшей и церковь в связи с родами [А не только храм, как думает о. М. Арранц, см. [14], с. 45 – Прим.].

Хотя второе и третье воцерковление не имеют прямого отношения к нашей теме, все же следует отметить, что второе ноцерковление – в своей основе чин не младенческий, как ошибочно думает о. А. Шмеман [См. [43], с. 190-191 – Прим.], как и все чины в нашей церкви, прямо и непосредственно связанные с Крещением и Миропомазанием. Это видно из самого его текста. Единственное место, говорящее, как будто, об обратном, – слова в конце чина по «Ныне отпущаеши»: «И по сих полагает е при дверех жертвенника...», – объясняется неточностью перевода, ибо должно быть не «полагает», а «поставляет» [См. [26], с. 216 – Прим.]. Этот момент немаловажен в подготовке человека к первому полноценному личному причастию, а значит, и к таинству Крещения в широком смысле слова [См. гл. V, II – Прим.].

Далее, третье воцерковление жестко определяется своим смыслом и назначением: это благословение матери на возвращение в церковь для молитвы и первого причастия после вполне оправданного естественного перерыва. Из этого следует, что если после родов мать уже была в храме, соучаствуя в церковной молитве и, тем более, причащалась, то прочтение этих молитв потеряло свой смысл, и они никак не могут быть использованы. Они не должны использоваться также и в тех случаях, когда после родов прошло довольно времени, женщина давно забыла о «муках рождения» своего младенца и пришла причаститься или «за молитвой» в церковь после перерыва, вызванного по существу уже другими причинами. Тогда надо разобраться в этих реальных причинах ее нецерковности и соответственно реагировать: или ее крестить (если не крещена), или миропомазывать, или наложить епитимью, или ограничиться исповедью «на общих основаниях» после достаточного говения.

1.8. А как быть в иных случаях, когда сроки и дни, указанные в чинах, существенно отклонились от реальности?

Исходя из всего сказанного нами об этих чинах, нельзя не прийти к заключению, что молитвы в 1-й день в полном объеме могут использоваться только в срок и лишь в крайнем случае – в самые ближайшие ко дню рождения дни (тогда лучше без первой молитвы, где прямо говорится о «днесь родившей»).

1.9. Молитва «во осьмый день» менее связана с конкретным днем, особенно если христианское имя, будь то младенцу или новообращенному взрослому, еще не наречено.

По традиции нашей церкви имя обычно избирается по святцам в честь и память какого-либо прославленного церковью святого, становящегося через это как бы ангелом и покровителем данного человека. Однако возможна и иная практика: избрание имен нескольких святых, как в западной христианской традиции, или, как это было в древней церкви и до сих пор сохраняется, например, в Сербской православной церкви, использование приличных народных и новых, лучше смысловых, имен.

Если же какое-либо имя уже присвоено человеку вне церкви и оно не меняется при его воцерковлении, то это в большой степени обессмысливает молитву 8-го дня.

Но если имя при крещении меняется, что само по себе весьма желательно (ср. Откр 2:17 – о получении «нового имени»), то это может быть сделано с использованием данного чина перед началом оглашения (в древности эти чины никогда не совершались в один день), или совсем без особого чина через провозглашение нового имени в молитве 1-го и 2-го оглашения или даже в самый момент крещения. Чин полностью теряет смысл и не может использоваться по отношению к уже крещеным, даже если крещение произошло в чрезвычайных условиях или до восьмого дня.

1.10. Молитвы «по четыредесяти днех», поскольку они в первой части чина касаются младенца [О прочем в чине, т. е. втором и третьем воцерковлении, см. гл. II, 1.7 – Прим.], теряют смысл и становятся неупотребимы, если младенец крещен в самый сороковой день или, тем более, раньше этого срока. Если же его будут крестить позже, но не было еще возможности «сделать его христианином» в указанный чином срок, то это еще можно, хотя и с некоторой долей номиналистической условности, совершить в иное время, использовав особенно третью и четвертую молитву этого же чина.

1.11. Таким образом, зная, что в самом крайнем случае, например при необходимости срочного крещения, все «предогласительные» чины 1-го, 8-го и 40-го дней могут быть опущены, надо все же помнить об их значительности и важности, особенно второго и третьего из них. Надо стараться не искажать и не сокращать их, а при необходимости сокращения знать, какие молитвы в составе чинов являются важнейшими [См. гл. II, 1.3 – Прим.].

При этом надо следить за сохранением в чинах и священнодействиях их благодатного и церковного смысла, который должен восстанавливаться везде, где он потерпел в ходе истории ущерб. Например, вторая часть чина 40-го дня, т. е. второе воцерковление, теперь имеет, как правило, лишь очень условный и относительный смысл, поскольку совершается вне так называемых крещальных литургий церковной общины, живущей как одна духовная семья (эти литургии до сих пор почти нигде в нашей церкви не восстановлены). Аналогичный пример – первая часть этого же чина, т. е. первое воцерковление. Оно и ныне делает человека оглашаемым 1-го оглашения, но уже обычно без самой практики 1-го оглашения.

1.12. При подлинной невозможности обратиться вовремя к епископу или пресвитеру своей церкви (например, при отсутствии в округе храма или клира в нем), надо знать, что данные чины могут быть совершены и кем-либо другим из достойных и знающих христиан, вплоть до мирян, не говоря уже о дьяконе и «младших» клириках – поставленных или благословленных на свое служение чтецах, иподьяконах и певцах.

Так, молитвы 1-го дня, или хотя бы центральную из них, мог бы совершить и глава семьи, отец младенца, или тот, кто способен его заменить.

Молитву 8-го дня – тоже он, опустив маловажные в этом чине вступительные и заключительные «священнические» части. В отсутствие же отца эту молитву могли бы прочесть мать младенца и (или) будущий его крестный или катехизатор.

Несколько сложнее обстоит дело с чином 40-го дня. Первое и второе воцерковление могут совершить лишь «представители» общины-церкви, хотя и в данном случае это могут быть те же дьяконы, чтецы и будущие катехизаторы младенцев (в том числе и женщины), признанные за таковых Церковью – все с благословения пресвитера или епископа. Впрочем, в XI-XII веках в Византии даже в нормальных условиях «введение во храм» совершалось «сиротами» – простыми певцами [См. [14], с. 68 – Прим.]. Третье воцерковление матерей совершает тот, кто крестит и может вводить в церковь [А не только в храм, ставший почти «проходным двором» – Прим.] пред Лицо Божие и Церкви. В наше время в самом крайнем случае это могут быть и дьякон, и (или) катехизатор, но все также по особому на то благословению.

2. Чины 2-го оглашения, в том числе при присоединении к Православной церкви


2.1. 2-е оглашение (оглашение «просвещаемых», или «избранных»), как и 1-е, для младенцев начинавшееся с чина 40-го дня, а для взрослых – с упомянутой выше особой молитвы, является целостным процессом, поэтому и главные его литургические чины, или части, соответствуют обычным его этапам. Таких этапов и соответствующих им частей три.

Первая часть – введение, или «молитва во еже сотворити оглашеннаго» с руковозложением (когда-то «третья молитва»).

Далее, срединно-основной этап, которому соответствует в чине 2-го оглашения его вторая часть, – этап духовно-практического научения и испытания, усиленной духовной борьбы оглашаемого с неведением, страхами и со всем внешним и внутренним злом и грехом, отгораживающим и отводящим христианина от Бога. Это три «запретительные» молитвы на дьявола, предполагающие возможность многократного повторения. И как результат и итог всей этой борьбы, приготовления и испытания, как начало победы – так называемая «четвертая молитва», называвшаяся в древности «молитвой после того, как был сделан оглашаемым тот, который сейчас (πρὸς ὤραν) должен быть крещаемым» [См. [14], с. 48 – Прим.], т. е. непосредственно готовящимся к совершаемому над ним и в нем таинству Крещения, не имеющим более к нему препятствий.

И наконец, в заключение всего процесса 2-го оглашения, его третья часть – крещальные обеты (обещания) «отречения от диавола и сочетания со Христом» с исповеданием веры в Бога чрез веру во Христа и духовно-осмысленным чтением Символа веры, заключительным возгласом и, с VIII века, молитвой о сподоблении Крещения.

2.2. Лежащие в основе всех трех частей чинов 2-го оглашения предания церкви являются очень древними. Они зародились на основе предания апостолов вместе с церковным катехуменатом во II веке и сложились, в принципе, уже в III веке. Литургически они более всего были связаны с развитием древнейших христианских праздников, всегда отмечавших собою нарочитые дни крещений в церкви.

Вплоть до XI-XII веков, т. е. до времени, когда детское крещение заменилось младенческим, покуда еще сохранялись остатки церковного катехумената, крещение главным образом связывалось с Пасхой. Поэтому первая часть 2-го оглашения совершалась в эпоху крещения взрослых ко времени начала св. Четыредесятницы, сугубо предназначенной для подготовки и испытания воцерковляемых. А в эпоху крещения детей от трех лет и старше, а чаще всего лет семи, – в понедельник четвертой, «крестопоклонной» седмицы Великого поста, для чего накануне были установлены сохранившиеся поныне специальные чтения о Кресте, а в самый день – поклонение оглашаемых кресту [См. [14], с. 36 – Прим.].

Вторая часть, бывшая первоначально (в III веке) чисто харизматической и необязательной для всех, постепенно стала принадлежать только иерархическим лицам, повторяясь в среднем от трех до десяти раз [См. [14], с. 47 – Прим.] надо всеми оглашаемыми параллельно с их научением.

Третья часть с течением времени приобретала все большее значение, особенно начиная с IV века – эпохи перехода от частных крещальных символов церквей (выросших из их же «правил Веры» и точно отражавших церковно-апостольский опыт оглашения и доступный для крещаемых уровень Богопознания и духовного опыта) к общецерковному и вскоре общеобязательному Символу веры, долго признававшемуся за критерий православия каждой церкви и каждого ее члена.

Эта часть совершалась накануне крещения днем в Великую пятницу, в «Пасху крестную», и в своем расширенном торжественном варианте, так называемом «Патриаршем чине», послужившем основой доныне сохранившегося в нашем Требнике в составе огласительных чинов «частного, иерейского, чина», носила в VIII веке название «Отречение и сочетание, совершаемые архиепископом в святую пятницу Пасхи», а несколько позже, в XI-XII веках, дополнительно, – «Катехизис святой пятницы» [См. [14], с. 49-50 – Прим.].

Как отмечает о. Михаил Арранц, «этот общественный чин отречения-сочетания, конечно, имел в себе больше драматической силы, чем соответствующий частный чин. Перед глазами молодых верующих происходило действие, в котором они сами участвовали, и которое, конечно, им должно было живо представлять важность собственного выбора стороны Христа в борьбе против дьявола. Жест плевания (еще не на самого дьявола!) и презрительного дуновения на врага (...) составлял для оглашенных настоящий вызов, требующий от них крепкого упования на Христа. То, что к ним обращался непосредственно патриарх и что они находились раздетыми, как борцы на арене ипподрома, прибавляло значения всему чину.

В конце обряда оглашенные впервые поднимали руки и молились за Церковь, за мир, за царя... Они становились духовно взрослыми и уже предъявляли священническое служение христиан в молитве о других» [См. [14], с. 53; ср. гл. V, 22 – Прим.].

2.3. Вопрос о приведении в соответствие духа и смысла таинств и процессов Крещения, с одной стороны, и реальности современной христианской личной и церковной жизни – с другой, весьма затруднителен, поскольку в церкви давно не существует катехумената, а значит, нет и церковно организованного 1-го и 2-го оглашения, как нет и таинствоводства.

И все-таки законно спросить, почему же церковь до сих пор не отбросила соответствующих им «взрослых» чинов? Неужели только по инерции и в силу своего то мудрого, то очевидно бессмысленного консерватизма? Или лишь с учетом тех относительно редких вплоть до нашего времени случаев, когда приходилось под влиянием обстоятельств и расширения миссии крестить уже не младенцев, а детей или взрослых? Почему церковь за последние восемь-девять веков не переделала «взрослый» чин крещения в «детский» и сохранила за литургией ектенью и молитвы «об оглашенных» и Великим постом – даже о «иже ко просвещению»? [См. [44], с. 105-109 – Прим.].

Ясно, что названного в вопросах недостаточно, хотя все это и сыграло свою немалую историческую роль. Главное все-таки заключалось в том, что церковь как-то чувствовала, что надо было сохранить как свое нерушимое предание, чтобы остаться равной себе даже в долгую эпоху кризиса и самообороны, когда использовать все по смыслу (со временем, естественно, нередко теряемому) не было никакой возможности и приходилось часто хранить не столько смысл и дух, сколько букву своей традиции.

Кто же спорит, «буква убивает, а дух животворит». Но иногда, когда сила духа отходит, надо сохранять до лучших времен хоть букву, чтобы не остаться вообще ни с чем. И вот как будто эти «лучшие времена» приходят: снова наша церковь часто имеет дело с крещаемыми взрослыми и детьми старше трех лет. Волей-неволей, а вспоминать столь счастливо сохраненный буквой смысл и дух предания необходимо. По мере этого воспоминания сама по себе отпадет и архаичность дошедшей до нас ветхой, но все же и традиционной буквы.

2.4. В наше время первая часть 2-го оглашения устойчиво сохраняется и даже иногда расширяется за счет произносимого до или после нее пастырского слова (6).

Вторая же, в зависимости от духовного, а не только душевно-психического, состояния крещаемого и обстоятельств, может употребляться как в полном объеме, так и в сокращении (например, только «четвертая молитва» или еще какая-то одна из «запретительных»), как однократно, так, в принципе, и многократно.

Третья часть, смотря опять же по обстоятельствам, тоже может совершаться в расширенной или сокращенной форме, т. е. или с добавлением пастырских проверочных бесед, пояснительных проповедей и активных действий со стороны оглашаемого наподобие древнего «Патриаршего чина», или наоборот, без учета позднего требования троекратных повторений вопросов и ответов, без формальных требований к знанию наизусть Символа веры и исполнению малопонятных современному человеку символов поднятия рук, оборачивания на запад (что вообще является по преимуществу «взрослым» элементом), дуновения и, тем более, позже вставленного плевания [См. [44], с. 105-109 – Прим.].

2.5. Конечно, сказанное относится преимущественно к случаям возможности проведения чина оглашения, отдельного от крещения. Впрочем, может случиться, что интервал между ними не превышает нескольких дней. Тогда оглашение по своему смыслу занимает место лишь третьей своей части – «отречения и сочетания».

В этом случае при обязательном условии соответствующей внутренней подготовки оглашаемого, о чем должны свидетельствовать как пастырский опыт, так и сам крещаемый и его поручитель, можно совершить одну эту третью часть, при желании предварив «четвертой молитвой» чина оглашения.

При этом следует заметить, что тогда, вопреки распространенному несколько суеверному мнению, «запретительные» молитвы читать не нужно. Это так и при каждом чрезвычайном случае совершения чинов оглашения вместе с крещением, а фактически почти всегда преступного с точки зрения канонов и Евангелия крещения без всякого оглашения, когда вообще теряет смысл весь чин оглашения, кроме, в лучшем варианте, все той же заключительной своей части.

Как правильно пишет о. Михаил Арранц [См. [44], с. 47 – Прим.], «запрещения, читаемые за несколько минут до крещения, по теперешней практике, предполагали бы, что самое таинство не является достаточно сильным, чтобы победить принцип зла и греха. Запрещения перед самым крещением были бы не нужны. Они предназначены для начала оглашения, когда человек готовит сердце и разум к далекому еще просвещению и поэтому он находится в вихре духовной борьбы. Оглашение соответствует духовному пребыванию в пустыне, чтобы быть искушаемому, как Христос» (7).

2.6. Упомянутое нами крещение, совершаемое вместе с оглашением, чаще всего относительно оправданно может практиковаться лишь над христианскими младенцами и маленькими детьми, как еще и в ряде чрезвычайных случаев. Но увы, в наше время, по халатности совершающих священнодействие таинства, прикрываемой многими внешне благовидными предлогами, а также в силу привычки и исторической инерции, оно практикуется почти всегда и везде.

Обычно говорят, что, мол, одновременное соединение крещения с оглашением было и раньше, «в старое время». Но во-первых, это не достаточный и не точный аргумент, не способный ничего ни объяснить, ни оправдать, ни доказать, а во-вторых, огласительную функцию тогда в большой степени брало на себя все прежнее «христианское» общество. Да и крестили в те времена практически только младенцев, так что отделять оглашение от крещения не было никакого смысла. К тому же и крестными, приносящими за младенца обеты крещения и исповедание веры, были люди, если и не всегда достойные, наученные вере и ей учащие, то почти всегда верующие и так или иначе церковные.

Однако, как было тогда, так, во всяком случае, и ныне, даже при совершении Крещения без возможности серьезного оглашения таинство не должно, будучи профанируемо, «пропадать» для крещаемого, умирая в нем и с ним. Чтобы этого не происходило, обязательный при таком Крещении реальный крестный-поручитель, во-первых, должен достаточно ясно и полно обосновать необходимость столь «поспешного» крещения, во-вторых, сам должен быть церковно признан достойным давать за крещаемого обеты Крещения при «отречении и сочетании» или быть их свидетелем пред Богом и Церковью, если крещаемый даст их сам, и в-третьих, он сам впоследствии должен будет вовремя позаботиться о «восполнении» таинства.

В связи с этим крестный должен будет потом непременно найти возможность напоминать своему крестнику о его христианском обещании не только веровать в Бога и Христа-Спасителя сердцем «в правду», но и устами исповедовать (признавать) свою веру «во спасение» (для чего крещаемому надо будет свою веру хорошо знать и уметь ее выражать как в Церкви, так и во всей своей жизни в мире), а его родителям, пока крестник будет еще мал, – о их христианской нравственной обязанности воспитывать его в вере и учить его вере и жизни но Христе. Для этого, очевидно, крестный не должен быть «случайным», т. е. из тех людей, которые не смогут исполнить свои обязанности, например, не будут иметь прямой и постоянной связи с крестником, с. одной стороны, и с Церковью – с другой [Подробнее см. ниже, в заключении – Прим.].

Без исполнения всех церковных условий, предварительно предъявляемых к Крещению, соединяемому с оглашением, никого нельзя приводить к его таинстводействию. При совершении же самого таинстводействия каждый раз Церкви надо строго следить за тем, чтобы все главные требования чина оглашения и крещения были соблюдены. В частности, следить за тем, чтобы не допускать безответственного перекладывания на иных лиц, например, крещающего или псаломщика, всего того, что требуется чином и Церковью (особенно в третьей части оглашения) лишь от крещаемого (включая детей от трех лет и старше – вспомним мнение св. Григория Богослова о их крещении) и крестного, за исключением случаев, когда крещающий сам берет на себя ответственность крестного в полном ее объеме. При этом должна быть уверенность в том, что ответы на вопросы и чтение Символа веры соответствуют православной вере и жизни произносящего их. В противном случае вся третья часть чина оглашения теряет свой дух и смысл и перестает быть Богослужением, что не проходит в Церкви безнаказанно.

2.7. Из сказанного следует, что если у пастыря нет уверенности в том, что обратившиеся к нему (а в его лице – к Церкви) крещаемые или их родители, или крестные подготовлены к Крещению в достаточной мере, то надо или на определенное время отложить крещение, или всерьез отделить от него оглашение. Тогда младенцам для начала может быть достаточно молитвы 1-го оглашения, а в какой-то степени уверовавшим взрослым людям – того же, но, может быть, уже и первой и второй части 2-го оглашения. В крайнем случае (под свою полную личную ответственность!) можно все же провести оглашение и крещение вместе, но в самом кратком варианте (без повторов, с разумными сокращениями и т. д.), максимально доступно и понятно, не спеша, давая все необходимые пояснения и подчеркивая главнейшие моменты. При беседе с участниками таинстводействия, до и после него, надо взять с них обещание стремиться выполнять весь их христианский долг, особенно прилагая усилия в том, где сейчас они проявили или сами знают за собой слабость [См. [31], с. 80 – Прим.].

2.8. Во всяком нормальном случае присоединения к Православной церкви отдельных бывших неправославными или нецерковными христиан, независимо от того, каким образом это будет делаться – через крещение, миропомазание или только через покаяние и причащение, прохождение хотя бы краткого подготовительного периода по типу 1-го и 2-го оглашения неизбежно [См. гл. II, 1.6. и гл. III, 2 и 3 – Прим.], а это значит, что желательны и соответствующие литургические священнодействия.

2.9. Изданная в начале этого века «Книга чинов присоединения к православию» (чч. 1 и 2, Спб., 1900 и 1902) в наше время требует применительной к обстановке корректировки и на практике в полном своем объеме не используется (8). Однако нельзя думать, что она совершенно устарела.

Так, во второй половине первой части содержатся чины присоединения иудеев, магометан и язычников, построенные по единой схеме. Здесь большинство структурных элементов по своему смыслу сохраняет актуальность. Это и первоначальное исследование, и удостоверение в искренности и бескорыстии приходящего к Церкви, а также в том, что он ищет только истинной Веры в Бога, Спасения и Жизни вечной. Это и краткое предогласительное изложение принципов христианской веры и жизни, и знаменование крестом с последующей молитвой (9). Эта молитва обычно соответствовала началу 1-го, но иногда сразу и 2-го оглашения, что нередко в подобных случаях встречалось уже в древности [См. [14], с. 29, ср. с. 24-29 – Прим.].

После этого наступает новая подготовительная ступень, как бы само оглашение [См. о нем в гл. III, 3 – Прим.]. Следующие далее по чину так называемые 1-е и 2-е оглашения не соответствуют принятой нами более древней терминологии. Оба они ближе всего по смыслу к третьей части 2-го оглашения. 1-е оглашение чина – это отрицание от заблуждений и сочетание с истиной в вопросах и ответах, произносимых уже как обеты при свидетелях перед всем церковным собранием. 2-е оглашение – также в форме вопросов и ответов – детальное исповедание православной веры и обещание (клятва) все соблюсти. Далее идет возглас «Благословен Бог, хотяй всем человеком спастися...», главопреклонная и, наконец, заключительная молитва «Боже великий и дивный, призываяй заблуждших...», примерно соответствующая последней молитве обычного чина «отречения и сочетания». Затем следуют крещение, миропомазание и причащение.

Первая половина первой части «Книги чинов присоединения» и вся ее вторая часть посвящены неправославным христианским церквам и сектам: в первой части – римо-католикам, армянам, лютеранам и реформатам, а во второй части – духоборцам, молоканам (уклеинцам и донского толка), штундистам и младоштундистам (духовным), хлыстам и скопцам.

Все эти чины, как и предыдущие, построены по единой схеме и также сохранили в главном свою актуальность. После предварительного испытания и наставления, подобно 1-му оглашению, проводится исповедь за всю жизнь без разрешительной молитвы, иногда еще [См. гл. 105 Большого требника – Прим.] с присоединением чина наречения нового имени – желательно по выбору обращающегося. Потом в притворе храма читается молитва, близкая по форме и содержанию к «молитве во еже сотворити оглашенного» в первой части 2-го оглашения.

Там же в форме вопросов и ответов происходит специально подготовленное «отречение и сочетание» с подробным выяснением и исповеданием православной веры, которое в наше время может быть проведено в присутствии поручителя в личной беседе или еще на исповеди.

После этого оглашаемый вводится в храм под пение 66-го псалма со стихами [Этот элемент чина в случае нужды можно опустить – Прим.], а предстоятель читает перед крестом и евангелием благодарственную за него молитву. Далее оглашаемый обещает сохранять православную веру всю свою жизнь, в утверждение чего целует крест, и получает, наконец, разрешительную молитву: «Господь наш Иисус Христос, ключи Царствия Небесного апостолом вручивый...». Здесь, по мере надобности, могут совершаться таинства крещения, миропомазания [См. гл. II, 4.9-10 – Прим.] или только причащения.

2.10. Основными недостатками чинов присоединения, как и чинов оглашения в Требнике, также сориентированных на совершение всех этапов сразу и непосредственно перед крещением, является их недифференцированность, «свернутость» и происходящее из-за этого смешение как отдельных по происхождению элементов-чинов, так и соответствующих их уровню подготовительных требований.

Так, в первой схеме нет желательного литургического различия между началом 1-го и 2-го оглашения, а в процессе уже первого изложения предстоятелем принципов христианской веры и жизни, так же как и во время 2-го оглашения, неосторожно включаются вместе с «огласительными» и «тайноводственные» элементы – требование «изъяснения догматов», «показа силы таинств» и т. п.

То же можно сказать и о заключении, соответствующем третьей части 2-го оглашения, когда в вероисповедных вопросах и ответах многие элементы неизбежно должны априори, слепо приниматься лишь внешне, «на веру», принципиально без какой-либо возможности внутреннего удостоверения. Так они исторически и стали только своего рода идеологией определенного общества и государства.

Во второй схеме тоже нет литургического начала 1-го оглашения, между первой и третьей частями 2-го оглашения никакого перерыва совсем не предвидится, а вопросы и ответы самой третьей части всегда превосходят огласительный уровень.

2.11. Следует обратить серьезное внимание на допускаемые чинами присоединения возможности. С одной стороны, это преподание разрешительной молитвы еще до Крещения оглашаемого, что подтверждает таинственный характер Покаяния, предшествующего «первому» христианскому церковному таинству Крещения. С другой же стороны, это проведение фактического и литургического оглашения после признаваемых Церковью действительными, но совершенных когда-то вне Православной церкви таинстводействий крещения и миропомазания, что показывает в этом частном литургическом случае присоединения к церкви бывших вне ее, но раскаявшихся в этом христиан, еще один исторический пример необходимости «восполнения таинств» [См. гл. V, 25 – Прим.].

2.12. Кроме специальной «Книги чинов», чины присоединения можно найти в уже упомянутой 105-й главе Большого требника, в 3-й части Требника, изданного Московской Патриархией [Русский перевод см. в [46] – Прим.], а также в «Настольной книге священнослужителя» С. В. Булгакова и т. п. Все они более или менее аналогичны рассмотренным уже нами последованиям, поскольку придерживаются одной и той же традиции [О «чине присоединения вкратце» см. гл. IV, 5 – Прим.].

Несколько особняком здесь стоят гл. 87-88 (в некоторых изданиях – гл. 89) Большого требника [Русский перевод см. в [46] – Прим.]. Это – причисляемое обычно литургистами к таинству Покаяния и ныне редко употребляемое «Последование св. Мефодия, патриарха Константинопольского, о разных людях (уже крещеных и миропомазанных), обращающихся к православной и истинной вере после ее отвержения».

Нам представляется необходимым внимательнее отнестись к этому чину, поскольку рассмотренные здесь случаи ухода из церкви и возвращения в нее ныне весьма актуальны. Правда, может быть, первый случай «отречения (от православной веры и жизни) из-за страха, или по незнанию, или потому что (им) не был научен» в наше время совсем не сводится к одним детям, и потому наложенной здесь епитимьи может оказаться недостаточно. Она, на наш взгляд, скорее должна ориентироваться на второй случай отречения «из-за мучений», фактически уравнивающий всех таковых со взрослыми оглашаемыми, приходящими к вере и Церкви некрещеными, чем на третий случай отречения «по своей воле», поскольку этим предполагается сознательное отречение, когда человек прежде был вере и жизни научен и жил в Церкви и в Боге, а потом вольно отрекся, чего сейчас почти не бывает.

Относиться к таким людям, крещеным обычно, хотя и не обязательно, в детстве, но воспитанным и жившим вне Веры и Церкви [Кто в этом виноват, – вопрос особый и не столь простой – Прим.], как к отступникам «по своей воле» нельзя, но также недопустимо принимать их в Церковь без всякой подготовки и оглашения, просто посоветовав исповедаться и причаститься «на общих основаниях», наряду с теми, кто, может быть, исповедовался и причащался месяц или неделю, или пусть даже год назад. Уход из Церкви, даже несознательный и невольный, даже связанный с мучениями для самого человека (внешними или внутренними – сейчас неважно) – не безразличный для Церкви факт чьей-то личной биографии. Если человек вне Церкви, то он вне Бога и вне Его Духа, а значит и принимать его надо не просто «лечением» таинства Покаяния, обычно теперь предназначенного лишь для уже верующих, но впавших в грех людей, которые желают изжить его не просто разговором или беседой, даже очень полезной и плодотворной, а таинством Духа Святого, ими столь несчастливо полученного и утраченного.

Если уж требовать особой христианской подготовки от верующих, хотя и бывших неправославными христиан, а в отдельных случаях их миропомазывать или даже крестить, то как не потребовать оглашения и проверки истинности обращения от бывших сознательно неверующими, хотя и когда-то крещеных в Православной церкви? Человек неверующий, не член Церкви, никогда не может быть назван в полном смысле слова крещеным, что бы ни говорили об этом юристы-канонисты. Всех таковых надо принимать в Церковь если не через Крещение, для чего надо было бы уж очень тонко «различать духов», в каждом случае церковно определяя, когда «вода осталась водой», а когда нет, то через Миропомазание, как того требует, начиная с IX века, поныне «действующий», ибо всегда включаемый в Большой требник, чин св. Мефодия (надо думать, что до IX века таких проблем в Церкви не было, хотя апостаты-отступники, увы, были всегда – ср. 1 Ин 2:19).

На наш взгляд и по имеющемуся опыту, все присоединяемые по этому чину должны проходить подготовку и испытание наравне с оглашаемыми 1-го и 2-го оглашения, с той лишь разницей, что покаянный момент должен быть усилен, по указанию чина св. Мефодия (второй случай). Вместо молитв чина 2-го оглашения могут использоваться предлагаемые этим чином более подходящие четыре «очистительные» (точнее, «умилостивительные») молитвы (10), которые могут и повторяться наподобие «запретительных», а вместо молитв св. крещения – данные здесь особые молитвы св. миропомазания [О чем см. гл. II, 4.11 – Прим.]. Литургического начала 1-го оглашения чин св. Мефодия, к сожалению, не предусматривает, хотя ясно, что здесь, как и всегда, подразумевается сам акт обращения и покаяния с отречением от прежних заблуждений в жизни и вере.

2.13. В заключение раздела, посвященного чинам 2-го оглашения, коснемся, как всегда, трудного вопроса о том, кто может в крайних случаях совершать эти чины или их существенные части.

Само по себе понятно, что вторую часть могут совершать экзорцисты, которыми, как мы знаем, в древности были некоторые «миряне»-харизматики, но позже стали только утвержденные епископом отдельные клирики. Сейчас ни тех, ни других в нашей церкви не существует, и экзорцизмы читаются всяким пресвитером, совершающим чин оглашения и крещения. Впрочем, и в наше время известны случаи, когда подлинными «бесогонами» являются простые одаренные монахи и монахини, т. е. те же благочестивые «миряне»-харизматики. Думается, что в крайних случаях, при необходимости борьбы с бесноватостью перед крещением, эту функцию может взять на себя любой христианин, имеющий от Бога такое дерзновение. Здесь важен прежде всего результат, ведь «по плодам их узнаете их». При этом надо помнить, что лучше экзорцизмы совсем не читать, чем вычитывать их лишь формально или без надежды на положительный результат.

Что касается первой и третьей частей 2-го оглашения, то их, как и первое и второе воцерковление в чине 40-го дня [См. гл. II, 1.12 – Прим.], могут совершать лишь достойные представители общины-церкви, т. е. в крайнем случае, когда длительное время нет в ней такового, епископа или пресвитера, – дьякон, чтец и катехизатор (в т. ч. и женщины), все с особого на то благословения у своего духовного или иерархического руководителя.

3. Чины крещения, в том числе при присоединении к Православной церкви


3.1. Чины таинстводействия крещения занимают, естественно, центральное место среди всех чинов, связанных с этим главным таинством жизни. Их структура отражает в себе все аспекты этого таинства, проявленные в глубинном духовном опыте, накопленном Церковью с первого дня своего существования. Поэтому всякий пастырь должен найти возможность хотя бы однажды вникнуть в него. Тогда во всех случаях жизни он будет иметь ключ к тому, чтобы находить правильное решение как внутренних, так и внешних затруднений, связанных с совершением этих таинстводействий, требующих всегда верной расстановки духовно-душевных и церковно-личных акцентов, а также четких знаний того, что к чему относится и что что означает. Без этого зачастую пропадает не только значительная часть смысла совершаемого пастырем, но и, что еще страшнее, значительная часть духовной силы таинства, что, в свою очередь, подрывает саму его церковную действенность и христианскую духовность.

3.2. По составу все «Последование святого крещения» удобно разделить на четыре части.

Первая часть – каждение, вступительный возглас «Благословенно Царство...», дьяконская особая мирная ектенья и тайная молитва священника о себе.

Вторая часть – большая молитва освящения воды как великой агиасмы (святыни) и первостихии земной жизни и смерти.

Третья часть – молитва освящения «елея радования» с помазанием им под хвалебное пение «Аллилуйя» освященной воды и крещаемого (как бы прививка милости и мира).

Четвертая часть – собственно крещение, т. е. погружение в воду, омовение «во имя Отца и Сына и Святого Духа» с последующим пением или чтением 31-го псалма и облачением в белую одежду, а в практике еще обычно возложением нательного креста и вручением горящей свечи.

3.3. Необходимо помнить, что все части «Последования» сложились в тесной связи с чинами миропомазания и последующей евхаристии, исходя из того, что крещаемый – взрослый или, по крайней мере, не бессловесный младенец. Поэтому они предполагают участие в таинстве церковно подготовленного и уже верующего человека – человека, наученного принципам христианской веры и жизни, в т. ч. литургической, а значит, и легко воспринимающего устойчивые литургические формы чина крещения и умеющего адекватно на них реагировать.

Участие в таинстве младенцев, а также недостаточно подготовленных людей, что относится и к восприемникам и родителям, требует соответствующих коррективов всего чина, пояснений, а иногда и максимально возможных упрощений. Кроме того, нельзя забывать, что все неусвоенное ими в свое время, в принципе, должно быть еще и «восполнено», о чем также должен позаботиться прежде всего пастырь, по возможности включая эти элементы в само чинопоследование, идя опять же путем живого слова и необходимой перестановки акцентов. Здесь также может помочь присутствующий и участвующий в таинстве и таинстводействии церковный народ.

3.4. На практике первая часть «Последования» часто, за исключением возгласа, полностью или почти полностью опускается, однако она очень важна и уже совершенно необходима, если чин оглашения отдельно совершался ранее.

Конечно, главным элементом для «крестителя» здесь является тайная молитва. Это, по словам о. М. Арранца, «личная молитва служебного характера для внутреннего приготовления священника» [См. [14], с. 58 – Прим.], который должен совершать великое таинстводействие возрождения человека от воды и Духа [А не просто освящение воды, как ошибочно считает (см. там же), в противоречие с главным содержанием молитвы даже этот столь чуткий и знающий профессор-литургист – Прим.]. «Она напоминает по содержанию и по месту, которое занимает, литургийную молитву «Никтоже достоин...» перед евхаристической анафорой. Факт, что «возглас» и само «Аминь» читает священник про себя, обозначает, что эта молитва никогда не была предназначена для слышания верующих» [См. [14], с. 58 – Прим.].

Коль скоро всякое таинство всегда церковно, оно и по чину своему литургично. Это означает, что совершается оно Богом в Церкви и через Церковь, а следовательно, нужду в приготовлении к нему имеет не один только священник, но и вся собравшаяся на торжество веры и жизни церковь-община, которая также не может быть сведена к одним восприемникам и родным и близким крещаемых.

Отсюда нетрудно понять, какое подготовительное значение для всей общины-церкви имеет общая молитва, начиная с мирной ектеньи, предназначенной специально для этого случая. Опускать ее не следует, даже если нет дьякона. Тогда тайную молитву можно прочесть или предварительно [См. например, [32], с. 77 – Прим.], или после ектеньи, как в Требнике, но, во избежание тягостной паузы, громким шепотом или тихим гласом. Эта ектенья занимает в чине место, подобное, например, мирной ектенье на литургии оглашаемых, крещальным вариантом которой всегда было и по существу поныне является, особенно начиная с «хода» под пение «Елицы во Христа» и до обрядов «Измовения на 8-й день», «Последование святого крещения и миропомазания».

Восстановление на практике этой общецерковной ектеньи с литургическим предваряющим возгласом «Благословенно Царство», дающим напряженный эсхатологический тон всему «Доследованию», способствовало бы восстановлению полноты литургичности таинстводействий крещения в церковной жизни, все еще обычно осознающей крещение просто как частную «требу». Конечно, это возможно только при условии возвышения экклезиологического сознания, понимания церкви как общины и, следовательно, выделения этого «Последования» в самостоятельное Богослужение Церкви-общины, каковым по преданию, т. е. по духу, оно и является.

Но пока этого еще не произошло, надо применяться к обстоятельствам. Так, если вместо общины на «крестины» пришли только крестные (да еще и неизвестные пастырю) и принесли одних младенцев или пришли лишь «несознательные» взрослые кандидаты в крещаемые, тогда нужна прежде всего подготовка к таинству, ради чего можно видоизменить чин или пока остановиться на одной из огласительных ступеней [См. гл. II, 2.7 – Прим.]. Это лучше всего, но тоже не всегда возможно в наших условиях.

Итак, если священник сочтет все же возможным или необходимым крестить их, надо провести вместе с ектеньей или до нее особую подготовительную к таинству беседу, объяснив духовный смысл и значение происходящего, а также, в принципе, то, как в этом должны участвовать и на что настроиться все присутствующие, что при этом они должны делать и как церковно жить и воспитывать людей после крещения для «восполнения» таинства.

Таким образом, надо помнить, как и во всех случаях, чему служат в чине возглас и мирная ектенья и стараться добиваться этого результата, даже если иначе нельзя, ценой сокращения самой этой ектеньи с возгласом. И уже сейчас каждому должно быть ясно, что чем больше членов Церкви, в том числе родителей (матерей – по возможности их, т. е. желательно после 40-го дня), будет участвовать в этом, тем лучше.

3.5. Вторая часть «Последования» – очень древняя, она связана еще с возникновением и оформлением в нижнем Египте в конце II века одного из первых собственно христианских праздников Крещения Господня, или Богоявления. Очень скоро он стал, наряду с Пасхой, и одним из нарочитых дней крещения в церкви, происходившего в самый день праздника между утреней и литургией верных [См. [14], с. 60 – Прим.] (11).

Это ввело в чин крещения новые мотивы. Кроме пасхальных смерти и воскресения – мотив освящения первостихий тварного мира, для человека эллинистической эпохи прежде всего воды. В свою очередь, это связывалось с явлением в мир Самого Бога во плоти и, следовательно, с присутствием и странствием в нем Богочеловеческого Тела Церкви, продолжающего освящение мира через рост Слова, что неразрывно ассоциируется для христиан с Крещением новых ее членов. Впрочем, не только с этим, но и с внутренним возрастанием Церкви в Любви и Свободе Духа, хотя, конечно, эти вещи должны быть тесно взаимосвязаны.

Молитва освящения воды являет собой единое целое и первоначально ни одна ее фраза не повторялась, как сейчас – в трех местах по три раза, что стало входить в практику примерно с XII века [См. [14], с. 58 – Прим.]. Воду первоначально, как и во всех других подобных случаях, например, в следующей далее «молитве освящения елея» или в «молитве во еже сотворити оглашеннаго», знаменовали крестом тоже только один раз, хотя дуновение совершалось трижды.

Не случайно эта молитва уподобляется по структуре антиохийским анафорам [См., например, [14], с. 59 – Прим.] и условно, так же как и они, делится на префацио (введение), анамнесис (воспоминание) – со слов «Ты бо, Бог сый неописанный...», и нисходящий эпиклесис (призывание) – со слов «Ты убо, Человеколюбче Царю...». Это естественная, «нормальная» структура всякого церковного освящения, будь то литургические хлеб и вино, вода, елей или миро, поскольку, конечно, все оно мыслится общецерковно и, значит, литургично. Поэтому не случайно иногда говорят о таинственном характере освящения воды.

Но как и всегда в Церкви, дело здесь не в словах, а в явлении Духа и силы Божией, ведь насчитывание определенного «количества» таинств в церкви может носить лишь внешний, апологетический, символический или схоластический характер, но внутри самой Церкви это может даже повредить ей, вызвав гнев Божий за эту «перепись» Божьего достояния.

Итак, Богом через Его Церковь освящается вода, чтобы она сама, в свою очередь, как бы послужила новокрещеному и благоприняла его. Об этом молится вся Церковь.

Однако здесь, как вообще во всем, что касается действенности святынь, обрядов и особенно таинстводействий, легко впасть в одно из древних и постоянных больших церковных искушений. Космический и гностический момент таинства и таинстводействия всегда должен отличаться от магического (хотя бы и беломагического) заклинания, также действующего в гностической и космической, ментальной и астрально-стихийной сфере.

Для этого христианину надо духовно ведать и знать, «какою силою» совершается церковное освящение. Если благодатной и свободной энергией от Бога в Церкви, тогда все нормально, хотя и таинственно, мистически. Но если силою самого чина, «сделанного дела», имманентным миру сему, безличным духом, пусть даже и абсолютным, т. е. богом, или богами, через безличное посредство человека, пусть и состоящего в пресвитерской или епископской должности, и лишь, так сказать, при церковных стенах, тогда это дело уже «неладно»...

Если нет внутренней или внешней возможности и совершить великое водоосвящение, и всем правильно отнестись к нему, тогда можно использовать ранее освященную, лучше «богоявленскую», воду, может быть, лишь долив ее в неосвященную. В таких случаях можно также использовать более краткий вариант той же молитвы освящения из чина «Молитвы святых крещений вкратце». В самых же крайних случаях можно и вовсе опустить эту часть «Доследования», так же, впрочем, как и следующую.

3.6. В большой степени сказанное о второй части «Последования» относится и к третьей части. Поскольку мазать тело погружаемого в воду маслом или жиром – обычай очень древний и естественный, к тому же в античные времена невольно для многих еще ассоциировавшийся с подготовкой обнаженного тела борца, выходящего на арену для боя, может быть, именно смертного, постольку и особая связь воды и елея (масла) была осознана очень давно, а церковное употребление и освящение одного из этих веществ «само» влекло за собой потребность употреблять и освящать другое. Тем более, что возрождение человека называется в Евангелии «рождением от воды и Духа», а рождение от Духа, в свою очередь, – помазанием, откуда и пошло двуединое таинство Крещения.

Не случайно на Востоке уже в древности, а на Западе и до сих пор, вместе с елеем в крещальной воде растворяли еще и освященное миро [См. [14], с. 61 – Прим.], как и этот елей иногда называемое «елеем радости» [Например, в первой молитве его освящения в «Последовании святого мира» – см. там же, с. 74 – Прим.]. Не случайно и то, что миро до IX века, т. е. до введения чина св. Мефодия Константинопольского, употреблялось в церкви «исключительно для помазания им новокрещеных» [Там же, с. 70; также см. гл. II, 4.4 – Прим.]. К тому же известно, что только Лаодикийский собор установил обязательное помазание св. миром после крещения [См. [14], с. 61 – Прим.].

Это в большой степени помогает понять в полноте значение и смысл всей третьей части «Последования святого крещения» – освящения елея и помазания им воды и крещаемого. Молитва освящения елея когда-то была главопреклонной, в предчувствии особого Божьего благословения в ответ на прошения. По своей структуре она очень близка к предыдущей, и хотя она более краткая, она не менее литургичная, чем та.

По смыслу этой молитвы, «елей дополняет силу воды. Вода сама по себе элемент подозрительный для человека, масло – всегда положительный и благоприятный. Символ воды усовершается через елей...» [См. [14], с. 60 – Прим.]. Поэтому за освящением елея сразу идет его использование – помазание сначала самой «умилостивляемой» воды, а потом и новопросвещаемого, с соответствующим возгласом «Аллилуйя», означающим благословение приблизившегося Бога, и далее – церковным объявлением о сути происходящего, где уже освященный и освящающий елей прямо называется «елеем радости». В эллинистическом мире слово «елей» (масло) неизбежно ассоциируется с «элейсон» (помилуй) и потому с особой радостью освобождения от гнета опасности.

Нужно себе представить, какое все это имело звучание тогда, когда с таким елеем в воду вносилось еще и миро, делая купель воистину «банею водною» и возрождением «от воды и Духа».

Ранее, до XVI-XVII вв., елеем мазали не только голову, но и все тело, причем без каких-либо специальных формул. Это делали дьяконы или иные соответствующие служители, в т. ч. «дьякониссы» – «бабы», как говорилось еще в XVI веке в древнерусских Евхологиях [См. [14], с. 62 – Прим.]. Полное помазание более соответствовало первоначальному символическому и физическому смыслу этого действия, но оно мало применимо в случаях крещения восьмидневных младенцев.

Так заканчивалась подготовка к Крещению всего просвещаемого – его духа, души и тела.

В наше время вся богатая символика третьей части «Последования» совершенно не воспринимается, часто даже образованными и подготовленными людьми. Единственный «живой» современный образ – «моржи», плавающие в проруби и предварительно натирающиеся маслом или жиром. Но в нем слишком мало духовного и слишком много плотского содержания. Борцов в прежнем смысле на аренах сейчас нет, масло с трудом связывается с милостью, как и сама вода – с космическими стихиями и силами.

В связи с этим, смотря по обстановке, пастырь может пойти двумя путями: или сократить чин, использовав уже освященный елей и совсем опустив молитву его освящения и формулы при помазании частей тела, а оставив лишь само помазание и «Аллилуйя» с объявлением, либо, наоборот, попытаться довести до ума и сердца молящихся все происходящее и совершить весь чин целиком, но тогда, конечно, с условием дальнейшего полного погружения при крещении.

3.7. Четвертая часть – самая важная в «Последовании святого крещения». Она требует ото всех максимальной собранности и духовной сосредоточенности.

Погружаясь в живительные воды и восходя из них, обратившийся и покаявшийся человек целиком омывает скверну всех своих вольных и невольных грехов, реально получая помазание от Духа и начиная первый этап личного, по возможности, Богопознания. Приобщаясь Богу и божественной, небесной, непрестающей Жизни, он становится духовно взрослым и также приобщается к жизни богочеловеческого Христова Тела – Церкви. Он начинает «служить тем даром, который получил», в силе Духа Святого. Теперь для него «жизнь – Христос, и смерть – приобретение». Его имя записывается на Небесах наряду с именами всех святых. По словам ап. Петра, «крещение – не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести – спасает воскресением Иисуса Христа, Который, восшед на небо, пребывает одесную Бога и Которому покорились ангелы, и власти, и силы» (1 Пет 3:21-22). Спасение человека совершилось, хотя его еще надо будет «со страхом совершать».

Пастырь в этот момент должен каждый раз особо строго внимать духу и смыслу совершающегося. Итак, «когда помажется все тело», крещается (погружается и омывается) человек иереем, объявляющим: «Крещается (имя) во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!»

К этим действиям и словам ныне в церкви принято относиться как к некоей главнейшей, вечной и неизменной «форме» и «формуле» таинства, правильность которой является практически единственным критерием того, было ли оно действительно. При этом забывается, что ни одно истинное живое таинство не имеет неподвижных «форм» и «формул», что доказывается даже в данном, на первый взгляд, самом простом случае тем, что эта «форма» и «формула» в истории церкви и даже только в тексте Нового завета имеет многие важные варианты, пусть даже многим и кажется проще всего лишь сослаться на принимаемый всеми текст Евангелия по Матфею 28:19.

Здесь и «крещение во имя Иисуса Христа» Деяний, практиковавшееся многие века в ряде поместных церквей Запада еще в период единства церкви [См. [11], с. 345-349 – Прим.], и нееретическое единое погружение вместо принятых на Востоке трех [См. [11], с. 297-300, ср. Еф 4:5 – Прим.] (12). Здесь и поздние изменения нашей «формулы». Так, например, в современных Требниках после именования каждой ипостаси Св. Троицы вставлены (после XII в.) «Аминь», а перед именем крещаемого – слова «раб Божий» (с XI-XII вв.), как и в подобной же «формуле» предшествующего помазания елеем [См. [11],  с. 62-63 – Прим.]. В некоторых же Требниках [И некоторых Евхологиях, начиная с X в. (см. [11], с. 62-63) – Прим.] в конце еще добавляются совсем непонятные в данном контексте слова «ныне и присно и во веки веков, аминь», и т. д.

Пастырю об этом надлежит знать, чтобы главный акцент все-таки всегда ставить на Слово и Дух, а не на закон и букву церковных писаний и преданий, духовный смысл которых и обязан соблюдать в церкви главным образом он.

После крещения текст Требника предусматривает омовение священником рук. Этот по-видимому ныне уже не употребляющийся обычай восходит к XI-XII вв. [См. [11], с. 62-63  – Прим.].

Далее священнику предписывается петь с людьми 31-й псалом. И это ныне не в обычае, о чем на сей раз можно лишь пожалеть. Требник же, правда не во всех изданиях, придерживается традиции, возникшей в X в. [См. См. [11], с. 62-63, а также гл. II, 4.4 – Прим.] и требующей даже троекратного пения этого псалма, причем не исключает он и оговорки о том, что петь этот псалом надлежит весь.

По содержанию 31-й псалом удивительно подходит для данного случая и потому это усиленное требование понятно. Если учесть современное положение, а также более древние пласты православной традиции, требующей от новокрещеного собственной молитвы Богу в церковном собрании сразу после крещения (вспомним, например, «Апологию» св. Иустина Философа), то можно было бы порекомендовать пастырю или дьякону, чтецу или катехизатору сразу по крещении произнести лишь первые два стиха этого псалма – своеобразный зачин, да еще последний стих или два, и дать возможность каждому новокрещеному проявить свой новый дух, предоставив ему молитвенное чтение остальной части псалма, тем более, что она составлена от первого лица.

Если крестился младенец или маленький ребенок, то такое чтение становится невозможным, хотя за него это и может символически сделать восприемник. Если приходится очень спешить, можно ограничиться вообще лишь первыми двумя и последним стихами, но совсем опускать 31-й псалом все-таки весьма нежелательно.

Этот опыт не исключает, конечно, и возможности для новокрещеного свободной молитвы своими словами или так, как ему Бог на душу положит в данный момент. Бояться этого не надо, а надо, наоборот, заранее предупредить крещаемых о такой возможности.

Следующая по чину за 31-м псалмом формула «Облачается раб Божий...», хотя и является очень поздней вставкой, однако функция ее важна. Это не только очередное объявление церкви о происходящем в ней, что тоже всегда нужно для «согласия» и «принятия» после «рассуждения» об этом Церкви, но и вступление к более древней молитве «Ризу мне подаждь светлу...», вошедшей в чин с X века [См. [11], с. 62-63 – Прим.]. Вместе они составляют некое подобие молитвы на священное облачение поставленного на церковное служение, что напоминает нам о «царственном священстве» (см. 1 Пет 2:5,9; Откр 1:6) всего народа Божия, от каждого члена которого внутренне требуется «приносить Богу духовные жертвы» в молитве, прошении, благодарении, служении и т. д. Царственность и пророческий дух служения нового члена Церкви утверждаются и запечатлеваются в следующем за Крещением таинстве Миропомазания.

Одеяние в белую одежду, возложение креста, вручение горящего светильника – великие образы и символы происходящего с человеком в таинстве Крещения. Пусть ни один символ еще не может прямо и вполне заменить собою символизируемую реальность, но это не может служить основанием для пренебрежения им. Для того, чтобы символ «ожил», пастырю тоже надо приложить некоторое усилие, как жизненно-молитвенное, так и гомилетическое и интеллектуальное. Впрочем, естественно, в крайних и в чрезвычайных случаях, столь часто встречающихся в наше время в служении Крещению людей, всегда следует выбирать главнейшее и потому, ради возрождения символизируемой реальности в жизни крещаемого, иногда можно вовсе отказаться даже от самих символов, а значит, и от соответствующих заключительных моментов четвертой части «Последования».

Это же замечание относится и к вопросу о самом способе водного крещения. Несомненно то, что лучшим является полное троекратное погружение обнаженного крещаемого в чистую проточную воду, но в крайнем случае допустимо и обливание, кропление, помазание и т. п. Крещение не отменяется также и употреблением по уважительной причине любого из известных в Церкви вариантов «формы» и «формулы» таинства. Но все это – при условии, что крещеный тем или иным неординарным образом сохраняет Православие в основах его веры и жизни. А если крещение такого человека осталось бесплодным, т. е. недейственным, значит, оно было и недействительным [См. гл. V, 3, 16 – Прим.], и тогда может стать необходимым «второе», действительное и действенное крещение или миропомазание [См. гл. IV, 5 – Прим.].

3.8. Крестить и «перекрещивать» в православной Церкви можно только некрещеных. Это – незыблемое правило внутренней церковной жизни. Поэтому каждому пастырю должно быть ясно, что, не говоря уже о католиках, надо окончательно признать крещение всех протестантов, в том числе и крайних, например баптистов, адвентистов, пятидесятников, как – в истории – и некоторых монтанистов-пелузиан или ариан.

Однако надо крестить и «перекрещивать» унитариев (все же помня и то, что с древности умеренных ариан «перекрещивать» не полагалось), квакеров [Или только «восполнять» таинство для них? – см. гл. V, 25, гл. I, 2.5. и гл. IV, 5.8 – Прим.], иеговистов, магометан и, уж конечно, теософов, антропософов, кришнаитов и прочих «восточников» и т. д. и т. п. Но всегда при решении спорных вопросов надо судить конкретно (12а).

3.9. При присоединении к православию обычно используется общий для всех чин крещения и применяются общие требования, реализация которых всегда может духовно-творчески варьироваться.

Ниже мы еще коснемся крещения при нужде совершения его мирянами и при необходимости «восполнения» таинств [См. ниже, гл. IV, 5 – Прим.].

3.10. Строгая литургичность всего «Последования святого крещения» требует совершать все эти чины только рукоположенному епископу или пресвитеру. Крещение же, совершаемое другими лицами, должно и происходить уже несколько по-иному [См. гл. IV, 5 – Прим.].

4. Чины миропомазания, в том числе при присоединении к Православной церкви


4.1. Сразу за крещением следует чин таинства помазания и запечатления Святым Духом, или миропомазания. Они так тесно связаны, что не сразу можно усмотреть, где кончается «Последование святого крещения» и где начинается «Последование святого миропомазания». Разрыв даже только во времени этих таинстводействий или невозможен или возможен лишь в самых крайних случаях [К слову говоря, обычное обвинение в этом разрыве современных католиков, как правило, несостоятельно (см. [14], с. 61) – Прим.]. Миропомазание – прямое продолжение Крещения, как по сути, так и по чину, и потому многие принципиальные положения, рассмотренные в предыдущем разделе, целиком относятся и к этому, и мы их повторять не будем.

Особым образом единство обоих таинств и таинстводействий проявлялось, конечно, тогда, когда было принято вносить в воду крещения не только освященный елей, но и миро, о чем уже шла речь выше. Знание этого единства помогает нам уяснить некоторые смысловые стороны таинства Миропомазания. Ведь если человек крещен и получил Освящение и Прощение от таинственной Полноты божественной благодати, то это значит, что на следующем этапе перед ним и в нем встает духовная проблема эту благодать сохранить и полученный уже дар (талант) умножить, чтобы не остаться в конце концов бесплодным и в день Господень не бежать в мир за утраченным маслом (миром – помазанием Духа) наподобие юродивых дев из евангельской притчи.

Сохранить великую драгоценность – дар Духа Святого – можно, лишь запечатлев его в сердце, запечатав и утвердив его так, чтобы «ни моль, ни ржа», никакой «тать и разбойник», никакой «рыкающий лев» не похитили и не уничтожили эту Жемчужину. Она – залог вечного Царства и царствования, она – залог Просвещения и Освящения, она – основа будущего Служения Духом в Церкви. Без нее все мертвеет и гибнет, а всякое служение обращается в «дело» или, хуже того, просто в «дела», «работу», «долг» и «обязанность», зиждущиеся не на Благодати и Свободе в Любви и Истине, а на законе и необходимости в земной праведности, от чего да избавит Господь Своих чад...

4.2. Все сказанное – не абстракция или красивые слова, а церковный критерий опознания по духу и «по плодам» действенности и, конечном счете, действительности всего происшедшего именно как таинства Помазания Святым Духом, реальности запечатления Его Дара, познания Его Жизни.

4.3. Все «Последование святого миропомазания» содержит в себе как бы две части.

Первая часть – собственно чин таинстводействия миропомазания новокрещеного с предшествующей этому молитвой.

Вторая часть – завершающий этап всего таинстводействия возрождения человека в Боге, нечто вроде литургии оглашенных, или новопросвещенных» – «пасхальный крестный ход» с пением «Елицы во Христа...», служивший когда-то началом второго воцерковления [См. гл. II, 1.7 – Прим.], литургическое чтение – Апостол и Евангелие, краткая сугубая ектенья с особыми прошениями о восприемнике и новопросвещенном и отпуст, на котором обычно воспоминается святой – сам новокрещеный и (или) тот, в честь которого дано ему христианское имя.

4.4. О первой части пастырю полезно знать, что раньше [Примерно до XII века, см. [14], с. 63 – Прим.] молитве священника предшествовала «молитва дьякона», служившая для более плавного и удобного при крещении взрослых перехода от чина крещения к чину миропомазания. Это, вероятно, была сугубая ектенья, подобная той, которая и ныне завершает вторую часть этого «Последования».

Далее, небезынтересно и то, что пение стиха «Елицы во Христа...» в древности [Тоже примерно до XII века, см. [14], с. 64 – Прим.] было положено после иерейской молитвы, но еще до помазания миром, что лишний раз свидетельствует о бывшем ранее в Церкви сознании, видевшем в новокрещеном возрожденного не только «от воды», но сразу и «от Духа», т. е. в известном смысле уже и «помазанного» через содержавшую, как мы помним, и миро святую воду покаяния и возрождения («пакибытия»). Лишь с X века пение апостольского стиха стало употребляться непосредственно после собственно миропомазания [См. [14], с. 68 – Прим.].

Это было вызвано развитием схоластического осознания таинств Крещения и Миропомазания как вполне «в своем ведомстве» самостоятельных (13), с трудом допускавшего возможность называть «облеченным во Христа» еще немиропомазанного, а также отрывом таинстводействия миропомазания от когда-то непременно следовавшей за ним крещальной литургии, где то же пение «Елицы во Христа...» в нарочитые дни крещений было, как известно, положено в самом ее начале вместо «Трисвятого», отрывом, и образовавшим теперь некий реликтово-воспоминательный дубляж ее первой части – нашу вторую часть современного «Последования святого миропомазания».

Перемещение пения апостольского стиха ниже, после миропомазания, в свою очередь постепенно переместило несколько выше, к месту его первого употребления, сразу после крещения, и ранее положенное здесь же чтение или пение 31-го псалма. А это привело к тому, что примерно с того же времени [С Х века, см. [14], с. 63 – Прим.] в Евхологиях после крещения стало указываться даже его тригубое воспевание, как уже отмечалось, формально иногда еще сохраняющееся в наших Требниках до сих пор [См. гл. II, 3.7 – Прим.].

К слову говоря, древняя традиция употребления 31-го псалма после миропомазания заслуживает восстановления, хотя бы частичного (первые два и заключительные стихи), по аналогии с соответствующим местом «Чинопоследования св. крещения» [См. гл. II, 3.7 – Прим.]. Было бы, конечно, прекрасно, если бы еще по той же аналогии, начиная с третьего стиха 31-го псалма и почти до его конца, этот молитвенный текст произносили сами новозапечатленные. Уместной здесь могла бы быть и их свободная личная молитва к Богу. В любом же случае в церкви всегда должна проявляться забота о «плодах» таинства – как явных, так и до времени сокровенных.

4.5. Более приемлемой по сравнению с современной представляется и древняя практика самого помазания миром, к тому же обычно производившегося в особом «помещении для раздевания» [См. [14], с. 68 – Прим.]: помазывались только пять главных членов, имеющих особую нужду в «запечатании» во избежание греховной «утечки» через них Духа (без персей, рук и ног), а «формула» таинства, как очередное объявление о происходящем в церкви, произносилась только один раз и без «Аминь». Вся наша современная практика, наряду с бывшим тогда многообразием самих формул помазания и числа членов – это провинциальные новшества XI-XII веков [См. [14], с. 64-65; ср. с. 69, где автор констатирует по тому же поводу: «Консерватизму столицы противопоставляется творческая свобода отдаленных пунктов империи» – Прим.].

Однако, на наш взгляд, церкви никогда нельзя забывать и того, что лучшей, почти идеальной «формой» таинства остается древнейшая – руковозложение святыми апостолами или их святыми преемниками со свободной молитвой-прошением о нисхождении «на главу» (ср. Пс 132) новокрещеных Дара Святого Духа и о принятии, внутреннем усвоении Его ими.

Впрочем, и здесь «форма» не должна превозноситься над «содержанием» – смыслом и свободным Духом таинства. Таинство Помазания, более всех прочих будучи таинством Свободы, не должно жестко связываться ни с чем «внешним», даже со своей собственной «формулой», «своим веществом», «своим чином» и «формой», хотя, по иронии судьбы, именно оно, через дисциплинарное ограничение в вопросе о том, кто может освящать миро, становится иногда чуть ли не символом церковной зависимости, как во внутри, так и в межцерковных отношениях.

4.6. Вторая часть «Последования святого миропомазания» начинается тем же пением, которым оканчивается первая, – «Елицы во Христа», – с той лишь разницей, что вначале Церковь это говорит от себя новопросвещенному, а потом от себя себе же и в том числе – новопросвещенному. Следующие затем Апостол и Евангелие сохранены почти полностью из когда-то первой пасхальной службы – вечерней «литургии оглашенных» Великой субботы, преимущественного в древности момента крещения в церкви.

Ведь не случайно наш знаменитый пасхальный крестный ход берет свое начало от шествия новокрещеных в Церковь на празднование Христовых Смерти и Воскресения [См. [43], с. 148 См. [43], с. 148 – Прим.], к спасительным плодам которых они только что приобщились. Но и сейчас шествие с пением «Елицы во Христа...» должно носить характер пасхального крестного хода на первую в жизни новокрещеного Евхаристию – Литургию всей Церкви, даже если крещение почему-либо происходило вдали от храма. Здесь уместно вспомнить и все сказанное нами выше о «втором воцерковлении» [См. гл. II, 1.3, 7, 11-12 – Прим.].

4.7. Когда за крестным ходом реально следовало участие новопросвещенных в литургии, их священнослужение, тогда этим и заканчивалось все последование. Когда же он ограничивается лишь символическим «кружением» вокруг купели, тогда за ним по чину следует и столь же символическое «изображение» литургии оглашенных – чтение новозаветных писаний и краткая ектенья с отпустом. Такое «изображение» ныне в крайних случаях может быть даже вовсе опущено, как и всякий в церкви «дубляж». Однако если все-таки позволяют возможности, пастырю здесь лучше идти не путем сокращения исторически «приросших» частей, а путем их преображения и наполнения первородным духом и смыслом. Путь же механического воспроизведения всех чинов подряд для пастыря закрыт навсегда!

Так, в данном случае, если еще не всегда и не везде возможно восстановление самих «крещальных литургий», хотя такой опыт уже есть в наиболее духовно-благополучных Православных церквах [См., например, чин соединения крещения с литургией, практикуемый ныне в Финляндской православной церкви, в [40], с. 9, а также предложение подобного же чина, сделанное о. А. Шмеманом в [42], 1-е примечание к Заключению, на англ. яз. – Прим.], то можно постараться провести «крестины» при всем народе непосредственно перед литургией. Или можно провести само крещение и миропомазание, начиная с возгласа «Благословенно Царство» и до конца, литургически, наподобие уже не символической, а настоящей литургии оглашенных, за которой сразу, в тот же день, могла бы следовать литургия верных [В принципе, она может пока и не следовать, что еще не значит, что в день крещенияь может быть опущено само причастие новопросвещенных – Прим.] в полном ее объеме и в молитвенном присутствии всей сослужащей предстоятелю церкви.

Если литургия верных в день крещения уже совершалась, то лучше после крещения порекомендовать новопросвещенным членам церкви, а также их восприемникам и родителям, прийти на следующее евхаристическое собрание и даже, если крещение было вполне достойно подготовлено, причащаться ежедневно в течение недели [О чем см. гл. III, 4.6 – Прим.]. При столкновении же с серьезными для этого затруднениями пастырь может из соображений икономии, в сознании необходимости скорейшего преподания им причастия, приобщить их и запасными Святыми Дарами, но только предварительно убедившись в том, что они, пусть в общем, но уже представляют себе Чего и Кого причащаются, а также порядок причащения и принципы своего участия в нем.

4.8. Когда «Последование святого миропомазания» соединяется с наследованием «Измовения на 8-й день» [Практика такого соединения, естественно, всегда нежелательна и может быть оправдана только чрезвычайными обстоятельствами церковной жизни, требующими в реальности, на наш взгляд, поиска иного выхода – Прим.] обычно заключительная сугубая ектенья и отпуст опускаются, точнее, переносятся в конец этого второго чина. Таким образом, получается вставка во вторую часть чина миропомазания, разрушающая ее смысл и структуру. Во избежание этого лучше было бы, если уж не совсем отменить, то до минимума сократить сам чин «измовения» и «пострижения», совершив его на своем месте, а совсем бы хорошо – и в свое время [Об этом см. гл. II, 5.7-8 – Прим.].

О случаях, требующих от пастыря «повторного» миропомазания, мы будем говорить дальше, в гл. IV, 5.

Полезное в большинстве даже относительно благополучных случаев детского крещения «Увещание от иерея к восприемнику по святом крещении младенца» находится в 9-й главе Большого требника (русский пер. см. в [46]).

4.9. Таинстводействия миропомазания в отрыве от крещенских в наше время чаще всего совершаются или при крещении не епископами-пресвитерами [См. гл. IV, 5 – Прим.], или при присоединении к Православной церкви некоторых отпавших и инославных христиан, главным образом протестантов (14), считающихся уже крещеными, но, в силу отсутствия у них законного священства, не миропомазанными.

О том, как их надо к этому таинству готовить, речь уже шла [См. гл. II, 2.7-9 – Прим.]. Чин же собственно таинстводействия их миропомазания несколько отличается от обычного. Он дан, например, в обеих частях «Книги чинов присоединения к православию», в 105-й главе Большого требника и в третьей части Требника, изданного Московской Патриархией (русcкий пер. см. [46]).

Поскольку этот чин оформлен как самостоятельное таинстводействие, постольку и начинается он после разрешительной молитвы перед крестом и Евангелием возгласом «Благословенно Царство». Далее идут начальные молитвы и великая ектенья со специальными прошениями о помазании и помазываемом. Затем читается молитва перед миропомазанием, являющаяся приспособленным к случаю вариантом соответствующей общеупотребительной молитвы, и совершается само помазание св. миром, с особой последующей молитвой, но без хождения кругом. Тут же присоединяется краткий и также приспособленный к случаю обряд «измовения» с одной его третьей молитвой в конце. Завершается весь чин краткой сугубой ектеньей с отпустом, аналогичной заключительной ектенье «Последования святого крещения». Потом новомиропомазанному чином предписывается причаститься, для чего указывается, что присоединение к Православной церкви должно совершаться перед божественной литургией.

4.10. Для современной практики представляется лучшим совершать это последование, наподобие крещенского, не до литургии, а включив его в нее, точнее, в ее первую часть, для чего в ее начале можно использовать данную чином великую ектенью, после малого входа совершить само миропомазание с предшествующей и последующей молитвами, а после Евангелия на сугубой ектенье также вставить необходимые прошения. Остальное можно или опустить, или совершить в другое время, например, «измовение» – на 8-й день, вечером того же дня или, в крайнем случае, сразу после Евхаристии. Тогда участие Церкви в таинстве Миропомазания, а новоприсоединенного – в церковной Евхаристии, могло бы быть более полным.

4.11. При присоединении к церкви отпавших по «Последованию св. Мефодия (...) о разных людях, обращающихся к (...) вере после ее отвержения» по гл. 87-88 (или 89) Большого требника [О нем см. гл. II, 2.12 – Прим.] для миропомазания также используется особый чин.

После основательной подготовки, очистительных (точнее, умилостивительных) молитв и покаяния обращающемуся предписывается омовение, очевидно, в бане или на каком-то источнике, что напоминает Иоанново «крещение покаяния». Потом служитель таинства помазывает его св.миром «по чину крещаемых», для чего, предварительно прочитав особую прекрасную главопреклонную молитву, совершает обычное по «форме» и «формуле» помазание, после которого «над головой» [В древних Евхологиях стоит «возлагая руки на голову» (см. [14], с. 95) – Прим.] помазанного читает еще одну молитву о сохранении Святыни Духа и сподоблении новопомазанного таинственного причастия Христу и Небесного Царствия.

Совершенно ясно, что лучше всего это последование совершать на литургии, как это описано в 4.10, сделав, естественно, при этом необходимые коррективы и замены. Нетрудно представить и соединение этого чина с обычным таинстводействием крещения и миропомазания.

О чине присоединения через миропомазание вкратце – см. гл. IV, 5.

4.12. Строгая литургичность всего «Последования святого миропомазания» требует, в полном соответствии с православной традицией, совершать эти чины, так же, как и крещенские [См. гл. II, 2.10, а также гл. I, 5 – Прим.], только рукоположенному епископу или пресвитеру.

Всякое иное сошествие Святого Духа, поскольку оно сейчас не исключается из принципов православно-христианской жизни, совершается уже не по нашему чину, а в харизматической полноте Свободы Духа Святого, которую никто судить не может. Отличать же эту Свободу от ее подделки и стилизации для Церкви, имеющей дар Того же Духа «различать духи и Дух», – возможно. Для этого нужно лишь «собрать со Христом» такую горнюю Церковь и явить ее в церкви дольней. И конечно, для этого нужно само «новое» излияние Святого Духа...

5. Чины 8-го дня по крещении и миропомазании


5.1. Семь дней новопросвещенный празднует второе, но главное свое Воцерковление – св. Крещение. Семь дней он призван поучаться таинствам веры и жизни Церкви, ежедневно вкушая от их плодов. Семь дней он горит как яркий светильник и сияет чистотой и белизной у всех на виду. Но на восьмой день он должен прийти в храм, чтобы оставить внешние знаки и начать уже самостоятельно жить внутренней духовной жизнью. Детоводительство завершено, Возрождение, в принципе, совершилось. Таким образом, здесь «восьмой день» – день эсхатологического выхода из семидневной истории-круговращения, но и день, с которого все еще начинается круг новой седмицы.

5.2. Такова и сама церковная жизнь, ибо Церковь не от мира сего, но в мире сем. Господь не хочет до времени брать нас из мира, но не хочет и нашего смешения с ним. Пребывание в мире сем – пребывание во внутренней и внешней борьбе. Кто побеждает, «претерпев до конца», – спасается, а ушедший «в страну далече» – осуждается.

Все это хорошо должен уяснить уже к первому своему «восьмому дню» новокрещеный, чему и призваны в последний момент помочь обряды этого дня. В наше время, как правило, этого не происходит, но обряды продолжают совершаться, правда, почти всегда бессмысленно и механически присоединяясь ко второй части «Последования святого миропомазания» [См. гл. II, 4.8 – Прим.].

5.3. По своему составу чин «Измовения на 8-й день», как он теперь называется [А раньше это был чин «Снятия на 8й день белых одежд», о чем ныне напоминает лишь первая молитва, древнейшая во всем чине – Прим.], может быть условно разделен на две части.

Первая часть – собственно окропления и омовения знаков (следов) мира, состоящая из трех молитв (последняя – главопреклонная) и двух возгласов-объявлений о происходящем.

Часть вторая – пострижения власов новопросвещенного, состоящая из двух молитв (вторая

также главопреклонная) и соответствующего возгласа-объявления («формулы»). В заключение всего чина положена также очень краткая сугубая ектенья с прошением о восприемнике и новопросвещенном и «обычный» отпуст.

5.4. Перед началом чинов «Измовения», если не предполагается его совершать лишь формально, священнику лучше всего сказать несколько слов о значении и смысле этих обрядов [До X века такая проповедь была по чину обязательной, см. [14], с. 68 – Прим.] упомянув и о бывшем в этот момент когда-то главным снятии белых крещенских одежд. Впрочем, здесь не надо и чего-то придумывать, зная, что «измовение» никакого особо большого смысла и значения не имеет, а «пострижение» имеет лишь (уже давно непонятный без подсказки) символический смысл благословения, вернее, «перехода в благословенное подданство Христа» как Царя и Господа, послушания и самопожертвования «всего себя и друг друга и всей жизни нашей» Христу и Богу.

Тот же смысл был перенят и в монашеском «постриге», где именно этот символический чин стал, судя по именованию, даже главным, наряду с предварительными послушническо-этическими обетами и символическим же облачением, правда, не в белые, а в черные одежды, в которых новопостриженники неизменно пребывают в храме до семи дней, как и новопросвещенные. Недаром этот чин изначально многими воспринимался как своеобразное таинстводействие «второго крещения» (возрождения), необходимого с эпохи начинавшегося упадка христианской жизни и до сего дня чуть ли не всякому христианину, особенно крещеному с детства и не наученному.

5.5. Если, скажем, проповедь заняла много времени и есть необходимость сократить первую часть – чин омовения, то можно ограничиться лишь первой молитвой (желательно – совместив ее с положенным здесь древним обрядом руковозложения) [См. [43], с. 168 – Прим.] и отиранием знаков мира с подобающими торжественными возгласами. В самом крайнем случае можно опустить этот чин вовсе или оставить какой-либо один из двух основных его элементов: или слово с первой молитвой, как это было до IX века [См. [14], с. 68 – Прим.], или только возглашения на отмывание-«измовение».

5.6. Вторая часть обрядов 8-го дня до X века, вероятно, не была еще жестко связана с крещенскими чинами. Ее первая молитва – более древняя – рассчитана на постриг взрослого человека, а вторая – на постриг младенцев, вернее, детей [Появляется она также лишь с X века (см. [14], с. 68) – Прим.]. Таким образом, пастырю надо сообразоваться с возрастом постригаемого и выбирать нужную в данном конкретном случае молитву.

При необходимости сократить и вторую часть – чин пострижения, можно оставить лишь сам постриг с соответствующим возгласом, т. е. объявлением-«формулой», а в крайнем случае, как и при присоединении к православию (по «Книге чинов» и т.д. – см. гл. II, 4.9-11), можно опустить эту часть вовсе.

5.7. Если эти чины все же совмещаются с таинстводействиями миропомазания, то их можно сократить до минимума, например, до двух возгласов – омовения и пострижения, может быть, еще с первой молитвой первой части и обязательного в этом случае предварительного слова-пояснения и заключительного отпуста, которым также может быть живое слово-напутствие. Вставлять обряды 8-го дня между Евангелием и сугубой ектеньей на миропомазании весьма нежелательно, их надо совершать только после его завершения. Если же само миропомазание совершалось до или во время литургии, то обряды 8-го дня лучше всего провести отдельно и не ранее, чем после литургического отпуста [См. гл. II, 4.10, а также [42], 1-е примечание к Заключению, на англ. яз. – Прим.].

5.8. В наше время вопрос о лучшем времени совершения чинов «Измовения» не прост [См. [43], с. 162-167 – Прим.]. С одной стороны, совсем не случайно здесь обозначен точный срок – «8-й день», так что в связи с необходимостью избавляться от церковного формализма и номинализма [См. гл. V, 26-27 – Прим.] надо было бы стремиться совершать их именно в этот день. Но тогда, несмотря на современные житейские церковно-приходские трудности, связанные с этим требованием, надо было бы стремиться восстановить и недельное ношение светлых одежд, и стояние в это время в храме со светильниками (свечами), не говоря уже о главном – ежедневном в течение восьми дней причастии и о проведении в это время церковного тайноводства (таинствоводства).

Покуда всего этого почти нет, во всяком случае, пока нет даже важнейших элементов, следует считать за лучшее придерживаться рекомендаций предыдущего пункта – 5.7. Когда же эти элементы, хотя бы в главном, будут реально присутствовать, тогда станет реальным и обновление литургического введения новокрещеных в мистику «восьмого дня». Тогда же определится и его новая «форма» с новым чинопоследованием.

5.9. «Снятие белых одежд», «измовение» и «пострижение», как и всякий символический церковный «полулитургический» [То есть не требующий обязательно полного собрания церкви как евхаристической общины – Прим.] обряд, может совершать пресвитер или епископ, но в крайнем случае, если таковых почему-либо нет, и любой достойный «представитель» Церкви, имевший личное отношение к совершавшемуся перед этим таинству и таинстводействию. В самом же крайнем случае весь этот чин может быть опущен.

Глава III. До и после совершения чинов

1. Предоглашение взрослых (миссия среди «ищущих» нехристиан)


1.1. В жизни обращающихся и Церкви каждому церковно-значимому чину что-то предшествует, делая, в нормальном случае, совершение чина уместным и благовременным, и что-то последует, делая церковный акт личностно-плодотворным и тем самым создавая необходимые предпосылки для совершения последующих чинов. Поэтому и нам надо начинать с самого первого периода – предоглашения, предваряющего собою совершение акта 1-го оглашения [Об этих и прочих чинах см. гл. II – Прим.].

1.2. Таинство Крещения, как и любое иное таинство, – не только сакраментальный акт, но и сложный многоступенчатый внутренний и внешний процесс, требующий особой подготовки с «испытанием» себя каждым причастным к нему [См. гл. V, 17-19 – Прим.]. Забвение этого ведет к забвению той страшной правды, что можно, в частности, креститься (и крестить!) «в суд и во осуждение» себе.

1.3. Наше рассмотрение процесса предоглашения может быть лишь кратким и односторонним, поскольку это – не только наша тема, но и вопрос проповеди, миссии и апостолата Церкви и каждого верующего церковного христианина, включающий множество дополнительных аспектов.

1.4. Основным содержанием процесса предоглашения является постоянный призыв человеческой совести к вере в Единого Бога и во Христа Его, а значит, к Покаянию, Обращению, Возрождению и Обновлению всего человека, к Единению его с Богом и Его народом в Любви и Свободе Духа. Главное дело миссионера в его служении – возвещение людям в историческом времени керигмы Церкви и призыв к Покаянию через осознание себя и мира сего в бедственном положении в силу противоречия между предчувствием своего высшего призвания в прекраснейшем мире и реальностью господства зла в нем и в себе.

Состояние апостольского служения в Церкви, в том числе «апостолата мирян», – один из основных показателей уровня духовной жизни в любой церковной общине и во вселенской Церкви.

1.5. Таким образом, конечная цель предогласительного периода – пробуждение общечеловеческой жажды спасения и творчества в пока еще не ведающих их Тайн людях, обращение их «к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному и ожидать с небес Сына Его, Которого Он воскресил из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от грядущего гнева» (1 Фес 1:9-10).

1.6. Никаких своих частных целей при этом у проповедника быть не должно, ибо ничто в Церкви не должно служить для них средством, тем более – таинства.

Под «своими» целями подразумеваются, конечно, не только так или иначе корыстные или нечистые, но и внешне благородные и церковные – поделиться с людьми своим церковным опытом, своими взглядами, приобрести себе друзей, найти себе помощников (даже в церковных делах) и т.д.

1.7. Цель предоглашения может считаться достигнутой с момента по возможности максимально свободного, реального и ответственного уверования человека в Бога и Спасителя (нашего и мира) Иисуса Христа-Мессию и выражения желания внутренне и внешне очиститься и измениться, а следовательно, креститься и воцерковиться.

До тех пор человек еще не христианин и не член Церкви, даже не неполный, в отличие, например, от оглашаемых всех ступеней. Но он уже как бы кандидат, «ищущий».

1.8. Предоглашение Словом Божьим может относиться ко всем возможным кандидатам на принятие полного Крещения – не только ко взрослым, т. е. вполне самостоятельным людям где-то от восемнадцати до шестидесяти лет, но и к старикам, а также к подросткам, отрокам и отчасти даже детям, хотя, конечно, не к малым, и не к младенцам, разве что в этих случаях – к их родителям и предполагаемым поручителям-крестным. Оно также относится к христианам лишь внешним, формальным, «по имени только» и к нехристианам и «неверующим», к людям умным и глупым, красивым и уродливым, к здоровым и больным (в том числе психически, до известной степени), начинающим жизнь и умирающим, к нищим и богатым, благородным и простецам, к культурной элите и бескультурным, к нравственно и социально «порядочным» и находящимся «на дне» преступникам, к опытным и успешным в жизни и делах и неопытным и т.д.

О важнейших особенностях некоторых из этих групп в процессе их подготовки к Крещению мы еще будем говорить специально [См. гл. IV, 1-5 – Прим.].

1.9. Основными допустимыми средствами, методами предоглашения сначала могут быть только личное свидетельство, личная беседа и предогласительная керигматическая (но никогда еще не догматическая!) проповедь, слово о Боге и об Иисусе, показ христианского образа жизни, установление внутреннего доверия и контакта, а позже, по мере зарождения и утверждения в ищущем человеке веры, дружественное общение, частная (но еще не церковная!) молитва и частное же ознакомление со Священным писанием. Для чтения здесь стоит рекомендовать: из Ветхого завета – избранные места из Закона и небольшие подходящие части учительных и пророческих книг; из Нового – отдельные притчи и нравоучения первых трех, синоптических Евангелий.

1.10. Место и время для этого могут быть различны. Если человек, неверующий с христианской точки зрения, попал сразу в храм, то проповедовать таковому лучше до или после богослужения и совершения чинов (треб). Если же он спрашивает о чем-либо, относящемся к вере и церкви вне храма, то и отвечать ему можно и должно где угодно – в домах и любой другой непринужденной обстановке – и когда угодно. Важно лишь, чтобы «от избытка сердца говорили уста».

Так, увы, бывает с нами не часто, хотя способность и готовность «дать отчет в своем уповании» должна быть у всех христиан, везде и всегда, в любом положении и состоянии. Делая это, нам надо твердо верить в Бога и человека и знать, что любой человек, даже наш нынешний подлинный враг, может стать другом и братом по милости Божьей и по благодатной молитве верных, возлюбивших его.

1.11. Могут ли и должны ли предъявляться Церковью к предоглашаемому («ищущему») какие-либо внутренние и внешние требования? Представляется, что нет, кроме, разумеется, «общечеловеческих», душевно-нравственных и культурных, да и то не сразу и лишь в самом общем виде, ведь не праведных, а грешных, не здоровых, а больных пришел спасать Господь и – по Его заповеди – все христиане.

1.12. К проповеднику же, сеющему семена Божьей правды и истины, возвещающему «Тайну Христову» (Кол 4:3), благовествующему пришествие Небесного Царства в Новом Завете людей с Богом, кем бы ни был он в церкви – будущим поручителем, катехизатором или церковным дьяконом, епископом и пресвитером-пастырем, Церковь предъявляет, кроме «общехристианских», повышенные «внешние» требования.

Проповедник не должен «давать повода ищущим повода», но конечно, он никогда не должен и лицемерить, как это случилось однажды даже с ап. Петром. Покуда предоглашаемые – еще «внешние» по отношению к Церкви, проповеднику также хорошо помнить следующие слова Священного писания: «Со внешними обходитесь благоразумно, пользуясь временем. Слово ваше (да будет) всегда с благодатью, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому» (Кол 4:5-6).

1.13. С учетом современного опыта можно предложить следующие рекомендации, относящиеся преимущественно к процессу предоглашения.

Возвещающий Слово Божие свидетель Истины, говоря от своего опыта и духовного знания, ведения, должен избегать много говорить о себе и о многом судить «по себе».

Также ему не следует спешить вести предоглашаемых на богослужение в храм (вне богослужения – иногда можно!) или знакомить со своими друзьями, давать христианские книги, даже Священное писание как Ветхого, так и Нового Завета, и предлагать свои, а тем более церковные, христианские молитвы [Дополнительно см. гл. III, 1.9 – Прим.].

Избегая в этом служении запальчиво-нетрезвенной увлеченности, шаблонов и формального подхода, нужно уметь живо реагировать на особенности конкретного места и текущего момента, а также индивидуальной жизни и характера предоглашаемого.

Нужно брать за него ответственность пред Богом и приготовиться в случае нужды к самопожертвованию за него даже до смерти, ведь ему, как известно, лучше было бы не слышать о Боге и о Его заповедях и откровениях, чем услышав, потом отказаться от них.

Слова ап. Павла: «Будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобресть... Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор 9:19,22) – в наше время могут относиться в полном объеме скорее не столько к отдельной личности, сколько к Церкви. Ради восстановления и большей актуализации ее универсальности и целостности надо именно в этом смысле быть «как все» и со всеми. Надо искренне сорадоваться и сопереживать «ищущим» и слушающим, а точнее, лишь начинающим прислушиваться. Надо, чтобы они поверили в то, что их радости – и наши радости, их беды и печали – также наши беды и печали.

При этом, конечно, нельзя смешиваться с ними или поддаваться «за компанию» на их искушения, грехи и соблазны, якобы для лучшего взаимопонимания, чтобы показаться «своим» и т. п. Только сила и власть искренней христианской Любви и Свободы, показанные на личном примере и имеющиеся в опыте, – залог успеха. Впрочем, надо помнить и о другом – о том, что до поры до времени все должно быть в меру и что не случайно в Новом завете сказано: «Иных и страхом спасайте» (Иуд 1:23) [Но, заметим, все-таки – не испугом! – Прим.].

Кроме того, необходимо верно представлять себе как то, чего «ищущие» хотят сами, так и то, что им подлинно нужно. Если их несколько, то надо попытаться удовлетворить интерес всех и каждого, но особенно тех, кто в состоянии будет потом пояснить сказанное остальным.

Если беседа ведется с совсем «неверующим», оторванным от традиционных культов и культур человеком, то начинать надо с призыва прийти в себя (ср. Лк 15:17) и проповеди единого живого истинного Бога и только потом говорить о Его Посланнике, Пророке и Помазаннике Иисусе, Господе и Спасителе нашем. Обращаться при этом следует к уму, совести, интуиции и уже имеющемуся положительному и отрицательному жизненному опыту каждого. Хорошо бывает начинать беседу, например, с обсуждения общепризнанных достижений христианской культуры, искусства и литературы.

Не следует вдаваться ни в догматику и аскетику, поскольку они требуют уже духовного посвящения в христианские таинства веры и жизни и составляют поэтому предмет таинствоводства, ни даже в закон Божий и этику христианства, поскольку это также практически доступно только уже уверовавшим христианам, у которых есть первоначальное понятие о грехе, правде и о суде.

Еще не желательно апеллировать только к прошлому, как священному, так и личному.

В беседе не должно быть учительского и покровительственного тона, не должно быть излишней рационализации или, напротив, таинственности.

Не надо бояться и стесняться традиционно-образного, в том числе евангельского, приточного и мифопоэтического «сказочного» языка. В речи вообще надо стараться употреблять меньше религиозных терминов. Все они очень обездушены и обессмыслены, к нашему времени очень стерлись и обросли лишними или даже вредными ассоциациями. Для многих они превратились лишь в национально-культово-культурные знаки – «ярлыки» с положительным или отрицательным содержанием, в том числе, к сожалению, даже такие важные из них, как Крещение, Троица, Сын Божий, ипостась и т. д.

Последнее особенно важно помнить в беседе с людьми традиционно неправославных и нехристианских (чаще уже антиправославных и антихристианских) культур – с евреями, татарами и т. д. Поэтому вплоть до самого их крещения эти культово-догматические и тому подобные термины надо вводить лишь их образным называнием (по возможности без какого-либо пояснения), причем делая это постепенно, осторожно и в точном смысловом контексте.

И наконец, не надо отступать при затруднительных вопросах и предложениях, даже таких, чтобы испытать истинность веры «на деле». Проповедующий всегда уверенно может предложить собеседнику непредвзято провести такое испытание на себе, на примере своей жизни, остерегаясь лишь перейти грань, определяемую заповедью «не искушай». Главное для него – преодолеть равнодушие, теплохладность, а далее – «ищите, просите и стучите!».

Необходимо также нравственно «заставить» предоглашаемого уважать себя и свой духовный христианский опыт. Именно для этого, для раскрытия его «глаз и ушей», нашу веру лучше не столько доказывать (хотя апологетический момент остается необходимым элементом всякой предогласительной беседы), сколько словом и жизнью ее показывать.

1.14. В наше время по разным причинам проповедующие и поручители-крестные часто не в состоянии как следует справиться со своей задачей, в связи с чем большая ее часть ложится на катехизаторов и пастырей. В таком случае им предварительно требуется не только познакомиться с желающими креститься или как-либо иначе воцерковиться, но и постепенно выяснить, кто был прежде его бог и верует ли он теперь в единого живого личного Бога-Духа, Творца мира и человека, являющего истинный Свет Любви и Свободы; кем для него лично является Иисус Христос сейчас и в перспективе его жизни; почему он приходит именно к Христианству и в Православную церковь; от чего он для этого в состоянии отказаться и чего он ожидает обрести в своей жизни и вере (15).

Кроме того, в таких предогласительных беседах (а в зависимости от духовного уровня «ищущих» они могут распространяться даже на период 1-го оглашения, и тогда они могут также являться как бы вводными к огласительным беседам 2-го оглашения) можно уделить внимание подготовке к чинам 1-го и 2-го оглашения, т. е. рассказать о возможности принять новое имя и т. д.

Таким образом, с отречением от старой веры и принятием новой и с осознанным выражением желания креститься и воцерковляться перед любым принявшим его «представителем» Церкви предоглашаемые становятся из «ищущих» уже что-то в христианской вере и жизни обретшими, т. е. христианами, и тем самым вступают, независимо от того, было ли это внешне, в т. ч. культово-молитвенно, как-нибудь оформлено или нет, в следующий период – период 1-го оглашения.

2. 1-е оглашение («слушающих») – после первичного воцерковления, в том числе младенцев на 40-й день


2.1. Когда-то оглашаемые 1-го оглашения (собственно «оглашаемые», или «слушающие») играли для Церкви и в церкви весьма заметную роль. Во-первых, потому что через эту ступень проходили практически все или почти все ее полные члены и, во-вторых, потому что оглашение было обычно довольно длительным и напряженным процессом. Этот процесс требовал как от самих оглашаемых, так и от Церкви больших сил, причем не только, а может быть и не столько молитвенно-литургических, сколько вероучительно-нравственных.

В связи с этим становится понятным, почему в современной церковной традиции именно молитвенные чины 1-го оглашения, как для христианских младенцев «на 40-й день по их рождении», так и тем более для взрослых [См. гл. II, 1.5-6 – Прим.], практически забыты, в отличие от чинов 2-го оглашения, почти в равной степени потерявших свой изначальный смысл, но все-таки повсеместно доныне используемых.

В нашу эпоху в церкви не только нет самого института «оглашенных» 1-го оглашения, но забыто само точное понятие 1-го оглашения, например, в отличие от 2-го оглашения. Поэтому даже если ныне некоторые христиане разумно и действенно прислушиваются к литургическому возгласу дьякона: «Изыдите, оглашенные, изыдите!», – то вряд ли кто-то из них задается еще вопросом, о каких именно «оглашенных» здесь идет речь и кому что после этого надо делать.

И тем не менее, та духовная реальность, которая скрывается за термином «1-е оглашение», остается для Церкви непреложно актуальной. Она даже всегда реализуется в жизни каждого приходящего в Церковь, независимо от его возраста и субъективной подготовки. Время его 1-го оглашения располагается, пусть часто и в самом малом, но все же реальном интервале между практическим, хотя всегда еще недостаточно личным, выражением им или его поручителем желания креститься и всегда еще достаточно условным признанием Церковью этого «оглашаемого» христианина достойным принятия таинства Крещения. Вспомним, например, слова Писания: «Если веруешь от всего сердца, можно!», в Деян 8:37, или нередкое в наше время: «Если будут в наличии родители и крестные с деньгами, полотенцами, свечами и крестиками, то можно».

Всем ясно, что от того, что конкретно стоит за этими ответами, т. е. каковы церковное осознание места и существа, а также реальный уровень 1-го оглашения, зависит многое и очень многое во внешней и внутренней жизни горней и дольней Церкви.

2.2. Так что же такое 1-е оглашение? Это – начало самоотдачи и просто отдачи уже уверовавшего во спасение через Иисуса Христа (16) человека на служение Богу, наподобие ветхозаветного образа посвящения и представления Господу, начинавшегося с сорокадневного возраста. Это – прохождение обращающимся начального искуса в познании и прохождении христианской жизни и обретение навыка послушания Богу и Церкви через исполнение их заповедей.

Этим образом оглашаемые еще до своего крещения становятся христианами [О чем см. гл. II, 1.5-6 – Прим.] и, в известном смысле, пусть пока неполными, но членами Церкви, начавшими свою подготовку к Крещению, вернее, даже уже само таинство Крещения, понимаемое как развертывающийся в, историческом времени процесс [См. гл. V, 6 – Прим.]. Поэтому, как пишет о. М. Арранц, «они получают право входить в храм и слушать чтение» [См. [14], с. 19 – Прим.]. Писания с его комментариями, т. е. с этико-керигматической проповедью, чем и оправдывается их второе историческое имя – «слушающие».

Вступление в период 1-го оглашения христианских младенцев и детей с необходимостью требует уже в это время их постоянного нахождения и возрастания в христианской среде, а значит, в христианской семье и живом церковном общении, как домашнем, так и церковно-храмовом, пусть пока еще не вполне литургическом и, тем более, не евхаристическом. Для этого, разумеется, требуется само наличие такой семьи, храма и (или) христианского общества.

2.3. В истории нашей Православной восточной церкви практика 1-го оглашения была распространена до повсеместного утверждения младенческого крещения вместо детского, т. е. до XI-XII веков. Впрочем, о ней еще помнил св. Симеон Солунский (XV век). Так происходило первоначальное «вхождение в Церковь», первое воцерковление [См. гл. II, 1.5-7 – Прим.], в результате которого оглашаемые, но еще некрещеные младенцы, как тем более и взрослые, вероятно, в некотором смысле уже «считались спасенными, так как чины крещения над младенцами, стоящими перед смертью, довольно поздние» [См. [14], с. 32 – Прим.].

И ныне не следует суеверно слишком бояться смерти оглашаемых до их крещения, по языческому принципу «а вдруг!..», ведь они, в отличие от нехристиан, находятся под покровом Божьим и церковных молитв о них, не допускающих в жизни никаких «а вдруг». Кроме того, они, как видно, отчасти уже «спасены в надежде» (Рим 8:24), поскольку в свою меру и живут и умирают для Бога, во Христе и за Христа (ср. Рим 14:7-8; о крещении «огнем и кровью» см. также [22], с. 96 и гл. I, 2.4 наст, работы).

Впрочем, это не мешает тому, чтобы ревностно позаботиться о крещении их в чрезвычайных случаях [Об этом см. гл. II, 2,4 и особенно 5 – Прим.], о расширенных возможностях которого речь уже шла [См. в гл. I, 1-4 – Прим.]. Об этих возможностях надо знать оглашаемым, их поручителям и всем близким верным.

2.4. В связи с этим не должно возникать недоразумений со ссылкой на 68-е правило Номоканона, которое говорит, что «если чье отроча умрет некрещено ради нерадения, сицевой три лета да не причастится».

Совершено очевидно, что здесь главный акцент ставится на наказание за нерадение о Крещении, недопустимое в деле Веры, а не разбирается вопрос о смерти человека, тем более специально – оглашаемого, некрещеным. Ведь ничем не лучше данного в Номоканоне, а даже, может быть, хуже его тот факт, когда человек, будучи формально крещеным, но, по тому же нерадению священника, крестного или близких, неверующим, умирает вне Бога, Благодати и Церкви (ср. 2 Пет 2:21). Евангельские слова о том, что «от всякого, кому дано много, много и потребуется; и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк 12:48), можно отнести и ко Крещению, которое всегда в первую очередь – таинственный Дар.

Дополнительно надо учесть, что данное правило Номоканона было составлено в то время и там, где и когда быть членом церкви и общества, и потому благонадежным подданым «христианского государства», означало почти одно и то же, а поэтому требовалось крестить по возможности всех и как можно раньше (соответствующие исторические тенденции и их результаты хорошо известны!). К тому же тогда человек мог вырасти и стать верующим без особых усилий со стороны церкви, родителей и крестных, поскольку их «нерадение» восполнялось другими формами попечения о своих членах и церкви, и самого христианского общества с его христианской культурой. Сейчас же у нас многое изменилось, положение в церкви и обществе существенно иное и потому отношение к младенческому и даже детскому крещению также быстро и во многом меняется, хотя само оно, в принципе, не может и не должно отрицаться.

Отсюда вытекает необходимость обновления в понимании и применении этого канона, если вообще, хотя бы трансформированно, он применяется или когда-либо будет применяться на практике. В наше время по духу данного канона, как раз во избежание того же «нерадения», с крещением нельзя как тянуть, так и спешить, что и имело место в христианской истории в ее первые пять-шесть и даже десять-одиннадцать веков.

Связанный с этим вопрос о влиянии первородного греха и его последствий на судьбу крещеных и некрещеных живых и, тем более, скончавшихся людей является сложным, неоднозначным и еще недораскрытым в Церкви. Опыт его переживания и решения карфагенской церковью, еще в древности приведшей к практике крещения младенцев чуть ли не на первый день от рождения, а также бл. Августином, остается, конечно, в церковном предании как его теологумен, но его значение не следует преувеличивать, ибо он еще не полон и не универсален. Есть в этом предании, как мы видим, и другие пласты [Например, см. выше, 2.3 – Прим.].

2.5. Итак, зачем же все-таки в Церкви существовало, существует и всегда будет существовать оглашение, а значит и оглашаемые?

Прежде всего, чтобы Церковь Божия не превращалась в «проходной двор», на который легко и безболезненно может прийти любой и с которого любой может так же произвольно уйти, сделав свое дело. Церковь Божия, во избежание профанации, магии или иногда даже подлога, может испытать и согласно признать каждый свой таинстводейственный акт как подлинное таинство только после того, как она узнает Духом дух и плоды тех, о ком ей надо произносить свое суждение о том, достойны ли они принятия таинства и достойно ли они его приняли. Это особенно важно в случае неповторяющихся таинств, главным образом, Крещения в широком и полном смысле слова.

Подготовкой к этому акту церковной рецепции (признания) и является период оглашения, когда оглашаемый, будучи не лишен благодати и соответствующей духовно-христианской жизни, уже начинает приносить первые «плоды достойные покаяния» и даже «радоваться в Господе». Благодаря именно этому периоду духовной жизни, оглашаемый достигает цели – возрастает и утверждается в Духе, исполняя закон Божьих заповедей, полагая основание для познания Бога с первых дней христианской жизни, а если речь идет о младенце, – и с первых дней своей физической жизни, тем самым не лишаясь столь важного в будущем детского личного духовного опыта богообщения.

2.6. Из всего сказанного ясно, что оглашаемым 1-го оглашения, как и предоглашаемым [См. гл. III, 1-8 – Прим.], в принципе может быть всякий лично приходящий ко Христу человек, а также и христианские младенцы.

Следует все же заметить, что 1-е оглашение, как особый нормально последующий предогласительному период, с его сомнениями, борьбой и достижениями, характерен не столько для христианских младенцев и детей, которым с возрастом еще предстоит испытать по сути своей предогласительный опыт перехода от «детской веры» ко «взрослой», искушенной, сколько для обращающихся ко Христу самих взрослых, хотя и не для всех.

Например, он бывает не нужен для бывших еретиков и иудеев. Исторически они становились христианами – оглашаемыми 1-го оглашения – лишь накануне сопричисления их к оглашаемым 2-го оглашения, «иже ко просвещению» [См. [14], с. 25, 28, 29 – Прим.]. Фактически это означало, что «взрослые, приходящие из евреев (иудаистов), поскольку они знали Писание и их отречение от еврейства (иудаизма) предполагало знание христианской веры, вероятно, записывались сразу ко 2-му оглашению, между тем как язычники, сарацины (т. е. магометане, приверженцы ислама, кроме «возвращающихся из сарацин» – Авт.) [То есть бывших христиан – ср. [14], с. 28 – Прим.] и другие (также после выражения ими свободного желания стать христианами и отречения от заблуждений своей прежней веры – Авт.) считались христианами и оглашенными, но вероятно, только оглашенными 1-го оглашения» [См. [14], с. 46 – Прим.].

В наше время оглашаемыми сразу 2-го оглашения могут считаться к тому же еще и те взрослые люди, которые уже веруют во Христа, считают себя христианами и живут по-христиански, но не знают еще, где христианская церковь, т. е. не знают, к какому христианскому обществу (конфессии) им присоединиться и (или) в какой поместной Православной церкви креститься. Они, уже будучи «просвещаемыми» нашей церкви, без ущерба для нее и себя могут продолжать по-прежнему ходить «смотреть» и «слушать» в юрисдикционно разные православные храмы и даже в другие христианские церкви.

2.7. Представляется очевидным, что период 1-го оглашения человека-христианина может длиться неопределенно долго: от нескольких минут до нескольких лет, если оглашается взрослый (исторически в среднем до 2-3 лет), и даже десятилетий, особенно если человек оглашается с младенчества или с детства. Завершается этот период с достижением его конечной цели [См. выше, 2.2,5 – Прим.], когда Церковь, чаще всего в лице своего священнослужителя или катехизатора, в ответ на просьбу человека о своем Крещении утверждает: «можно!» [См. 2.1] (17).

2.8. Если люди случайные, как и предоглашаемые, входят в храм лишь как гости, и потому для них «закон не писан», они еще не могут участвовать ни в чем происходящем в нем, то совсем иное дело – присутствие в храме оглашаемых-слушающих.

Если это не младенцы и не малые дети, то они уже входят в храм «по праву», как христиане, и там на вечерне, утрене и литургии оглашаемых слушают Священное писание Нового и Ветхого Заветов, особенно синоптические Евангелия и также другие учительные и исторические книги, например, через паремии, т. е. притчи, «книги премудрости». Там же после этих чтений для них может звучать специальная огласительная проповедь (или система поучительных проповедей), а после богослужения еще могут проводиться «в притворе» храма особые собеседования, наподобие уставных «оглашений» преп. Феодора Студита после утрени, к сожалению, ныне повсеместно опускаемых. Опять-таки в храме, но в наше время только на литургии оглашаемых, они присутствуют на особых молитвах за них, явных на ектенье и чаще всего «тайных» (увы!) в алтаре, и сами, пока еще частным образом, т. е. полулитургически, молятся перед этой ектеньей в ответ на соответствующее приглашение дьякона и с молитвой преклоняют пред Господом голову.

В частных же внехрамовых молитвах и общениях они могут также полноправно участвовать, например, в общих молитвах до и после еды, на внехрамовых общениях типа поминок, в домашних беседах после чтения Библии или какой-то хорошей книги, просмотра затронувшей духовно-жизненные вопросы телепередачи и т. д.

Младенцев и детей 1-го оглашения также надо регулярно водить в храм на церковные собрания и служения (кроме литургии верных), со временем и при взаимном желании допуская к участию в некоторых церковных молитвах и обрядах типа елеопомазания, помощи (только не всепоглощающей!) в возжигании свечей и лампад и т. д.

Но и вне храма их надо по доброму и умно, без насилия, по-христиански воспитывать и утверждать в вере, доступно показывая и разъясняя главные принципы христианской веры и жизни. Хорошо при этом использовать образный и сюжетный материал лучших произведений иконописи (без догматических разъяснений и апокрифических и мифологических подробностей), а также соответствующие музеи, монастыри, храмы и т. д. Церковно-исторические, житийные и повествовательно-библейские рассказы могут быть хорошей домашней школой благочестия. Иногда с той же целью можно найти нечто подходящее и среди современных, не говоря уже о старых, произведений художественной литературы, в сказках, мифах и т. п. [Списки необходимой для этого литературы см., например, в приложениях в [45], изд. 3-е. – Прим.], среди кинофильмов и мультфильмов.

2.9. Поскольку у всякого оглашаемого в церкви уже есть свои «права», постольку у него есть и свои «обязанности». К нему уже могут быть предъявляемы христианские требования в области его веры и жизни, хотя не столь строгие и глубокие, как ко крещеным.

Эти требования должны исходить из особенностей характера и уровня духовного развития оглашаемого в предположении, что для любого из них закон Божий уже закон их жизни, хотя, может быть, еще в большой степени и внешне. При грубом и сознательном нарушении этого принципа, по увещании и молитве Церкви, надо делать соответствующие выводы, вплоть до временного устранения их из числа оглашаемых. Вспомним даже типологически близкий, хотя и крайний рассказ об Анании и Сапфире в Деян 5:1-11.

2.10. Последнее, в свою очередь, налагает определенную ответственность в отношении оглашаемых на всю Церковь. Никакому христианину не может быть безразлично духовно-нравственное состояние и рост будущих членов его Церкви, с которыми ему со временем придется вместе каяться и радоваться, молиться, служить и благодарить. Но особенно велика ответственность на тех, кто связан с ними более тесно и лично – на поручителях, катехизаторах, пастырях-пресвитерах, епископах.

Поручители здесь могут сделать более всех, ибо они могут быть вместе с оглашаемыми не только в храме, но и соучаствовать в их духовном становлении в любом другом месте и в любое время. Вместе с пастырями и катехизаторами они призваны, не боясь трудностей, но и не навязываясь, духовно наставлять, исправлять, восставлять и возгревать своих подопечных, а также разъяснять им недопонятое и отвечать на их вопросы.

При этом от катехизаторов требуется особая уверенность в том, что их дело не просто личное, но еще более – церковное, и следовательно, то, что они делают и говорят, делается и говорится ими в полноте ответственности от имени и от лица Церкви.

От пресвитеров же церковных требуется особое духовное внимание и чуткость к оглашаемым, начиная с того момента, когда к кому-то из них мог быть приведен новый человек для проверки, совершения чина 1-го оглашения и благословения на это оглашение (по возможности и при необходимости – с соответствующими советами и рекомендациями), и вплоть до того времени, когда он сам скажет или услышит от других сведущих христиан, что этому оглашаемому креститься уже «можно!».

2.11. Всем причастным к процессу оглашения надо знать и помнить, что у оглашаемых есть типичные и общие для многих из них искушения и трудности. В наше время это, прежде всего, непонимание целей и смысла всякого оглашения из-за страха и стеснения личной и церковной жизни, а также ее неведения или, хуже того, суеверного и искаженного «ведения». Отсюда часто встречается вначале суетное и легкомысленно-индивидуалистическое стремление как можно быстрее «как все» креститься – и «с плеч долой», а на последующих этапах, с познанием силы зла и греха, как и своего недостоинства и невежества, есть тенденция, наоборот, оттянуть или отложить крещение, а иногда даже и оглашение на совсем неведомый срок.

Среди других искушений – жажда «праведной» деятельности, но такой, чтобы, все оставив и бросив, забыв о себе и «бревне в своем глазу», помогать всем, а начав помогать другим, еще нередко им с их грехами уподобляться, «входя в роль» и почти отождествляясь с ними [О чем мы уже упоминали, см. гл. III, 1.13 – Прим.].

2.12. В современной практике часто встречаются трудности, связанные с необходимостью преодоления оглашаемыми различных собственных предрассудков, особенно атеистическо-антицерковных, которые, как правило, прочно закрепились в их подсознании с детства.

Кроме того, оглашаемых сразу надо постараться оградить от ложных путей и поспешных выводов в процессе усвоения ими общехристианского культового и культурного наследия, а также в связи с неизбежной и быстрой перестройкой их отношений в семье, на работой, в школе, со старыми друзьями и обществом в целом, от которых нельзя в случае обострения конфликта просто уйти или сбежать, но с которыми надо начинать свое христианское служение и всю свою новую жизнь.

В то же время оглашаемые должны прививать себе вкус к будущей активной аскетической работе над собой, в духе, душе и теле, опираясь пока, до Крещения, преимущественно на свои собственные ограниченные силы.

Для этого им надо начать (иногда с нуля, и тогда им непременно потребуется большая поддержка и помощь) самостоятельную нравственную работу по исполнению конкретных заповедей Божьих в отношении Бога, мира, общества и человека, а следовательно, и освобождению себя от зла и греха, от вредных навыков, опыта и привычек, например, к курению, алкоголю, наркотикам, сквернословию, азартным играм, к любому невоздержанию, в том числе сексуальному, ко всякого рода лжи и т. д. В связи с этим оглашаемым надо вовремя пояснить, хотя бы на примере Десяти заповедей, актуальность и относительную (опосредованную) богоустановленность каждой из них, а значит, и недопустимость никакого добровольного компромисса в области этики, а тем более таких грехов как идолотворение, эгоизм, воровство, в том числе на работе, и т. д.

Параллельно с этим оглашаемых надо научить молиться, главным образом, своими словами, сделав это ежедневной потребностью, общаться с разными людьми, не постригая при этом всех «под одну гребенку», находить удовлетворение в простых и скромных вещах и делах, если они в Боге (и по Божьей воле) содеяны, быть на деле постоянно энергичными и строгими, но тем не менее, посильно милосердными и жертвенными, и т. п.

Оглашаемые, таким образом, должны избегать как искусственной экзальтации, так и угашения духа, как излишнего и дерзкого расширения жизненных горизонтов, в том числе духовных интересов (во избежание «теософского хода», который по существу и есть выход за пределы, установленные Богом, т. е. духовный разврат, «разворот»), так и излишнего и робкого их сужения, как рационалистического просвещенчества, так и суеверий обскурантизма (мракобесия, глупой веры) и квазиправедного фанатизма (большой и сильной веры, но без любви), как увлечения законничеством, в том числе ветхозаветным, так и злоупотребления легко вырождающейся в произвол свободой, как рабства у преданий и традиций церкви, так и пренебрежения ими, и многое другое.

2.13. Если 1-е оглашение проходят уже крещеные ранее или присоединяющиеся к православию (решение о целесообразности, формах и сроках оглашения в данном случае надо принимать особенно личностно и неформально, «по духу»), тогда целью оглашения по прохождении 2-го его этапа будет являться не Крещение, а первая исповедь (Покаяние) или Миропомазание. Подготовка к ним мало чем будет отличаться от подготовки ко Крещению.

При этом даже ранее крещеным «православным» – как правило, почти ничем в лучшую сторону не отличающимся от некрещеных – на период оглашения иногда стоит рекомендовать воздерживаться от «промежуточных» исповедей и причастий, если они вообще что-то знают о них.

Большинство же присоединяющихся к церкви христиан почти сразу от предоглашения переходят ко 2-му оглашению, как это было и в древности.

Однако пренебрегать опытом 1-го оглашения ни они, ни кто другой не должны, ведь этому опыту, в принципе, тоже соответствует духовное прохождение оглашаемым, подобно Моисею, пути «во мраке» Богопознания, когда Богообщение еще не может являться личным и непосредственным. Тогда, как и в ветхозаветный период, еще не может быть снято «покрывало» подзаконной праведности, которой только предстоит «превзойти праведность книжников и фарисеев». Тогда закон, пришедший «чрез Моисея», еще должен стоять во главе угла, чтобы бескомпромиссное исполнение его оглашаемым стало крепким навыком и тем самым добрым основанием для благодати и истины, явленой «чрез Иисуса Христа», вера в Которого и движет оглашаемых к Небесному Царству и, значит, к таинству святого Крещения.

«Он (оглашаемый), – пишет о. А. Шмеман, – подобен людям Ветхого Завета, жившим верой в обещанное, исполнения которого сами они не увидели» [См. [41], с. 109 – Прим.].

Итак, имея очи, чтобы видеть, и реально видя такой достаточно накопленный оглашаемыми опыт, Церковь в ответ им и говорит «можно!», начиная тем самым 2-й и главный период оглашения их, как тех «избранных», «иже ко Просвещению».

3. 2-е оглашение («просвещаемых») – собственно научение «крещаемых», или подготовка их ко Крещению и Миропомазанию


3.1. Время 2-го оглашения – сердце всего подготовительного периода ко Крещению, требующее ото всех ведущих участников этого процесса особой внутренней и внешней отдачи себя на это дело (служение) Божие.

3.2. Евангельским оправданием, смыслом и целью 2-го оглашения является уготовление человека и его духовного «сосуда» (утробы, сердцевины-сердца) к принятию «нового вина» в Царстве Духа Божия, в первоначальном приобщении к откровению полноты Любви, Надежды и Веры (18), т. е. приведение новоуверовавшего к началу полной жизни в Боге и Его Церкви, а значит, прежде всего, к «исполнению» (см. Мф 5:17) таинства Крещения.

3.3. Период 2-го оглашения «избранных», или «просвещаемых», т. е. приходящих «ко Просвещению», часто называемый просто научением, наступает тогда, когда оглашаемый 1 -го оглашения, восхотевший Крещения и об этом ответственно, свободно, откровенно и однозначно заявивший, так или иначе избирается Церковью и признается ею достойным [При этом высший критерий «достоинства» – явление Духа, хотя важны и «внешние» признаки, о чем мы уже писали, см. гл. III, 2 – Прим.] и когда, следовательно, начинается новый этап в его духовной жизни. Это этап собственно непосредственной и интенсивной подготовки к восприятию таинства Просвещения через уже намеченные на определенное время или даже день соответствующие таинстводействия. Завершается же 2-й этап, естественно, с достижением своей внутренней цели и совершением этих таинстводействий.

Другими словами, этот период – с момента, когда Церковь говорит оглашаемому «можно!» (креститься), до момента, когда она говорит себе «можно!» (крестить), и делает так, как говорит.

3.4. Опыт Церкви показывает, что этапы 2-го оглашения [О них и соответствующих им чинах см. гл. II, 2.1 – Прим.] часто являются общими для всех, «иже ко Просвещению», что не умаляет их интимности и духовности, а значит, не исключает и личной специфики, которую необходимо лишь вовремя прозреть и учесть, что особенно важно тогда, когда оглашается человек зрелый – возрастом, умом и душой.

Это относится, конечно, не только к собственно процессу оглашения, занимающему при всей его сжатой напряженности все-таки значительное время, но и к молитвенно-литургическому его выражению, несмотря на его жесткое, казалось бы, закрепление известным чином [О нем подробнее см. в гл. II, 2 – Прим.].

3.5. В отношении же самих этих этапов сейчас уже ясно, что над всяким, признанным по своей вере и жизни достойным причастия полноте благодати, уместно совершить первую часть 2-го оглашения – «молитву во еже сотворити оглашенного».

Также ясно, что над всяким, уже прошедшим внутреннюю и внешнюю борьбу со всеми известными ему темными силами, со страхом, сомнением и страстным помрачением духа, души и тела, может быть совершена «четвертая молитва».

До нее в помощь оглашаемому при необходимости и возможности могли быть совершаемы три «запретительные» молитвы. Если же он продолжал обуреваться бесами (19), то надо было или умножить усилия, или поменять экзорцистов, или отложить крещение, помня соответствующее правило церкви, запрещающее крестить таковых, за исключением, может быть, лишь смертельной опасности (Тим. 2).

И наконец, всякий, кто уже может быть допущен к Крещению, кто, таким образом, в доступную ему меру уже отрекся от зла и греха, от лжи и суеверия и готов реально сочетаться Христу и Богу, тот умирает в покаянии для мира и греха, чтобы вскоре возродиться для Жизни вечной. Над ним можно совершить окончательный чин «отречения и сочетания» с приобщением к личному участию в общецерковной молитве, предваряющей и заключающей достойное совершение Крещения.

3.6. Общая длительность 2-го оглашения определяется необходимостью скорейшего достижения его ближайшей и конкретной цели [См. 3.2 – Прим.]. В наше время, как и в древности, в нормальном взрослом случае для этого требуется около восьми недель. Их завершение в принципе может приходиться на любое время года, но особенно удобно приурочивать его к тем традиционным «крещальным» дням в церковном богослужебном году, когда на литургиях до сих пор вместо Трисвятого поется «Елицы во Христа»: на Пасху с Великой и Лазаревой субботами и Светлой седмицей, на Рождество Христово с Богоявлением (Крещением Господним) и на Пятидесятницу.

Оглашение отроков и подростков, как мы знаем, в исторической практике церкви сокращалось вдвое и начиналось в Константинополе ежегодно лишь с Крестопоклонной четвертой седмицы Великого поста [См. гл. II, 2 – Прим.].

3.7. 2-е оглашение по своим средствам и методам проводится почти так же, как и 1-е [См. гл. III, 2.8 – Прим.], но с той лишь существенной разницей, что дополнительно теперь должен быть выделен некий основной стержень, являющийся обязательным для всех.

Таким стержнем, наряду с соответствующими внутренним этапам 2-го оглашения чинами [См. 3.5 – Прим.], является собственно церковное «научение» (см. Мф 28:19) через особый цикл встреч и собеседований, или огласительных бесед. Эти беседы имеют своей специальной целью, во-первых, подготовку оглашаемых к заключительному чину «отречения и сочетания» с исповеданием церковного Символа веры и, во-вторых, приготовление их к реальной полноте церковной жизни, для чего им требуется знакомство на определенном (все еще не таинственном и не догматическом!) уровне с некоторыми концептуальными и практическими ее сторонами, как традиционными, так и современными.

Пусть многие моменты этой веры и жизни могут быть некоторым оглашаемым уже как-то известны, но их прохождение на базе накопленного опыта и знаний в определенной систематической последовательности и целостности на своем уровне поможет им открыть и в известном неизвестное и, главное, подвести их всех к тому важному выводу, что истинное (православное и праводеятельное) Христианство везде и всегда – не столько идеология и даже не столько религия, сколько вся жизнь человека во Христе в Новом Благодатном Союзе (Завете) с Богом.

3.8. 2-е оглашение уже крещеных людей, но бывших явно неверующими, нецерковными или неправославными, обычно проходит наравне со всеми остальными, кроме некоторых деталей, связанных с отличием путей и чинов их Воцерковления и подготовки к ним, а также с особенностями их духовной судьбы и прошлого опыта. В этих случаях чаще бывают возможны различные отступления от общих правил, причем как в сторону смягчения и ускорения процесса 2-го оглашения, например, если человек никогда «в душе» и в опыте не отходил от Бога и Церкви или пришел к ним очень искушенным и сознательным, так и наоборот – в сторону его ужесточения и замедления, например, если человек, будучи крещеным, публично отрекался от веры или вел антицерковную работу, а также если был увлечен восточной мистикой и магической или какой-либо иной нехристианской практикой и выступал при этом в роли «учителя» и т. д.

3.9. В случаях оглашения уже крещеных с использованием последования св. Мефодия, патриарха Константинопольского (87-88 (или 89) гл. Большого требника, о чем речь уже шла) [См. гл. II, 2.12. игл. II, 4.11 – Прим.], чином предписываются в первом случае, для детей, т. е. еще так или иначе несамостоятельных людей, семидневные «очистительные» молитвы и на восьмой день – перед миропомазанием – омовение, вероятно, подобное Иоаннову крещению, а во втором случае, для взрослых, предписывается порядок, подобный «взрослому» при 1-м и 2-м оглашениях – вероятно, двухлетний («две четыредесятницы») пост с молитвами и коленопреклонениями с дальнейшим приятием в течение тех же семи дней «очистительных (умилостивительных)» молитв с ежедневной сторазовой молитвой «Господи, помилуй». Для нас здесь более актуальным остается тот принцип, что такого кандидата на Воцерковление через Миропомазание следует готовить к нему «постом и молитвою».

3.10. Подобно этому и в случаях присоединения к православию [О чинах см. гл. II, 2.7-9 – Прим.] последования предписывают оглашаемому те же постоянные пост и молитву, в том числе в храме (у дверей), покаяние и прошение о сподоблении таинств, а его духовному наставнику – научение его вере, евангельским и церковным заповедям, как живым правилам верной жизни, и окончательную проверку чистоты его сердца и намерений. Опять же здесь для нас не так важна «буква», как церковный опыт и образ порядка присоединения.

3.11. Оглашение детей, отроков и подростков [В случае с христианскими младенцами речь о нем, естественно, не идет, за исключением его чина, предъявляющего «свои» требования лишь к пастырям, родителям и крестным – Прим.], при необходимости подготовки их к крещению, должно проходить отдельно от оглашения взрослых и с особым участием в нем родителей или хотя бы одного из них [Подробнее см. в гл. IV, 1.14 – Прим.]. Конечно, стиль и формы такого оглашения не могут не отличаться большим многообразием, краткостью, простотой и непосредственностью, особенно свойственными возрасту оглашаемых, что должно привести и к большей его действенности.

3.12. Если в древности катехизация просвещаемых проводилась преимущественно епископами, пресвитерами, дьяконами, дьякониссами и катехизаторами в храмах, во время и по окончании дневных и вечерних богослужений, и отдельно в церковных школах, то в наше время использовать старые формы бывает затруднительно, как не менее затруднительно бывает увидеть в этой традиционной роли носителей сохранившихся чинов церковной иерархии. В связи с этим место и время для систематического оглашения приходится выбирать «свободно», но с учетом обстоятельств, в т.ч. храмово-богослужебных. Лучше же всего огласительные беседы проводить непосредственно перед или сразу же после богослужения.

3.13. В период 2-го оглашения резко возрастают требования прежде всего к самим оглашаемым. Эти требования, особенно в их внешней и поведенческой части, становятся во всех отношениях близкими к общехристианским, хотя все еще должны отличаться от них в двух других, казалось бы противоположных, направлениях.

С одной стороны, у оглашаемых еще слишком мало личного жизненно-духовного опыта и благодатных сил, а искушений у них в этот период бывает, наоборот, особенно много. Тогда церковь, если она уверена в том, что оглашаемые не пренебрегают своими обязанностями, может отступать от своих «законных» требований, смягчать их и прощать неофитов даже в отдельных случаях их тяжких падений и смертных грехов.

С другой же стороны, надо помнить, что оглашение – период не только «искушения в пустыне», но и нахождения под Божьим Законом и приобретения, пусть и не законнической, но все же «законной праведности», которой никому не удается достичь без исполнения жестких и вполне конкретных заповедей Бога и Церкви как обладательницы знаний об этом Законе и высшего на земле божественного «авторитета». А это, в свою очередь, предполагает и наличие строгой системы санкций, применяемых по отношению ко всякому «среднему» нарушителю Закона, его «преступнику», наподобие системы родительских воспитательных средств, прилагаемых даже к самым любимым детям (20).

3.14. В нравственном отношении оглашаемые 2-го оглашения должны исполнять уже весь Закон, чтобы обретая в этом положительный навык, на опыте познать и предел своих человеческих сил, научиться во всех делах молитвенно просить у Бога помощи и прощения за все свои грехи и согрешения.

Далее, просвещаемые должны стремиться в этот период к систематическому познанию [Конечно, это может быть только в рамках именно «оглашения словом истины» и «открытия Евангелия правды», т. е. без их раскрытия, доступного познанию лишь крещеных – Прим.] принципов христианской веры и жизни. Для этого им необходимо усердно посещать все огласительные встречи и беседы и параллельно с разрешением всех своих вопросов прорабатывать соответствующие части Священного писания Ветхого и Нового Заветов и другую рекомендуемую литературу.

У оглашаемых во время 2-го оглашения должна уже сложиться и проявиться потребность в личной молитве как своими словами, обращаемыми ежедневно к Богу («Который втайне») в своей «закрытой» комнате, так и словами молитвы храмовой – при обязательном еженедельном посещении и вечернего богослужения, и особенно, литургии оглашаемых. При возможности, на литургии надо быть по воскресеньям и во время церковных праздников, а при желании – иногда и в будни.

3.15. В связи с этим оглашаемым надо научиться церковной дисциплине. Например, им уже надо соблюдать общий церковно-нравственный порядок – выходить из храма на «изыдите, оглашенные», т. е. после специальной молитвы и ектеньи [Обычно единых для всех оглашаемых, но начиная с середины Великого поста, отдельных для просвещаемых – Прим.], и регулярно бывать на церковной молитве и на беседах, хотя это и требует значительных затрат времени и сил.

Чтобы быстрее и лучше войти в смысл всего происходящего в храме, им даже было бы хорошо научиться читать по-славянски и начать заучивать некоторые молитвы (примерно в объеме требований для поступающих в первый класс семинарии).

Постепенно, по мере приближения очередных этапов процесса 2-го оглашения, просвещаемых следует также ознакомить:

– с последованиями соответствующих чинов 2-го оглашения, особенно заключительного «отречения и сочетания», предполагающего хорошее знание, или, во всяком случае, понимание ответов на вопросы и текста Символа веры;

– с чинами крещения и требованиями к приступающим ко крещению, имея в виду предварительные особые личные пост и молитву, соблюдение чистоты и воздержания, в т. ч. телесного, а в самый день Крещения – наличие нательного креста, свечей и особой белой одежды (крестильной рубашки) и т. д., а также достаточного времени для участия в Евхаристии и таинствоводстве как в этот день, так и ежедневно на неделю вперед, на их «светлой седмице», для чего им, может быть, потребуется заранее позаботиться о том, чтобы уладить свои дела, взять специальный отпуск и т. п.

3.16. Напомним, что в чрезвычайных случаях проведения 2-го оглашения «вкратце» от оглашаемого все равно требуется православная вера во Христа и Бога и покаяние, с усвоением первоначального наставления о том, что делать ему в Церкви далее и как по-христиански жить. Если же оглашение совсем или почти совсем не проводилось, а таинстводействие крещения уже проведено, то в таких случаях необходимо позже хотя бы в главном «восполнить» таинство огласительно-таинствоводственными книгами и беседами, индивидуально сочетая то и другое [Подробнее см. гл. в гл. V, гл. II, 2 и гл. IV, 4-5 – Прим.].

3.17. У каждого оглашаемого должен быть свой духовный наставник. Если оглашение индивидуальное, то им может быть в одном лице поручитель и катехизатор, и даже пастырь. Но если проводится оглашение одновременно нескольких человек и поручитель не тождественен катехизатору, что может быть предпочтительнее, тогда поручителю рекомендуется бывать на огласительных беседах вместе со своим оглашаемым, чтобы в промежутках времени между огласительными встречами помогать усвоить преподанное, отвечая на его вопросы или помогая хотя бы как следует их сформулировать перед катехизатором.

3.18. Церковные пастыри, если они сами не ведут катехизацию, кроме общих рекомендаций, благословений, совершения чинов и предкрещальной исповеди, а также произнесения огласительных проповедей, могут еще помочь отдельными личными беседами с оглашаемыми, катехизаторами и крестными, а также своей особой, келейной молитвой, подобной, например, литургическим ектеньям и молитвам «об оглашенных» и о «иже ко Просвещению». Такие же молитвы могут использовать в своем келейном правиле будущие крестные и катехизаторы.

3.19. Поскольку цикл огласительных бесед является главным стержнем 2-го оглашения, постольку основная нагрузка и церковная ответственность за него ложится на плечи катехизаторов. Эта нагрузка усугубляется тем, что все беседы должны строиться на основе личных отношений с оглашаемыми, но самим этим отношениям нельзя выступать на первый план. В противном случае оглашаемые могут прийти не ко Господу Иисусу Христу, а к проповедующим Его служителям и рабам, не в Церковь, а в какой-либо церковный круг или даже «кружок».

3.20. Важно, чтобы огласительные беседы [Список рекомендуемой в таких случаях литературы см. в [45], прил. 3 – Прим.], как и весь процесс 2-го оглашения, были предельно неформальными и личными, независимо от того, сколько человек одновременно оглашается. Для этого они, кроме чрезвычайных случаев, должны быть очными и устными, а не заочными и книжными, даже если под рукой будут хорошие катехизисы для взрослых. Впрочем, катехизическая литература может помочь и катехизаторам и катехуменам [Наш вариант их построения см. в [45], прил. 1 – Прим.].

3.21. Организационные формы огласительных бесед, естественно, могут быть различны. Как показывает опыт проведения соответствующих циклов бесед, весьма различной может быть и их тематика, от которой, в свою очередь, многое зависит в организации самих бесед. Так, судя по тематике 2-го оглашения в [45] прил. 1, огласительные беседы при необходимости могут проводиться сразу по двум темам на одной встрече, хотя тогда желательно, чтобы каждую из этих тем вел отдельный катехизатор. 

Для нормального духовного и умственного усвоения материала, как показывает тот же опыт, достаточно встречаться раз или два в неделю. Хорошо начинать встречу не сразу с беседы по текущей теме, а с ответов на вопросы по тематике предыдущей встречи, что является одновременно ее личностной корректировкой, «повторением» и «контрольной». Отвечать на возникающие «по ходу» вопросы по тематике данной встречи желательно кратко, помогая более «технически» усвоить материал, чем освещая новые нюансы содержания, что может увлечь оглашаемых далеко в сторону или вглубь.

Если в огласительной группе катехизаторов двое или более, то во время беседы им лучше не группироваться где-то в одном месте, ибо в этом случае очень скоро наиболее активные, подготовленные и способные из оглашаемых или даже из поручителей прочно «займут позиции» рядом с ними и заставят заниматься только собой. Все же остальные окажутся на периферии оглашения, в противоположном крыле собеседующей группы, постепенно уходя в пассив, замолкая и привыкая к такому «теневому» состоянию, последствия чего всегда бывают очевидно нежелательными. Даже с чисто психологической точки зрения катехизаторам полезнее располагаться друг против друга, создавая своими взаимосвязями, вопросами, реакциями и дополнениями некое «поле» духовного и душевного напряжения, а остальным тогда лучше размещаться свободно в этом поле между ними.

Если собеседование проходит в частной, домашней обстановке, то неплохо проводить его за чашкой чая, за столом (в любом случае – без вина, деликатесов и излишеств), к которому приносить что-то от себя могут все присутствующие, но особенно катехумены, что уже и будет их посильным приношением (просфорой). До и после еды может совершаться краткая традиционная молитва из псалмов, хотя может быть и молитва своими словами с учетом нужд сего дня и конкретного состава присутствующих. Молитву «Отче наш» можно использовать только со второй половины 2-го оглашения (начиная с девятой темы, согласно прил. 1 в [45]).

Всячески следует избегать «перегрузки» оглашаемых материалом и информацией, особенно тенденциозно-односторонней, внешней и критически-негативной, помня, что у них самих идет «время искушений» и своих проблем множество. Каждая тема может быть рассчитана на 50-60-минутную беседу катехизатора собственно по теме и на 20-30–минутные ответы на текущие вопросы, которые совсем не обязательно должны задаваться лишь в конце беседы.

3.22. При проведении бесед следует помнить, что на них всегда должны огласительно преподаваться только бесспорные христианские истины веры и бесспорная христианская правда жизни, желательно без каких-либо особых собственных и других частных мнений. Но если о таковых речь все же зайдет, то необходимо оговорить, что данное мнение не есть мнение всей Церкви.

Это относится в большой мере и ко всем иным формам церковного учительства, в т. ч. и к тайноводству (таинствоводству), проводимому в период, непосредственно следующий за Крещением в узком смысле слова и по-своему завершающему таинство Просвещения.

4. Тайноводство, точнее, таинствоводство («новокрещеных», или «младенцев во Христе»)


4.1. Очевидно, что таинствоводство, подобно предогласительному периоду, заключает в себе ряд дополнительных компонентов, выходящих за рамки нашей непосредственной тематики.

Крещение и Миропомазание уже свершились и, кажется, о какой подготовке к ним может идти речь? И все же здесь надо вспомнить еще и еще раз, что церковные таинства – не только временной, но и вневременной акт, раскрывающийся в историческом времени как процесс. Древняя Церковь целое тысячелетие прекрасно ощущала это и видела в проводимой ею подготовке к Крещению единый комплекс, включающий в себя и предоглашение, и тайноводство или, говоря на современном языке, таинствоводство.

4.2. Истинное спасительное Крещение призвано гармонизовать человека «на гранях» его экзистенции, примиряя его с Богом и самим собою, а тем самым – с миром и другими людьми. Главным посредствующим в этом моментом и является время таинствоводства. Здесь человек обретает и познает в Духе Святом Сына Божия и свое сыновство, превосходя прежнее свое познание лишь Имени Божьего и открывая узкий путь познания всего Бога «лицом к лицу». Здесь на человека снисходят благодать и сила Веры, Надежды и Любви, преодолевающая (снимающая) в нем прежний Закон от Бога и устремляющая его вперед, к Полноте благодати. Здесь на основе уже сделанного главного в жизни выбора в человеке раскрывается подлинная свобода воли, разрушающая всякое рабство у необходимости и ведущая к бездонной Свободе. Здесь открывается человеку и в человеке берущаяся аскетической силой доброта и красота, освобождающая его от скованности этическими нормами и исполняющаяся в полной гармонии «по ту сторону добра и зла».

Этот путь человека – от Правды к Истине, от покрывала божественного мрака к просвещению и тайноведению, от ветхозаветного к новозаветному, от благодати «предваряющей» к «спасающей» и приснотворящей, от профанности к посвященности, от закрытости к открытости, от индивидуальности к личности, от приближенности к приобщенности, от пребывания в утробе и детства к духовной рожденности и взрослому, зрелому состоянию – соответствует тому, что во время таинствоводства человек становится «другом Божиим», превосходя имя «раб Божий», приобщаясь «божественного естества», становясь по благодати Богом.

В церковном плане это означает, что в это время человек от косвенного и частичного, неполного «членства» в Церкви, т. е. неполного отношения к ней, приходит к прямому и полному, чтобы уже в этом своем новом качестве жить далее в богочеловеческом обществе, в Божьей семье, общине, как Бог в Едином Боге. От обряда он подходит к восприятию живого таинства, а через него и к Тайне. От голода слова Божьего – к насыщению Хлебом Божьим Евхаристии на Литургии, Христовыми Телом и Кровью, по слову Его, а далее, в новой, эсхатологической реальности, Самим Словом Божьим как Хлебом. От восприятия керигмы Церкви – к церковному догмату, а потом к непосредственному и блаженному Богопознанию через непосредственное Богооткровение, что и есть переход «от смерти в жизнь» и, далее, Жизнь вечная.

Таким образом, через таинствоводство, несущее в себе и собою отблеск Фаворского Света, в принципе, разрешаются в человеке и для человека все антиномии условного и безусловного, божественного и человеческого, духовного, душевного и телесного (см. 1 Фес 5:23).

Таинствоводство как духовное состояние является в земной жизни человека такой же непреходящей, периодически актуализирующейся и длящейся реальностью его духовной жизни, как и таинство Просвещения (Крещения) во всех его фазах, само будучи последней из них. Но как видно из этого раздела, и оно еще не предел, не конечная реальность и возможность жизни по Духу, в Царстве Божьем на земле и, далее, на Небе...

4.3. Кроме описанного сейчас нами таинствоводства в широком смысле слова может быть таинствоводство и в узком смысле, или собственно таинствоводство, являющееся естественным послекрещальным продолжением и завершением оглашения.

Такое таинствоводство «новопросвещенного» по своему содержанию есть введение в духовную реальность и внешний и внутренний смысл, во-первых, содержимых Церковью и совершаемых только в ней и ею таинств ее жизни, с изъяснением их важнейших чинов и форм, а во-вторых, общепринятого в наше время в Церкви догматического учения, т. е. таинств ее веры – догматов, в их связи с личной духовно-нравственной жизнью каждого члена Церкви, которые снова, в свою очередь, тем или иным образом отражаются в чинах и молитвах таинств, особенно в так называемых тайных (точнее, «таинственных») литургийных молитвах, т. е. тех, в которых могут участвовать лишь причастные Тайнам (точнее, Таинствам) [Один из современных примеров порядка таинствоводственных бесед для подготовки к ним катехизаторов см. в [45], прил. 2 – Прил.].

4.4. Таинствоводство в узком смысле слова становится необходимым и возможным в связи с появлением у «новопросвещенных» нового опыта личного участия и служения в таинствах Покаяния, Крещения, Миропомазания и Евхаристии. Оно помогает им практически начать свою духовную и церковную жизнь, свое спасение в конкретных условиях места и времени на единой и единственной основе лично- и церковно-христианского духовного, гностического и космического опыта на пути к духовному совершенству и полноте Бого- и самопознания. Оно – сообщение «в залог» такого опыта церковной жизни, без которого уже нельзя полноценно жить в Церкви, но который еще нельзя в достаточной мере приобрести самому.

Поэтому таинствоводство имеет оправдание и свой реальный смысл только для уже оглашенных и крещеных, хотя верно, что они «имеют помазание от Святого и знают все» (1 Ин 2:20) и «не имеют нужды, чтобы кто учил их» (1 Ин 2:27), ибо оно – последний шаг «за фасад», вовнутрь, в Дом церковный. Именно поэтому таинствоводство, в отличие от довольно продолжительных предшествующих огласительных бесед, должно быть очень сжатым и кратким, в идеале – в пределах одной седмицы, т. е. семи-восьми дней.

4.5. Традиционно лучшим временем для таинствоводства и соответствующих бесед является время со дня крещения и первого причастия (а для ранее крещеных, но теперь также прошедших 2-е оглашение (21) – соответственно, со дня воцерковления, первой исповеди и тоже причастия) до восьмого дня.

Этот день обычно обозначается, с одной стороны, как первый седмичный, как бы будничный день «снятия белых одежд» и «выхода в мир», но с другой, как день напоминания о желанном эсхатологическом Восьмом дне пришествия Господня.

Однако, как и оглашение, таинствоводство по необходимости или из соображений церковной и личной икономии может быть перенесено и на другое время. Тогда оно будет рассматриваться как необходимое «восполнение» таинства. Это тем более возможно, поскольку, в отличие от преимущественно личного и устного оглашения, таинствоводство в большой мере может быть проведено с помощью хороших начальных книг по догматике, сакраментологии, аскетике и библеистике, в том числе и по катехизисам для крещеных, но не наученных взрослых, таким как «Православные катехизисы» митр. Филарета Московского и еп. Александра (Семенова-Тянь-Шанского) или «Бог жив» (французский катехизис для православных семей) и т.п. Надо помнить, впрочем, о том, что во всех такого рода произведениях собственно огласительный, таинствоводственный и схоластический (школьно-просветительский) материалы смешаны и требуют искусных поправок, оговорок, а иногда и четкого размежевания [Примерный список рекомендуемой «таинствоводственной» литературы см. в [45], прил. 3 – Прим.].

4.6. При всей близости по форме проведения 2-го оглашения и таинствоводства есть между ними, кроме упомянутых, и другие различия. Так, таинствоводство может проходить нормально только если новокрещеные живут в это время интенсивной, непрерывно освящающей и очищающей их, полной молитвенно-литургической жизнью.

В нормальном случае Церковь рекомендует новопросвещенным ежедневное участие в Евхаристии в течение всех семи, а если первое причастие пришлось на день воскресный, то и восьми «светлых» дней в знак полноты совершения ими своего нового лаического служения в качестве царственного священства народа Божьего (см. 1 Пет 2:9). Причем, если совесть не осуждает их, т. е. если ими не были совершены в эти дни особо тяжкие для совести и отлучающие от Бога и Церкви грехи (22), то причащаться им можно и без исповеди, при особом желании, ради немощи окружающих, лишь воздерживаясь в эти дни от мяса или даже еще от молочного и яиц, как это было иногда в древности, вплоть до XV века [См. [14], с. 23 – Прим.]. Впрочем, надо помнить, что согласно Евангелию и древнейшей церковной практике, отразившей один из фундаментальных церковно-литургических принципов, причастники, эти «сыны чертога брачного», не постятся, пока «с ними Жених».

В наше время для новокрещеных лучшей подготовкой к ежедневному причастию является почти ежедневное или даже просто ежедневное участие в таинствоводственных беседах, постоянная личная молитва, чтение слова Божьего, евхаристический пост с полуночи и испытание себя и своей совести с «рассуждением» о Теле и Крови Господних, чтобы их не есть и не пить «недостойно».

Конечно, после окончания на восьмой день «пира веры», опять же снисходя к имеющимся в нашей церкви традициям и к тому среднему духовному уровню прихожан, который неизбежно будет влиять и на каждого нового члена церкви, каким бы крепким в вере и духе он ни был, надо будет подходить каждый раз на исповедь [Пусть она в наших условиях и носит чаще всего характер лишь напоминания о необходимости подготовки к таинству, в том числе испытания совести, и благословения на причастие – Прим.], даже если удается причащаться еженедельно и каждый раз при собрании в Церковь, т. е. когда каждый раз присутствуешь и участвуешь в совершении Евхаристии почти всею церковью-приходом, что для нашего времени было бы идеально, но что для Церкви в принципе нормально.

Этот идеал надо знать и помнить как церковную норму даже тогда, когда в жизни по внутренним или внешним причинам он оказывается неисполнимым, что чаще всего и происходит, ибо механически и автоматически идеалы не осуществляются, и причащаться приходится реже, присутствуя иногда на Евхаристии всего лишь как молящийся «зритель», наподобие отлученных от причастия кающихся или древних «купностоящих». Хотя ведь, строго говоря, возгласы «Изыдите!» и «Двери, двери!» должны бы относиться ко всем непричащающимся за данной Евхаристией, ибо иначе становится весьма затруднительной, даже почти невозможной сама Литургия Церкви, поскольку нет, и в этих условиях не может быть, единого служения всех присутствующих.

Не настало ли время подумать в нашей церкви и о том, чтобы в тех случаях, когда у наученного христианина, достаточно окрепшего в духовной жизни и испытанного в ней, все идет относительно хорошо, тогда по благословению его достойного духовника или по рекомендации достаточно компетентных и опытных катехизатора и крестного он мог бы в дальнейшем ходить на исповедь лишь по мере своей внутренней необходимости, но поначалу не реже, например, раза в два месяца, независимо от более частого и регулярного причастия. Лучше бы, конечно, такой необходимости в отдельной исповеди не было вовсе, ведь как мы помним, «рожденный от Бога перестает грешить», хотя и «все мы много согрешаем». Но это потребовало бы хорошей организации жизни церкви как общины, о чем пока можно только мечтать...

4.7. Конечно, таинствоводство потребует от новопросвещенного особого сосредоточения и внимания со строгим аскетическим трезвением. Аскетика вообще должна стать для него предметом серьезного изучения и, главное, практического приложения, в чем должны помочь те же, кто проводит с ним все время таинствоводства – пастырь, катехизаторы и его поручитель.

4.8. Большое напряжение современной жизни, тяжкий груз греховного прошлого, неизменно оставляющий свои «следы» и после его сбрасывания при Воцерковлении, а к этому и новое огромное напряжение при оглашении и таинствоводстве, могут привести к перенапряжению. Во избежание этого всем просвещаемым, но особенно новопросвещенным, надо заранее и настоятельно рекомендовать максимально освободиться от обычных своих личных, бытовых и рабочих обязанностей.

Если же это совершенно невозможно, что бывает очень редко, ибо по их вере им и дается все от Бога, или если человек очень слаб физически или душевно, то, смотря по обстоятельствам, надо или найти другие пути для отдыха [Но не расслабления, ибо празднование Крещения не должно никогда переходить в праздность! – Прим.], или несколько ослабить напряжение, в крайнем случае в первую неделю по просвещении рекомендовав причащаться столь часто, сколь это будет возможно, а беседы частично или полностью отложив или сжав так, чтобы встречаться не каждый день, а, например, через день.

Если беседы отложены, то пока можно рекомендовать новопросвещенному соответствующую литературу для самостоятельного усвоения с необходимыми пояснениями и дальнейшим «обговариванием» основных таинствоводственных тем, касающихся как главных догматов и таинств Церкви с их практическим аспектом, так и конкретно «служения мирян в Церкви» [Например, по одноименной брошюре прот. Н. Афанасьева, см. [16] – Прим.]. При этом во всем надо соблюдать «единство духа в союзе мира», рассудительно относясь ко всем принципам и рекомендациям, применяя их творчески и личностно.

4.9. Новопросвещенные должны знать, что к ним уже предъявляются те же требования, как и ко всем христианам, ибо христианская вера и жизнь неразрывны и «кому много вверено, с того больше и взыщут» (Лк 12:48), что «наше жительство на небесах» (Флп 3:20), что в нас должны быть «те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп 2:5) и что «жизнь наша сокрыта со Христом в Боге» (Кол 3:3).

Они должны понимать, что это требует от каждого полной открытости и жертвенности, несения своего креста и следования за Христом, что сейчас они на Фаворе, но в будущем им не избежать и Голгофы с ее «радостотворными страданиями», чтобы совоскреснуть окончательно со Христом в Жизнь вечную.

4.10. Поручители и катехизаторы в период таинствоводства, будучи в беседах краткими и доступными, также не должны расслабляться, они должны продолжать относиться к новопросвещенным с особой заботой и вниманием, с особой скромностью и деликатностью, не господствуя и не превозносясь, с особой молитвой и благодарением, но не проходя мимо многих новых искушений, в которые еще так легко могут впасть их подопечные.

4.11. Пастырям, кроме особой молитвы, надо уметь сохранить во всем трезвенное чувство реальности, в меру сдерживая и в меру возгревая духовно-душевную устремленность каждого. Им важно также никого не оставить и не забыть, даже если кто-либо из новокрещеных в чем-то отстал или почему-то менее симпатичен, ревностен, умен или развит.

4.12. Среди искушений и трудностей, в которые систематически подобно оглашаемым впадают новопросвещенные, довольно тяжкими являются такие, когда они как бы слишком «пригреваются», когда им становится так хорошо, что самим не хочется уже никуда двигаться («остановись, мгновение!»), а хочется, чтобы рядом по-прежнему шли более старшие и опытные друзья и братья, ведя «за руку» в Царство Небесное. При этом забывается, что отныне оно «силою берется, и употребляющие усилие овладевают им» (Мф 11:12).

Другим не менее тяжким искушением является нечто обратное – такой бурный рост самосознания с самомнением, когда нововоцерковленным начинает казаться, что им говорят, в принципе, то, что они знали раньше или могли бы сами узнать, что они уже «сами с усами», могут учить и вести других без всякой опеки (неравенства) с чьей бы то ни было стороны.

Последнее чаще встречается у менее подготовленных, а первое, как это ни парадоксально, у более развитых и церковно-зрелых людей. То и другое объясняется незнанием еще своего личного подлинного от Бога дара и служения в Церкви (см. 1 Пет 4:10), недоусвоением апостольской заповеди «не будь побеждаем злом, но побеждай зло добром» (Рим 12:21), недооценкой сопротивной всем нам силы зла в этом мире, где «дьявол ходит как рыкающий лев, ища кого поглотить» (1 Пет 5:8), недопониманием того, что «один получает награду», но не одному кому-то, а всем равно сказано в связи с этим: «Так бегите, чтобы получить» (1 Кор 9:24)...

4.13. Есть большая трудность и у другой стороны – у пастырей, зачастую совсем плохо ориентирующихся и мало подготовленных, но с большой претензией, чуть ли не на возможность старческого «руководства жизнью» других христиан, у поручителей, подготовленных еще менее, хотя часто искренне и глубоко верующих и светски образованных, и у катехизаторов.

Трудность эта носит принципиальный характер и, если ее не сможет в себе преодолеть хотя бы кто-то один из данной группы представителей Церкви, чтобы к тому же подсказать, как это сделать и другим, тогда им вообще опасно браться за дело и служение катехизации и таинствоводства. Впрочем, отчаиваться и здесь не следует, ведь достаточно вспомнить, что, в принципе, катехизацию может проводить всякий член Церкви, не только специально призванный к этому служению Богом, но и просто единовременно наученный ей и имеющий необходимый минимум знаний, церковного опыта и пособий-руководств, хотя в Церкви харизматизм, конечно, всегда и предпочтительнее, и плодотворнее «должностного» учительства.

Так что же это за трудность? Это – недостаток интуиции и умения, навыка разграничивать, различать предогласительный, огласительный и таинствоводственный уровни как в подаче материала во время соответствующих бесед и ответов на вопросы, так и в самой текущей жизни воцерковляемых, когда приходится давать им те или иные советы, рекомендации и правила, а также предъявлять к ним какие-либо требования.

Это так же важно и сложно, как церкви вообще «различать духи» (1 Кор 12:10), «добро и зло» (Евр 5:14), истину, правду и ложь, дух, душу и тело и т.д.

Тут надо чувствовать, что уже можно говорить и показывать, а о чем лучше пока умолчать, что ляжет на добрую почву опыта, так или иначе уже имеющегося у просвещаемых, а что неизбежно еще останется лежать «при дороге», «в терниях» или «на камне». К тому же в евангелии сказано «не давайте святыни псам», а главное дело поручителей, катехизаторов и пастырей как раз и заключается в постепенной передаче Святыни истинных таинств, веры и благочестия, и потому в первую очередь им и надо смотреть кому, что и когда давать.

Легче всего здесь, конечно, разобраться с таинствоводством. Как уже говорилось выше, главная особенность его содержания – краткое раскрытие таинств и догматов и аскетическая направленность на личное служение пока что любым непосредственно имеющимся у новопросвещенного даром на основании изучаемого теперь в полном объеме Священного писания Ветхого и, главное, Нового Заветов. Но все это будет легко удержать на нужном уровне только тогда, когда уже полностью проведено 2-е оглашение и когда известно, на чем остановиться в таинствоводстве, чтобы не перейти на уровень христианской школы, в схоластику, или еще хуже, сразу в мистику тайноводства-тайноведения, ведь внешне их тематика вообще очень близка на всех уровнях, а границы между ними и последовательность в какой-то мере условны.

Различие уровней – в глубине и силе проникновения в живую Истину и в ее духовные Тайны, что не зависит целиком только от человека. Но всякому воцерковляемому надо постепенно научиться прежде всего жить Истиною, Богом и в Боге, научившись для этого через поэтапное, но живое познание такой Истины ощущать, «что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим 12:2), а ощущая эту волю в себе и для себя, во всем следовать ее откровению. На этом пути всегда будут встречаться личные и индивидуальные отличия между людьми, но у них также всегда есть и будет нечто общее, от которого и надо более всего отталкиваться поручителю, катехизатору и церковному пастырю в важнейшем для них вопросе отграничения уровней.

Большинство авторов катехизисов не решили этого вопроса, ибо их адресат, как правило, был абстрактен и ими предполагалась катехизация в основном тех людей, которые уже когда-то были крещены, но еще совсем не были научены вере.

Мертвый догматизм, духовное оскудение и идеологизация христианства последних веков, а также обычная практика младенческого крещения при забвении требуемого Церковью последующего достаточного научения основам христианской веры и жизни привели к тому, что гностическая глубина и многообразие, всякое различение духов и духовных уровней были почти утрачены, и в нашей церкви встала проблема хоть какого-то научения вере во исполнение Евангелия: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам...»

Вот почему до сего дня так часто основная трудность при катехизации заключается в том, чтобы катехизатору научиться не говорить подряд всего, что знаешь или о чем размышляешь, о чем читаешь или о чем тебя спрашивают, не понимая чего хотят, но чтобы постепенно и мудро, систематично, с учетом достигнутого всеми и каждым, привести подопечных к Тайнам Царствия Небесного, не потеряв и не погубив никого!

4.14. Чего же надо придерживаться при таинствоводственных беседах, говоря о таинствах и догматах, а также готовя новопросвещенных к служению?

Говоря о таинствах, надо прежде всего рассказать об их чине, выделив при этом их главные части и центральные духовно-смысловые моменты.

Чин главной, основной части таинства – их некая духовно-смысловая вертикальная структура, как бы «нормаль», отталкиваясь от которой можно идти дальше, вглубь, в тайну любого таинства. Чины таинств, как и число их, могут быть различны, но, в принципе, «нормаль» их сохраняется, ибо все таинства по существу своему изоморфны. Да и на самом деле существует лишь одно таинство – «таинство Христианства» (преп. Симеон Новый Богослов), или «таинство Жизни в Боге» (о. Александр Шмеман).

Изоморфизм таинств проявляется в том, что прямо или косвенно все они в своем центральном моменте покоятся в начале на церковном воззвании к Богу и «воспоминании» пред Ним уже чего-то бывшего, прообразовательно предвозвестившего саму возможность совершаемого. После этого следует «формула таинства», т. е. «объявление» о происходящем в Церкви, как свершающемся ныне пред очами Бога и Его людей их синергией. Далее – ходатайственная молитва-прошение о ком-то или о чем-то и благодарение Богу, предполагающие и в этот раз, в этом таинстве положительный ответ Божий, ответ «по чину» и «по норме», как и во всяком нормальном случае, когда «просят и дается, ищут и находят, стучат и им отворяют», когда «Отец наш Небесный дает благо (благодать) просящим у Него».

И хотя всегда остается возможность «отрицательного» ответа Божьего – в Тайне Его Свободы, которую никто не может у Него отнять, этот случай, как уже не таинствоводственный, а тайноводственный, как выходящий за рамки нормы и чина, а следовательно, и таинствоводства вообще, не должен здесь специально рассматриваться. Однако признать наличие и возможность такого вопроса и такого ответа в Церкви, если, например, кем-либо будет задан прямой вопрос, нужно. В любом случае следует обратить внимание на то, что таким образом полностью снимается пастырско-богословский вопрос о магическом действии чина таинства, т. е. о возможности совершения таинства ex opere operato, о жреческой функции предстоятеля, пассивности народа Божьего и отделенности его от «иерархии» и т. д.

4.15. Говоря о догматах, уже недостаточно будет как на 1-м и 2-м оглашении лишь назвать их или даже более или менее подробно рассказать о них и их формулах.

Надо будет акцентировать вопрос о жизни в Церкви не просто по вере, как во время оглашения, а по истинной вере, жизни по Истине, по ее ведению (гносису). Надо будет найти единый, общий дух и смысл всех догматов, как и всех таинств, который, можно сказать, заключается в том, что все догматическое живое учение Церкви – как бы внутренний «фасад» ее, в отличие от керигматического учения как «фасада» внешнего.

Догматический «фасад» необходим ей, с одной стороны, чтобы Церковь не превратилась в беспорядочный проходной двор, которым может пройти любой «проходимец», «прелазяй инуде», а с другой, чтобы верно сориентировать всякого, входящего в Церковь открыто и при Свете, в его дальнейших поисках и познании «Пути, Истины и Жизни».

Подобно таинствам, догматы имеют свою «нормаль», и в первую очередь свои церковные «объявления» – «формулы», прежде всего, Вселенских соборов, особенно Первого 325 г. и Четвертого 451 г. (23).

Как и чины таинств, словесная ткань догматических формул и символов может в истории Церкви меняться и уточняться. Число их также условно и переменно. Но догматы, опять же как и таинства, имеют неизменное значение, силу, дух и смысл.

Так, догмат Святой Троицы возвещает Тайну и является таинством веры в Божественное Единство вне рамок абсолютного однообразия, Единства, побеждающего «ненавистную рознь мира сего» силой Своего нетварного божественного Света.

Догмат Богочеловечности Иисуса Христа говорит о Его универсальной Гармонии, т. е. природной Полноте божественного и человеческого и личной логистической Целостности, пронесенной Им до конца, до Победы в Воскресении. При этом святые отцы исходили из принципа «что не воспринято, то и не уврачевано», т. е. если бы что-то в человеческой природе осталось вне Единородного Христа, то оно должно было бы остаться и вне спасения.

Догмат Святого Духа говорит о живом присутствии в мире и верных Богу людях, т. е. в Церкви, замещающей Христа личной божественной Силы (Энергии), в соответствии с принципом божественной монархии превечно исходящей от Отца нашего Небесного, и в Сыне превечно почивающей, и устрояющей все, и напоминающей нам обо всем, что сказал Господь.

В общности судеб Христа и Церкви, сообразных и уподобляющихся друг другу Богочеловека и Богочеловечества, догматически видится их личностный эсхатологический Брак, в котором заключается живой результат и конечный смысл исторического процесса.

Как и в таинствах, в догматах главное место принадлежит благодатной силе откровения Божьего. Догмат поэтому не должен быть формально-юридическим, как не должен он быть только интеллектуальным или моральным. Но он и не просто иррационален, хотя обычно он образен и антиномичен. Он – целостный мистический, точнее мистериальный, акт и процесс. Это – выражение одной из гностических сторон жизни христианства, признанное за истину всею Церковью.

Вопрос о догматическом развитии выходит за рамки таинствоводства и потому ставиться не должен, хотя опять же, если будет прямой вопрос, можно признать, что оно «больше, чем развитие богословское», которое есть в основном только человеческое в Церкви, что оно, будучи синергичным, в то же время, подобно таинству, «есть развитие самого откровения, есть продолжающийся творческий акт по отношению к миру в человеке, т. е. новое откровение тайны Божьего творения через человека» [См. [18], с. XVIII].

4.16. Говоря о служениях «тем даром, который получил», лучше всего будет вспомнить соответствующие таинствоводственные места Священного писания, особенно из Апостола, который наряду с «гностическим» Евангелием от Иоанна и надо рекомендовать читать в это время.

Среди апостольских посланий особо выделяются своим прямо таинствоводственным содержанием Первое послание ап. Иоанна, Первое послание ап. Петра и Первое послание Фессалоникийцам ап. Павла (особенно 4 и 5 главы).

Вспомним, например, 1 Фес 4-5, выделив те места, которые составляют нужный нам стержень всего этого текста.

Во вступлении ап. Павел пишет, напоминая ранее преподанное и обозначая цель и смысл дальнейшего:

«Просим и умоляем вас Христом Иисусом, чтобы вы, принявши от нас как должно вам поступать и угождать Богу, более в том преуспевали; ... воля Божия есть освящение ваше».

Далее апостол напоминает личные священные принципы поведения каждого христианина:

«чтобы вы воздерживались от блуда ...;

чтобы вы ни в чем не поступали с братом своим противозаконно и корыстолюбиво, потому что Господь – мститель за все это ...; о братолюбии же нет (и) нужды писать к вам ...;

чтобы жить тихо, делать свое (дело) и работать своими собственными руками ...;

чтобы вы поступали благоприлично пред внешними и ни в чем не нуждались ...; не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться ...».

После этого апостол говорит о том, как обходиться с другими людьми и служить им:

«Увещевайте друг друга и назидайте один другого ...

Просим ... уважать трудящихся у вас, и предстоятелей ваших в Господе, и вразумляющих вас, и почитать их преимущественно с любовью за дело их;

будьте в мире между собою».

Далее идут общие наставления того же типа:

«Умоляем также вас, братья, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло, но всегда ищите добра и друг другу и всем.

Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите ... Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Все испытывайте, хорошего держитесь».

И как заключение и вывод говорится следующее:

«Удерживайтесь от всякого рода зла. Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте и ваш дух, душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа».

В этом тексте очевидно присутствуют многие основные практические и аскетические таинствоводственные понятия (24).

Именно они-то и являются основой служения новых членов народа Божьего в Церкви. Дать им сразу правильное представление о служении – значит положить верное основание всей их дальнейшей христианской жизни.

4.17. В современных церковных условиях ясно, что эти служения могут выявиться сразу после Крещения и Воцерковления как особые харизмы или же пока быть временными «послушаниями», несомыми до времени открытия более совершенных даров и, может быть, более почетных положений в церкви, в т. ч. связанных с должностными служениями в имеющейся церковной иерархии.

Только при этом всегда следует помнить различие между Церковью и церковными организациями – человеческими институциями (учреждениями), как и то, что стать служителем Церкви горней и церкви дольней, а тем более лишь «служителем культа» – не одно и то же.

Надо помнить и то, что каждому заповедано «оставаться в том звании, в котором призван» (1 Кор 7:20), и поэтому обязательно надо преодолевать нередко находящее на новокрещеных искушение начинать свою «новую» жизнь с ее внешнего изменения, особенно на работе, дома, на учебе, с друзьями и т. д. Особенно же не надо спешить, «бросив все», идти на работу в церковь, где, увы, искушений бывает не меньше, чем в мире сем...

4.18. Характер церковного служения новокрещеного в очень большой мере будет зависеть от степени его подготовленности к таинству Просвещения, ведь от нее, в свою очередь, зависит то, прошел ли у него уже период «младенчества во Христе» или еще нет, может ли он питаться уже «твердой пищей» духа Любви или еще только душевной, может ли жить уже в «свободе во Христе» или его нравственность еще неустойчива и требует ограничения этическими нормами. Все это необходимо учитывать при таинствоводстве, как на беседах, так и в храме при решении вопроса о частоте причастия и исповеди.

4.19. Выше, в 4.2., мы уже коснулись вопроса о том, что в Церкви есть нечто большее таинствоводства и, следовательно, вообще освящения. Да, возможно еще некое духовное тайноводство и, следовательно, вообще преображение.

О неких Тайнах христианства, передаваемых лишь в сокровенных «тесных келлиях», писали некоторые святые отцы, например, свт. Василий Великий. Это – «эзотерическое» христианство не всех христиан, что еще не значит, что оно в принципе не доступно для всех. Но оно возможно лишь на основе уже существующего личного откровения и упоминавшегося нами там же тайноведения, которое – для «совершенных», для христианских «пророков» и «гностиков».

О «гностиках» много замечательного писали церковные учителя-катехизаторы Климент Александрийский и Ориген, святые мистики Григорий Нисский, Максим Исповедник, Симеон Новый Богослов, Григорий Палама и другие. В отличие от нехристианских и нецерковных гностиков, они никому в Церкви не закрывают дорогу на пути к совершенству и полноте боговидческой духовности, но они и не придерживаются тенденции к искусственному уравниванию в Церкви, якобы признающей лишь внешне-иерархическое неравенство; они исходят из слов апостола: «До чего мы достигли, так и (должны) мыслить и по тому правилу жить» (Флп 3:16).

Это мистический пласт жизни Церкви на самом высшем его уровне – на опытно-трансцендентном уровне мистики Свободы и Творчества. Но надо помнить, что в нашей Церкви существует и другая мистика, более связанная с аскетикой: опытно-трансцендентальная мистика начального уровня – «мистика таинств и догматов», и подобная ей мистика среднего уровня – «мистика макро- и микрокосмоса», в т. ч. молитвы Иисусовой, которая основана на начальной мистике, чем она всегда и отличается даже от лучших мистико-языческих систем, где такой основы не было и не могло быть. Очевидно, что никакое обязательное для всех мистическое тайноводство невозможно.

4.20. В заключение надо лишь отметить, что вся столь краткая, но интересная и сложная система таинствоводства будет неполна без введения новопросвещенного в живое Предание Церкви с ее системой аскетики и мистикой, поскольку до тех пор могли использоваться только их элементы [См., например, [33], с. 78 – Прим.].

Итак, человек, становясь, может быть, «последним между равными», но окончательно духовно взрослым и самостоятельным, вступил в Церковь, в «Полноту Наполняющего все во всем» (Еф 1:23), и его подготовка к таинству Крещения в широком и полном смысле слова в принципе завершена.

Глава IV. Частные случаи Крещения и Миропомазания и подготовки к ним

1. Возраст и пол просвещаемых:


младенцы (до 3-х лет), дети (от 3-х до 6-7 лет, т. е. до школы), отроки (от 6 до 12-14 лет), подростки (от 12-14 до 17 лет), молодежь (от 17 лет до 21 года), взрослая молодежь (с 21 года до 25-30 лет), люди зрелого среднего возраста (с 25-30 до 55-60 лет), пожилые и старые (с 55-60 лет); мужчины и женщины.

1.1. Возраст просвещаемых является одним из тех факторов, которые сознательно или бессознательно приходится учитывать по существу во всех случаях, всегда, ведь от него в большой степени зависит не только подготовка к таинствам, но и сами чины их, о чем мы уже многократно писали выше. Чтобы можно было безошибочно и практически учесть влияние этого фактора, пастырю и его помощникам в деле служения Просвещению людей надо в первую очередь лично знать каждую конкретную ситуацию, связанную с чьим-либо Воцерковлением.

1.2. Как известно, в нашей церкви существует только один чин крещения и миропомазания, который является чином для взрослых. Это говорит о том, что и воспринимать его смысл и действия в полноте могут, да и то лишь при соответствующей хорошей подготовке, только взрослые, хотя ясно, что в какой-то неполной степени это становится возможным уже раньше, даже с детского, 3-7-летнего возраста. В младенческом же, дотрехлетнем возрасте для крещаемого полностью пропадает смысл, а вместе с тем частично дух и действенность, хотя пусть, может быть, и не действительность, таинства Просвещения, никак не сводимого лишь к сфере возможного и необходимого снятия в нем и с ним тяжести «первородного греха».

1.3. Из сказанного видно, что по возрасту просвещаемые в первую очередь должны быть разделены на три группы – младенцев, детей и взрослых, тем более, что это деление чаще всего бывает оправдано самим способом прихода их в Церковь, когда, условно говоря, первых приносят, вторых приводят, а третьи приходят сами.

Таким образом, первые две группы, в отличие от третьей, целиком или почти целиком зависят, и не только внешне, от «третьих лиц», и следовательно, они еще не вполне принадлежат себе. Это значит, что их Воцерковление и дальнейшая духовная и прочая жизнь связана еще с кем-то, на кого, наряду с самими просвещаемыми, пастырю и катехизаторам здесь необходимо обратить особое внимание. Тем более, что эти «кто-то» – родители, ближайшие родственники и крестные – являются носителями неизвестно каким образом уже сложившейся и, как правило, сильно искаженной и усеченной христианской традиции.

1.4. Принцип такого деления небезусловен, он может быть преодолен иными, интегрирующими факторами. Так, если крестится или воцерковляется «весь дом», целая семья или такая ее часть, в которую входят люди разных поколений, тогда разделять их как при совершении таинства, так и при подготовке к нему, кроме обоснованного желания с их стороны или особых обстоятельств, не рекомендуется, независимо от их возраста, психо-физических и прочих состояний и особенностей, а иногда, конечно, в известных пределах, даже от различной степени подготовки к таинству. То же может относиться к иным неформальным обществам, группам друзей и т.д. Во всех остальных случаях деление при крещении на три главные возрастные группы весьма желательно, если не прямо необходимо.

1.5. Внутри второй и третьей группы надо делать дополнительные различия. Каждую из них можно условно разделить еще на несколько групп, что желательно делать и внешне.

Если младенческий возраст принять до 3-х лет (плюс-минус полгода), тогда вторая группа уже «словесных» детей естественно делится на собственно детей – до 6-7 лет, т. е. дошкольников, отроков – до 12-14 лет, т. е. школьников, еще вполне не вступивших в «переходный возраст», и подростков – до 17 (иногда 18-ти) лет, т. е. юношей и девушек среднего и старшего школьного возраста.

Третья группа – взрослых – также естественно делится на молодежь (до 21 года) и взрослую молодежь – до 25-30 лет, т. е. до полного вступления в самостоятельную жизнь, зрелый, средний возраст – до 55-60 лет, т. е. людей, занятых главным образом работой, семьей и детьми, и старший возраст, т. е. пожилых и старых людей старше 55-60 лет, по большей части пенсионеров или готовящихся к пенсии (25).

1.6. Чтобы найти общий язык с представителями каждой из этих групп, надо как можно лучше представлять себе психологические, социальные и другие особенности их жизни. Здесь мы кратко остановимся лишь на возрастной и педагогической психологии, поскольку другим факторам по возможности уделим особое внимание позже [См. гл. IV, 3 – Прим.].

Все старые книги по психологии в связи с коренными изменениями в жизни в большой мере устарели, а новые христианские исследования в нашей стране почти неизвестны или малодоступны [Для общих справок по психологии можно воспользоваться такими популярными современными изданиями как «Общая психология» под ред. А. В. Петровского (см. [27]), а также серией из четырех выпусков «Мир детства» - Прим.].

1.7. Психология младенцев нас менее интересует, поскольку, хотя они и весьма чувствительны к общему духу и настроению, царящему во время крещения и других священнодействий, что само по себе может дать на время какие-то положительные плоды, но главная их привязанность – родители, и значительно в большей степени успех Крещения, т. е. возможность жить и дальше в благодати его, зависит не от духовного контакта и общения пастыря с крещаемыми, а от того, в каком духе их воспитывают дома.

Младенцы очень пугливы, их реакции часто слишком связаны с совершенно внешними посторонними рефлексами и визуальными и прочими впечатлениями, почему они, обычно без всякой подготовки будучи принесены из мира сего в необычную обстановку и не понимая, что и зачем с ними делают, легко обуреваются лукавыми и нечистыми духами и, отрываясь при самом крещении от родителей, чаще всего недовольно плачут и даже раздражаются и злятся, что не надо спешить сваливать на «искушения», якобы отводящие их от Крещения, и т.п.

Неудивительно, что и священник, совершающий обряд, как правило, бывает уже не в состоянии думать о чем-либо ином, кроме того, как бы получше и, главное, побыстрее этот обряд совершить. И воистину последствия таких «крещений» в большинстве случаев в наше время плачевны...

1.8. Совсем иное дело психология собственно детей, переживших «трехлетний кризис» и ставших «небессловесными», и вместе с тем вступивших, но еще не более того (!), в область ответственного сознания и самосознания, а потому и памяти о себе. 

У них сохраняется, конечно, ориентир прежде всего на родителей, но наряду с этим могут возникать новые авторитеты из среды близких им, доступных или «приятных в обращении» людей.

Если эти дети – детсадовские, то они уже могут быть приучены к авторитету старших и страху перед ними, а также к авторитету «сильных» из их же среды. Через игру у них бывает развито групповое сознание с присущим ему стремлением раскрыться и поделиться со всеми, кому они доверяют, всем, в том числе новыми впечатлениями и познаниями, а именно это нередко и пугает родителей. Иногда дети любят «показать себя» и свою самостоятельность в действии, подчас в противовес своим же авторитетам...

При крещении ими часто владеет внимающее любопытство и ощущение необычности и значительности происходящего, уже (в отличие от младенцев) западающего в душу и глубинную память, о чем ни на миг не должны забывать служители таинства.

Дети часто бывают эгоистичны и неискренни, и на это также надо обращать внимание при оценке их поведения и при разговоре с ними и их родителями и крестными.

1.9. Следующий большой этап в жизни человека наступает с приходом его в «общеобразовательную» школу.

Психология отроков отличается прежде всего переориентацией на новые, теперь больше внешние, авторитеты, к которым они склонны очень привязываться и безгранично им доверять – на учителей иди иных наставников, иногда даже мало им знакомых. И очень редко среди неоспоримых авторитетов остаются родители (часто будто бы приносящие им лишь страдания по разным поводам), включая тех из них, которые стремятся во всем угодить своим детям.

Резко возрастает групповое сознание, а с ним чувство страха, стеснительности и стыда за нарушение каких-либо групповых и авторитетных «своих» или навязанных «сверху» норм. Собственные их принципы еще не устоялись, а общечеловеческие – недоусвоены. Понятно поэтому, почему отроки – все еще весьма редкое явление в наших храмах, хотя при хорошем христианском воспитании они могут найти там себя, особенно благодаря своей впечатлительности, образности мышления, естественному стремлению к игре и подражательности.

1.10. Психологические принципы подростков очень неустойчивы. Они то ластятся и во всем, до смешного, подражают родителям, то буквально ненавидят их. То обоготворяют любимого учителя или героя фильма или книги, то не хотят знать никого и ничего. То они чудаки-»идеалисты» и в своих глазах высоконравственные принципиальные люди, готовые на подвиг и жертву, то грубые, злые, жестокие «материалисты», живущие в страхах, без каких-либо нравственных норм и порядка. Исключения бывают лишь среди исключений – в многодетных и прочих неординарных семьях, где или «не разойдешься», или надо показывать пример.

Чувство стадности, ориентация на своих «неформальных» лидеров в своих «неформальных» группах еще более развиты. И при этом также очевидно возрастающее чувство «независимости» от авторитетов, от старших, от родителей и устремление к индивидуальной свободе и мучительному поиску своего характера и своего места в семье, классе, школе, а иногда уже и в жизни и в мире, чувство и устремление, легко соседствующее с внегрупповым (хотя иногда и групповым) поиском друзей и дружества, любви и влюбленности, в страшной ее несвободе, а также с бесхребетностью и т.д.

Восстание старших подростков против прежних авторитетов, ярко выраженная привязанность их к своему интересу, наряду с обостренной всякого рода внешней и внутренней чувствительностью, в том числе с угрызениями совести, иногда приводят к «взрослым» размышлениям и выводам о Боге, мире, человеке, к живому и открытому философствованию, результаты которого часто призваны решать вопрос главного направления будущей их жизни.

Вот это особенно важно учитывать пастырю, если он встретится с ними «с глазу на глаз» или если подростка не просто привели к нему «крестить», а он пришел уже сам, как взрослый, взыскуя Любви, Добра, Свободы, Истины и Красоты. Если же его привели, да еще против воли, тогда лучше пойти на риск, что он более никогда не придет (а ведь он сам и не собирался идти), и отложить крещение подростка до времени обретения им личной веры и принесения личного покаяния, чем несмотря ни на что крестить его с еще худшими духовными и душевными последствиями.

1.11. На психологию молодежи и особенно взрослой молодежи влияют многие сильные факторы: завершение образования, в том числе в ВУЗах, служба в армии, обзаведение своей семьей, наибольшее стремление к обретению финансовой, житейской, гражданской и личной свободы и самостоятельности.

Молодежь довольно быстро берет жизнь в свои руки, но и жизнь постепенно берет в «свои руки» ее.

Философствование, хотя иногда уже с нотками скепсиса или цинизма, готовность спорить, хотя иногда без каких-либо выводов для собственной жизни, устрояемой уже «по своим законам», независимым от Истины и Правды, критические размышления о Боге, мире, обществе и человеке – все это сохраняется, но часто приобретает схоластически-внешний характер и питается лишь от того источника, который исходит от новых знаний, книг, знакомств. Отсюда повышенная потребность молодежи в соответствующем христианском обучении в своем «молодежном братстве» или какой-нибудь молодежной школе или группе.

Утилитаризм и эгоизм начинают все более разъедать чистоту душевно- и духовно-личных, жертвенно-романтических интенций недавнего их прошлого. Повышенная сексуальность часто является не просто постоянно искушающим, а прямо порочным и откровенно греховным фактором жизни, она много собою определяет, становясь подчас истоком жестокости, страданий, подавленности, но и односторонней самоуверенности.

Мощные прорывы «вверх» и, увы, «вниз» могут легко соседствовать с надрывами, а огромный прилив свежести и сил, в том числе творческих, – с бессилием и душевной расслабленностью. При этом, очевидно, начинает прослеживаться стремление к обновлению ради обретения подлинной устойчивости и искренний поиск помощи и поддержки, которую более всего ожидают от друга, жены, а иногда, даже нередко, и от Бога, правда, часто еще понимаемого рационально и абстрактно, лишь наподобие мирового Принципа Справедливости и т.п.

Взрослый молодежный возраст – самый лучший для полной катехизации и Крещения, ибо, с одной стороны, во взрослой молодежи еще не угасли пылкие порывы к совершенству, еще крепка вера в силу добра и любви, еще силен «бесхитростный разум», а с другой, – сильное чувство недостаточности своей и общей текущей жизни и всех ее отношений, а также чувство личной вины само уже ведет ее к желанию углубления, исправления и покаяния. Таким образом, пастырю есть на что опереться во взрослой молодежи и помимо ее общих пожеланий и неясных стремлений, ибо у нее уже есть необходимые опыт и силы, чтобы «умереть для греха» и «жить для Бога», как есть и некая самостоятельность внутренней и внешней жизни, которые позволяют людям взрослого молодежного возраста с риском взять на себя полноту личной ответственности за совершающийся в них духовный переворот, помня о нем всю жизнь и делая необходимые жизненные выводы.

1.12. Психология людей среднего, зрелого возраста часто одновременно проще и сложнее. Проще, ибо более определяется уже устоявшимися и внешними факторами – заботой о текущем моменте, о быте, о семье и детях, о работе, о материальной и моральной стороне жизни, страхом за себя и за будущее детей, честолюбивыми соображениями «успеха» и т.д. Сложнее, ибо в наше время редко кто очень крепко задумывается о том, чтобы как следует согласовать все реально действующие факторы своей жизни, так что мало-помалу в жизнь вклиниваются новые моменты, которые уживаются, пусть и противоречиво, как с прежними, так и проектируемыми на новой базе будущими. В результате человек раздваивается, растраивается, отчуждается, машинизируется, автоматизируется, объективируется и т.п.

Знание реальной жизни, вместе с реальностью тоталитарной для большинства силы зла, способствуют росту глубокого пессимизма, безверия, уходу «в себя» или «хитрости разума», желающего и сохранить жизненную активность и при этом обходить видимые тупики бессмысленности через разного рода увертки, обман и самообман, достижение чувства удовлетворения своих «потребностей» невзирая на средства и т.д.

Излишняя связанность многоразличными внешними обстоятельствами приводит к суеверной жизни по инерции, по привычке, к снижению представлений о счастье, о своем долге и призвании, к разрушению даже устоявшихся было в юности общечеловеческих норм, к усталости, болезням и стрессам, а в результате – к глубокой неудовлетворенности «и всем, и вся», без каких-либо серьезных попыток без посторонней помощи исправить свою жизнь и свое положение. Отсюда и неудачи даже там, где, кажется, хватало еще сил что-то делать, т. е. в объектах главной своей заботы – в семье, на работе, с близкими друзьями и т.д.

Люди среднего возраста, если они еще не окончательно объективировались и разложились в пороках, страхе, недоверии, лжи, пьянстве, сладострастии, осуждении ближнего, жаждут избавления и освобождения. Когда удается пробить ядовитую кору их недоверия и неверия, они с радостью и благодарностью принимают всякую реальную помощь, особенно духовную. Им очевидно нужен Бог – заповедующий добро и милующий Отец, Христос – справедливый, благодарный и благодатный, воскрешающий Его Сын, и Утешитель – Его Святой Дух.

1.13. Психологические особенности людей старшего возраста, людей пожилых и старых определяются быстрым угасанием тех сил, которые воодушевляли в юности и поддерживали и радовали в зрелости.

При переходе к этому периоду люди, и особенно женщины, очень нервны, легко ранимы, неуравновешенны, иногда даже агрессивны и деспотичны. Они стремятся удержать ускользающее и с трудом представляют себе реальную перспективу своей жизни. Впрочем, иногда именно в это время они легко срывают с себя все многолетние напластования и покровы и, как юные, устремляются «вперед», с натиском, риском и поиском, а иногда еще и «вверх», как Закхей.

Если бы здесь было не так много психики и кратковременно сублимированной, а часто просто угасающей и бунтующей искаженной сексуальности, то во многих случаях эти устремления оканчивались бы прозрением и просветлением, приводящим к глубокой вере и достоуважаемой мудрой старости. Однако в наше время без соответствующей помощи это бывает редко. Слишком мешают наработанное желание сохранить в конечном счете спокойствие и комфорт, привязанность к бытовой устойчивости, непомерные заботы о собственном телесном «здоровье» и внешней «красоте», общественном или хотя бы групповом признании и авторитете, нежелание перечеркнуть все свое «славное» прошлое, возрастающие страхи о будущем детей и внуков, равно как и о себе и своем будущем, а иногда и прямые последствия лежащих на совести грехов и пороков.

В старости также во многих случаях преобладают связанные с трудами, немощами и болезнями пессимистические или, наоборот, маскирующие пессимизм и в существе своем пустые, легкомысленно-оптимистические настроения, равно требующие в принципе лишь тишины и спокойствия, удовлетворения самолюбия, а в ином случае еще и славолюбия, под видом требований «уважения к старшим». Место мудрости старости часто занимает самооправдание «за всю жизнь».

Таких людей труднее «сдвинуть с места», даже если им «свое место» и не нравится. Поэтому, как правило, ложными оказываются надежды людей молодого и среднего возрастов на то, что к Вере и в Церковь можно будет прийти и позже, поближе к старости, не говоря уже о том, что до этой старости надо еще дожить, а дожив до нее, иметь силы и уметь прожить ее и умереть достойно.

1.14. Как же все эти возрастные психологические особенности влияют на собственно Крещение и подготовку к нему?

В самом трудном случае – Крещения младенцев – все как будто бы ясно. Сам младенец участвует в Крещении лишь пассивно, подготовки к Крещению и научения ему не требуется, чины во многих случаях могут быть безболезненно сокращены [О чем конкретнее см. в гл. II, 1-5 – Прим.]. Однако также ясно, что в связи именно с этими особенностями главный акцент при совершении таинства и подготовке к нему должен быть перенесен на родителей и, особенно, поручителя младенца.

В случае, если один из родителей – неверующий или инаковерующий, то второй несет на себе духовно-нравственную и каноническую обязанность воспитывать своих детей в православной вере и, следовательно, рано или поздно огласить и крестить их, если, конечно, нет к тому принципиальных возражений с другой стороны, что составляет уже проблему самих смешанных браков и семей [О канонической стороне этой проблемы см., например, в [36], с. 44-47 – Прим.]. Итак, если крестится младенец из такой смешанной семьи, то присутствовать и участвовать в таинстве может только один верующий родитель. Тут может быть достаточно и лишь одного, канонического крестного.

Как родители, так и крестные должны соответствовать церковным требованиям, причем они, как и пастырь-креститель, должны знать эти требования и быть по ним подготовленными до акта крещения, так чтобы все утверждения и обещания чина могли быть и были подкреплены соответствующими делами. Никакой истинный пастырь не имеет права главные из этих требований отменять, независимо ни от каких внешних обстоятельств, хотя его же обязанность – быть при проверке исполнения их гибким.

Родители должны обеспечить реальную возможность христианского воспитания крещаемого младенца, что не может быть ограничено только его регулярным вождением в церковь и причастием, но предполагает также постоянное присутствие в семье христианского духа, независимо от убеждений и жизни нецерковных членов семьи, друзей и близких, которые, впрочем, также должны уважаться.

Мы уже упоминали о требуемых качествах поручителя-крестного. Напомним, он должен быть не просто верующим церковным человеком с соответствующими качествами духовной и прочей жизни, но еще и человеком наученным и способным, в свою очередь, в будущем вместе с родителями постепенно научить христианского младенца христианской вере и жизни, что не исключает и не отменяет необходимости его специальной взрослой катехизации. О подготовке его и родителей к осуществлению своих христианских функций в отношении младенца по мере его возрастания мы еще будем говорить ниже, в заключении.

1.15. Если родители, крестный или пастырь совсем не удовлетворяют требованиям Церкви, крещение младенцев становится не просто неполноценным и бессмысленным или даже безблагодатным и, следовательно, бездейственным, но прямо кощунственным и предосудительным.

В таких случаях им надо разъяснить учение Церкви о младенческом Крещении и их роли в нем и отклонить любой предлагаемый компромисс, а само крещение отложить до той поры, пока все церковные требования не будут тщательно и с любовью исполнены, хотя бы по минимуму, т. е. до окончания необходимой подготовки или до иного удостоверения в том, что слова ни у кого не будут расходиться в будущем с жизнью и делами.

Чтобы при этом избежать огорчения, а также не бояться смерти младенца вне Христа и Церкви, в крайних и спорных случаях, и снова как некий залог, можно, не дожидаясь исполнения каких-либо условий, кроме общего, «на словах» исповедания родителями и крестным своей христианской веры, совершить чин 1-го оглашения, например, по чину 40-го дня, после чего, как мы знаем, младенец становится некрещеным христианином [См. гл. II, 1 и гл. III, 2 – Прим.].

Если же все-таки пастырь-священник или кто-либо еще сочтет необходимым и возможным крестить младенца без частичного или даже полного соблюдения церковных правил, апостольского и евангельского предания, тогда крестным отцом младенца должен будет считаться он сам со всей полнотой личной ответственности перед Богом, Церковью и крещаемым за его христианское воспитание и образование. За этим должна была бы смотреть вся христианская церковная община, не допуская бесконтрольности и произвола с чьей бы то ни было стороны в столь важном деле Церкви.

Младенческое Крещение – одна из самых больных современных церковных проблем, и здесь среди православных христиан не должно быть ни посторонних, ни равнодушных, ведь если сейчас так трудно бывает воспитать человека в вере и церковности даже с соблюдением всех живых церковных правил, то что же говорить о том, когда эти правила вообще игнорируются, а в результате величайшее Божье таинство, профанируясь, утрачивает благодать и совершается людьми «в суд и во осуждение».

1.16. Почти все из сказанного нами о младенческом Крещении может быть отнесено и к детскому Крещению. Однако оно имеет и свои особенности.

При Крещении детей, т. е. дошкольников, отроков и подростков, покуда оно, пусть и в меньшей степени, чем младенческое, продолжает быть принципиально связанным с «третьими», взрослыми лицами – родителями и крестными, к которым должны предъявляться все те же строгие церковные требования, и покуда нет необходимости и (или) возможности расчленять его чин в соответствии со смыслом каждой его части, можно идти на различные восполнения и соответствующие сокращения всего таинстводействия  [Об этом конкретнее см. в гл. II, 1-5 – Прим.], может быть, иные по объему, чем при крещении младенцев, но всегда более разнообразные в разных обстоятельствах.

В той или иной степени все дети уже могут активно участвовать в происходящем с ними, они могут ответить на вопросы по чину «отречения и сочетания», исповедать свою веру, молиться и говорить «аминь». Поэтому им нужна уже личная подготовка, а в иных случаях со старшими детьми-подростками – и настоящая катехизация с таинствоводством и семидневным причащением. В любом же случае дети должны осознать и добровольно взять свою часть внутренней ответственности за происходящее.

В связи с этим каждый раз возникает необходимость в особом живом пастырском слове, обращенном не только к церкви, родителям и крестным, но и к самому крещаемому. Также необходима пастырская беседа со всеми ними, а при необходимости и возможности – еще и отдельно с родителями, крестными и каждым крещаемым, до и после крещения.

Как в своем слове, так и в беседах пастырь должен максимально учитывать психологические возрастные и прочие особенности слушателей и, главное, собеседников. Давая краткие ответы на вопросы, не следует избегать трудных и неожиданных, в том числе критических вопрошаний, если они идут от сердца и ответ на них не разрушает, а созидает. Если сразу дать ответ почему-либо нельзя, об этом надо, не стесняясь, сказать и перенести разговор до следующего раза. Здесь никакая, даже малая фальшь в беседе, слове и деле пастыря недопустима.

1.17. Особенности Крещения и подготовки к нему каждой из трех подгрупп детей следующие.

Дети-дошкольники до своего крещения могут пройти не только 1-е, но даже и 2-е оглашение, хотя, конечно, все лишь в некоторых его элементах, доступных для целостного восприятия ребенка. К концу этого периода, перед школой, в связи с подготовкой ранее крещеных детей к первой исповеди, 2-е оглашение в самой простой, первоначальной форме становится даже желательным, если не необходимым.

В то же предшкольное время родителям и крестным можно подготовить к Крещению и своих оглашаемых детей, если раньше, в младенчестве или трехлетнем возрасте, крестить их они не решились или не смогли, а ждать дальше не могут или не хотят. Однако частичное, «элементарное» 2-е оглашение ребенка, очевидно, еще не решает всей проблемы его Крещения.

Подобным же образом пройти отчасти 1-е и 2-е оглашение могут и крещаемые отроки. Как оглашение, так и проверка пастырем или иным представителем Церкви степени личной готовности крещаемого отрока должны быть приспособлены к уровню его развития и носить более образный и эмоциональный, чем рационалистический характер.

Хорошо, если еще до крещения удастся выявить в отроке чувство не просто вины и стыда, а личной ответственности за прямо или косвенно содеянные им грехи и личное на этой основе покаяние пред Богом. Также хорошо было бы после его Крещения провести хотя бы кратчайшее и простейшее таинствоводство.

При оглашении и Крещении подростков возрастает значение личного подхода к самим оглашаемым. Оглашение их теперь должно носить более рационалистический и одновременно, парадоксальным образом, романтический характер, так же как и таинствоводство, которое здесь уже не менее необходимо, чем оглашение. Их покаяние перед крещением, а может быть, и специальная для этого исповедь, должно быть неотъемлемым элементом, таким же, как их личная вера в Бога с надеждой на Христа.

Если подросток, особенно старший, почти юноша или девушка, пришли к вере и в церковь сами, то они сами, уже независимо от родителей, могут выбирать себе крестного. Тогда к ним, их вере и степени подготовки можно будет предъявлять и почти полные, «взрослые» требования. Особенно это касается их доброй нравственности, знаний отдельных мест Священного писания, осмысленных ответов на вопросы и прочего участия в таинстводействии. Кроме того, они должны уже как-то ориентироваться в проблемах, связанных с особенностями современной духовно-церковной жизни, апологетикой, наукой в ее отношении к вере и с возможными для них формами исповедания своей веры.

1.18. При Крещении взрослых, т. е. молодежи, взрослой молодежи, людей среднего и старшего возраста, все церковные требования к ним, за исключением рассмотренных ниже извинительных случаев, предъявляются в полном объеме.

В отличие от младенческого и даже детского крещения, здесь необходим только личный подход пастыря и катехизатора к крещаемому, тем более, что присутствие его родителей, особенно если они неверующие или нецерковные, уже необязательно.

А в крайних случаях у взрослого крещаемого, если его искренность не вызывает сомнения, может не быть и крестного, ибо все обеты Крещения и исповедание веры обязан произносить сам просвещаемый. Здесь мы, естественно, не считаем тех классических вариантов, когда он этого физически и(или) «технически» делать не может и ему необходим крестный как помощник и заместитель, о чем также речь еще пойдет ниже. Во всех остальных случаях, тем более в наших реальных церковных условиях жизни во взаимонедоверии и раздробленности, все-таки надо считать наличие крестного весьма желательным. Только главной его функцией должно быть уже не заместительство просвещаемого при совершении чинов таинства, не обещание дальнейшего его воспитания в вере и благочестии и не помощь ему в церковно-христианском образовании, а изначальная для крестного функция духовного отечества и ответственного перед Богом, Церковью и крещаемым поручительства и ходатайства.

Катехизацию взрослого может проводить уже другой человек – церковный учитель, проповедник или иногда, при желании, даже пастырь. Впрочем, при невозможности этого с их стороны, катехизаторами могут быть и другие достойные и ревностные, способные и подготовленные миряне, а среди них также и сами поручители-крестные [Об их нормальной функции в процессе предоглашения, оглашения и таинствоводства мы уже писали, см. гл. III, 1-4 – Прим.].

Для взрослых крещаемых поручители, катехизаторы, а иногда и пастыри становятся одновременно духовными отцами и друзьями во Христе, способными на жертвенную помощь всегда и везде, стоит только подумать о них и призвать их.

1.19. Есть некоторые особенности подготовки к Крещению, как и самого крещения, и у каждой из четырех возрастных подгрупп взрослых людей.

Так, при оглашении и Крещении молодежи и взрослой молодежи требуется больше общения, живого слова, проповедей, пояснений, чтобы молодые люди видели искренность и открытость тех, кто это совершает. Необходимо проявить большую, предельную терпимость к недостаткам других и в то же время – чувство справедливости. Надо особо как-то сказать о том, чего молодежь обычно правильно не понимает, – о Боге, мире и человеке, об обряде и таинстве, о посте, смирении, послушании, о вере, любви, свободе, о догме, каноне, традиции, предании и т.д., но конечно, с такими при этом пояснениями, которые смогли бы «пробить» ее антирелигиозные предрассудки.

Особый акцент надо сделать и на связях между людьми, не ограничивающихся только родственными, дружественными и формальными, и поэтому на Церкви как потенциальном вместилище всех и вся.

Для взрослой молодежи полная, как и для младшей молодежи уже почти полная катехизация в любой форме бесспорно необходима.

При оглашении и Крещении людей среднего, зрелого возраста хорошо бы отметить, что заботиться в жизни надо не только о себе и своей семье, но и друг о друге в Церкви и окружающем мире, что семья этому, в принципе, не мешает, особенно если она единодушна и единомысленна и в своей духовной открытости стремится стать домашней церковью. Надо специально напомнить, что христианская жизнь от каждого требует жертв, в том числе своим личным временем и силами (которых не хватает у всех). Вступая в Церковь, не надо спешить кидаться в крайности, но надо быть простым и в то же время мудрым.

Для людей этой возрастной группы полная катехизация также очень желательна, несмотря на то, что иногда эти люди слишком «замотаны» и имеют много формальных обязанностей по работе и дому.

Говоря об устройстве домашних отношений, надо пояснить, почему детей лучше сразу воспитывать в христианском духе, а также почему неверующим членам семьи, сослуживцам, друзьям и знакомым, узнавшим об их обращении, никогда нельзя позволять судить их и указывать, как им по-христиански жить и что им для этого следует делать.

Подготовка к Крещению людей старшего, пенсионного возраста, даже если они еще внешне полны энергии, может проводиться в сокращенном варианте, но и тогда она не должна, конечно, кроме крайних случаев, ограничиваться лишь одной беседой или книгами.

При их крещении хорошо было бы не спеша и с пояснениями использовать больше отдельных, а потому и относительно кратких чинов, что без особого физического и иного напряжения, но в то же время и без компромисса, создает для них атмосферу душевного тепла и праздника. При этом надо помнить, что старые люди требуют к себе уважения независимо от того, с каким грузом грехов они пришли, в связи с чем приходится почти всегда хотя бы отчасти признавать значение их прежнего жизненного опыта как религиозного.

Надо быть готовым к тому, что результаты катехизации могут оказаться очень различными, ибо большинство воцерковляющихся людей старшего возраста дальше «притвора церковного» войти бывают не способны (но и за это – слава Богу!). Впрочем, часть из них, если найдет себе подходящее церковное служение или дело, готова еще «свернуть горы». Если же человек столь стар или болен, что уже сродни умирающему, то его крещение может иметь также свои особенности [О них см. в гл. IV, 2 – Прим.].

1.20. Говоря о влиянии различных частных душевно-физических состояний человека на процесс подготовки к таинству Крещения и Миропомазания, нельзя обойти и вопрос пола, так же неотъемлемого от каждого крещаемого, как его возраст и прочие «демографические» факторы. Нам уже приходилось кратко затрагивать сексуальную проблему в связи с возрастной психологией. Сейчас же нас будут интересовать не столько переходные периоды, сколько все стадии зрелого возраста человека, для которого проблема пола уже существует как устоявшийся факт.

1.21. Известна истина о том, что «кто во Христе, тот новая тварь» и что «во Христе нет ни мужеского пола, ни женского». Однако до достижения полноты существования в Нем и, тем более, до Крещения в Него в человеке есть, увы, ветхое и, в частности, половинчатое – половое. В связи с этим при подготовке к Крещению необходимо представлять себе неизбежные особенности и трудности, связанные преимущественно с полом.

1.22. Прежде всего надо помнить, что женщин все еще огромное большинство в нашей церкви и именно они часто задают тон церковной жизни, определяя тем самым даже вкусы и образ действия некоторых мужчин, в том числе предстоящих алтарю.

Женщины более прагматично и «по-бытовому» смотрят на свою веру и свою церковность. Им нужно удовлетворить совершенно конкретные запросы, связанные с семьей, родом, землей, заботами мира сего, с опекой кого-либо, уходом за кем-то, с воспитанием детей в душевно-нравственном благополучии и т.п.

Они могут быть относительно удовлетворены своим пассивным, в основном связанным лишь с храмом и требами, церковным состоянием со специфическими формами внешне-православного благочестия и мирянской активности.

Правда, современная женщина стремится быть другой, более похожей на мужчину, равной ему во всем, более общественно и духовно значимой и свободной, что часто меняет в ней как внешность, так и внутренние критерии оценки качества ее жизни.

Однако эти тенденции еще не устоялись и часто принимают уродливые формы, когда женщина, оставаясь все так же несвободной и придавленной всеми четырьмя «К» (Kinder, Kuche, Kleide, Kirche) [Дети, кухня, платье, церковь – Прим.], к тому же становится эмансипированной и мужеподобной, чему всячески надо противиться, как и всему неестественному.

Но в принципе, как представляется, современные изменения в женщине надо поддерживать, учитывая их в проблеме конкретных женских служений после Крещения.

1.23. Также надо помнить, что служение мужчин в нашей Церкви все еще часто ассоциируется лишь с «работой в церкви» и потому более всего с официально-представительскими или культово-сакраментальными функциями.

Мужчина не только не может и не должен в церкви делать все то же, что и женщина, главное, что он не может и не должен делать что-либо так же, как и женщина. Основные акценты и критерии качества его жизни должны быть более связаны с умом (разумом), волевым напряжением, интеллектом (рассудком), делом защиты добра и красоты, чести и правды (справедливости), с самопожертвованием и свидетельством всей жизнью «граду и миру» своей веры. По своей природе мужчина более склонен ценить духовные и общественно-деловые качества, тогда как женщина – душевно-бытовые. Мужчина, как правило, бывает духовно свободнее и крепче, что, в частности, всегда заставляло христиан в церковном положении и служении отдавать предпочтение мужчине, тем самым ему первому отдавая честь, но и спрашивая в первую очередь с него же.

1.24. При подготовке к Крещению, чтобы «ничто нечистое не входило в Царство Небесное» (Откр 21:27), надо осторожно объяснять специфические стороны сексуальной этики, не забывая об известном различии плотских грехов мужчин и женщин. Оглашаемые должны знать физические, душевные и духовные последствия этих грехов и ценность и смысл воздержания и целомудрия, в том числе в полноценной семье, так же как и девства (сначала на примере Богоматери и позже – некоторых подвижников-аскетов).

Оглашаемым, особенно женщинам, надо объяснить еще, что спасаться и жить в полноте веры можно будет и дома, и даже в неверующей семье. При необходимости надо показать и то, как им бороться с конкретными домашними искушениями, в том числе памятуя евангельское высказывание: «И враги человеку – домашние его» (Мф 10:36).

1.25. Учитывая трудность и интимность многих проблем, связанных с полом, лучше стараться придерживаться рекомендации церкви, чтобы у мальчиков и мужчин поручителем был мужчина, а у девочек и женщин – женщина. При самой катехизации можно иметь смешанные группы, а при акте крещения, как и при совершении некоторых других чинов этого цикла – отдельные подгруппы (может быть, за исключением младенцев). При этом и в наше время не надо стесняться отдавать предпочтение мужчинам и старшим.

1.26. При таинствоводстве после Крещения также необходимо уделить вопросу пола особое внимание, зная, что именно в это время максимальной духовной открытости легко потерять трезвенность в отношениях и переоценить свои силы и чувства любви, особенно к своим новым братьям и сестрам, а также к своим и их поручителям, катехизаторам и даже пастырям.

Не следует скрывать, что этот вопрос – долгорешаемая и часто мучительная проблема даже после Крещения и что принцип постоянного воздержания для душевно-духовной творческой сублимации (возвышения, преображения) половой энергии человеку-христианину необходим не менее, чем обще-аскетическое ограничительно-подавляющее отношение к полу.

При таинствоводстве можно кратко сказать и об учении Церкви о конечном состоянии людей, когда все будут «как ангелы на небесах» (Мф 22:30, Мк 12:25), хотя в своей земной жизни многие из них могли быть и в браке [См. «Смысл любви» Вл. Соловьева – Прим.]. Это учение говорит не о будущей бескачественной бесполости, а об эсхатологическом восполнении «пола» человека до целостности андрогинна [См. «О рабстве и свободе человека» Н.А.Бердяева – Прим.].

1.27. Готовя людей к самостоятельной церковной жизни, надо сразу дать им понять, что хотя сейчас сглаживается различие между мужскими и женскими характерами и суждениями, однако в этой жизни оно до конца сгладиться никогда не сможет. Поэтому женщина всегда может надеяться на спасение «через чадородие, если пребудет в вере, любви и в святости с целомудрием» (1 Тим 2:15), а мужчина может спасаться, «душу (жизнь) свою полагая за друзей своих» (Ин 15:13).

При этом, чтобы вполне раскрыть себя перед Богом в Церкви, женщине совсем не обязательно предстоять от Ее лица престолу Божьему, хотя в известной мере и это в служениях древних дьяконисс и пресвитерид ей было (как знать, может быть в какой-то новой форме еще и будет) доступно, а мужчине совсем не обязательно заниматься одними церковными дворами, деньгами и свечами.

В Церкви каждый должен «служить друг другу тем даром, какой он получил» (1 Пет 4:10) от Бога, а дары Божьи, как известно, ни абстрактно, ни по человеческому произволу не даются.

Пока же остается непреложным тот факт, что в нашей церкви как женские, так и мужские служения остаются недораскрытыми и что для раскрытия их еще предстоит приложить большие усилия.

По мнению многих, нам необходима общая «маскулинизация» («омужествление») церкви, с недостатком которой новопросвещенные неизбежно столкнутся. Главное – они должны знать, что им в связи с этим делать...

2. Аномалии и особенности душевно-физического состояния


Тяжелобольные, психически больные и умирающие

2.1. Господь наш Иисус Христос Духом Святым призывает к покаянию, возрождению и оправданию через веру в Него, Сына Человеческого и Сына Божьего, всех и вся. Но есть условия, ограничивающие возможность своевременного и полноценного восприятия полноты благодати. Если своевременность ее восприятия, в том смысле «благовременности», о которой говорится, например, в молитвах 1-го, 8-го и 40-го дней или в чинах и литургийных молитвах оглашения, в большой степени зависит от возраста просвещаемого, о чем речь уже шла, то полноценность усвоения человеком спасительных даров таинства Просвещения может сильно зависеть и от других его душевно-физических состояний.

2.2. Именно исходя из желания приобщить ко Христу всех, даже пришедших «в двенадцатый час», т. е. находящихся уже на смертном одре, а также тяжелобольных, стремясь, в меру сил и возможностей их веры, «проповедуя Евангелие Царства, исцелять всякую болезнь и всякую немощь в людях» (Мф 4:23, 9:35) [Подчеркнем, что всегда все-таки в людях, а не в человекообразных существах – Прим.], Церковь уделяла больным и немощным особое внимание (26). Она всегда шла путем предельного и жертвенного милосердия и снисхождения, часто сводя свои самые естественные и необходимые требования до минимума, хотя никому и никогда не позволяла этот минимум перейти.

2.3. При подготовке к Крещению тяжелобольных, в том числе психически, и умирающих, в силу особой ограниченности их собственных телесных и душевных сил и возможностей, значительно возрастает роль поручителей, их духовно-душевных церковных качеств, ответственности и подготовленности нести бремя поручительства в более сложных условиях, ведь пастырю иногда приходится доверять их поручительству больше, чем своему визуальному впечатлению, чем медицинским и прочим документам. Для этого он должен уделить этим поручителям сугубое внимание, что, впрочем, еще не обязательно означает сугубое время.

2.4. Сама подготовка к Крещению в этих случаях неизбежно должна быть более индивидуальной (27), в зависимости от состояния и обстоятельств жизни крещаемого, сил и возможностей пастыря и его помощников. Также она должна быть более динамичной и трезвенно-радостной, т. е. ставящей большой акцент на своей светлой цели, на надежде и ее действии, и только в связи с этим – на необходимости покаяния, дальнейших аскетических усилий и т.д.

2.5. Сознание опасности опоздать с крещением, хотя и не должно ни на миг покидать пастыря, катехизаторов и поручителя, о