Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Научно-методический центр
по миссии и катехизации

при Свято-Филаретовском православно-христианском институте

Из "Дневников" святителя Николая Японского

Фрагменты о миссии и миссионерах, катехизации и катехизаторах,о  духовном образовании
29 декабря 2016

Предлагаем Вашему вниманию выдержки их "Дневников" с наблюдениями и мыслями свт. Николая о миссии и миссионерах, о катехизации и катехизаторах, а также о духовном образовании.

Приехав в Японию в возрасте 24 лет, о. Николай в течение пятидесяти лет занимался миссионерской деятельностью. Им были основаны катехизаторская школа, семинария, иконописная мастерская. В совершенстве изучив японский язык, он перевел для своих прихожан-японцев Священное Писание и богослужебные тексты. Когда он скончался, японская православная община насчитывала 34000 человек, и это его прямая заслуга. В Японии отец Николай пользовался и пользуется необычайной известностью, а его заслуги - всенародным признанием. Интерес к нему появился и в России, особенно после его канонизации русской Православной церковью (10 апреля 1970 г.). 

Содержание

Том I (1871-1881)

Том II (1881-1893)

Том III (1893-1899)

Том IV (1899-1904)

Том V (1904-1911)

  

Том I


1871 г.

   4 марта 1871. 12 часов ночи. Шанхай

   Когда же это? Боже, когда же? Скоро ли? Да и будет ли это когда-нибудь? — вопрошаю я, перечитав прошлогодние впечатления и остановившись на последней фразе. О, как больно, как горько иной раз на душе за любезное Православие! Я ездил в Россию звать людей на пир жизни и труда, на самое прямое дело служения Православию. Был во всех четырех Академиях, звал — цвет молодежи русской, по интеллектуальному развитию и, казалось бы, по благочестию и желанию посвятить свои силы на дело Веры, в которой она с младенчества воспитана. И что же? Из всех один, только один отозвался на зов — такой, каких желалось бы иметь: воспитанник Киевской академии, П. Забелин; да и тот дал не совсем твердое и решительное слово, и тот, быть может, изменит. Все прочие, все положительно — или не хотели и слышать, или вопрошали о выгодах, о привилегиях службы. Таково настроение православного духовенства в России — относительно интересов Православия! Не грустно ли? Посмотрели бы, что деется за границей, в неправославных государствах. Сколько усердия у общества — служить средствами! Сколько людей, лучших людей без долгой думы и сожаления покидают родину навсегда, чтобы нести имя Христово в самые отдаленные уголки мира! Боже, что же это? Убила ли нас насмерть наша несчастная история? Или же наш характер на веки вечные такой неподвижный, вялый, апатичный, неспособный проникнуться духом Христовым. И протестантство, или католичество овладеют миром, и с ними мир покончит свое существование? Но нет, не даром Бог сходил на землю: истина Его должна воссиять в мире. Но скоро ли же? Не пора ли? Да, пора! Вот Православие уже выслало в Японию — миссионера, о. Григория, с которым я теперь еду. Боже, что за крест Ты послал мне! И за этим-то я ездил в Россию? Истратил два года лучшей жизни? Все четыре Академии дали пока вот только это сокровище, с которым я теперь мучусь и от разговора с которым, я думал, сегодняшний вечер у меня голова поседеет. Едет православным миссионером, а оспаривает постановления православной Церкви, непогрешимость вселенских соборов; утверждает, что таинства православной Церкви взяты с языческих мистерий, что ковчег Завета построен был по образцу египетских капищ, что в Библии кое-что белыми нитками сшито и проч. И это человек, бывший 7 лет священником и прошедший академическую мудрость! Хороши у Православия священники и академии! И что за характер у этого человека! Беспечный, каких свет мало создает: не озаботится узнать ни о Японии, ни о деле миссионерском; о миссионерстве вообще не любит и слушать: когда я рассказываю ему, что видел здесь у миссионеров или что вычитал в миссионерских отчетах, и когда прибавляю, в виде естественных выводов и нравоучений, как и нам следует действовать, он сердится, принимает на свой счет, утверждая, что это я все нотации читаю ему, и никак не желая понять того, что мне просто хочется разделить с человеком свои мысли и чувства. Всякое мое дружеское и простое замечание или совет принимает за кровную обиду себе и сто раз попрекает ею; даже шутки мои запоминает и ставит мне в укор как обиды, хотя бы эти шутки вовсе не к нему относились. Апатичен до того, что даже в Палестине не хотел беспокоить себя много, чтобы побыть во всех тех святых местах, где можно было и где я успел побыть. Не интересует его ничто окружающее, как ни любопытно наше путешествие. Ленив он до того, что до сих пор никак не могу побудить его заняться ни японским, ни аглицким языком, хотя мы уже вот около 3-х с половиной месяцев в пути — на судах, где удобно заниматься. Ни поговорить о чем серьезном, ни пошутить. — Боже, что за человек! Какая мне мука с ним в пути! И при этом еще в перспективе — испытанная уже (в Петербурге) его наклонность к пьянству! Хорош миссионер! И такого одного только дала пока Россия? Бывают же случайности, хуже которых и вообразить нельзя. Долго искал и нашел наконец такого, непригодней которого трудно найти, как будто такого именно и нужно было! И еще другое несчастие: из Иерусалима напросился в слуги какой-то пройдоха — послушник — теперь друг и приятель моего милого о. Григория. Ленивый, беспечный. избалованный монастырскою жизнью краснобай и к тому же — бессовестный лжец. Что ни день, то все больше убеждаюсь, что самый непригодный слуга, с которым мне еще больше дела, чем без него; а мой собрат на меня же воздвигает бурю, что я журю его, не даю ему покою. Да что же это такое? За что столько бед на мою голову? А! Некто виноват! Имей мудрость, умей выбирать людей! А не сумел выбрать хороших. так постарайся сделать дурных хорошими! Будем стараться, дай Бог успеть! Как ни думаю о том, как мне поступать с моими сокровищами, надумал пока одно: держаться ровней, избегать всевозможных замечаний и резких слов и вспышек: начнешь учить — все равно ничего не выходит; оскорбляются — не только собрат, но и слуга, и поступают еще хуже; начнешь молчать — опять скверно: думают, что сердишься, и поступают опять-таки еще хуже. — Да будет слово мое от сего времени — кротость, крайняя снисходительность и любовь. Не выйдет ли проку? А там, быть может, мало-помалу можно направить одного и другого. Если же нет, то — слугу можно во всякое время отправить в Россию; о. Григория — тоже в Россию — немедленно после того, как устрою о. Анатолия в Нагасаки и Забелина в Хёого. Из этих-то, кажется, выйдет прок, особенно из последнего, если только приедет.

   18 марта. Ночь.

   На барке, в 400-х мил. от Хакодате

   Тяжело на душе. Боже! Как страстно хочется иногда поговорить с живым человеком, разделить душу, и — нет его, — с самого рождения моего до сих пор Бог не судил мне иметь друга, единомысленника. В юности, помнится, терзала меня жажда дружбы, и не нашел я друга во всю свою юность. Раз блеснул мне теплый луч солнышка дружбы, но тотчас померк. Теперь нет тех идеальных стремлений: холодная рефлексия заняла место нежных порывов юного сердца и воображения. Но и рефлексия, как живой родник мысли, естественно, ищет сосуда, куда излиться, ищет другого родника, с которым бы слить свои струи: вместе они сильнее и живее были бы, обильнее бы струились, и светлее играл бы на них луч света Божия. Десять лет в Японии я мечтал о сотруднике-единомысленнике: то были лучшие мои мечты, сладкие отдыхи от тяжких трудов. И вот он — этот вожделенный сотрудник едет со мною. Но Боже! Что это за бедный душою человек и как горько мне с ним! Не делить с ним можно мысли, а скрывать их нужно от него, чтобы избавить святыню от поругания! До того беден он, что страшусь показаться с ним в мою дорогую страну труда. Был случай ехать в Хакодате чрез Нагасаки, Хёого и Йокохаму. Какой прекрасный случай — мимоходом узнать состояние инославных миссий и сделать предварительные соображения касательно своих станов. Но в числе других причин — одна из важнейших, побудившая меня избежать этого пути, — нежелание казать людям такую пародию на миссионера, как о. Григорий. Совестно показаться с ним в люди: ни языка, ни мысли, ни разумного вопроса, ни любознательного взора, ни вида порядочности и благовоспитанности, ни даже наружного вида. Пусть себе заявляется в Хакодате: небольшой уголок, не так страшна компрометация, да и сопоставлять здесь не с кем моего, кроме двоих католич. [католических] патеров. Чувствую, что не выйдет из него никакого проку, и только то, что не на кого оставить Церковь в Хакодате (Сартов уедет в отпуск), и опасение разных неприятных комбинаций от слишком торопливой поспешности удерживает меня от того, чтобы не отослать его в Россию тотчас же, по приезде в Хакодате. Из 100 — девяносто девять невероятностей, чтобы он был когда-нибудь миссионером. Куда ему! Простого смысла и логики не хватает у него — для обычного разговора, — как будто у него вместо мозгу разжиженный мусор в голове, — через две мысли он уже забывает нить разговора и метается в сторону, — куда же ему спорить с крепкоголовыми японскими рационалистами или передавать им смысл Веры! Веру он готов поносить сам же, — где же ему возбуждать уважение и сочувствие к ней. Он вообще — ниже общества самой обычной порядочности и недалекой образованности и развитости: общество слуги — вот для него по плечу, деннонощные разговоры с моим слугой — Михайлом, ни к какому делу, впрочем, кроме краснобайства, негодным, — вот его пища, услаждение. И дружбу он с таким человеком, и хлеб-соль водить может: штоф сивухи бы к этому — так не нужно, кажись, и рая для о. Григория! Стал бы обниматься, целоваться, брататься с Михайлом, — речь рекой с той и другой стороны, песня, пожалуй, или по крайности — насвистывание, — так как, сколько ни хвалился он, что петь мастер и голосом обладает, до сих пор еще я не мог упросить его спеть что-нибудь… Вот его сфера, его мир. И такому ли человеку — стройная, серьезная, строго упорядоченная жизнь миссионера, всегда — в труде, в сфере мысли и религиозного чувства! Пародия на человека может ли даже мысленно быть поставлена в положение миссионера, носителя и проповедника Слова Божия! И вот однако — на самом деле эта пародия — в звании миссионера. — Сотрудник, собрат, с которым я постоянно — с глазу на глаз; но, о Боже! Сколько ни принуждаю себя, часто я решительно не нахожу силы сказать слово с ним, посмотреть на него: мутит, из души воротит, по вульгарному меткому выражению. Что за ничтожество нравственное и бессилие воли и характера! Не может принудить себя решительно ни к чему: способен двое суток пролежать в койке не евши только потому, что одеться и выйти из каюты не совсем удобно по причине качки, хотя и не укачивает его. Упорен как осел: на самый ласковый совет отвечает точно собачьим лаем, хотя бы совет клонился к его комфорту и удовольствию. Словом, с которой стороны ни посмотришь, — такое сокровище, что я чуть не схожу с ума. Но терпение и надежда на Бога! Авось, Бог вышлет в Японию миссионеров!.. Несчастный дневник, слушай хоть ты иногда мои терзания душевные! Как-то легче, когда выскажешься хоть тебе — безответному. Больше — некому, да и не к чему: никто не может помочь моему горю, кроме Бога — и меня же самого, если Бог внемлет моим стенаниям и мольбам и пошлет мне терпение, силу и разум.

1872 г.

   1 генваря 1872. В два часа

   по встрече Нового года. Хакодате

   Tempora mutantur (Времена меняются (лат.) — примеч.).

   Давно уже нет тех мук, о которых говорилось выше. В конце июня отправил я обоих — о. Григория и Михайлу. Прошлый Новый год встречал я в Иерусалиме у о. Антонина. На что было лучше предзнаменований? Святейшее место. Толпою рвущиеся в душу святые мысли, впечатления, воспоминания, картины, неизъяснимо сладкие чувства, — радушие прекрасного кружка русских: последний привет удалявшейся из глаз милой родины. И увы! В каком году я был более несчастлив, чем в минувшем. Неприятное — скучно-однообразное путешествие, с горькими мыслями по поводу неудачного выбора миссионера, отравлявшего мне и последние радости тягостного пути. Неприятности от Михайлы, этого, — по правде сказать, мерзейшего из людей, каких только случалось встречать и каким одарил меня — увы — святой же град Иерусалим (не он, конечно, виноват: а виновата моя экзальтация, поспешность и неопытность. хотя на последнее качество в 35 лет стыдно сваливать, — горбатого могила исправит, знать!) Но что Михайла! Мешает и не служит, как взялся — вот, и делу конец! 200 долларов из кармана за урок, не брать вперед пройдоху — по дороге, несколько неприятных выговоров, порча нескольких капель крови — и только. Не то с о. Григорием. Боже, как мучил меня этот человек. Пришлось же ведь нарваться! К делу — ни малейшей способности и охоты. Хоть бы на каплю заинтересовался, хоть бы на волос стал заниматься! Да кроме того — точно помешался на том, что я хочу держать себя его начальником, хоть я был буквально его слугой, — чуть не на побегушках у него. И какая раздражительность — чисто болезненная. Из трех месяцев, которые мы прожили здесь вместе, три раза мы не говорили с ним — без того, чтобы он не пустился бранить меня, — по поводу чего почти все время пришлось молчать с ним: что за жизнь, что за мука! По неделям ежедневно встречаться несколько раз с человеком, завтракать и обедать вместе, жить комната с комнатой и — ни слова! Между тем это был помощник, товарищ святого дела распространения религии любви и мира! Предрешал я дорогой, что будь он хоть самый дурной миссионер, но три года — пока вся миссия будет налицо — ему должно прожить здесь, — но невтерпеж было — прожить в таком аду и трех месяцев, и я, при всех мучительных мыслях касательно будущей судьбы Миссии, при таких решительных шагах, счастлив был несказанно тем, что нашел благоприятный случай отправить его в Россию, снабдив средствами на проезд до Петербурга. Пусть ищет счастия в России, и да простит ему Бог за вред, быть может, невольно причиненный Миссии! И аминь! Баста с ним! Да не всходит он мне никогда на ум! Думать только об нем уже составляет муку! Точно кошмар мне — этот о. Григорий. А там — беспрерывные труды по исправлению Церкви, по работам с лексиконом, литографией, учениками русск. [русского] языка и катихизуемыми! Немалая отрада иногда думать — труды-де не бесплодны; но горем убивает следующая за тем мысль: какие труды! Так ли нужно действовать настоящему миссионеру! Тут просто от обстоятельств Японии зависящий прилив людей, желающих лучшего, чем у них свое! И удовлетворяются ли их желания? Ничуть! Как манны небесной ждут от меня уроков христианских, а я вожусь с Церковью, с лексиконом. Но как бросить и это? Просто — сплетение мучащих обстоятельств, и нет счастия, нет покоя — ни душевного, ни телесного! Да куда тут счастие! Провались оно совсем. Вались, как пень через колоду моя судьба! Разбейся пустой сосуд моей горькой жизни, и — чем скорее, тем лучше! Вечно один с своими мыслями, своими неудовлетворяемыми стремлениями, желаниями, начинаниями, мечтами. И все — точно — пузыри с горохом: звонки и пусты. И не тешат, а гремят и терзают слух и сердце! Для чего ты породила меня на свет, моя мать! Для чего ты не приняла меня до сих пор, мать сыра земля? Успокоиться бы. уснуть хоть раз без забот! И если милостив Господь, то ужели он пошлет меня навеки в ад? Хоть бесплодны мои глупые тревоги, но не злонамеренны они, окромя моих разных человечьих грехов! Грехи — грехами, но не ими и не для них я жил, а была у меня идея жизни — служение Вере и Господу, и если бесплодна она была, то моя ль вина, что не было у меня ни сил, ни счастья? Сотвори, Господи, суд и прю! (Здесь в значении: одоление, победа (др. русск.) — примеч.) И вот жду, жду я себе другого товарища. Не ждет с таким нетерпением влюбленный жених свидания с невестой, как я жду его! Но мне ли, горемыке, счастье скорого свидания! Исполнится вся мера всех возможных и невозможных препятствий, замедлений, отсрочек, просрочек, и уж когда самая злая и хитрая судьба не найдет больше никаких мер, прибудет он. Но каков будет? Больно уж проучил меня один, чтобы лелеять сладкие мечты насчет другого. Успокойся, моя злая судьбина!

   Не жду я себе счастия. Рано покинула меня одного на свет родимая матушка! Не привык я, чтобы чья-то ласковая рука гладила мою русую голову. И не дам ее ласке! Жду всех бед и несчастий! И идите все — все вы, адские чудовища, идите, терзайте: поборемся! Сломите ль? Проклятие, сто раз проклятие тебе, ад! Выходи на борьбу! Готов и в этот год, как в прошлый!

25 сентября 1879. Вторник

   Утром было скучно и грустно. Не мог писать статью. Тревожит все время мысль о сущности дела, о постоянной сумме на Миссию. Раздумавшись, написал следующую схему для представления или показывания кому следует в виде memorandum’a.

   Для Духовной Миссии в Японии необходимы:

   Епископ

   7 миссионеров

   3 певчих и вместе учителей пения в Семинарии и катихиз. [катехизаторское] училище и помощников преподавателя в Семинарии.

   Иконописец и вместе учитель иконописи и храмовой архитектор

   2 диакониссы.

   Имеются на лицо:

   4 миссионера, с содержанием их

   1 певчий и регент миссийского хора, без содержания

   1 диаконисса, без содержания.

   Нужны вновь: Рубли серебряною монетою

   Епископ, с содержанием каждому 3695

   3 миссионера, с содержанием каждому 2000 руб., всем 6000

   Содержание нынешнему регенту хора 1500

   2 певчих, с содержанием каждому 1200 руб., обоим 2400

   Содержание для нынешней диакониссы 1200, и другая диаконисса, с тем же содержанием, обеим 2400

   Иконописец, с содержанием 2500

   Итого 18 495

   На нужды Миссии и Церкви, как изъяснено в моем рапорте Св. Синоду от 18-го текущего генваря 46 000

   Всего 64 496 [sic]

   Эту сумму предполагается добыть из следующих источников:

   От Рижского викариатства 3695

   Обещано

   от Св. Синода, из капитульных 3000

   от Миссионерского общества 23 800

   из Государственного казначейства 26 000

   от Александро-Невской Лавры 2000

   от Троице-Сергиевой Лавры 2000

   от Юрьевского Монастыря 2000

   от Киево-Печерской Лавры 2000

   Всего 64 495

   Примеч. Больше сей суммы Миссия никогда не попросит никакой помощи ни от какого учреждения. Нужду в построении миссийского храма и женского училища рассчитывается удовлетворить добровольными пожертвованиями.

   Вечером, согласно совету о. Протоиерея Ив. В. [Ивана Васильевича] Рождественского, пошел предварительно посоветоваться с о. Симеоном, наместником Алек. — Невской [Александро-Невской] Лавры, касательно возможности этой Лавры удовлетворить моей просьбе. Он нашел возможным, но предупреждал не говорить о том Митрополиту, обещаясь, если Митрополит спросит его потом, сказать, что можно дать 2 тысячи ежегодных от Лавры. От наместника отправился к гр. Путятину, так как обещался быть там попозднее, ко времени, когда он возвратится от всенощной. Показал расписание и графу. Он скептически отнесся, сказав, что не дадут, по его мнению, особенно в Миссионерском обществе.

28 сентября 1879. Пятница

   Утром отнес к Преосв. Амбросию, в Богоявленский монастырь, прошение в Сов. М. О. [Совет Миссионерского общества] с обязательством в нем не просить больше. Потом сделал визиты ко всем членам Совета. Андрей Ник. [Николаевич] Ферапонтов, которого нашел в его книжном магазине, на Никольской, благодушнейший муж; тотчас уверил, что все будет хорошо, что Аксенова он уломает, — он-де и сам служил казначеем Общества и знает, что средства найдутся; пошел вместе со мной к Аксенову, на Чижовском Подворье, здесь же, напротив Богоявл. Монастыря; но В. Дм-ча [Василия Дмитриевича] еще не было в его лавке. Отправился по другим членам Совета. Князь Ник. Петр. [Николай Петрович] Мещерский принял любезно, обещал содействие; даже об отношениях между католич. [католичеством], протест. [протестанством] и правосл. [православием] с принципиальной точки зрения судит очень правильно; удивило меня это в аристократе. Алекс. Мих. [Алексей Михайлович] Иванцов-Платонов принял просто, ласково и несколько излишне учтиво. Милый человек; жаль только, что с его большим авторским талантом <…> (Вышеозначенное, начиная с половины 25-го ч., писал в Москве, ночью на 22 октября).

   Теперь сажусь продолжать на станции Чудово, на пути в Новгород и Юрьевский монастырь просить 2 тысячи, последние недостающие, так как Киевский Митрополит, от которого я только что еду, дал 2 тысячи. Запустил дневник, а между тем хотелось обозначать каждый день в кратких чертах, чтобы после — в Японии, когда взгрустнется и захочется в Россию, при взгляде на дневник останавливалось прихотливое хотение. «Хорошо только там, где нас нет». В Японии хочется в Россию, а в России прожил ли хоть один день, чтобы не хотелось в Японию! Где счастье? Нет его на земле; везде, где бы ни быть в данную минуту, полного спокойствия и счастья никогда не испытываешь; всегда стремишься к чему-то вперед, жаждешь перемены; а придет перемена, видишь, что не того ждалось, и возвращаешься помыслами к прежнему.

…  Та же вечная мысль об Японии и Миссии! Разогретый и расширенный душевно — я становлюсь лучше относительно Миссии: значит, и тут главное Миссия — и вечно, и везде — одна Миссия и Япония, и не скрыться мне от них, и не найти другого — лучшего на земле, другого счастья, кроме Миссии и Японии. Так о чем же я скучал в Японии? Чего искала душа? Не убежишь от того, что приросло к ней. — и счастье мое на земле, это — одно — хорошее течение дел по Миссии. Оно и правда! Не был ли я счастлив каждое утро в Японии, — счастливее даже, чем в семействе Ф. Н. [Федора Николаевича], — возвращаясь с класса Догматики в Катих. [Катихизаторской] школе? Душа тоже согрета и расширена, и хотелось бы говорить и говорить, хотелось бы поразить все зло, всю ложь, неправду, католицизм, протестантизм, все, что против Христа! Да. так, пожалуй, — для меня единое истинное счастье на земле! Дай же. Боже, мне поскорее вернуться туда и никогда уже не скучать там и не хотеть в Россию! При прочтении этих строк, когда какая досада или тоска станет одолевать в Японии, дай, Боже, всегда успокоиться и отрезвиться от недельной мысли искать счастья — хоть бы во временном отпуске в России. Боже, да какое же это счастье! Напротив, не несчастье ли? Дорогой тоска смертная: здесь вот до сих пор мечусь как угорелый из угла в угол, — ни покоя, ни отдыха: ласки и любезности — не прелесть, — я наслушался их и в Японии гораздо больше, чем могу слышать в России: свидание с родными — не особенно манит, — вероятно — увижусь — в два дня наскучит: с друзьями, — так вот и с лучшим когда увижусь — только и речи и мысли об Японии же. Э-эх, именно хорошо там, где нас нет! Правда, быть может, перемена мест и лиц много значит в экономии возобновления сил, т. е. отдыха. Но в таком случае можно отдыхать и в Японии, заменяя одно место другим и одни лица другими, т. е. путешествуя по Японии — по Церквам, или временно уходя в горы. Пусть же никогда, с этих пор — не заскучаю в Японии по России! Оно, пожалуй, не скучал и до сих пор: но множество пережитых неприятностей, необходимость выветрить из головы кое-какие лица и сиены, нужда материальная. недостаток служебного штата — все это порядочно тянуло из Японии сюда. А здесь, дай, Господи, поскорее кончить дела и уехать в мой мирный уголок! Как все там родственно и мило душе! И как здесь все беспокойно и лишено истинного удовольствия! Устал уже здесь. …

Скоро ль из сей жизни на покой? Часто приходит в голову мысль эта. Быть может — предвестие близкой смерти. Что ж. в тот момент, когда я умру, двое родятся на свет — рождений больше ведь, чем смертей, — о чем же думать? Мысли не стоит: колесо жизни вертится, — мы теперь еще на нем, а завтра, быть может, — под ним, и раздавлены будем, — общий удел всего живущего — материального. Что-то с душой будет? О-ох! Да пусть и ее — гибнет, лишь бы Япония сделалась православною. …

15 ноября 1879. Четверг

   Утром пришел студент Академии Устинский. изъявивший желание ехать в Японию: отказал ему, — непостоянен и странен. Пришел Творожников — сам отказался, под предлогом, что хочет ехать в Италию усовершенствоваться в живописи. В то время, когда он сидел, от Митрополита пришли звать. Послал к Варваре Петровне Базилевской: «Съездите; вчера я был у нее и обещал прислать; возьми те мою лошадь, кучер знает — где. А дело как?» «Я знаю чрез чиновника Министерства финансов, который сам подносил дело к подписи Министру, что оно вышло от Министра». «Да может быть это только о 3-х тысячах рублей. Съездите в Канцелярию Обер-прокурора, спросите там Ненарокомова или Чистовича и справьтесь у них». Когда я шел к Митрополиту, встретил меня человек гр. Путятина, сказавший, что граф и графиня Ольга Евф. [Евфи-мовна] в Соборе на обедне и зовут меня после обедни в магазин Ракочего [?] смотреть иконы. Я отвечал, что иду к Митрополиту и не могу. По возвращении, когда говорил с сидевшими еще у меня Творожниковым и Смирновым, опять пришел лакей графа: «не можете ль через час». Пошел я в Собор и объяснил графу, что через час должен ехать к Базилевской по воле Митрополита, — а на обед вечером приду. Поехал к Базилевской. Простая старушка в чепце, угостила стерлядями — остатком вчерашней трапезы Митрополита. Расспрашивала о Японии вразброд, без толку и интересу. Когда услышал я «те», — «хорош ли народ-те японцы», — то начал и говорить по-простому, — «матушка-де В. П. [Варвара Петровна]». После чаю у нее стали слипаться глаза, и преловко отделалась от меня, — «а вы от меня куда?» Я встал и стал раскланиваться: «помогу чем можно, — поговорю ужо с Владыкой» — были ее слова на прощанье. — В Канцелярии Обер-прокурора Ненарокомов вышел и уверил, что дело вышло от Министра Финансов в желательном порядке, — «вы умеете ворожить»; «а 3695 р. тоже дал?». — «Это само собою, кроме 26 тыс.». Чиновники Канцелярии сказали еще, что из Министерства иностранных дел пришло извещение, что к поставлению Епископа в Японии не имеется никаких препятствий; «речь готовить нужно», слюбезничали чиновники. В 4 с половиною ч. отправился обедать к графу; в 7 часов — к Митрополиту.

   «Видел Ненарокомова — говорит, что министр финансов дал 26 тыс., кроме 3-х».

   «А написано ль там, что ежегодно?»

   «Бумаги не видал, но, конечно, ежегодно — так и прошено было».

   «То-то, конечно; а вы спросите бумагу и сами посмотрите, — тогда я поверю».

   Когда зашла речь о Государст. Совете, то Митрополит стал пугать, что еще там могут не дать и что нужно попросить гр. Путятина походатайствовать в Департаменте экономии, чтобы не остановили. О Варваре Петровне [Базилевской] сказал, что она поможет, но «нельзя же на чужой карман очень нападать» (в ответ на мое замечание, что она сделает так, как В. В-во [Ваше Высокопреосвященство] посоветуете ей, так как она благоговеет перед Вами). Рассказал об Елисееве, что строит совсем ненужную Церковь на Охте, над гробом своего брата, тогда как лучше бы построить в Японии. Когда я сказал ему, что завтра придет архитектор из Академии Художеств говорить со мною о плане Церкви, он вытащил заранее приготовленный листок бумаги, с очерком базилики, и советовал построить в таком роде; я попросил листок, чтобы завтра показать архитектору.

   «А правда ли, что у вас там женская школа в таком дурном здании?»

   «Правда».

   «Детям холодно зимой?»

   «Это еще ничего, что холодно, и хуже всего то. что здания могут рухнуть от ветра, и дети все будут передавлены». «Ну вот! Как же можно это допустить! У вас там 500 р. от графини Ламберт на женскую школу; я дам еще 500, отошлите скорей и напишите, чтобы наняли хороший дом для школы».

22 ноября 1879. Четверг

   Утром принесли от Владыки фунт чаю и 10 ф. [фунтов] сахару. Вчера приносили, но меня не было дома. Что за доброта Владыка! С Щуруповым в половине 9-го часа пришли к Владыке. Шурупов показал набросок храма — совершенно в визант. [византийском] стиле. «Что вы, что вы! Там у них ни копейки; если какой-нибудь богач вздумает строить Церковь и вы представите этот план, я вам низенько поклонюсь, а в Японии вроде храма Спасителя в Москве — это невозможно». «Ваше Выс-во [Высокопреосвященство], в Японии кирпич дешев», — вставил я. — «Если ты будешь мешать, то я брошу все, и делай, как знаешь, — ничего не выйдет», — сердито обратился ко мне, -"Не буду, не буду», — поспешил я успокоить ворчливость старца, — и речь двух старцев продолжалась (Шурупов тоже весь седой). Вытащил Владыка новый набросанный план храма. «Он хочет, чтобы Церковь крестом была, вот и крестом». Ни базилика, ни визант. стиль, ни тоновский, но очень практичный храм, с тремя престолами. Долго было объяснение, вставлял замечания и я, а архитектору, видимо, не нравилась неопределенность стиля; но как человек практический он во всем соглашался с Владыкой и взялся сделать карандашом набросок. Владыка все-таки потребовал карандашного эскиза предварительно, — что за опытность, умение говорить с людьми, — словом целая практическая философия! Хоры, по-видимому, любимые Владыкой, не были забыты в храме: а по поводу их обнаружилось, что письмо о. Владимира о Семинарии, написанное так простодушно-юношески, произвело свое действие; у Владыки засела в голове Семинария — засело и женское училище, должно быть, вследствие записок М. А. [Марии Александровны] Черкасовой, подновленных письмом о. Владимира. И пришло мне в голову, что у этих людей, высокопрактических и престарелых, несмотря на то, что они, по-видимому, о деле мало говорят, — быстро, разом, вследствие безотчетного навыка к комбинированию фактов, признаков, малейших штрихов, являются прямо готовые результаты в виде постулатов к неотложному выполнению — точь-в-точь как у людей, способных к математике и воспитанных для нее, мимо простых арифметических действий, пишутся готовые, мгновенно в голове образовавшиеся выводы. Да, старческая опытность — своего рода гений! Мне вот (должно быть, я слишком плох, если в 43 года поступаю. как мальчишка) хотелось бы много рассказывать о Миссии, и я отчасти недоволен был, что Владыка не дает мне разболтаться и высказаться, но у Владыки, по небольшим штрихам, все нужды Миссии — как живые, — и среди тысячи других дел он ясно сознает их и сильно хлопочет! Преклоняюсь пред светлым старчеством и укоряю свое грошовое воодушевление делом — и притом исключительно одним делом, с полным безучастием ко всему другому в мире! Что за бедность, узость натуры! Знать для Японии я только и годен — для незаметного уголка земли! А люди настоящие способны замечать и нас — микроскопических насекомых, и вести дело широкое, дело Православия вообще. Да будет хвала Господу, что всегда есть в мире и такие люди. Иначе мир обратился бы в каплю инфузорий. …

1880 г.

   С.-Петербург

   Только что пробило 12 часов ночи на 1880 год. Встречаю Новый год в келье Александро-Невской Лавры. Скучно! Не от одиночества. Мог бы встретить Новый год в обществе. К десяти часам вернулся от графов Путятиных; думал было там встретить — скука; к товарищам в семейства пойти бы — опять скука, в Лавре к кому-нибудь — еще больше скука. И вот общий тон моей жизни в Петербурге — скука. Или уж я сделался негоден ни к чему, что только скука одолевает? Но отчего же, когда — или внезапно двинется дело по Миссии, или большое пожертвование кто сделает, точно на крыльях весь день летаешь? То обман или это? При скуке думаешь, как бы умереть поскорей, при успехе — рано еще — куда! И везде-то хорошо, где нас нет, — и все то интересно, что предпринято и не доведено до конца. Завтра узнаю, прошло ли дело о 29 695 металлических рублях для Миссии чрез Государственный Совет; если да, радостен будет Новый год, нет — тоска задавит; озлюсь разве на несколько дней, а там опять скучная процедура. Скоро ль же в Японию! Там хоть дело — прямо к делу, не вялое и выжидающее, а живое и жизненное. О, не дай Бог заскучать в Японии — нет больше спасения от скуки на земле, по крайней мере, в России всего менее.

12 генваря 1880. Суббота.

   В 3-м часу ночи

   Скучный и тягостно проведенный день, как скучно и тягостно и все пребывание в России. Скучал нередко в Японии, скучаю почти всегда в России. Где же лучше? Там и тогда, где есть настоящее дело. Пусть помнится и чувствуется это, когда буду в Японии. … — Была Авдотья Дмитриевна Кованько — на алтарь Миссии принести только свое пылающее и плачущее сердце. Спасибо и за это. Звала в четверг к своей приятельнице Мадерах (чуть не Седрах…), которая собрала для Миссии тридцать рублей. Пообещался. И все-то благо, все добро! Но было бы более благо, если бы не быть людям, имеющим серьезную нужду, в положении нищих. Возмущает меня сбор — необходимость стучаться и получать грубые, вроде вчерашних, прогоны — в буквальном значении. Для приобретения смирения — пожалуй, но что же. если подобные факты возбуждают, как у меня вчера, злой хохот. Я хохотал в нескольких местах, а на дне души — злость, дурной осадок. Ненатуральное, насильственное что-то в этих сборах для собирающих. В Священном Писании нет этого. Давид только предложил. Павел только посоветовал и определил правило. — Господь с ним, с этим делом сбора! Не знаю, что из него выйдет; знаю, что в Японии будет храм, но как устроится — не знаю: нравственного мучения моего в этом деле будет немало, думаю. Что ж? Хоть на куски, лишь бы было христианство в Японии!

7 ноября 1880. Пятница.

   На пути из Гонконга в Йокохаму

   Десять с половиною часов утра. Идем около берега Ниппона. Погода ясная: ветер легкий — северный, несколько холодный. Переношусь мыслию за двадцать лет назад. С каким трепетным чувством я приближался тогда к Японии! Такое высокое — не могу иначе назвать, как целомудренное. настроение было тогда: крайне боялся чем-нибудь не понравиться японцам. Помню в Декастри, чтобы сделать визит на японское судно. — сразу самую богатую и дорогую рясу бархатную надел и с первого же слова подарил доктору Фукасе — старшему — компас, быть может, жизнь мне спасший в пургу на Амуре. Так и казалось мне, что вот уже становлюсь на почву Евангельской проповеди и ни волоском повредить не хотелось восприимчивости слушателей. — Юношеское увлечение — взгляд сквозь розовые очки! Восемь тяжелых трудовых годов пришлось провести, пока явился спрос на проповедь, и тогда желающих слушать уже никакие мелочи не могли отвлечь. — Десять лет тому назад — тоже не без волнения и достаточной еще свежести чувства, я подъезжал к Хакодате на парусном судне, в холод. Ярко горела вечерняя звезда на небе, ее я спрашивал — мне ли она предвещает добро? — Да, она была доброю предвестницею. — Еще восемь трудовых лет прошло. — Вот теперь в третий раз я приближаюсь к Японии. Нет юношеского волнения. Охладили кровь лета. Есть только нетерпеливое желание поскорей кончить надоевшее путешествие да радостно думается о свидании с друзьями. Завтра увижу я их. — Посмотрим и сравним, приятнее ли свидание с друзьями в Петербурге или обратно в Японии. И в каком виде я найду Миссию и Церковь? Вероятно, много и неприятного встречу — запущенность, опустелость и тому подобное. — И что-то обещают ближайшие десять лет? Будет ли еще после них путешествие в Россию, или — на том свете? Если — в Россию, то с каким настроением придется приближаться к Японии в четвертый раз? Бог знает! Бог начертывает будущее — и дай Бог, чтобы в нас самих ничто не мешало исполнению Его Воли над нами! …

   00 часов вечера.

Последние часы путешествия. Целый день сегодня провел, думая о Миссии. Между прочим, вздумал, не послать ли с о. Анатолием в Россию в Семинарию Виссариона Авано и Александра Мацуи? Сами-то они хотят этого; первый писал ко мне в Петербург об этом. Опять же, — надежен ли? Для пользы ли Церкви они воспитываются? Производительно ли будет издержано на них множество денег и забот? Не знаю. Вразуми меня, Господи, поступить во Славу Твою! — Вечером, после обеда, в каюте Львовского пели «Дева днесь», «Херувимские» и прочее. После — до сих пор гулял наверху. Видел маяки и землю очень близко. Осталось до Йокохамы миль восемьдесят; с полудня было всего сто восемьдесят. Часа в три остановились, чтобы утром, часов в девять (должно быть), в Йокохаме стать на якорь. — Вечерняя звезда — единственная — видна сквозь туман, и высоко поднялась и ярко светит под туманной дымкой; луна — полным кругом — также хорошо освещает нам путь. Завтра — на месте, и опять как ни в чем не бывало прошлогодние заботы, уроки, переводы и прочее — на плеча. Дай, Господи, бодро нести бремя! На усталость теперь пожаловаться не могу. Отдохнул: пятнадцать месяцев ничего не делал. Перемены желать также не могу — нигде не нашел лучше, как в Миссии — за обычным трудом. Везде до сих пор скучал с тех пор, как оставил Японию. Итак, опять к желанному. Прощай гулянье, прощай путь, прощай скука! С Богом, бодро за любезный труд!

Том II

8/21 мая 1881. Пятница. 

    В Маебаси. Вечера 10 1/2 час.

   Утром встали в 5 часов и через полчаса отправились в тарантасе на одной лошади. До Маебаси 6 1/4 ены за 13 миль. Дзинрикися (рикша - прим.) не соглашались меньше, чем за 6 ен (4 человека). В Синмаци, за 4 мили от Маебаси, встретили: три старшины и катихизатор (Иов Кацуяма, Давид Като, Конст. Оомура и Спиридон Оосима). Проехавши немного, встретили еще толпу христиан, в числе которых между прочим, был готовимый в ученики Семинарии Климент Намеда. За 1 1/2 мили встретил о. Павел Савабе в подряснике, в котором, говорит, часто ходит, и никто не находит этого странным. В Маебаси — у города встретила еще толпа, так что пришлось выйти из экипажа и идти пешком. ...

   Зашедши направо в приготовленную комнату, чтобы надеть рясу и панагию, вышел к кресту, отслужил литию; приветственная речь; предложил, чтобы старшины заявили нужды Церкви. Потом сели попросту, и я с ними, и в простой речи толковал, что христиане не д. [должны] жалеть своего достояния для Церкви, приводил примеры из книги Деяний Апост. и также из современной христ. жизни, как, напр., в Москве жертвовали в прошлом году на Японскую же Церковь Самойлов, Ленивов, неизвестный за упокой Акилины и Иоанна и проч., предложил отдать сюда иконостас, пожертвованный Ленивовым, если поспешат построить Церковь во имя Препод. [Преподобного] Сергия. Пообедавши приготовленной по-иностранному пищей без хлеба и начиная с жаркого и кончив супом, отправились делать визиты старшинам, которых здесь 9 человек. У Кацуяма Иова его шелкоразматыват. [шелкоразматывательные] работы вчера и сегодня были остановлены (вчера — так как по ошибке вчера меня ждали), чтобы дать возможность христианкам участвовать во встрече. Там, отслуживши литию, тоже сказал небольшое слово, взяв подобие шелков, [шелковичного] червя, как он усердно тянет свою прекрасную нитку. — У Фукузава Иоанна — тоже лития; там видели воспитывающихся червей. Всех не успели обойти. Вернулись, чтобы приготовиться к всенощной и отслужить ее. Служил о. Павел. В конце я рассказал житие Святителя Николая. После всенощной не вдруг разошлись. Потом мы с о. Павлом и катихизаторами долго проговорили.

9/22 мая 1881. Суббота.

    День Святителя Николая.

    В Маебаси.

   Утром — холодно, едва можно терпеть. Приготовившись к обедне, пошел гулять, обдумывал проповедь и чуть не заблудил. Попавшая навстречу христианка вывела на дорогу к церковному дому. О. Павел сам напек просвир — в котле, вместо печи, совершенно прелые были. До обедни пришел Андрей Сасагава из Такасаки — спросить, когда туда, и после обедни вернулся. Обедню служил я один, причем, так как (диаконские) ектении забыл, то на них несколько путался. Приобщались больших трое и много детей. Проповедь сказал, по совету о. Павла, больше к женщинам, так как много фабрич. [фабричных] мастериц, — Пресвятую Богородицу представлял как высочайший образец для подражания ее чистоте, смирению и проч. доброд. [прочим добродетелям], также мироносиц жен. …

Потом поехали в Секине-мура, 1 1/2 ри от Маебаси, где 24 христиан и христианок, из коих 17 девушек, — а им учение преподавали две дочери Иоанна Фукузава — Феодора и Мария. За деревней устроена фабрика для разматывания шелка, а немного подальше, среди прекрасной равнины, засеянной тутовицей, здания для выводки коконов (из 20 листов в этот год). Работающих там и здесь до 100 человек. Все заведение принадлежит Ною Кувадзима и Иоанну Фукузава; сын Ноя — Павел — по субботам отправляет молитвословия; есть еще там из Кумамото один хороший христианин — Павел Катаяма. Осмотревши коконный завод и сказавши небольшую речь девицам-христианкам, поехали домой. В Маебаси сошли с тележек (всех было 12 в поезде), чтобы, пользуясь хорошим вечером, погулять в общ. [общественном] саду, или по крайней мере на месте, где предполагается сад. Нехитрое место, зато вечер был чудный. Посидев и поговорив об Асама-Яма, постоянно дымящейся, а 14 лет тому назад имевшей такое извержение, что пепел летел в Маебаси, — чрез тутовое поле в ложбине вернулись домой. За всенощной, отслуженной о. Павлом, я рассказал житие Преп. [Преподобной] Таисии, а также муч. [мучениц] Софии, Веры, Над. и Любви. — Пред всенощной пришел катих. Фома Маки, — в варадзи, с бородой, загорелый, — отлично работающий молодой человек. Всенощные здесь начинаются в 8 часов, раньше работы мешают народу собираться.

10/23 мая 1881. Воскресенье.

    В Такасаки.

   Утром, приготовившись к обедне, отпустил Фому Маки, сказав, когда буду в его места. Раздал образки певчим, и кое-кому из особенно трудящихся для Церкви. Обдумал проповедь — на Евангелие о Самаряныне; но постоянно приходили за благословением. Служил обедню, за которой тоже приобщились трое больших, много детей, после — проповедь. После службы христиане и христианки прощались. В два часа отправились в Такасаки — на 3-х дилижансах. Огромнейшая толпа провожала до моста.

   Часа в 4 прибыли в Такасаки, в квайдо, помещающееся в доме Матфея, старого христианина, портного. Меня принял к себе Иосиф Суто — меняла, прекраснейший новый дом — видно, что богач. Побыли у сицудзи (старшины, старосты - прим.), которых здесь трое. Потом у Иосифа предложена была ванна, в которую и сходили все гости, начиная с меня. Обед, оставшийся почти нетронутым с моей стороны. Старшины пришли, после своего совещания, просить не отнимать у них Андрея Сасагава. Обещал на соборе ходатайствовать об этом. О. Павел предложил еще приезжать каждую неделю — служить здесь литургию. Так. обр. [таким образом] Господь даст, и эта Церковь поднимется. В упадке же она потому, что до сих пор здесь все были переменные катихизаторы, и притом иной раз весьма плохие, вроде Симада. Всех крещеных здесь больше 50; но иные приходили из других мест, иные теперь вышли по своим делам в другие места; здесь собственно христ. домов с 12, христиан человек сорок, но из них половина никогда не покажется на христ. собраниях, значит — в упадке Церковь была до сих пор. Около Такасаки есть деревня — несколько чё — Тоёока, где есть уже двое христиан — и тоже место удобное для проповеди. Город Такасаки живет торговлей, поэтому совершенно отличен от Маебаси, живущего шелков, червем; в Маебаси — множество тутовых садов, и каналы для проведения воды — движущей силы на заводах; здесь в Такасаки, в городе — зелени не видно. Маебаси был далеко не значительней Такасаки, и только теперь поднялся благодаря заграничной торговле шелком. Такасаки собственно важней Маебаси, и потому здесь церковь непременно нужно постараться поднять. Вечером — в 9 часов (до половины 11-го) сказал проповедь в доме старшины Петра Ямагуци. Народу собралось — полный дом. Говорил но Евангелию о Самаряныне, применительно к местной потребности. Вернувшись домой говорил с Сасагава, который — кажется, всего только по ложной скромности — что, мол, ничего не сделал по катихизаторству, хочет отказаться от проповеди. Наконец, пора улечься на приготовленную великолеп. [великолепную] постель, — давно 1-й час.

11/24 мая 1881. Понедельник.

    В Аннака.

   Утром, в 6 часов, раздавши иконки и 3 иконы хозяевам и старшинам, выехали в Аннака, и приехали в 8-м часу.

   Молитвенный дом — новенькое чистенькое зданьице. Христиан всех 24, в 7-ми домах, сюцудзи 2: Захарий Иеда и Иоаким Судзуки, пожертвовавший и землю под молельню. В 9 часов отслужил часы и рассказал жизнь сегодняшнего святого, — муч. Мокия, причем мешали язычники, останавливавшиеся у дверей. После Часов о. Павел Савабе окрестил младенца у Исайи и Юлии, живущих около церкви; дали имя Мокия. Обед по-японски — очень хороший, пожертвованный, между прочим, родителями Марфы, прежде гонителями ее, теперь расположенными слушать учение. После краткого отдыха посетили христиан, сделали прогулку вдоль Аннака — до сада, где разводят груши, по аллее из высочайших суний [сунги?], в которой проходит Накасендо. Спустились в ложбину, прошли бесконечными тутовыми садами, потом — по заречью — полем, — в город опять и кончили визиты. Последним посетили Захарию Иеда; он и жена Елисавета — чрезвычайно радушны, угостили ванной и ужином, от которого отказался. Видел огромнейшие кияки — на корню. В 8 часов положена была проповедь, начата в 9 и при всем том беспрестанно мешали входами и выходами, так что рассердили; проповедь поэтому была плохая. После обеда — решили: Фома Мацуда будет проповедывать в Томиока, а в субботу вечером приезжать в Аннака, чтобы совершить молитвословие в воскресенье, и вечером в воскресенье вернуться в Томиока.

12/25 мая 1881. Вторник.

    В Ниюсава.

    .... Катихизатор и христиане из Такасаки опять встретили далеко за городом. В Тоёока-мура у самого Такасаки заехали к христ. Кириллу; всего христиан в деревне два семейства. В Такасаки заехали к старшине Якову Самада, где угостили кофеем, а я сказал собравшимся братьям небольшую речь: утром сегодня еще в Аннака была тоже простая проповедь, — рассказано житие Св. Епифания Кипрского. Братья проводили за город. О. Павел Савабе потерял было дароносицу, но она оказалась им же заложенною в узелок с облачением, каковая забывчивость его самого так поразила, что он не мог успокоиться, пока не получил в Маебаси разрешения этого греха чрез исповедь. Братья из Маебаси тоже встретили еще далеко за городом; особенно усерден Иов Кацуяма. В Церкви, в Маебаси, также многие собрались. Приготовлен был заранее обед по-иностранному и чай. После обеда, простившись — в церковном доме и в доме Кацуяма — отправились в Касукава, 4 ри от Маебаси, — деревня в 120 домов. Христиан здесь 6 человек, желающих креститься 3. Катихизатор Фома Маки и христиане встретили далеко до деревни. Зашли в дом главного христианина, младший брат его желает в Семинарию, или в Катихиз. школу; через год будет годен в последнюю. Маленькая проповедь — и дальше — до Никкава — 1 1/2 ри от Касукава. Здесь 230 домов; христиане в 6 домах, всех их 21, из них 8 — в доме Давида Иосида — местного богача и старшины, но, кажется, не совсем исправного христианина — крестится плохо, и скуп, говорят. Принял отлично. Ванна, обед (которого я не ел). В половине 9-го проповедь в молитвенной комнате- в 2-м этаже деревенской конторы, — о молитве, крестном знамении и пр. Было человек 25. Очень поздно везде собираются, так как пора рабочая; оттого скоро начинают уставать и засыпать, — один сегодня даже захрапел. Представили двоих в Катихиз. [Катихизаторскую] школу. Поручил о. Павлу испытать их. Одного в Семинарию, — негоден, так как и из простой школы вышел по болезни (видимо — малокровие). Хорошие христиане здесь, по-видимому, три брата Такеноуци.

13/26 мая 1881. Среда.

    В Мидзунума.

   Утром отправились пешком в Мидзунума, чрез Сиозава; вещи отослали прямо в Кириу, взяв нужное с собою. До отправления говорил Давиду Есида и собравшимся христианам о нужде для них построить небольшую церковь, — непременно всем вместе, а не одному Есида или одному Такеноуци, хотя они могут. Дорогой проходили чрез Оомама — небольшой город у подножия гор. Непременно там нужна проповедь. Перед подъемом на горы перешли реку, — вид — очень похожий на один из видов — когда идти к Хаконе. В 1 1/2 ри от Никкава — Сиозава, где 42 разбросанных по ущелью дома. Христианских 3 дома; в одном 4 христианина, мною крещенные в Мидзунума, — Иоаким, 79, и Анна, 73; их дети Петр и Евфимий, очень усердные; далеко встретили меня и целый день провожали. В доме у них все мастерицы — христианки. Всех христиан 23. Пообедали здесь бедненько. …   

   В Мидзунума пришли в дом Иоанна Хосино. Христиан всех — крещенных в Мидзунума 66; из них 15 — из других мест были крещены. Из числа крещенных девицы, кроме того, 8 были из Мито и возвратились туда, об них Фома Маки напишет М. Нива, 4 в Маебаси, 1 в Тоокёо и 1 в Ивасиро (Фукусима-кен). Всех христиан налицо в Мидзунума 37; из них 9 девиц, 1 мужчина (Алексей) не ходят на молитву и не обнаруживают себя христианами, по расстройству в поведении, а Алексей по незнанию учения. Вообще Церковь в упадке. Было гонение: Чёотаро Хосино, начальник фабрики, стал запрещать заниматься изучением христианства — потому что у него паровая машина все останавливалась. Мариамна, начальница мастериц — из-за твердости в вере должна была оставить фабрику; я ее видел здесь и пригласил в Миссию изучить еще лучше христианство под руководством Черкасовой, чтобы потом преподавать другим. Проповеднику Чёотаро запретил вход на фабрику; девицам разрешается только по воскресеньям на молитву ходить в дом Иоанна Хосино, где Фома Маки и совершал молитву.

   Утром встают девицы в 4 1/2 , вечером кончают работу в 6 3/4, в 9 должны спать готовиться, т. е. д. [должны] быть дома. Поэтому я мог поучить их сегодня только с 7 до 9-ти; самые усердные прибежали, по окончании работы, не обедавши. Все собрались в начале 8-и; дал всем по образку Б. М. [Божьей Матери] и говорил потом, чтобы соблюдали молитву, а также христианское поведение берегли.

14/27 мая. 1881. Четверг.

    В Асикага.

   Утром было крещение 4-х молодых людей. Совершил о. Павел Савабе; я сказал краткое наставление. Ласточки — в доме. Дом Иоанна Хосина проводил до реки. Усердные Петр и Евфимий, а также вновь прибывший из Сиозава — Иосиф (вчера не могший быть со мною, так как должен был присутствовать по обязанности на открытии дерев. училища), также проводили с самого Мидзунума.

   В Сиозава почти не останавливались, а простившись с провожавшими и всем домом Иоакима пошли дальше. У реки пред Оомама встретили Яцуки, Кубота и двое христиан из Кириу. От Оомама поехали на дзинрикися. Река глубоко внизу и горы по ту сторону — оч. красивы. От Оомама до Кириу ри полторы. У реки пред Кириу встретили два старца, принадлежащие к Церкви в Асикага: Лука — врач и Марк; Лука — с тележкой, запряженной ослом, которую и предложил мне.

   В Кириу 1200 домов. Христиан 3 — в 3-х домах; слушателей вновь нет, кроме семейств христиан. В деревне Ообара есть 5 слушателей. Туда катихиз. [катихизатор] Павел Кубота ходит два раза в неделю, возвращается в тот же день. Еще в деревне Хисаката 1 ри, — два христианина Иоанн и Яков Аоки. Отец их очень не любит христианство, и потому там проповеди не может быть, а люди Аоки, приходя в Кириу, заходят к Павлу Кубота слушать учение, люди же там — ткацко-фабричные, так как Иоанн Аоки начальник общества, заведшего ткацкую.

   В Кириу 4 года тому назад Андрей Яцуки, будучи в то время в Уеномура, несколько проповедывал, и слушателей было много. Потом не было возможности поместить проповедника, и протестантские проповедники секты пресвитериан, пришедши после Яцуки, сделали всех его слушателей своими. Теперь здесь протестант[ов] 50 человек. Впрочем, по словам Яцуки, и у них плохо. Народ привык к проповеди, так как проповед[ники] говорят с открытыми дверями и все проходящие, останавливаясь, слушают. Конечно, ничего не поймут и не обоймут разом, а уходят с убеждением, что и они слушали христ. проповедь. Проповедь по такому способу имеет в самом деле ту большую невыгоду, что обращается в слишком малозначащую в глазах народа вещь, наравне с театральными рассказами на рынках. Выгода этого рода проповедывания единственно та, что она популяризирует имя Христа и делает, что все отзываются «учение, мол, хорошее». Пусть протестанты оказывают здесь эту услугу христианству, мы же д. [должны] заниматься серьезным научением.

   Яцуки устроил и здесь проповедь, наняв довольно большой дом; в 1 ч. назначена была, но никто не собрался; а в половине 3-го я стал говорить и продолжал с небольшим перерывом почти до 4-х. Слушателей набралось наконец целый дом. Но проповедь не могла быть живою и последовательною, пот. ч. начатая пред малым числом, она пока закончилась, д. была сообразоваться с движением наличного состава. Во время проповеди глаз был порадован знакомым предметом: вошла откуда-то взявшаяся Тоокейская христианка из Ситая — Анна Мураками и перекрестилась по-православному.

   Дом для постоянной проповеди и для катихизатора в Кириу в средине города; нанимает за 2 1/4 ены единственный тамошний ревностный христианин П. Кобаяси. По соображению Яцуки, держать там постоянного проповедника не стоит, а нужно иметь постоянную квартиру, и проповедник д. по временам приходить.

   В 5-м часу отправились в Асикага. …

   Христиане встретили огромнейшей толпой — с детьми и женщинами пред городом, вышедши из ущелья. О. Павел Савабе до Асикага ехал на докторском осле и производил эффект, везде на него смотрели больше всего, а ребятишки долго бежали вслед; и он еще сам по себе эффектен, в подряснике, измятой шляпе, бородке, с зеленой широкой лентой на шее от дароносицы. ...

   В Асикага теперь старшины в Церкви 3, их помощника 2. Христиане своими средствами построили молитвенный дом. Под него землю пожертвовал Моисей Секигуци, один из сицудзи; денег на постройку употребили до 300 ен; кроме того, христиане сами работали. Домик вышел очень приличный, чистенький и хорошо украшенный. Проповедь здесь каждый день. В настоящее время Церковь — очень «сакан», все хорошо настроены и воодушевлены. Приезд сюда о. Гавриила пред Великим постом очень способствовал этому, его проповедь, что д. [должны] посещать Церковь и соблюдать молитву, оставила след.

   Пришедши, в сопровождении огромнейшей толпы народа, в Церковь, совершил краткую молитву, после чего выступили двое с письменными приветствиями. Я ответил на них, поздравствовался со всеми и сказал, что спустя немного будет проповедь. Сели. Народу — внутри и вне — все полно, христ. внутри, язычники вне. После чаю и расспросов о Церкви, в 9-м часу началась проповедь и продолжалась до 10-ти часов почти, — о молитве и христ. поведении. Потом сказал несколько слов к язычникам в окно. Яцуки объявил им место и час проповеди завтра. Долго еще не расходились. …

15/28 мая 1881. Пятница.

    В Асикага.

   Чтобы не забыть — записать, что нужно будет внушить на Соборе (катихизаторам на Соборе):

1. Не допускать к крещению без знания наизусть Символа, Молитвы Господней и 10 заповедей. Прежде и было это внушаемо, да забыли, и правило упало. Вчера в Мидзунума — как посмотрел — крестится молодой человек без малейшего понятия о Символе — наизусть.

2. Приготовляемых к крещению, кроме того, научить предварительно хорошо делать крест; иные и давние христиане — не умеют креститься. Должны также наставить катихизаторы — как носить крест на шее; многие видны без крестов, которые сняты и повешены дома на стенке, или же вешают кресты на длиннейшей нитке; наставить — как принимать благословение у священника, — не креститься пред благословляющим человеком, сложить руки и пр. — Наставить, как держать иконы в доме, не развешивать их в разных местах — по разным стенам одной и той же комнаты.

3. Снабжаться катихизаторам книгами для раздачи даром, если кто не может платить; но вообще всем иметь заботу, чтобы по крайней мере краткий катихизис и молитвенник были в каждом доме, первый же — у каждого ребенка, умеющего читать. При этом внушать родителям, чтобы они заставляли детей учить катихизис. Катихизаторы д. [должны] быть озабочены, чтобы дети знали его, и притом разумно. Благочинный при объездах и Епископ впоследствии будут экзаменовать детей по Церквам, и родителям будет стыдно, а катихизаторы будут виновны в небрежении, если дети не будут знать катихизиса.

4. В Церквах везде должны вестись отчеты. Должны быть в Церкви, молитвенном доме или у катихизатора 3 книги: 1) для метрики о родившихся, браком сочетав, и умерших; 2) Приходо-расходная; 3) Памятная книга в Церкви, в которую д. вносить все замечательное, случающееся в Церкви, начиная с ее основания. Копии всех д. б. [должны быть] представляемы в Консисторию к началу 6-го месяца, чтобы время было составить отчет до Собора. Теперь записи по Церквам или ведутся неисправно, или нет их совсем.

   В половине 9-го отправились в Татебаяси: я, о. Павел и Яцки [Яцуки] — на 3-х дзинрикися. Вчера туда очень просили — Павел Накада, поселившийся там бывший катихизатор и Пав. [Павел] Кобаяси — один из тамошних сицудзи, хотя я не располагал там быть. ...

 До Татебаяси от Асикага 3 ри. Домов там около 2000; христиан больше 40. Но на беду самый первый христианин — старик Судзуки, отчасти Кобаяси и Павел Накада — люди вздорные, постоянно ссорятся между собою и расстраивают Церковь. Судзуки вечно не в ладах с Накада, и оба они хотят быть первыми в Церкви, каждый поэтому старается набрать себе партию. Кобаяси был сначала заодно с Накада — теперь отстал, но тоже не в ладу с другими. До сих пор у такого большого общества нет даже определенного места для молитвенных собраний. В последнее время немного как-будто поладили и выбрали трех сицудзи закрытою балотировкой: Судзуки, Кобаяси и Накаяма — по отзывам Яцки и о. Павла, лучшие из тамошних христиан. На днях также нашли дом для квайдо и заняли его; туда мы теперь и направляемся. Все это дорогой объяснил мне Яцки, заведующий Церковью в Татебаяси. ...

   В половине 7-го отслужил вечерню для собравшихся христиан и сказал назидание, взяв темою объяснение обрядов, совершаемых при таинствах Крещения и миропомазания.

   В половине 9-го началась проповедь для язычников в занятом для этого поблизости помещении и продолжалась до половины 11-го ч. Сначала слушателей было не очень много, и они дичились и неохотно входили в дом; потом набралось — целый дом и около дома, человек 200 или больше. Я говорил о необходимости Веры для человека, о Боге едином и о сотворении человека, — с промежутком 10 минут. После меня Яцуки [sic] сделал краткое обращение к аудитории о том, что иностранцы, мол, верою вовсе не имеют в виду завоевать Японию, и о том, что вера — вовсе не есть принадлежность лишь одних малоразвитых. Последнее вышло особенно эффектно — несколько страстно, так как он имел в виду некоторых тут же сидевших, против кого направлял речь, как после говорил.

   Вернувшись, долго еще видел вокруг сновавших христиан, и уж как надоедает эта публика, глазеющая беспрерывно во все скважины окон и дверей! Точно зверя заморского в клетке смотрят.

16/29 мая 1881. Суббота.

    В Уцуномия.

   … В 8-м часу утра простился с Асикага. Христиане огромною толпою провожали за черту города. …

   Забыл записать, что вчера вечером по возвращении с проповеди, христиане, чрез старшин, просили сюда Мидзуно; ответил, что ничего не могу обещать, а скажу на Соборе.

   Проезжая в Сано, заехали в Оокубо (деревня 130 дом.) к врачу, старику Луке. Он ждал стоя — далеко за деревнею. Пред деревнею замечательная дорога, прорезанная в горе, наполовину — скале. Зашли к Луке; он и жена — Анна — не знали чем угостить. Лука — видно — истинно благочестивый; вчера о. П. [Павел] Савабе рассказывал, как он нередко дает ему деньги — раздавать бедным, скрывая его имя, как жалеет дзинрикися (рикша - прим.), ходя больше пешком, как с молитвой делает каждое лекарство. Простившись с ним, я здесь же простился и с о. Павл. Савабе, так как вторичным письмом, полученным на дороге из Асикага, его зовут в Маебаси, — умирает от чахотки Намеда — Квайдо-мори. Чрез Сано проехали в Уеномура. ...

   Крещено в Уено больше 110 человек; из них 91 принадлежат здешней Церкви; но из них только 68 теперь налицо, 23 — в отлучке или померли. — Сицудзи 6: Павел Хосоно, Петр Икава и проч. Все христиане — в Уено, за исключением одного — в Сано, и 5 христиан в Акасака — составляющем продолжение Сано. По заявлению Яцки и Павла Хосоно в Сано решительно будут слушатели, если там водворится проповедник; гонения от бонз и заговора не принимать христианства, составившегося года четыре тому назад, теперь и следов нет. От Сано к северу в 2 ри в деревне Танума есть и теперь слушатели; прочие деревни вокруг Сано также все расположены к христианству. По мнению Яцуки — денкёося непременно д. б. [должен быть] поселен в Сано (именно в Сано, а не у Павла Хосоно, напр., пот. что в дом к сизоку простой народ стесняется приходить), где он должен и общественную молитву отправлять по субботам, — в воскресенье же в Церкви, в доме Хосоно. ...

   В 7-м часу прибыли в Уцуномия. Остановились в гостинице, где прямо предупредили, что с иностранца 1 ена за ночлег (ибо отдельная комната ему нужна). Пока я чистился, Роман привел катихиз. [катихизатора] Павла Сибата. Здесь, в Уцуномия, христианин всего 1 (Марк), и притом до того плохой, что даже не позаботился охристианить свое собств. семейство. Есть еще христианин из Тоокёо Иоанн Ямазаки, с женою и матерью, — камбёонин в военном госпитале. Слушающих вновь учение в Уцуномия — ни одного; а ходит Сибата в окрестные деревни, где слушают у него учение: в Нисикава, 1/2 ри от города, учитель, в Симотоками, 1 ри, доктор, и Симокакеносита, 1 1/2 ри, кочёо (если все это правда; малый, кажется — просто ленится). Угостил его ужином и отпустил, наказав, чтобы он побыл до Собора в Кицурегава и Сакуяма и привез известия на Собор об них, так как я и адресов не знаю там, к кому бы заехать.

17/30 мая . 1881. Воскресенье.

    В Сиракава.

   … Больше, чем за 2 ри пред Сиракава встретили первые — катихиз. [катихизатор] Петр Кавано с одним из христ. [христиан], и — потом, на всем протяжении 2 ри до города встречали все группы христиан и христианок. При второй же встрече пришлось — нечего делать, оставить совсем тарантас и плестись с кейтеями пешком; в деревне я велел посадить всех на телеги и отправились было, но сейчас же за деревней опять встреча, опять вылезай и плетись пешком, ибо нельзя же, как-то неловко бросать их и драть самому впереди, особенно когда между ними есть в почтенных летах. Таким образ., до Сиракава я устал ужасно и сбил вдобавок одну ногу. И их-то, бедных, жаль — ведь усердие какое! С ребятишками тащутся далеко-далеко встречать, но любезность эта вместо удовольствия причиняет досаду, пот. ч. [потому что] мучает их и тебя. Ревность не по разуму! Или глупость и малорассудительность катихизаторов! Сколько раз было говорено и толковано, что не нужно вовсе выявления усердия в таких видах, пусть бы усердствовали перед Богом и в благоповедении христианском! Не верят, думают — все-таки приятное сделать. Нужно будет на Соборе натвердить ясно и положительно, что вовсе не нужно делать такие вещи; а нужно собираться, в ожидании Епископа, у Церкви, или в том месте, где собираются для молитвы, и встречать Епископа так, как это делают в России. Нужно будет рассказать им порядок путешествия Епископа в Русской Церкви и отношения его при этом к народу, и народа к нему, и твердо поставить на вид, что и здесь должен быть вводим этот, а не другой порядок. При чем сказать, что если даваемая инструкция будет нарушена, то катихизатор будет виноват в непослушании.

   … Богослужение началось почти в 8, так как братия разбрелись по домам обедать и нескоро собрались. Отслужили вечерню, и сказал наставление, обращаясь — наполовину к собравшимся в значительном количестве язычникам, наполовину — к христианам; продолжил беседу с час, расспросил потом о состоянии Церкви и предложил заявить нужды ее. Христиан в Сиракава 47 только, но число это имеет значительно увеличиться уже потому, что христиане большею частью по одному в доме, и остальные члены семейств — в непродолжительном времени д. б. крещены. Сицудзи 1: Петр Накано, в доме которого и собираются для молитвы; катихизатор же помещается в другом месте. Церковь состоит из людей б. ч. [большей частью] серьезных, в летах, и кажется в цветущем состоянии по расположению христиан. Задумывали уже христиане, чтобы построить молитвенный дом, но Петр Кудзики, (бывший здесь катихизатором до последнего времени, ныне отставленный на время, если исправится от наклонности пить, так как пьяный — на второй день Пасхи прибил своего же приятеля — протестанта), смутил их: «стройте, мол, храм вашего сердца, а наружный храм строить не нужно еще». Если даст Бог, эта Церковь будет расти, судя по всему; в проповеди между прочим советовал им выразить свою любовь к Богу — пожертвованием на постройку квайдо. На побуждение заявить нужды Церкви христиане, посоветовавшись между собою, просили на Соборе выхлопотать им в катихизаторы Петра Кавано, которого они, кажется, действительно любят. Обещался хлопотать об этом. Постоянный катихизатор здесь решительно необходим, чтобы Церковь не остановилась в росте.

18/31 мая 1881. Понедельник.

    В Фукусима.

   Утром, в 6-м часу, отправились дальше; взяли с собою и катихизатора Фукусима — Петра Кавано. День был пасмурный; много подъемов в гору, при которых нужно было сходить с тележки. Перед вечером проезжали Нихонмацу; но катихизатор оттуда ушел, видимо, чтобы избежать встречи со мной, так как целый год очевидно ленился: два верующих, говорят, приобрел; к одному из них мы заезжали, должно быть, к лучшему, но его не оказалось дома, — или, быть может, не сказался дома. Василий Сукей, по рассказу Кавано, помещен был сюда при старании сего последнего, для водворения христианства на находящейся в городе шелкоразматывательной фабрике, но это не удалось почему-то. Сукей между тем остался для проповеди в городе, кстати же, это его родной город, — получал ежемесячно большое содержание, — ну и проповедывал двоим верующим, из коих нет ни одного. Сам удрал — всего 2—3 дня; пришел к Кавано; «нет, мол, дела в Нихонмацу — что делать»? Кавано послал его в Сакуяма, т. е. спрятал от меня, пока я буду проезжать здесь. Не знаю, что делать с таким господином, как Сукей; посмотрим на Соборе; нужно будет оставить в Тоокёо для испытания или же совсем бросить. …

   Проповедь в Фукусима началась чрез некоего Павла Касай, служившего здесь чиновником; он начал здесь говорить о христианстве, и многих из своей братьи увлек, — все больше молодые люди и чиновники или учащиеся. Потом прислан был сюда, за неимением лучшего, плохой проповедник Петр Бан; по лени, он не утвердил приставших к христианству в знании его; а между тем всем им преподано было крещение, или по крайней мере оглашение. Когда сердечное увлечение прошло, а знания настоящего не было, тогда — натурально — немало из них охладело к христианству и даже совсем перестало считать себя христианами. После назначен был сюда Иоанн Катакура и, как основательный проповедник, вновь произвел движение между людьми способными к принятию христианства, и приобрел многих, но большею частью совершенно новых, — прежде же охладевшие так и остаются чуждыми Церкви. Из них иные рассеялись по разным странам, так как были пришлые здесь (чиновники), иные остаются в Фукусима, но на молитву не приходят и христианами себя не высказывают. Двое из таких были здесь же в доме, куда я пришел; но оставались в группе язычников, когда я совершал вечерню и потом говорил с христианами; обращаясь по временам к язычникам я и не подозревал, что иной раз в упор смотрю на своего же христианина и говорю ему, что он остается во мраке.

   Всех крещенных и оглашенных в Фукусима: 101 ч. [человек] Но из них только 24 человека теперь постоянно собираются на молитву по праздникам, и составляют собою здешнюю Церковь. Кроме них, насчитывается до 12 чел. — охладевших к христианству; еще в деревне Оомори, 1 ри от Фукусима, 8 христиан; никто не заботится об них; но они не бросили учение. В Вакамацу 3 христианина: Павел Хаяси, брат и жена, торговавшие в Фукусима и перешедшие в Вакамацу. Они требуют проповедника туда.

   О разошедшихся по разным странам поручено Петру Кавано собрать сведения и приготовить ко времени моего обратного следования или же доставить мне, когда придет на Собор. Всех таковых не только из здешней Церкви, но и из всякой другой нужно держать в виду, чтобы помогать им содержать себя христианами. В тех местах, где есть проповедники, им поручать пришлых, где нет — наблюдать, чтобы с ними сносились их священники. Об этом нужно будет сказать на Соборе.

   Христиане здесь в 10 домах, из которых 9 сгорело; остался один дом — Павла Такахаси, в котором христиане и собираются теперь для молитвы. Он же вместе с Стефаном Касай, братом Павла, служит сицудзи, и их всего двое. Христиане очень просили сюда опять Петра Кавано катихизатором — до Собора будущего года, и располагают будущей весной вновь построить Церковь. Вообще, после пожара дух христиан не упал; отчасти этому способствовала присланная из Хонквай денежная помощь; иные на нее начинают поправляться; наприм., один сразу нажил 30 ей на одном торговом деле. Павел Такахаси отдает своего сына на службу Церкви, т. е. — в Семинарию пока; только мал больно он; велел, впрочем, приходить к сентябрю. Дочь тоже выпросилась — хоть петь научиться в женской школе при Миссии, — если нет вакансий, чтобы быть принятой ученицей в школу. Совершил молитву, причем пели человека три, четверо детей — и, к удивлению, стройно, хоть в один голос; видно, что Кавано может научить простому пению. После молитвы проповедь — отчасти к язычникам.

    20 мая/2 июня 1881. Среда.

    В Сендае.

   Утром в 6 часов послал Романа за И. [Иоанном] Оно, который сейчас и пришел; потом прибыли о. Матфей и несколько других христиан. С ними отправился в Церковь. Здание то же, что видел 4 года назад, старо и черно; впрочем, Церковь держится чистенько. Метрические записи ведутся, но так, что и сами катихизаторы долго не могли добиться, сколько всех крещено в Сендае и сколько крещено в нынешнем году. Нужно будет настоятельно подтвердить на Соборе, чтобы исправно вели метрики, и непременно отпечатать и раздать формы книг. Всех крещенных в Сендайской Церкви 545. В год со времени прошлогоднего Собора крещено 45 чел.; оглашенных теперь 15. Брак в год был 1, умерло 9. Старших в Церкви для текущих дел 10, для особенных 20. Первые совещаются каждую субботу после вечернего богослужения; но не всегда есть дела; в последнюю же субботу месяца непременно делают собрание после всенощной. Когда дело особенной важности, наприм., выбрать представителей на Собор, тогда собираются все 20 сицудзи. ...

   Двух проповедников Оно и Катакура довольно для центральной части города; но их совершенно недостает для «Минамиката», части города, начинающейся от Нагамаци — предместья Сендая со стороны Тоокейской дороги. В Минамиката проповедывал когда-то Пав. Такахаси, потом с 12-го мес. прошл. года до 3-го мес. нынешнего Яков Асай, проповедуя 10 дней там и 10 дней в Хараномаци, слушателей было много; между прочим, слушали чиновники, служащие при тюрьме, желавшие ввести проповедь и в тюрьму. Но Асай, не успевая справляться в двух местах, должен был, наконец, совсем перейти в Хараномаци; а Минамиката осталась без проповеди. Там всего теперь 4 христианина; а люди, у которых возбуждено желание слушать, бросаются на произвол судьбы или отдаются католикам, которые в этой части теперь особенно усиливаются. Все это заставляет настоятельно требовать, чтобы ближайший Собор непременно назначил одного проповедника исключительно для Минамиката, вместе с 2—3 окрестными деревнями. …

Нет ни одного христианина в Сендайской Церкви, бросившего учение, что показывает хорошее управление Церкви.

   Но бросаются в глаза некоторые вещи, напоминающие об язычестве. Меня сегодня угостили совсем мясным обедом; я ел кое-что особенно, одно рыбное блюдо, но должен был потом заметить Оно, что следует соблюдать среду и пяток. Он же оправдался — «мол, слышал, что в дороге пост нарушать разрешается»; видно же просто, что о посте сегодня никто из них не подумал. Впрочем, думаю, что это не по недостатку уважения к церк. правилам, а просто потому, что у них всегда пост, так как [нет] мясных блюд; так им не приходится и думать о правилах поста, поэтому не вспоминают о посте и там, где следовало бы это. Еще: будучи у И. Вакуя — вдруг вижу приготовленную невесту для моего ученика Александра Мацуи. Так отец — Вакуя — женил, да еще по-язычески, старшего сына Василия, когда тот был у меня в школе, и я уже через год узнал о том; теперь то же собирается сделать с младшим, хотя этот отдан в другую фамилию. Приготовлена какая-то толстая молодая баба — дочь Хосоя, тюк мяса, — и связан молодой человек по рукам и ногам! А я еще собирался послать его в Петерб. Академию! Прощай, ученость! Совершенное язычество! В доме Оовата — тоже нашел приготовленную невесту для Иоанна Овата — молоденькую девочку, которой, обратно, по-видимому, Овата не будет стоить. Это в Сендае кажется особенно в сильном обычае. Говорил Оно, чтобы он убеждал христиан не связывать так своих детей; Оно говорит, что он и так делает это, да не слушают. …

   Католики в Сендае в последнее время очень усилились. Во 2-м месяце у них было до 150 христиан. На богослужение собираются до 100 чел. [человек] всегда; построен молитв. дом; живет в Сендае постоянно Патер; недавно был здесь их Епископ; между их проповедниками один — младший брат нашего Романа Сибата — умершего.

   Протестанты здесь 2-х сект — Епископальной и Баптистской; живут между собою дружно; обращенных у них чел. 20, — два проповедника; иностранный миссионер один по временам приходит.

   Расспросивши о состоянии Церкви, отправился посетить катихизаторов, семейства катихиз. [катихизаторов], проповедующих в других местах, и сицудзи. Всех за день сделал 25 визитов. Действительно, бедно живут сендайцы. Трогательно положение жен и детей, мужья которых — катихизаторы — живут далеко, как Спиридона Оосима жена и три малютки, Петра Сасагава мать, жена и трое малых детей. И рад бы помочь и лучше обеспечить, да как это сделать? Другие, — и не имеющие нужды в помощи, потребуют то же себе. Трудная задача — сделать безобидно и правильно распределение содержания катихизаторов. Скромные молчат и не требуют себе, а нахальные требуют больше, чем сколько нужно. Определить же содержание как чиновникам, с повышениями окладов и различием для разных степеней и лет катихизаторства, рано и опасно: катихизаторство может обратиться в бездушный формализм. Не знаю, на чем остановиться. Верно только то, что мне нужно знать яснее семейные обстоятельства катихизаторов; а для этого, кажется, придется предложить им написать о себе формулярные списки.

   В 3 часа отправился в Хараномацино кёоквай. Там прежде проповедывал о. Павел Сато. Потрудился для этой Церкви Павел Кикуци. Теперь — Як. [Яков] Асай: ему Церковь обязана теперешним своим отличным устройством и воодушевленным состоянием христиан. Христиан в этой Церкви, Петропавловской 138. На лицо сейчас 108 — 56 мужчин и 52 женщ.; прочие в отлучках, 43 христианина прежних — от о. Пав. Сато; в продолжение же года, когда там был Асай, приобретено 65 ч. [человек]. Умерло в год: 3 мужч. и 2 женщ.; брак был 1. Оглашенных теперь 10; вновь слушающих 30—40 чел. Мест проповеди 10; вечером Асай выходит в город на проповедь, а днем приходят к нему; по средам и воскресеньям особенно много приходит воинов. На молитву в субботу собирается человек сто, с язычниками; в воскресенье 30—40 человек, ибо днем — некогда; для христиан не д. б. [должно быть] некогда.

   Сицудзи 10 человек, из них Авраам Исава и Тимон Хиока особенно усердны. Избираются ежегодно в 7 мес. Собираются для совещаний в последнее воскресенье каждого месяца, если нет особенных нужд собираться чаще. На случай болезни или другой причины, удерживающей сицудзи от участия в собрании, приготовлены, тоже избранием, — 3 кандидата для замещения их во всякое время.

   Христианками, с участием совета сицудзи, избраны 6 «севаката онна», для воспитания молодых христианок в духе благочестия и для привлечения язычниц к христианству. На будущее время положено выбирать их ежегодно в 7-м месяце, как и членов гиин’а. Севаката часто собираются и советуются. …

   Расспросивши о состоянии Церкви, отправился делать недоконченные визиты. В 8 часов приехал служить всенощную в Церкви Хараномаци. Сказал потом слово. — Другое сказано было в 3 часа собравшимся тогда для встречи христианам. — Ночевал у Андрея Янагава, брата о. Якова, где приготовлена была квартира, даже с кроватью, наподобие невысокого гроба. Здесь же давали обедать и чай — все угощение — от всех христиан, в складчину. Напрасно! Впрочем, пусть делают, если это доставл. [доставляет] удовольствие.

    21 мая/2 июня 1881. Четверг.

    Праздник Вознесения.

    В Сендае и Дзёогецудэуми.

   …    В 9 часов началась литургия. О. Матфей в это время служил литургию в Петропавловской Церкви в Хараномаци. Приобщалось очень много детей; видно, что дети приучены к этому. В Церкви было до 100. Но для такого большого праздника это было мало, и потому проповедь сказана преимущественно о необходимости соблюдать праздники. …

Скоро за Мацусима — город Такаки, где есть два христианина; за городом находится дом Иоанна Такахаси, к городу же принадлежащий. И. Такахаси — это тот, что был катихиз. [катихизатором] и начал Церковь в Дзёогецудзуми; живет, говорят, очень бедно. Уже когда смеркалось, прибыли в деревню Дзёогецудзуми, ри на 12 отстоящую от Сендая. Деревня разбросана в ущелье гор. К Церкви в Дзёогецудзуми принадлежат еще 4 деревни. ...

   Итого в 5 дерев. дом. христ. больше 30, хр. 112.

   Проповедник здешний Павел Кодзима несколько разладил с некоторыми из христиан; и поэтому он большею частью был на проповеди в новых местах. Здесь же, в Дзёогецудзуми, призван был христианами Иоанн Такахаси, который и жил здесь с 8-го месяца прошед. года в доме Стефана Ицидзё; он здесь был питаем на счет христиан, за что проповедывал (хоть плодов не видно) и совершал молитву; ушел лишь вчера домой; Кодзима же завчера только прибыл из Никадзима для моего приезда. Христианами в Фукуда, Касимадай и Оомацузава заведывал Онисим Накано (ничего, впрочем, не делая там); в Кавауци никто не был на проповеди, да и не удобно — все дома разбросаны; но там есть родственники христиан (ендзя) — к ним и перешло христово. Иоанн Такахаси в доме Стефана Ицидзё по субботам и воскресеньям совершал молитвы для христиан. В прочих деревнях молитвенных собраний не было (по лености Онисима Накано).

   Сицудзи: в Дзёогецудзуми 5 чел.; в других деревнях везде избраны свои. Собираются все вместе редко.

   Самый главный сицудзи и радетель Церкви в Дзёогецудзуми: Стефан Ицидзё — как видно, очень состоятельный. К сожалению, его я не видал; как раз в это время он нес 20-ти дневное наказание тяжелыми работами, за порубку казенного леса (с ним уличены и осуждены еще 2 язычника, которым присуждено по 30 дней работы). Мать этого Стефана, Екатерина, старуха — бойкая, и разладила с Кодзима за то, по словам Кодзима, что он обличал ее, если замечал что неподходящее к христианству, в чем обличал, впрочем, не сказал, исключая, «да вот, наприм., во время молитвы придет с ребенком, а ребенок плачет и мешает молиться, — я говорю, что это не по-христиански, а она и сердится». — Видно, что обличитель сам горяч и неблагоразумен.

   В Дзёогецудзуми на короткое время остановились в доме Стефана Ицидзё. Здесь и находится обыкновенно квайдо; но теперь комната, определенная для молитвенных собраний, занята шелкович. [шелковичными] червями, и потому квайдо на время воспитания их перенесено в дом его брата, в полверсте отсюда. Угостили спутников обедом, а меня чаем и кипятком с красным вином, провели в квайдо, где я нашел собравшихся христиан человек 30. Отслужили вечерню, и сказано было поучение. Между прочим, внушаемо было построить поскорее отдельный молитвенный дом, что здешним христианам особенно легко, так как у них и лес свой и плотники есть. В других деревнях тоже определены места для квайдо; но не было правильных молитвенных собраний. ...

   Новые места, где Кодзима проповедывал, следующие: Накадзима — деревня, в которой домов 100 разбросанных; от Дзёогецудзуми 8 ри, от Исиномаки 3 ри. Там прежде несколько проповедывал Никита Мори, а потом Павел Исии, из Екояма; в этом селении, между другими, хлопочущими о распространении христства, есть отец Петра Кавада (бывшего катихизатором), занимающий там должность учителя; но теперь, когда Кодзима начинает вводить порядок, ему это не нравится. В Накадзима 3 христианина, слушавшие учение от Никиты Мори; вновь слушает 10 человек. Ходит еще Кодзима: в город Нобиру (приморский, домов 200), от Дзёогецудзуми 2 ри. Через реку от Нобиру деревни: Хамаици и Усиами; в последней один дом приготовлен к крещению. В Нобиру Кодзима прожил 2 месяца; но теперь там нет слушателей (значит, беспутно время потерял). Был он еще в Хиробуцисинден. Там есть некто — Никанор, в Хакодате принявший крещение; он хлопочет о распространении там христства; его сын уже крещен; еще были 2—3 слушателя.

   Кодзима не годится больше для этого места, его нужно куда-нибудь в другое; он и сам не желает здесь, хотя, по-видимому, основывался надолго, даже дом купил и жену поселил. Онисима Накано, кажется, совсем нужно будет выключить из проповедников. О. Матфей жалуется, что он ленив и дурно ведет себя. До Собора, впрочем, оставлено все, как было.

    22 мая/3 июня 1881. Пятница.

    В Исиномаки

   … В 11-м часу прибыли в Исиномаки — на 5 1/2 ри от Дзёогецудзуми. Так рано нас не ждали, и потому никто не встретил, и мы застали Павла Цуда и христиан убирающих квайдо. Крещено за год: в Исиномаки 16 чел. В Минато 3 года спали, в год же крест, [крестилось] 27 ч. [человек] В Исиномаки всех христ. 116; из них мужч. 65, женщин 51. На лицо теперь 82; прочие по своим делам в отлучке. Человек 5—6 охладели к вере — принявшие без достаточного научения, а из языческих каких-нибудь видов; у некоторых из таковых, впрочем, после возгревается огонь веры.

   Проповедь — в Церкви и в Минато-кёоквай чрез вечер; в Минато есть новые слушатели. В город в последнее время выходил для проповеди в 4 места, но теперь, по недосужести слушателей, это на время отложено. Выходит еще П. Цуда для проповеди в Кадоноваки, город, составляющий продолжение Исиномаки, — с 600 домов. Там слушают в самой мациякусё 5—6 служащих; трое из них уже оглашены. Выходит в числа: 2, 5, 8, значит 9 раз в месяц, с 3-х часов. Был Цуда еще для проповеди в деревне Кама-мура, 1 ри дальше Кадоноваки, — разов шесть; там оглашен 1; слушают учение чел. 10.

   Сицудзи в Исиномаки 8 чел. — Иоанн Сасаки, Николай Хигуци, Павел Ватанабе, Симеон Мано (у которого я ночевал) и проч. Избираются неопределенно, собираются — тоже; обыкновенно по воскресеньям все в сборе, и если есть дело — решают. ...

   В Исиномаки постепенно проповедывали: Петр Кудзики и П. [Петр] Авано, Ямамура, Сасагава, Исии, Павел Таде 1 год, и теперь Павел Цуда с прошлаго Собора. Он жил здесь с женой (сестрой Петра Оокава, из Идзу), которая обучала девочек шитью; но в начале нынешнего года она скоропостижно померла. …

   Приехавши, отслужил обедницу с проповедью; после завтрака сделали визиты старшинам, сходили в Кадоноваки, в якусё, где проповедь бывает в училище — тут же; потом поднялись на гору посмотреть вид на море и окрестности, оттуда сходя — видели тюрьму, где сидел Кудзики за погребение по христ. [христианскому] обычаю: небольшое здание, говорят, — битком набитое (наши бы преступники в первую ночь разломали и ушли). Побыли в Кадоноваки у чиновника. В 4 часа — вечерня, и проповедь в катихизаторской; было много язычников; между прочим — местные власти.

   После проповеди, в сопровождении толпы христиан и христианок отправился в Церковь города Минато, 595 домов, — по ту сторону реки. В Минато 70 христиан, — 36 мужч., 34 женщ. Город состоит из рыбаков, земледельцев и торговцев. Все христиане налицо, и все усердны, никто не охладел. Сицудзи 5 чел. Квайдо в доме Сергия Кацумото. Он крещен на Суругадае и некоторое время жил в катихиз. [катихизаторской] школе; потом охладел к вере, а теперь очень усерден; служит здесь учителем в школе. Обещал землю пожертвовать под храм, и христиане Минато уже думают о постройке храма.

   Служба церк. в Исиномаки бывает в субботу вечером в 8 часов, в воскресенье утром в 10 часов; а в Минато в воскресенье вечером, и Цуда ходит туда с певчими из Исиномаки. В Исиномаки на молитву собираются 30 чел. дзенго, в Минато 20 чел. дзенго. В Исиномаки все купцы, и немного ремесленников; время проповеди здесь все равно — во все части года. …

   Христиане в Исиномаки и Минато кажутся очень одушевленными; Церковь обещает расти, если Бог поможет и будет хороший руководитель.

    23 мая/4 июня 1881. Суббота.

    В Вакуя.

   Утром огромной толпой христиане из Исиномаки проводили далеко за город. В Вакуя прибыли около 11 часов; расстояние 5 1/2 ри. Проезжали, между прочим, город Хиробуци, 130 дом, 3 ри от Исиномаки; в 1/2 ри отсюда Хиробуцисинден, где христиане — Никанор и его сын. Не доезжая 1 ри до Вакуя, вправо, недалеко от дороги, деревня Майяци-мура, откуда катих. [катихизатор] Иоанн Отокозава; его семейство все православное. Родителей нашел потом в Вакуя, пришедших повидаться со мной. Почти за 1 ри до Вакуя братия, Стеф. [Стефан] Хироцука, — довольно оправившийся, но все еще с частыми головными болями, и худой, и бледный — значит не идущий для катихиз. [катихизаторской] службы, требующий умственной работы, — и другие. Между прочими был Яков Ооцуки — катихизатор из Мориока, пришедший за 40 миль спросить, какой дорогой я пойду в Намбу — большой, или побережной. Вот нелепость-то! Нужно будет сказать на Соборе, чтобы катихизаторы отнюдь не отлучались с мест своей службы для таких причин.

   Вакуя — город — с 500 домов и домов 700 дзёонай, всего с 1200 д. Был прежде Бакка — владением Сендайского князя, и потому все здешние сизоку — байсин (двойной подданный), отчего и обращены в крестьян (хеймин). В Вакуя христиан до 100 чел., христ. домов 40 — мало полных христ. домов. В этом году крещено 13. Язычники не мешают; есть новые слушатели — 4—5 человек; а больше 10 человек уже почти готовы к крещению. Сицудзи 9 чел.; из них особенно усердные: Федор Есики, Иоанн Ямаки и Евгений Сабанай.

   Теперь чрез каждые два вечера — проповедь вечером в Квайдо; собираются 5—6 новых слушателей и несколько христиан. В Нигоу-мура, 2 1/2 ри от Вакуя, есть также 4—5 слушателей учения. Вакуя дало катихизаторов: Савву Кимура, который и служит здесь же, Бориса Ямамура, Илию Додо (теперь в отставке, за предосудит. [предосудительное] поведение) и Стефана Хироцука (очень способного, но, х сожалению, не могущего служить по болезни); в 2-х ри отсюда деревня, из которой Тимофей Мурасава, также бывший в катихиз. школе, — теперь питает отца, обрабатывая поле. В Семинарии из Вакуя Петр Мурата, которого мать — христианку — видел здесь, и был Павел Кимура.

   Для квайдо нанят старый дом. … В Вакуя первый проповедывал Сергий Нумабе, проживший здесь 3 года. У катихиз. [катихизатора] Саввы Кимура отец и мать еще язычники; отец — старик — доктор и кит. [китайский] ученый. Детей у Саввы Кимура 9 чел.: две старшие дочери замужем, сын Павел, бывший в Семинарии; остальные 6 — мелюзга. Живет землею, которую отдает обрабатывать с половины; также разводит кайко. У Бориса Ямамура — прекрасный дом, много земли и целая гора с лесом. В семье: мать, жена, сын Стефан 10-ти лет и еще дитя-малютка.

   Посетил всех сицудзи и немало христиан; был в домах катихизаторов. Прекрасное устройство жилья сизоку — все окружены садами, как в Сендае. …

   Вообще — Церковь вяла, что совершенно определяется характером здешнего катихизатора.

   Когда вернулся в квартиру (тут же около Квайдо, в гостинице в 3-м этаже), один школьный учитель, отец христианской девочки, представил сикуси [?], в котором между прочим спрашивал, как ему воспитывать дочь, потом пришли несколько женщин-христианок, из которых жена Саввы Кимура, по-видимому, образцовая мать и хорошая христианка: «мы только пишем сыну, чтобы он не забывал Бога», а у самой слезы. …

    24 мая/5 июня 1881. Воскресенье.

    В Такасимидзу.

   … Фурукава — торговый город — самый большой по дороге из Сендая до Мориока; домов в нем 926. Крещеных здесь 63 человека, но приходит на молитву не больше 12—13 чел. Прочие охладели (за исключением не принадлежащих к Фурукава, хотя и крещенных здесь; таких, кажется 9 человек). Причины охлаждения следующие: 1. При прежних здесь катихизаторах: Нумабе, Додо, Ямамура — некоторые крещены недостаточно знавшие учение. 2. Между христианами был большой позор (блуд, доведший до суда), давший и язычникам повод хулить их, и им самим смутиться; иные из них и кроме того дурного поведения. 3. Развращенность нравов города и вместе сильная привязанность жителей к идолам, вследствие чего на христианство здесь постоянно гонение — не прекращающееся и поныне; а если бы христиане здешние не были сами хозяевами домов, то им и жить было бы невозможно, ибо язычники с ними и дела не хотят иметь. Запугиванию христиан особенно помогло гонение на них, бывшее, по поводу христианских похорон, года три тому назад; многие христиане, и без того слабые, этим гонением расстроены и охлаждены были. Язычники: «Ясо макета», — и этот один бессмысленный крик уже достаточен для того, чтобы рассеять робких. Бывшее три месяца тому назад погребение жены Иоанна Оидзуми доказало это вновь. Родствен, [родственник]: «если бонза не будет, не приду». До этого погребения было много слушавших учение в городе; но с погребения рассеялись, ибо тоже было затруднение для христиан, и они должны были отдать тело на время бонзам для совершения над ним буддийских обрядов, после чего уже отпели и похоронили по-христиански. С преданностью язычеству соединено, по большим прибойным [?] городам, развращение нравов. По этой-то причине, по большой дороге так трудно устрояемы Церкви. В Каннари, наприм. тоже почти нетуже Церкви по тем же причинам. И здесь, в Фурукава, если бы Иоанн Оидзуми смутился и пал, то вероятно и остающиеся теперь христиане рассеялись бы. Теперешние охладевшие, впрочем, не могут считаться бросившими христианство, и вероятно, Бог даст им время и побуждение покаяться и одушевиться опять христ. духом. ...

   Так как, по причине гонения языч. [язычников] на хр-во [христианство], нигде нельзя было найти место для сбора христиан на молитву и для проповеди — язычники не отдавали в наем своих домов для этого, то христиане, 10 человек, сложились, купили дом и на земле Иоанна Оидзуми, пожертвованной для этого, построили квайдо, в котором и катихизаторы живут. Все здание, с переноской, стоит больше 200 ен, кроме личного труда христиан. К сожалению, квайдо несколько в стороне от больших улиц города, так что для незнающих довольно трудно найти её. Общественная молитва — в субботу вечером в 10 часов, и в воскресенье утром в 11 часов. Читают, не поют. Собираются 10 человек. Проповедь в квайдо — в субботу и воскресенье, и в городе в двух местах: в якуба (магистрате), где слушают: Захария — старшина городской и 6 чел. новых, и в училище, где слушают учителя. Выходит туда Андрей Ина — раз в неделю по четвергам. Вообще, новых слушателей человек 10. В год крестились 3 человека. ...

   Живут А. Ина и Д. Оонами оба в Фурукава и выходят в селения по очереди, так однако, что оба в неделю обходят все места, а к воскресенью возвращаются в Фурукава. Проповедуют, ходя, оба — одним и тем же. Причины не представили, почему так делают, а — не разделяют между собою слушателей и места, что было бы удобнее, — и потому посоветовано разделиться.

   Фурукава — город торговый, и потому здесь всегда время проповеди: по деревням же везде земледелие и разведение шелков, червя: в 6-м месяце очень заняты, и потому с 1-го до 20-го ч. [числа] 6-го месяца положено не ходить в деревни. Так же некогда будет по деревням в жатву риса, в 10-м месяце.

   По прибытии в Фурукава тотчас же отслужили обедницу, после которой была небольшая проповедь — для христиан и собравшихся язычников. Потом расспросил о Церкви. …

   Вернувшись в Фурукава, сделал визиты сицудзи и некоторым христианам — все показались бедняками, и при всем том построили квайдо — значит, действительно усердны.

   В конце 4-го часа отслужена вечерня, после которой проповедь, не могшая продолжаться долго, ибо слушателей всего с ребятишками и язычниками было человек 20. — После сего отправились в Такасимидзу, отсюда за 3 1/2 ри. Андрей Ина и Даниил Оонами — оба не идут для Фурукава, оба слабы, и Ина вовсе не такой, как я прежде думал о нем, его нужно туда, где дело стоит крепко, и притом в помощники к другому — сильнейшему. Даниил же и юн и слаб. В Фурукава нужно покрепче кого.

    Такасимизу

   … Всех домов в Такасимидзу 406. Больше 30 домов — чисто христианских; всех же христиан больше 160 ч. [человек] Сицудзи: 10 чел.; собираются, когда дела того требуют. Проповедь производится только в церк. доме; впрочем Никанор Мураками ходит и по домам, куда нужно для научения. В год крещено 16 человек. В окрестности, в деревне Накамура, 1 ри от города, есть 3 христианина. Богослужение — правильно по субботам и воскресеньям, всегда сопровождаемое проповедью. Певчие поют стройно; их человек 12, под руководством певца Виссариона, жившего год на Суругадае, для изучения пения. …

   Метрики и денежные отчеты у Никанора Мураками ведутся самым аккуратным образом, чисто написанные, без помарок и вносок. Во всем виден человек порядка.

   Скромен он также очень, не выставляет себя, а приходится видеть и догадываться больше, что он хорошо управляет здешнею Церковью.

   Приехавши, отслужили вечерню, потом проповедь. Братия встретили пред Такасимидзу в разных местах. …

    25 мая/6 июня 1881. Понедельник.

    В Такасимидзу.

   Целый день шел дождь и из Такасимидзу никак нельзя было выбраться. Утром о. Матфей совершил крещение, в Церкви, 6-ти чел. После мы вместе с ним отправили обедницу, за которой причащены были новокрещенные запасными св. дарами (ибо просфор не могли приготовить для литургии); после — проповедь, говорить и слушать которую мешал рубивший по крыше дождь. После, перешедши в комнату к Никанору, расспрашивал о состоянии Церкви, что уже изложено выше. Тут же рассказали о двух Церквах: в Цукитате и Мияно. Так как их проезжать не придется, ибо нужно свернуть в Санума, то о них здесь замечается.

   Цукитате, город, 260 дом., от Такасимидзу 2 1/2 ри по большой дороге. Христиан 11 чел.; 6 чел. из них — хорошие христиане, приходят часто в Такасимидзу к богослужению; 4 христианина — охладели от недостатка учения и церк. управления там. Сегодня еще 2 чел. из Цукитате крестились — всего там теперь 13 христиан. В Цукитате прежде всех проповедывал П. [Павел] Цуда, потом Иоанн Сакай жил там с год. Из тамошних христиан особенно ревностный был Яков Яекасива, очень заботился о распространении христ-ва там; из его дома Иоанн Сакай взят был в тюрьму, и Яков — с ним же взят был. Теперь Яекасива помер; его заменить для Церкви некому, и нет там никакого центра, где бы группировались. Дочь Якова, христианка, с печалью рассказывала об этом (муж ее сегодня крещен, — сельский учитель).

   Мияно-еки, в 20 чё от Цукитате, 200 дом. Христиан чел. 15; между ними есть усердные, как Ной Оогава, родной брат о. Сакая по матери. Прежде всех там проповедывал Иоанн Отокозава.

   Эти две Церкви — в Цукитате и Мияно — легко могли бы быть управляемы и расширяемы из Такасимидзу, если бы, к сожалению, Никанор Мураками не был доцякуденкёося (привязанный семейными заботами к одному месту, ибо у него мать, жена и 5 человек детей, из коих старшей дочери всего 13 лет). Нужно будет представить Собору, чтобы ему дали в помощь хоть какого-нибудь молодого катихизатора.

   В 2-х ри от Такасимидзу есть еще деревня Маяма-мура (70 домов, рассеянных), откуда 2 христианина пришли в Такасимидзу по случаю моего проезда; есть 3—4 человека и ещё — очень желающих слушать учение. Никанор был там один раз, потом ходил туда Антоний Удзие (умерший). Эту деревню также нужно иметь в виду при распределении проповедников.

   Из Такасимидзу вышли: о. Тимофей Хариу (у него в доме 7 человек, 5 детей — и все, кроме Василия, малые; старший, впрочем, годился бы для приема в Семинарию; Василий — женат); катихизаторы: Яков Ооцуки, Исайя Ооцуки, Илия Сато, Даниил Оонами, Елисей Кадо, Иоанн Онгивара (теперь, впрочем, не служащий — учителем, начинает дурно вести себя; раскаивался; быть может, удержиться). Отсюда же: Роман Циба — певчий, Андрей Сасаки (одноглазый) — готовившийся в певчие и катихизаторы, но, кажется, ничего не выйдет из него. Здесь же — мой бывший слуга Матфей, оказывающийся довольно состоятельным владельцем дома и земельки. В Семинарии отсюда: Пантелеймон Сато.

   Теперь — для Катихизаторской школы — представлен один ученик, и для Семинарии один; сказано, чтобы приходили числа 12—13 сентября (нов. ст.).

   После обеда, несмотря на дождь, сделаны визиты во все дома катихизаторов и их семейств, чтобы видеть их состояние и расспросить о составе семей, — и всем сицудзи и некоторым уважаемым христианам. Если бы не мерзейшая грязь, прогулка среди садов была бы истинным удовольствием, — везде аллеи зелени и озера воды (зеленой, впрочем) для поливки полей (ее пускают на поля по мере нужды; в случае засухи воду делят). К вечеру едва окончены были хождения. К счастию, Матфей тут напоил чаем, который он берег с прибытия сюда из Тоокей, — и взялся привести сапоги в порядок.

   Никанор спрашивал совета насчет мужа-язычника, прогнавшего жену-христианку и женившегося уже на другой; разумеется, такой должна быть предоставлена свобода выйти замуж; насчет мужа христианина, прогнавшего жену, под влиянием отца, и женившегося на другой, сказал, что пусть ходит в Церковь; но лет 10 ему должно не давать Приобщения Св. Таин, так как явный блудник, по слову Евангелия. Везде труднее всего с японск. [японской] семейною жизнью и браками.

    26 мая/8 июня 1881. Вторник.

    В Санума.

   … Санума торговый город, в котором притом так же, как в Вакуя и Такасимидзу, много сизоку-байсин. Всего домов: 860. Христиан здесь: 319 — с 1875 года; но из них 15 умерло. Браков было: 4 за последний год; крещено 12 человек, и завтра будет крещено 14; так. образом завтра число крещеных здесь, в Санума, возвысится до 333 человек. Христ. домов 67. Из христиан 5 человек не ходят в Церковь, охладели по незнанию хорошо учения; но не отреклись и пред язычниками показывают себя христианами, один только совсем не приходит в Церковь, впрочем, 30 сен на Церковь вносит неопустительно. …

   Занятия катихизатора: 1. В церк. доме по вечерам, с 7—8 часов до 10-ти, чтение с собирающимися учениками-христианами Свящ. Писания и других книг, не исключая япон. исторических сочинений, и даже докухон.

2. В городе. Входит в дом одного христианина по утрам, с 8-ми до 11 или 12 часов, преподавать христиан. учения собирающимся человекам 6-ти. Ходит и в другие дома для проповеди. …

   Язычники в Санума не мешают Церкви; но зато и слушателей мало. …

   Для Санума собственно один проповедник совершенно достаточен; но зато он никуда не может отлучиться; для окрестностей ему нужен помощник, по рассуждению старшин.

   Из бывших кациу здесь христиан всего 2—3 человека. Обыкновенно, где примут веру первые сизоку, там горожане (цёонин) не присоединяются к ним и не принимают, как в Вакуя и Такасимидзу, а где — первые примут чёонин-ы, там сизоку к ним не пристают и избегают веры, как в Санума. Город Санума совсем на таком положении, как Вакуя и Такасимидзу: много бывших байсин, дома их — в садах; а город своим чередом — дома в одну линию. Обыкновенно, купцы пренебрегают сизоку — за их бедность, а последние презирают купцов, как низших себя по рангу. Там предмет гордости — деньги, здесь — чин. Пороки купечества — разврат и пьянство, пороки сизоку — гордость и леность.

   По приезде в Санума, отслужена была обедница и сказана проповедь. После обеда — посетил всех 19 сицудзи; все живут очень достаточно; почти все имеют лавки и отличные дома. Вечером отслужена вечерня и вновь сказана проповедь.

   Вечером пришел из Иокояма Павел Исии — спросить, когда буду там. Буду на обратном пути.

   Александр-слепец приходил сетовать, что в Каннари Церковь совсем в упадке, по причине тамошних притеснений христиан. Обещал купить ему ручную фисгармонию — помогать ему обучать пению. Теперь же пока он пойдет в Вакуя.

    27мая/8 июня 1881. Среда.

    В Савабе.

   Утром о. Матфей совершил крещение 14 человек с детьми. После я отслужил обедницу, за которой новокрещенные были причащены. После проповедь. Христиане, и я в том числе, снялись группою около Церкви. Затем напутствованные добрыми Санумцами и простившись с ними уже за городом, мы направились в Вакаянаги — от Санума 3 1/4 ри.

… Христ. домов в Вакаянаги 20; всех христиан здесь больше 90 чел. Из них 83 крещено о. Евфимием и о. Павлом Савабе. В этом числе несколько человек из Казава (3 ри отсюда), Исикоси (1 ри), и Мияно (3 ри). Человек 10 крещено о. Матфеем Кангета. Из них, по словам о. Матфея, теперь только человек 20 с детьми принимают Св. Таинства, т. е. исповедуются и причащаются. На молитву по праздникам, по словам сицудзи, собираются не больше 7—10 ч. Но нет ни одного здесь бросившего христианство и обратившегося к идолам, они только охладели, по тем же причинам, как в Фурукава, т. е. от языческих притеснений, и вообще от дурного нравственного состояния окружающей среды. Прежде всех здесь, еще в 1872 г., проповедывал И. Сакай. Потом постепенно были: П. Цуда, Ниццума (о. Павел), Яков Кавата, Хиватаси, Таде (Пав.), И. Оно, В. Хариу, М. Кангета, П. Кангета, (в 1878 г.), Додо, Ямамура, Накано, Варнава Имамура и Петр Обара, по распоряжению о. Матфея сменивший Имамура после Пасхи. Когда был здесь П. Кангета, то бонза приходил спорить с ним публично, был разбит, и христианство тогда очень было в славе в городе.

   П. [Павла] Кангета потом — подговоренные д. б. [должно быть] пожарные схватили в квартире и тащили чрез весь город на позор народа, в квартире же разбили стекло на иконе. После они взяты были полицией и наказаны. Тогда П. Кангета жил в доме теперешнего сицудзи Захарии Кикуци.

   Теперь в Вакаянаги квайдо в доме Михея Судзуки, во 2-м этаже, — обстановка бедная. Икона — литограф. [литография] Казанской Б. М. [Божьей Матери] Собираются на молитву в то время, когда Обара приходит, человек 10 по субботам; после молитвы он говорит им проповедь; в воскресенье же не говорит, ибо совсем не приходят на молитву, кроме домашних Михея. Обара живет здесь иногда по неделе; в это время по вечерам приходит к нему человека 3—4 христиан, и он им объясняет Священное Писание или занимается разговорами о вере (сицумон). Новых слушателей совсем нет, и за год крещения ни одного. Сицудзи в Вакаянаги 3 человека: Павел Танге, Иоанн Цуда и Захарий Кикуци. Самый же благочестивый, кажется, квайдомори — Михей Судзуки. Христиане в Вакаянаги все купцы.

   Прибывши, мы отслужили вечерню, после которой сказана была небольшая проповедь. Собравшихся было всех человек 50 с детьми. Расспросил потом о состоянии Церкви, убеждая ободриться и воспрянуть. Затем отправились в деревню.

   Дзюумондзи, в 10 чё от Вакаянаги. Здесь, как сказано выше, 19 домов всего, и в них 73 человека христиан — исключительно земледельцев. Проповедывали здесь те же, что и в Вакаянаги. Христиане здесь несравненно усерднее, чем в Вакаянаги. В субботу на молитву собирается гораздо больше, чем в Вакаянаги; в воскресенье — немного, ибо заняты работами. Вообще видно, что Праздники нигде еще не научились наблюдать. Нужно будет на Соборе поставить это особенно на вид проповедникам, чтобы исправилась погрешность. О. Матфей посещает христиан в посты для совершения таинств; при этом в Дзюумондзи всегда человек 50 исповедующихся (в последний год — три раза посещал). В Дзюумондзи 5 сицудзи. Квайдо в доме старика Якова Сато, живущего на покое, очень почтенного на вид и благочестивого (сын его Александр — хозяин). Квайдо в очень приличной чистой комнате. Только иконы у них нет, теперь поставлена, занятая у кого-то. Просили икону, обещал после Собора прислать.

   Христиане здесь уже 6 лет, как собирают моми (рис в шелухе); уже собрали 65 коку. О. Матфей, очевидно, хотел похвалить их и похвалиться, когда говорил мне: «а здесь есть кое-что хорошее», — и рассказал о сборе риса. «Для какой цели?», — спросил я. О. Матфей ждал, должно быть, «для Церкви»; но ответили — «на случай голода». Что ж, и это хорошо. Я похвалил. Собирают еще какую-то сумму (47 ен есть), но раздают ее в долг. — «Нет ее на руках», — отвечает поспешно. Уж не боятся ли они, что с них тотчас потребуют рис или деньги на Церковь? И не служит ли и это к упадку Церквей здесь, что везде в этих местах катихизаторы уже на содержании самих христиан, и из Тоокёо получают по 5 ен только на мелочные расходы?

   В Дзюумондзи тоже отслужили вечерню и сказана была проповедь; собралось до сотни. Пришли, между прочим, из Мияно: старший брат о. Иоанна Сакай — Ной, еще оглашенный, с двумя своими сыновьями, просить крещения; из Исикоси отец и мать (с малюткой) секретаря Иоанна Такахаси. Отец по профессии врач; земли у него нет, кроме огорода; живет бол. [большей] частию разведением кайко.

   После проповеди, в простом разговоре, убеждал христиан Дзюумондзи и Вакаянаги поскорей построить храм, это будет способствовать и оживлению христианства в них. А оба места могут иметь один храм. ...

   Много также в этих местах способствовал проповеди с самого начала Петр Циба. До Пасхи Петр Обара заведывал селениями Идзуно и Савабе, а Варнава Имамура: Вакаянаги, Дзюумондзи, Исикоси. Но он, куда бы ни пришел, нигде не хотят его слушать и не собираются к нему; поэтому о. Матфей послал его в Хигасияма после Пасхи, а его места здесь поручил тоже Петру Обара. Но одного, очевидно, мало для всех этих мест. Притом же везде все так ослабело в благочестии. О. Матфей говорит, что в Исикоси даже и послать звать, чтобы приходили исповедываться, так не приходят. Священнику одному весьма трудно управляться на таком пространстве, какое у о. Матфея. У него 30 Церквей — разбросанных от Сендая до Намбу. ...

   Савабе-эки; домов 160. Христиан, домов 7. Христиан 20 (из них двое перешедшие из Каннари), Квайдо в доме Стефана Сасаки, во 2-м этаже. За год в Савабе были 3 оглашения, завтра эти оглашенные будут крещены в Каннари. (4 года тому назад Стефан Сасаки, с матерью, теперь больною, были у меня в Тоокёо — и это помнится ими.) Христиане здесь довольно усердные, по-видимому. Крестьяне, деревня, кажется, довольно бедная. Здесь расположились ночевать. Но прежде отслужили вечерню, и сказана была проповедь, несколько направленная на противников, ибо в числе слушателей был один заклятый враг христианства, пришедший нарочно из Каннари послушать.

   Поздно пришлось лечь спать, чтобы завтра раньше отправиться в Каннари, где соберутся несколько для принятия крещения.

    28 мая/9 июня 1881. Четверг.

    В Ициносеки.

   Утром отправились из Савабе, встретился на улице с протест. [протестантским] миссионером — Потом, кажется; говорил, что ждут меня в Мидзусава и др. местах; а он уже пятый раз путешествует с проповедью по этой дороге. В руках Библия; физиономия мирная, а страшно ругается и злословит православие на своих катихизациях. До Каннари от Савабе 20 чё. Приехавши туда, па веранде, на чемодане, записал дневник, а о. Матфей совершил крещение 7-ми человек: 3 из Мияно: Ной, старший брат о. Сакая и его сын Илья, и Петр Удзие слушал от Отокозава, Ной же с сыном слушали от Сакая и Мидзуяма; оглашены все от Ильи Додо; 1 из Савабе, старик Маркиан Канеда, слушавший от Тимофея Мурасава и П. [Петра] Обара, и 3 из Каннари — дети Алексея Сугияма, в доме которого и было совершено крещение.

   Каннари — место родины о. Иоанна Сакая — город, 370 домов. Жители бол. частью земледельцы. Христиан до 70. Из них 3 дома вышли — в Савабе, Ивагасаки и пр. Благочестивых христиан только 9 чел., из которых 6 человек в одном доме и трое в разных. Прочие не приходят на молитву. Богослужение совершалось, когда было квайдо в доме Петра Сакамото. Но его дом продали за долги, а он перешел в Савабе. Квайдо был его собственный дом, христиане же только участвовали в приведении его в должный порядок. По уничтожении квайдо, в Каннари не совершается богослужения, а ходят верующие в Савабе к службе, которая в Савабе всегда бывает, когда там катихизатор. В Каннари прежде всех проповедь начал И. Сакай, когда бежал из Хакодате в 1868 году; проповедывал потом Т. Хариу, затем многие переменились. Хорошо служил Иов Мидзуяма; при нем устроилось квайдо. Вообще четыре года тому назад здесь все были благочестивы. Под конец служили Илья Додо, Имамура и Обара — теперь.

   Из охладевших в Каннари есть совсем возвратившиеся в язычество; так дом Алексея Киёвара сделался синтоистским. (В селении Казава, некто Лука, бывший бонза до христианства, опять сделался бонзой.)

   Охлаждению в Каннари много способствовали гонения от язычников. Выражением неприязни язычников служит, наприм., следующий факт. В прошлом году, в один буддийский праздник, несколько хикеси (пожарных) ворвались в квайдо, и — как будто завевши между собою драку — разбили все, что попалось под руку и изрезали татами. Впрочем, после принуждены были полицией откупить все, что и исполнили. Потом похищена была ночью икона из квайдо, и до сих пор не нашедшаяся. Теперь Церковь в Каннари принадлежит к Церкви в Савабе; в субботу христиане туда ходят на молитву. Христиане в Каннари на половину купцы и наполовину земледельцы. Селение выглядит бедным.

   После крещения я совершил обедницу и сказал небольшую проповедь — очень малому (челов. 15) числу слушателей. Когда говорил еще, пришли 4 человека из Идзуно, чтобы повидаться со мной и звать к себе. По недостатку времени отправиться к ним я не мог, к сожалению. Усердие их отрадно. Идзуно, от Каннари 1 1/2 ри, и от Вакаянаги всего 1/2 ри. Но Церковь там отдельная и самостоятельная. Христ. 45 человек, и охладившихся между ними, по свидетельству пришедших, нет. В прошлом году христиане, сложившись, купили церковную землю — 1 тан, доставляющую 5 мешков рису, который раздается в долг под проценты; по накоплении достаточной суммы, на нее построят Церковь. Сицудзи в Идзуно 7 человек. Молитва по субботам и воскресеньям непременно бывает, хотя бы и не было там катихизатора, сами читают. Квайдо в доме Ильи Сугивара, родного отца бывшего в Семинарии Иоанна Конно. Конно — доктор, усыновивший его, — там же, в Идзуно, живший, был также очень благочестивый христианин, к сожалению, недавно умерший.

   Христиане Идзуно все земледельцы. Обещался прислать в Идзуно большую икону для молитвенного дома после Собора. Звал депутата на Собор, чтобы, если не от каждого селения, то два-три вместе выбирали и присылали, полезно для взаимного ознакомления Церквей и поднятия христианского духа. Алексей Сугияма из Каннари собирается прийти — от Каннари и Савабе, но таких не особенно желательно, пот. [потому] что едва ли в состоянии будет передать своим, по возвращении, то, что увидит и услышит на экзаменах и на Соборе, — разве там будет достойным представителем своей местности? ...

   В 1/2 ри от Идзуно — селение Карисики, откуда о. Иоанн Сакай брал себе жену Елену. Отец ее — Иосиф Гото — благочестивый христианин, и весь дом — христианский, — единственный и есть христ. дом в Карисики.

   В 11 часов отправились из Каннари в Ициносеки, от Каннари 5 ри. Дорога — чрез горы; в Арикабе пообедали. В 3-м часу прибыли в Ициносеки. Ициносеки — огромный город, состоящий из маци и дзёонай. Жителей — тех и других домов — от 1200 до 1300; одних дворян, домов 700. Сизоку здесь не байсины, пот. что здесь был удельный князь — беккэ от сендайского, в 3 ман коку. Отсюда можно бы много иметь учеников в катихизаторскую школу; к сожалению, между сизоку здесь мало распространяется христианство. Отсюда до сих пор вышел только один катихизатор — Иов Мидзуяма, в доме которого я был; у него — мать, жена и маленький лет 2 с половиной сын; сад и огород, и занимаются разведением шелкович. червя. Христ. домов в Ициносеки: 20. Крещенных здесь: 68 чел., 43 мужч. и 25 женщин. В этом числе некоторые — из других мест. Ициносеки — город хороших нравов. И христиане здесь усердные, охладевших — нет. ...

   Богослужение совершается по очереди — в субботу в Ициносеки, в воскресенье в Яманоме, или наоборот, причем христиане одного места приходят в другое. Певчих, к сожалению, нет у них. Поет один Иоанн Абе, учившийся несколько у Павла Исии, и тот знает петь только начало вечерни, прочие же тянет больше зря. Обещался прислать к ним слепца Александра после того, как он научит петь в Вакуя. Детей найдется 5—6 для хора.

   Проповедь производится также: один вечер (с 8-ми часов) в Ициносеки, другой в Яманоме. В Ициносеки в настоящее время новых слушателей человек 7—8. В Яманоме теперь не время для проповеди, ибо земледельцам теперь некогда. В Ициносеки этого неудобства нет, ибо купцы и сизоку, — последние только занимаются несколько разведением кайко.

   В год крещено было: 6 чел. в Ициносеки и 2 в Яманоме (из Сакуносе).

   Сицудзи: в Ициносеки 4-ре человека: Иоанн Абе, он же и квайдо-мори; квайдо в его доме — во 2-м этаже, где и помещается катихизатор, и собираются на молитву. Он же один питает катихизатора, хотя, по словам Ильи Сато, это ему не легко, так как он небогатый человек.

   Стефан Циба, в доме которого приготовили мне помещение во 2-м этаже, и была проповедь для язычников, он старший брат катихиз. [катихизатора] Павла Кангета и младший Исаии Кангета — в Яманоме; Авраам Сато (плотник, из сизоку) и Григорий Такеноуци (сиция, из сизоку). Сицудзи усердны к служению Церкви, особенно Иоанн Абе, по отзывам катихизатора.

   Помехи христианству в Ициносеки и Яманоме от язычества никакой нет; гонений — никаких; язычество здесь в упадке; Илья Сато говорит, что с прихода сюда, после Собора до сих пор он не слышал здесь ни об одной языческой секкёо.

   Сицудзи, на запрос мой, не имеет ли Церковь какой нужды, выразили желание, чтобы о. Матфей, или другой священник, когда бывает здесь, останавливался подольше, на неделю и более для проповеди, так как сизоку пренебрегают молодыми проповедниками и желают слушать кого постарше; иные так и выражаются: «послушаем Кангета, когда приедет». Вообще, здесь желателен проповедник в летах. Христиане здесь больше из сизоку.

   Ициносеки место важное, составляющее центральный пункт для многих других местностей и могущее влиять на них, и потому заслуживает особенной заботливости.

   Отслуживши здесь вечерню в квайдо и сказавши маленькое слово, отправились в Яманоме, чтобы и там отслужить и повидаться с братиею. В Яманоме приехали прямо в Церковь. Церковь здесь построена еще в 1877, когда проповедником здесь был Никита Мори. Христиане Яманоме и Ициносеки тогда сложились, человек 20, собрали 140 ен (причем один Моисей Ямада, сицудзи в Яманоме, дал больше 60 ен) и построили эту Церковь. Землю под нее дал другой сицудзи в Яманоме, Исайя Кангета (брат катихиз. Павла Кангета и племянник о. Матфея). Церковь разделяется на 3 части; 1-я от входа может быть отгорожена щитами для помещения катихизатору; 2-я — для молящихся; затем — солея — и место алтаря — отгороженное решеткой. Поместиться могут больше 100 чел. Здание — правильный параллелограмм, устройство на иностранный [манер] со стеклянными окнами, которых по 5 по сторонам. Внутри — устлано фиолетовыми шерстяными одеялами.

   Начал проповедь в Яманоме о. Матфей Кангета, когда был выслан из Хакодате правительством (в 1872 г.) и остановился здесь. Вообще из всей Кенъейквай здесь прежде всего раздалось слово Евангелия (о. Матфей утверждает, впрочем, что еще прежде проповедь несколько началась в Карасики от И. Сакай). Здесь и родина о. Матфея Кангета. Дом теперешний его племянника Исайи Кангета — его родовой дом. Отец Матфея перешел в Сендай, и с этого времени часть рода их стала принадлежать Сендаю.

   Здесь же родина катихизатора Павла Кангета, племянника о. Матфея. Учение в Яманоме началось с дома нынешнего сицудзи — Исайи Кангета! Он в настоящее время по званию купец.

   Сицудзи в Яманоме 2: И. Кангета и Моисей Ямада. Оба очень усердные. Они же двое питают проповедника, когда он живет в Яманоме. Моисей Ямада 8 лет назад для получения крещения приходил нарочно в Тоокей. Один сицудзи еще — в Сакуносе, так что всех в Церкви Яманоме — 3.

   Христианство труднее распространяется в Яманоме, ибо народ не так развит, как сизоку, хотя крепче держит веру, когда сделается христианином. …

       Отслуживши вечерню и сказавши назидание, отправились посетить сицудзи и вместе несколько ознакомиться с городом. В доме Моисея Ямада тронул 80-тилетний старец, его дед, ждавший меня сюда; обещал скоро креститься от о. Матфея. Вечером собралось язычников — полный дом внизу. Проповедь продолжалась два часа, с перерывом для отдыха минут в 15.

   29 мая/10 июня 1881. Пятница.

    В Иваядо.

   … Яков Кубо, катихизатор из Маезава, встретил далеко до города, потом Адриан Сугиноме и другие братья.

   Маезава город, в котором 700 домов, из них 200 — дом. бывших кациу, байсин (так как здесь был кароо сендайского князя, хотя не такой большой, как в Вакуя, Мидзусава и Иваядо) и домов 12 кисеи (одолженных офицеров, — киусуру и си (†), — даваемых на время, по нужде); к числу последних принадлежит и Адриан Сугиноме, женатый на сестре о. Павла Ниццума, и которого дочь — Ольга — в школе на Суругадае.

   Христ. домов 11; христиан 16 чел. Христиане все из бывших дворян, за исключением двух молодых людей — горожан (чёонин). В год здесь было крещений 6; оглашенных теперь 5 чел.; новых слушателей 4—5 человек. Многие и кроме того желают слушать, но не находят удобства к тому, так как нет в городе постоянного проповедника. Учение здесь началось от Павла Ниццума, который внушил его своей сестре Наталье и ее мужу. Яков Кубо, будучи один для двух мест Маезава и Мидзусава, живет один месяц здесь и один в Мидзусава, что очень неудобно, так как едва начавшие слушать должны прерывать, и расположение к слушанию проходит. Сицудзи один — Адриан Сугиноме. Общественная молитва, когда проповедник здесь, правильно совершается в субботу и воскресенье. Без проповедника христиане тоже собираются и молятся сами. Место собраний — в доме Адриана Сугиноме. Катихизатор, приходя, останавливается там же. Нужно прислать сюда образ для молельни. Адриан Сугиноме — кочёо, другие христиане также из уважаемых в городе, и для проповеди путь открыт; нужен только проповедник. Адриан и другие сильно настаивают, чтобы им после собора дан был отдельный проповедник, постоянно живущий в Маезава, и уверяют, что непременно успех проповеди будет, слушателей найдется много. Обещал ходатайствовать за них на Соборе. Сюда нужен постоянный проповедник тем более, что, вероятно, отсюда многие могут найтись для катихизат. [катихизаторской] школы. По уверению катихизатора и христиан, здесь место гораздо надежнее для проповеди, чем в Мидзусава. Отсюда был Иоанн Ендо, не выдержавший в катихиз. школе, по болезни. Здесь он и его старик-брат — учителями.

   Отслужили обедницу в доме Адриана, с небольшою проповедью для собравшихся христиан. Он угостил обедом. После — по испорченной дождем дороге — отправились дальше. Кациу имеют дома за городом, среди садов.

   Мидзусава (2 ри, 28 чё от Маезава) — город, в котором не меньше 1000 домов, в том числе до 400 домов — байсин бывших — сендайского каро. Христианское учение в 26 домах. Христиан 19 и оглашенных 17 чел. Сицудзи 3: Петр Томизава и проч.

   Христианство здесь водворено 3 года назад Павлом Кангета, который, между прочим, обратил к христианству старую княгиню, ныне Елену, 81-го года, бабушку нынешнего князя Русу Мотохару (Русу получал прежде 1 ман 6 сен коку). Князь сам также слушал от него правосл. [православное] учение; прежде того он слушал католическое, а теперь слушает протестантское, при котором изучает и аглицкий язык.

   Яков Кубо теперь — помесячно здесь и в Маезава. Проповедь — у него в квартире и в городе в одном месте: у него каждый вечер приходят слушать человек 5—6 христиан и новых; в городе также собираются человек 5—6 с христианами. В этом году, после Собора, приняли 7 человек. Теперь вновь слушающих учение 4—5 чел. Богослужение — каждую субботу и воскресенье; в субботу христиане собираются для молитвы и без денкёося, когда он в отлучке. Собираются к богослужению человек 10. Поет одна Раиса, девочка, бывшая несколько лет в Хакодатской Миссийской школе, дочь Николая — врача, кажется, жившего в Хакодате, и поет превосходно и смело; голос у нее также отличный. Наказывал ей научить и других, способных петь.

   Христиан здесь больше из чёонин, чем из бывших сизоку. Все усердны, охладевших нет. В городе христ. веру еще не любят; поэтому и место для проповеди нельзя было найти лучше этого чердака, в котором я застал Церковь, тесного и дрянного, удобного разве тем только, что дом на большой улице. Впрочем, теперь уже не так злословят христиан и клевещут на них, как несколько прежде. А прежде клеветали следующ. образом: когда у Петра Томизава умерла жена от женского кровотечения, то в городе язычники рассказывали, что христиане гвоздями искололи тело ее, чтобы выпускать кровь из нее и пить, отчего, мол, она и не могла не помереть. Погребена она была по-язычески, ибо в родстве, кроме мужа, никого не было не язычника.

   Католиков здесь чел. 7—8. Они сильно злословят православных. Протестанты здесь двух сект: методисты и баптисты, — последние от Пота, бывающего и проповедующего здесь (этот, кажется, хоть не ругается). Протестантов позвали человек 6 общим письмом за печатью.

   Местность — трудная для проповеди, по отзыву катихизатора и сицудзи, ибо буддизм еще силен здесь, особенно «нембуцу» (монто). Нравы, впрочем, не очень испорчены.

   Требуют отдельного проповедника и для Мидзусава; и это тем основательнее, что и отсюда можно много иметь учеников для катихиз. школы, если тронуть еще не подавшуюся здесь массу бывших кациу.

   Приехавши, я застал на чердаке, где живет катихизатор (платя в месяц с пищей 6 ен; хозяин — теперь уже христианин) и где собираются христиане для молитвы, между прочим, старую Елену — княгиню, что особенно трогательно, потому что она и ходить уже почти не может. Но по отзыву о. Матфея, крестившего ее, она чрезвычайно усердная христианка; расспросила подробно о всех христианских обычаях и правилах, которые ей соблюдать нужно, и все тщательно соблюдает. Теперь она в дзинрикися с трудом приехала в сопровождении своей престарелой камеристки, также сделавшейся христианкою, и лакея, чтобы получить благословение; привезла в подарок кучу сахарных бисквитов. По наружности, в высшей степени благообразная, настоящею Божьей старушкой высматривает. Наверное, будет в царстве небесном! Отслужил обедницу и сказал проповедь, которую Елена, по старости, как сама призналась, не могла хорошенько расслышать. Слушателей набрался целый чердак. Яков Кубо писал прежде и теперь говорил о каких-то учениках в Семинарию и Катих. школу; но никого путного не показал; видел только одного малого лет 17 с глубокой усмешкой на лице, видимо, малоспособного и неподходящего притом по летам ни к Семинарии, ни к Кат. школе.

   Угощение предлагали — скоромное — яйца; в Маезава то же было. Все больше и больше видно, что катихизаторы не заботятся учить о постах (потому, конечно забывают, что у японцев всегда пища постная, не по чему-либо другому, — впрочем забывчивость во всяком случае долженствующая быть исправленной).

   Мефодий Цуция прибыл в Мидзусава, чтобы отсюда проводить в Иваядо, место его проповеди.

   Иваядо — отсюда несколько больше 1 ри, сначала по большой дороге, потом свернувши направо, чрез реку и рисовые поля, по очень дурной дороге. В Иваядо домов 1000, из которых бывших сизоку (байсин — Сендайского каро) 400 д. [домов] Христианских домов 12, христиан 25; из них двое перешли отсюда в Тансей-мура, 7 ри от Иваядо. Сицудзи 4; из них двое особенно усердны: Исайя Еда и Елисей Кикуци. Христиане все из горожан (чёонин), ни одного нет из кациу. Проповедь здесь начал 3 года тому назад Пётр Кудзики, когда был удален из Исиномаки. Врачи здешнего госпиталя пригласили его говорить о христианстве; из них теперь почти нет здесь никого.

   Прошлогодним Собором назначен сюда Мефодий Цуция, который и живет здесь год — с женою и маленьким ребенком. Видно, что катихизатор он не из таких, чтобы иметь быстрый или большой успех, но научает хорошо. Во время богослужения мне особенно понравилось, что все здесь истово крестятся, видно, что обыкли молиться и знают, как молиться, а этим, вероятно, обязаны катихизатору, а также и жене его, которая, кажется, женщина хорошая и серьезная. Благодаря замеченному качеству христиан, и проповедь к ним вышла особенно теплою и задушевною.

   Проповедь у Мефодия — каждый вечер. Собираются 6—10 христиан и новых слушателей.

   До Пасхи имел и в городе два места для проповеди, но слушатели уже приготовлены к крещению. Теперь только у себя. За год крещены 7 чел. Оглашены 9 ч. Новых слушателей есть немного. Из христиан нет охладевших к вере, кроме одного, который не приходит в Церковь. Из оглашенных до Мефодия 7 чел. также не приходят.

   Богослужение — каждую субботу и воскресенье. Собираются в субботу человек 6—20, в воскресенье 2—3. Службу читают, петь некому. В ближайших к Иваядо деревнях также немного начинают слушать христ. учение.

   Приехали мы сначала в квартиру катихизатора — небольшой домик, довольно приличный. Молитвенная комната устроена во втором этаже. Повидавшись с христ. и расспросив о состоянии Церкви, отслужил вечерню и сказал наставление. Но так как еще было довольно рано, то я предложил сказать слово язычникам. Христиане очень рады были этому предложению и собрали слушателей полную аудиторию. Аудитория была в гостинице, где христиане ещё заранее условились поместить нас на ночлег. Проповедь продолжалась с 9-ти почти до 11-ти с перерывом для отдыха на 10 минут.

   Мефодий же заведует Церковью и в Хитокабе. Хитокабе, от Иваядо 3 1/2 ри; маци; домов 150; а во всей волости (мура) 500 д. Все чёонин или земледельцы; дворян немного. Христ. домов 7; 24 христианина. Из них немногие — сизоку. Сицудзи 1; кроме того церковный совет (гиин) особо.

   До конца Пасхи здесь был Яков Яманоуци; по уходе же его для отбытия военной повинности, о. Матфей поручил Хитокабе Мефодию. Он был там два раза — раз 2 дня, другой 5 дней; на проповедь собиралось христиан человек 3—8, и новых слушателей 2. Крещено за год 2, оглашен еще 1, и 1 или 2 приготовлены к принятию оглашения.

   Молитвы по субботам и воскресеньям христиане совершают сами; собирается 7—8 человек; молитвы читают, не поют. Собираются в христианском доме, в плохой очень комнате. Впрочем христиане — из лучших тамошних жителей. Но христианское сердце еще не воспитано в них. Христиане вообще — в хорошем настроении; но нет оживления и силы двигаться вперед; свидетельство то, что христиане так и остаются в одиночку по домам, не заботясь об обращении домашних. Вообще, в людях этих мест нет стремления вперед. Но нравы — в Иваядо и Хитокабе — хорошие. Гонения на христианство нет.

   В Хитокабе начал проповедь Яков Яманоуци. Он, будучи в Иваядо после Кудзики, стал посещать с проповедью Хитокабе, и в прошлом году были крещены первые уверовавшие. В деревне Изе, 1 1/2 ри от Хитокабе, также был Яманоуци с проповедью, и там есть слушатели.

   В других окрестных деревнях, по свидетельству Мефодия, также может быть успешна проповедь.

   Сицудзи Иваядо просят проповедника исключительно для Иваядо. По словам Мефодия, христиане Хитокабе тоже хотят, но стесняются просить полного; полпроповедника же непременно им нужно.

   Христиане Иваядо и сами заявят свою просьбу на Соборе чрез представителя, которого хотят отправить в лице Николая Касиваги.

    30 мая /11 июня 1881. Суббота.

    В Мориака.

   Утром пришли 4 человека христиан из Хитокабе и просили дать им денкёося для их места. Обещал заявить их просьбу на Соборе.

   Матфей и Мефодий Цуция проводили до перевоза чрез реку. Здесь я простился с о. Матфеем и вместе с Церковью «Кенъейквай». …

   Выезжает он из Сендая для совершения крещений, исповеди и приобщения христиан два раза в год: в Великий пост и Рождественский пост, но выезжает гораздо раньше постов, чтобы успеть до Праздников везде побыть и вернуться в Сендай. …

   На пути в Мориока два места, где есть христиане: Ханамаки и Коорияма.

   Ханамаки — город с 1200 дом., из которых домов 200 — сизоку.

   Проповедь здесь когда-то начал Петр Оодадзуме. Тогда были слушатели; один из них и теперь единственный из двух здешних христиан Матфей Кодадзима; из домов слушателей между прочим тогда были взяты Петром Оодадзуме для школы на Суругадай — ученики Моисей Теруй и Евгений Хебигуци.

   Теперь Иоанн Сайкайси прошлогодним Собором назначен был сюда и прожил с 9-го месяца — целый год, ровно ничего не делая, между тем как в месяц получал 15 ен. Теперь есть 5 оглашенных, но 4-то из них — домашние Матфея Кодадзима, значит — прежде всего другим, а не ему обязаны, если сделались верующими; один 5-й оглашенный — не знаю, насколько принадлежит ему. И это — за целый год! Говорит — не было слушателей. Конечно, если лениться, то никогда не будут. А если в самом деле никто там не расположен слушать учение, то давно следовало известить об этом, назначен был бы в другое место, в проповедниках везде такой недостаток. Встретил, впрочем, меня, как ни в чем не бывало, сам в своем лице составляя Церковь. Потом куда-то отлучился и привел Матфея Кодадзима. Не мог я сдержать и на лице, и в словах выражения неудовольствия. А он, желая поправиться, на вопрос: «что делал год?» — «А вот и в протестантской квайдо проповедывал, вот там насупротив гостиницы, звалиде». «Так вы кому же служите, правосл. Церкви, или протест. [протестантской]?» «Я думал, что это можно». Непроходимый дурак — не разберет даже и того, что протест. ездили на нем, как на осле; иное бы дело протестанты приходили его слушать, так протестанты просто заставляли его служить себе, употребляя, когда им то заблагорассудится вместо своего катихизатора. Что за олух! Как тут не досадовать. Все равно, что мы обязались содержать проповедника для услуг протест. секты — баптистов, а наш проповедник этого и понять не может! Своего же прямого дела за целый год — хоть шаром покати.

   Пообедав в гостинице и побыв в доме Матфея Кодадзима, по его просьбе, отправились дальше — в Коорияма. Матфею Кодадзима я обещал, что после Собора здесь, в Ханамаки, или будет хороший проповедник, или не будет никого — до времени, так как Ханамаки никак не может быть оставлено совсем, отсюда многие могут найтись и для Катихизаторской школы, — сизоку много.

   Коорияма (4 1/2 ри, не доезжая Мориока), домов 400; христ. домов 8, христиан 17; оглашенных 16. Три года тому назад здесь Иоанн Сайкайси начал проповедь (тогда, знать, был еще не совсем обленившись). В прошлом году и в нынешнем был здесь Павел Эсасика, по назначению Собора. Но к началу нынешнего года у него здесь слушатели оскудели, и потому о. Иоанн послал его в Тооно.

   Христиане Коорияма, оставаясь одни, по-видимому, не ослабевают в христ. духе. По субботам и воскресеньям собираются для общественной молитвы, — сами читают и поют, потом делают ринкоо между собою. Сицудзи у них 7 человек. Главный из них Зинон Ватанабе, хозяин дома, где мы остановились на час.

   В 2 ри от Коорияма есть деревня Симомацумото, где домов 30. Там есть христианин Даниил, крещенный в Хакодате, по отзыву Павла Эсасика, очень благочестивый, дядя Андрея, слуги моего; жена Даниила христианка; Андрей родом из этой деревни, и родители его там живы.

   В других окрестных деревнях, по словам Павла Эсасика, есть учителя училищ, слушавшие христ. учение и желающие христианства.

   Сицудзи Коорияма требуют проповедника для Коорияма.

   Требуют они также священника для всей этой местности (цихоо-сисай). И правы в требовании. …

   После вечерни была проповедь, наполовину к христианам, наполовину к язычникам. Из Тооно Павел Эсасика прибыл только для меня; проповедь же его теперь там. Тооно, от Мориона больше 16 ри, город по важности и величине следующий за Мориона; там был князь — Бекке Намбусского князя (место называлось Ко[…] — намбу, по важности, как второе Намбу). Домов там до 1400 — чёонин и сизоку. Много китайских ученых; много отсюда может выйти для катихиз. школы, ибо любят ученость и большое количество сизоку. Вообще, место для распространения учения очень хорошее.

   У Павла Эсасика слушали человек 80; надежных слушателей 2—3 есть.

   Католики давно уже там суетятся со своею проповедью.

   Итак, и в Тооно нужно проповедника, и притом очень хорошего, иначе пользы не будет.

   Далеко от Мориока встреченные сначала детьми (в числе которых был сын Никифора — повара), потом постепенно группами христиан, мы прибыли в Мориока в сумерки. Христиан и христианок ждал полный дом. В полчаса переодевшись и несколько пообчистившись, начали всенощную. Певчих 7 человек, и все дерут ужасно — кто в лес, кто по дрова. К счастию — подумаешь в этом случае — молитвенный дом в захолустье, иначе стыдно пред язычниками, которых, конечно, [немало] в такой глуши. После всенощной — проповедь, которую, впрочем, не мог долго говорить, ибо усталость невольно чувствовалась — большая.

   Поместили как раз в той комнатке, где в последнее время жил, постился и скончался наш труженик, о. Иоанн Сакай.

    31 мая/12 июня 1881. Воскресенье.

    День Сошествия Св. Духа. В Мориока.

   Утром, приготовившись к литургии, поучил убирать Церковь цветами и зеленью, чего еще не знали делать в этот день. Литургия. Проповедь, продолжавшаяся больше часу, историческое и догматическое объяснение празднуемого события. После обеда предполагалось посетить в городе дома катихизаторов и старшин; но целый день шел дождь — беспрерывно. Поэтому принужден был ограничиться отдыхом и расспросами о состоянии Церкви.

   Мориока домов больше 10 000. Из них сизоку — 1700 д., доосин — 1500. Доосин теперь обращены в хеймин. Христианских домов — 132.

   Христиан — 264 — из них: мужчин 152, женщин 112.

   Из этого числа 3 чел. завлечены в католичество: слепец Иоанн Ицинохе, Петр Тоёкава и Иоанн Ямаее, — причиною ухода туда, сказывают катихизаторы, дурное поведение их и деньги со стороны катол. миссии.

   10 ушли в протестантизм, все, действительно, едва ли исправимая дрянь, или — домашние, последовавшие за вожаками: Хара — 5 человек — дом, Ингари 2 ч., Тацибана — баба и ее сын 2, и Петр Мори (на Сурутадае приходивший проситься опять в православие). Прежде сии люди старались завести смуту в Церкви и отклонить христиан от повиновения о. Иоанну Сакай, особенно Хара старался верховодить. Когда не удалось, то Хара со своими людьми, под предлогом что о. Иоанн отлучил их от Церкви, тогда как этого о. Иоанн отнюдь не делал, удалился к католикам; но и там его или не приняли, или выключили из Церкви; теперь он с своими — у протестантов, у баптистов, кажется.

   46 человек уже 4 года, как совсем не приходят в Церковь; из них есть даже возвратившие кресты (1 дом — 6 челов.). Но вообще этих людей нельзя считать бросившими христианство: между язычниками они говорят о христианстве и выставляют себя христианами — насколько это известно. Охладели, вероятно, по недостаточному знанию учения, или же от увлечения мирскими заботами. О. Иоанн часто увещевал их, но бесполезно; их трудно возвратить.

   49 человек — учителями, полицейскими и чиновниками — в других местах. Сведения о них кто — где, имеются. Или перешли на жительство в другие места по роду ремесла, для торговли. 4 человека — в солдатах, отбывает повинность — в Токио, Аомори и Сендае.

   Всего выбывших: 112.

   Итого, всех христиан налицо в Мориока (264—112) 152 чел. И завтра утром будут крещены (уже крещены — пишется 2 ч. [числа]) 10. Всего 162 чел. христиан. Все эти христиане усердные; в Церковь ходят, исповедуются и приобщаются. Есть из них кое-кто, показывающийся в Церкви только в такие Праздники, как Пасха и Рождество, но это больше по незнанию еще, как необходимо соблюдать праздники, и по множеству дел.

   Сицудзи 11 человек. Избирались постепенно; переизбраний не бывает. Сицудзи из себя избирают каждый год кайкейката (казначеев). Собираются для рассуждения — сицудзи — когда есть дело. Постоянных проповедников, никуда не отлучающихся из Мориока, теперь здесь двое: Стефан Нараяма и Яков Ооцуки. Делают они следующее. В церковном доме, кроме времени богослужений, проповеди не бывает, потому-де, что дом позади улиц, никто не приходит. А имеется в церковном доме училище. Преподается Тоокёосоокан и Свящ. [Священное] Писание. Учеников теперь 6 человек. Приходят утром и уходят вечером. Катихизатор объясняет им урок, а они потом, делая между собою ринкоо, повторяют его. Бывает также содоку (т. е. простое чтение) Св. Пис. Один из предметов до обеда, другой после обеда, т. е. или Тоокёосоокан до обеда, а Св. Пис. после, или наоборот. О. И. Сакай установил этот порядок.

   На вопрос: «Куда эти ученики готовятся?» отвечают: «В катихиз. [катихизаторское] училище или в Семинарию».

   Но в таком случае труд здесь излишний, ибо в обоих училищах преподается гораздо обширнее то, что преподают здесь. Если же эти ученики — так — для себя изучают, то они входят в разряд других, учащихся христианству, и для них училища заводить не стоит, и катихизатора содержать для этого училища не следует, так как действительно один катихизатор посвящается здесь совершенно этому училищу. Оба катихизатора по очереди проводят, никуда не отлучаясь, целый день в училище именно для вышеозначенных учеников. — Ревность не по разуму, или глупость. Обезьянничают Суругадай бессмысленно. Тогда бы, конечно, училище это имело полный смысл, если бы предположено было прямо здесь приготовлять местных проповедников. Тогда бы можно было не пожалеть для него и человека, и расходов. Но этого и в мыслях нет; а просто, зря гноят силы людей — тот же катихизатор мог бы быть несравненно полезнее в другом месте, где действительно требуется проповедник, а таких мест не занимать стать, здесь же ни за что, ни про что губит целый год на дело, которое мог бы делать один вместо двоих, и приучается к лени, опускается, каких я теперь и вижу Нараяма и Ооцуки, просто лежебоки и дармоеды. В городе проповедь в скольких местах? «В 6-ти местах» — отвечают. Стоит записать, чтобы показать, какова проповедь.

1. В Синден-маци. Была до генваря. Только для христиан; новые иногда приходили. Производилась по вечерам в 1-е и 6-е дни. Ходили на проповедь попеременно. По бесполезности прекратили.

2. В Уеда-мура. Была до генваря. По вечерам в 3-е и 8-е дни. Попеременно ходили. По неимению слушателей прекратили.

3. В Сакана-чё. Была до марта. Ходили через вечер, попеременно. Были два новые слушателя, но и те ушли, хотя приняли оглашение. По бесполезности прекратили.

4. В Надая-чё. Была до конца февраля. 8 раз в месяц — по воскресеньям и средам. Петр Сато, завтра имеющий креститься, там слушал (и по испытанию, почти нисколько не знает учения). Прекратили за неимением слушателей.

5. В Коку-чё. Начали с 10-го генваря. Туда ходил Нараяма до болезни о. Иоанна. Оттуда 1 оглашен. За неимением больше слушателей прекратили.

6. В Микода-мура. (Тут же, в конце города, где дом Александра Сасама). Ходил Яков Ооцуки с 10-го генваря до болезни о. Иоанна. Было 5 новых слушателей; из них 4, и при них 2 ребенка, вероятно, сделаются христианами. После Пасхи слушателям некогда стало слушать, и потому приостановлено.

   После Пасхи вообще по вечерам не было нигде в домах проповеди, ибо ночь стала коротка (именно для Мориока исключительно!), а днем ходили кое-куда по домам.

   Новых слушателей нет — решительно ни одного. Два ученика каких-то только приходят в церковный дом по временам, но ненадежны. В городе же ни единого. Я. Ооцуки говорит, что нужно новые средства придумывать для отыскания слушателей; по его мнению: или проповедывать открыто на улицах, или входить в языческие дома прямо с проповедью. Но в последнем случае по меньшей мере прогонят; в первом — опыт ихний же доказал бесполезность меры; они в прошлом году проповедывали открыто в Иокочё; слушателей останавливается множество, но ни один не заинтересовался и не попросил продолжить научение; напротив, все уходили, как только были приглашаемы войти в комнату для дальнейшей беседы.

   Средство-то собственно есть, да не им воспользоваться, средство это — одушевиться самим и одушевить христиан.

   За год крещено: 4 — прежде, и 10 — завтра будет крещено (крещено уже — пишется 2 июня), из них 4 чел. больших и 6 чел. детей христиан. Итак — священником, 2-мя катихизаторами и всеми средствами Крестовоздвиженской Церкви приобретено всего 8 человек из язычества в таком огромном городе, как Мориока. Конечно, если бы свящ. [священник] не умер, было бы больше, но и без него слишком уж бедно. Этих катихизаторов после Собора нельзя здесь оставить!

   Богослужение по субботам — в 6 ч. [часов] и воскресеньям — в 10 ч. — всегда бывает. По другим праздникам, даже двунадесятым, вечерних богослужений не бывает, а к обеднице почти никто не приходит. И это сделалось как бы обычаем, что прочих праздников не наблюдают! Резко нужно будет поставить на вид на Соборе такое злоупотребление, чтобы не ушло время исправить его.

   В субботу к богослужению приходят 30—70 чел., в воскресенье до 30. Службу читает (между прочим — и ектении) Стеф. [Стефан] Нараяма. Поют плохо. По окончании богослужения один из катихизаторов говорит проповедь, в субботу и воскресенье попеременно.

   До болезни о. Иоанна было еще в обычае, что, вышедши из Церкви, христиане в катихизаторской комнате долго говорили о вере, причем говорили многие, было что-то вроде энзенцу.  …

   В окрестности Мориока:

1. В Нагаяма, 4 ри от Мориока; домов 400 [?], 3 христианские дома, 8 чел. христиан. Там прежде некоторое время Павел Эсасика проповедывал; затем 1 христ. дом из Мориока перешел туда.

2. В Ямагата, небольшой деревне, 1 1/2 ри, 3 христианина, родные Петра Савано; но из них только 1 приходит сюда в Церковь.

   Католики в Мориока проповедуют уже 14 лет, и у них, говорят, 300 христиан; но в Церковь ходят чел. 60—70; прочие, по-видимому, охладели. У них здесь два приюта; для мальчиков и девочек, в каждом детей по 30. Воспитатели(-ницы) — японцы. Кроме того, есть школа шитья, где обучаются девочек 8. Постоянно здесь живет один французский миссионер, под предлогом преподавания законоведения. Недавно был здесь Епископ ихний. Есть 1 катихиз. [катихизатор] из японцев; но не слышно, чтобы было где-либо место проповеди, за исключением времени богослужения. Для богослужения построена Церковь.

   Протестанты здесь, кажется, баптисты — м. б. [может быть], Пота; но у него, говорят, и нет никого, кроме наших отщепенцев, о которых выше говорено. Часто бывают здесь их книгоноши и случайно проповедуют.

   В 6 часов начата была всенощная, после — проповедь; за нею тут же в Церкви испытание желающих завтра креститься. 3 ученика приготовлены хорошо, 4 других желающих — очень плохо, 2 из них даже совсем не открыли рта. Я устранил их от крещения; но за одного старика (45 лет) катихизаторы очень стали просить, и он, видимо, так хочет поскорей омыться [?] от грехов, притом же он и отвечал кое-что из вероучения, а в Церковь, говорят катихизаторы, давно уже постоянно ходит, так что я не мог отвергнуть их общей просьбы, и сказал, что завтра преподам крещение и ему, если катихизаторы ручаются за благонадежность желающего и за то, что он после восполнит недостающее ему знание. Они поручились.

   1/13 июня 1881. Понедельник.

    День Св. Троицы. В Мориока.

   Утром, в 7 часов, начато было крещение 4-х взрослых и 6-ти младенцев. Оглашение взрослых было совершено прежде, и потому начато прямо с младенч. [младенческого] оглашения, как в Требнике. Ребята нестерпимо ревели, а матери их шумели. Видно, что в провинц. [провинциальных] Церквах не стараются учить благоговейному стоянию при совершении таинства. В 10 часов начата была литургия, за которой приобщены новокрещенные. После литургии — слово к новокрещенным и другим христианам, которых в Церкви, впрочем, было весьма мало — человек 20. После обеда отправились с Стеф. [Стефаном] Нараяма и Романом Циба посетить могилу о. Иоанна, потом побыть у катихизаторов и у старшин, причем и взглянуть на Мориока. …

   Спустившись с холма, отправились посещать катихизаторов.

   Катихизаторы из Мориока следующие: 1. Иоанн Сайкайси — семейство живет в церковном доме, жена, сестра и 2 детей, сам 5. 2. Стефан Нараяма — жена, тетка и маленький сын, сам, 4; живет в квартире 1 1/5 ены в мес. 3. Яков Коги — жена и он, живут за городом в доме брата, отыскать не могли. 4. Илья Накахара 5. Андрей Такахаси домашние — все язычники. 6. Фома Мацуда 7. Павел Исии — семейство теперь в Кадзуно-мура. 8. Павел Фудзиока — дома теперь здесь нет. 9. Павел Эсасика — жена и малютка, живет в доме отца, который здесь сицудзи.    Был еще отсюда Иоанн Ямасе.

   В Семинарии теперь из Мориока: 1. Симеон Мии — старший брат теперь служит в Мидзусава, и родители с ним. 2. Матфей Уеда — родители и все дома — язычники. 3. Павел Сакауси, отец умер; мать и пр. [прочие] все язычники. 4. Павел Митамура — семейство теперь в Кудзу [Кудзи?] — деревне, 2 дня отсюда.

   … Мы посетили два дома матакациу — родителей: Никанора (что маканай на Суругадае) Исайю Такасе (64 г. [года]) и Софию (63 г.), (дома только и есть два старика, оба очень хотят, чтобы Никанор поскорее женился), и Никифора (повара Миссионеров на Суругадае), Иеремию Сираива, с женой Никифора Мариной и детьми его — Моисеем (лет 12) и Василисой (года 4, — отец еще не видал ее). Здесь же в доме видел мать Никифора — родную (у Иеремии он приемыш) Макрину — 74 г. — живет она в языч. [языческом] доме, и жену Алексея Сасагава (расходчика на Суругадай). Все они — Никанор, Никифор, и Алексей — в родстве и свойстве между собою, и на Суругадае занимают такое же положение относительно учеников Семинарии и катихиз. училища — почти все сизоку, какое их отцы занимали относительно сизоку в старинное время. …

    2/14 июня 1881. Вторник.

    В Мориока.

   … Кое-кто приходил, наприм., родители Моисея Урусидо с кедровыми орехами, два полицейские из Окутама, как видно — хорошие христиане, ибо отлично знают состояние Церкви. Писал дневник, отдыхал, приводил мысли в порядок.

   В Семинарию просятся трое молодых людей, вчера крещенных. Если не найдется достаточное количество малолетних, то будут приняты, так как по отзывам катихизаторов, прилежны, хорошего поведения, способны, свободны от военной повинности, и родители, хотя и язычники, дадут требуемые свидетельства. На Соборе уяснится, сколько учеников соберется должных лет. …

    3/15 июня 1881. Среда.

    В Фукуока.

   … Ицинохе, в 15 ри от Мориока. Среди гор. Домов 250; все торговцы и земледельцы. Здесь два христианина. Один — Варнава Мотомия, 10 лет тому назад крестившийся в Хакодате, и до сих пор сохраняющий свое христианство. По-видимому, человек очень достаточный — хозяин отличного постоялого дома (хатагоя), и имеет тут же другой дом, в котором я и виделся с ним. Другой христианин — его внук — Петр Янада, крестился в Мориока и принадлежит к той Церкви, здесь на время. Нравы здесь не испорчены особенно; только народ, по словам Янада, потерял всякое религиозное чувство, даже в новый год не украшает домов.

   Варнава просит, чтобы здесь была проповедь, и надеется на успех. Катихизатор, поставленный в Фукуока, может иметь проповедь и в Ицинохе. Между Ицинохе и Фукуока огромная гора, через которую нужно перевалить. На вершине — дорога разрезала скалу из конгломерата, в котором множество морских раковин; видно, что это место было когда-то морским дном, поднявшимся на такую высоту от действия вулканических сил.

   В Ицинохе нашел пришедших встречать: из Фукуока — Моисея Симодомае, из Хацинохе — катихиз. [катихизатора] Павла Минамото, из Саннохе — Никиту Сатоо. В Фукуока прибыли уже когда порядочно смерклось.

   Фукуока, 17 ри от Мориока, город — 785 дом. Жители — земледельцы, торговцы и ремесленники. Христ. [христианских] домов 5. Христ. [христиан] — крещенных — здесь 19 чел., но из них — Родион Яманобе (служивший некоторое время катихизатором, родом отсюда) со своим семейством, всего 6 чел. христиан, на остр, [острове] Эзо — в Куромацунай (или Сирибецу) — служит бантоо у кого-то, Иустин Циура в Хацинохе (но там в Церковь не ходит), Евдокия Энгуци — по смерти мужа — в Аомори кен, Ициногавамура; за отсутствием этих 8, в Фукуока живут 11 христ. Из них только 1 (Илия Сато) не ходит в Церковь, а жена его благочестивая. Прочие 10 твердо хранят христианство.

   По воскресеньям почти всегда собираются человека 4—5 и совершают общественную молитву, в доме старшины Моисея Симодомае. Молитву читают. Проповедь здесь начал Иоанн Сакай, 8 лет тому назад (Мейдзи 6 нен). Моисей от него научен, и после от о. Павла Савабе принял крещение. Потом был здесь Павел Окамура; другой старшина Николай Кавасима от него слушал учение. Яков Такая был здесь дней 20; потом состояли катихиз. [катихизаторами] Иродион Яманобе, Петр Сато и П. [Петр] Бан.

   Полтора года, как нет проповедника и никто не заведует этим местом. Посещал только о. Иоанн, при обходе Церквей. По его распоряжению, в запрошлом году, христиане Фукуока и селения Камитомае вместе избрали трех сицудзи: Моисея, Николая для Фукуока и Петра Сакай для Камитомае.

   Камитомае, больше 3 ри от Фукуока. 200 домов. Христиан, домов 5; христиан 9. Христиане эти составляют с христ. Фукуока одну Церковь, так что во всей Церкви считается христиан 28 челов. Туда никто не ходит с проповедью. Христианство же началось от Петра Сакаи. Он сначала был заклятый враг христианства. Будучи дружен с Моисеем Симадомае, он с ним прекратил сношения и долгое время знать его не хотел из-за того, что Моисей сделался христианином. Потом однажды пришел к нему убеждать его бросить христианство, и наоборот внезапно сам почувствовал влечение к христианству и сделался христианином. Прочие тамошние христиане также узнали учение в Фукуока, приходя сюда. И для исповеди и св. причастия, когда о. Иоанн посещал Церкви, христиане Камитомае приходили в Фукуока. Христиане они усердные, что видно уже из того, что они заслуживают особенное хранение Божие, никто о них не заботится, а они продолжают быть хорошими христианинами; по воскресеньям собираются для молитвы в дом Петра Сакай. Молитвы читает Сакай.

   Христиане все крестьяне. И в Фукуока христиане — почти все тоже земледельцы.

   Проповедник один решительно необходим — для Фукуока, Камитомае и Ицинохе. Кругом здесь также много других довольно больших деревень.

   В Фукуока остановился в гостинице; оттуда сходил в дом Моисея, расспросил о Церкви, отслужил краткое молитвословие и сказал небольшое поучение собравшимся христианам (из язычников был один мой хозяин — гостинник, кажется, расположенный к христианству).

   Христиане из Камитомае приходили сюда 12 числа повидаться со мной, прождали всё 13-е число, и вчера отправились домой, где у них теперь спешные работы. Жаль, что не увижусь с такими усердными людьми. У них некогда побыть; время уж больно коротко до Собора, торопиться надо.

    4/16 июня 1881. Четверг.

    В Хацинохе.

   … Саннохе растянулся по дороге длиннейшею линиею. Вправо — почти отвесный холм, на котором стояла крепость намбусского князя, до его перехода отсюда в Мориока. В Саннохе домов 750. Земледельцы и торговцы; есть 130 домов бывших сизоку, и 30 д. соцу, но они перечислены в хеймин. Как все намбусские сизоку, кроме Мориока, уволены были, то князь не мог взять их с собою в Сиромае, когда за войну против Импер. [Императора] лишен был намбусск. [намбусского] княжества и переведен туда. После «иссин», сизоку, взятые из Мориока, вернулись домой. Всех крещено в Саннохе: 86 чел. — из них собственно жителей Саннохе 79. Но из этого числа: 9 выселились в другие места и теперь не считаются здесь, 8 умерло; остается налицо 62 человека, в 15-ти домах. Но 16 христиан не приходят в Церковь; из них 3-е, в двух домах, даже поставили идолов; прочие не бросили христианство, а только охладели.

   Сицудзи 2: Иоанн Мацуо (старший брат Евгения Таира) и Илларион Сато (отец бывшего в катихиз. школе Никиты). Проповеди теперь нет, так как катихизатора нет; но богослужение — каждую субботу, в 6 часов, и воскресенье, в 10 часов, отправляется. Собираются христиан обыкновенно больше 10 чел; и Никита Сато или кто-нибудь другой читает молитвы; что нужно петь — поют; певчих 4-ре человека, и поют стройно. После службы Никита Сато рассказывает житие Святого.

   Начал в Саннохе проповедь Спиридон Оосима, присланный из Хакодате лет 10 тому назад, много поревновавший для этой Церкви, теперь умерший. Петр Кавамура от него слушал учение. Теперь из его слушателей остался один — Никифор Конда. Восставшее тогда на христианство гонение разогнало его слушателей. Тогда, между прочим, у Спир. [Спиридон] Оосима украдена была икона, после, однако, возвращенная; тихонько подброшена была в дом Петра Кавамура; возвращена в совершенной целости; вор, говорят, поверил Спиридону, хваставшему, что икона стоит 300 ен; но, убедившись, что серебряный оклад небольшой иконы вовсе не так ценен, не захотел бросить или испортить икону, а добросовестно возвратил ее по принадлежности. Эта икона до сих пор украшает молельную. Я ее видел. Молельная — в квартире семейства катих. [катихизатора] Петра Бан, который сам родом из Хацинохе, но будучи в прошлом и запрошлом годах здесь на проповеди, переселил сюда и свое семейство — жену и дитя; квартира в очень приличном доме, платится за который 3 ены в год — собственно на расходы по молельной — на свечи и масло; житье же — даром, для компании владельцам дома — христианам — старухе с ребенком.

   После Оосима, лет 8—9 тому назад, был здесь с проповедью Павел Савабе. Тогда окончательно научен Кавамура, обращены семейства Илариона Сатоо, Мацуо и большая часть нынешних христиан. В то же время в Фукуока был на проповеди Иоанн Сакай, и они иногда менялись. После были здесь катихизаторы: Павел Окамура, Алексей Хиватаси, Яков Такая 3 месяца (болезнь брата вызвала его в Сендай), Стефан Эсасика года два, Петр Сато (из Хацинохе) 2 месяца, и Петр Бан — 2 года. Эсасика и Бан выходили отсюда и в окрестности. С весны 1880 года здесь никого не было. Прошлогодним Собором также никто не назначен, а предоставлено озаботиться проповедью в Саннохе, о. Иоанну Сакаю.

   Церковный приход: христиане каждое воскресенье с дома жертвуют по 1 сен; каждое воскресенье сицудзи собирают это пожертвование; теперь накопилось 15 ен. Главное занятие жителей Саннохе — земледелие и разведение шелкович. [шелковичного] червя, поэтому в 6-м месяце — совершенно не время для проповеди. Родом из Саннохе катихизатор Стефан Эсасика, из бывших сизоку. Впрочем отец его уже 7 лет как переселился в деревню Аинай-мура, в 2 1/2 ри от Саннохе на пути в Хацинохе. В семействе у них все христиане: отец и мать, жена, мальчик-приемыш лет 3-х (сын Иоанна Оомори из Кеманай) и тетка; всего 5 душ, сам Стефан Эсасика — 6-й. Отец имеет в деревне землю, которую и обрабатывает. В городе Саннохе еще есть дом их.

   Из Саннохе же родом — Поликарп Исии, бывший в певческой школе (и теперь обучающий пению в Хацинохе). Отсюда же — Никита Сатоо, бывший в катих. школе, и Евгений Таира, бывший в Семинарии.

   В селении Аинай-мура домов 130, впрочем разбросанных, так что на дороге видны лишь несколько домов. Кроме семейства Эсасика, там христиан еще нет; жители все — земледельцы.

   Сицудзи требуют в Саннохе проповедника: хотят Павла Минамото. Но кто бы то ни был, а проповедник здесь должен быть, так как слушателей, по уверению сицудзи, будет много, найдутся люди и для катихиз. школы; а без проповедника и теперешние христиане разбредутся, как овцы без пастыря.

   Гонений от язычников теперь здесь нет. Католиков и протестантов нет вовсе; только иногда протестантские книгоноши заходят и говорят о вере.

   Саннохе — проходной город, лежа на большой дороге от Тоокёо по направолению к Хакодате; поэтому нравы здесь довольно нехорошие, разврату много.

   Прибыли в Саннохе в 11 часу. Христиан собралось человек 20. Спрошено было о состоянии Церкви, отслужена обедница и сказана проповедь. Затем христиане угостили обедом. К счастию, и здесь, как в Мориока, догадался спросить, — «а сколько, мол, дать бы за обед?» Ответили — столько, дал больше, приняли с благодарностью. Эх я, Аким-простота! Думал, все даром тебе обеды, совестился предложить плату! Дал же маху — во многих прежних Церквах! Оказывается, везде нужно без церемоний давать плату, какая, по соображению, окажется соответствующею предложенной услуге! Ведь тут — Япония! Благородство-то еще нужно воспитать, тогда его спрашивать, — не то подозревать. Вон в Мориока, кроме принятия платы за угощение, и тележку наняли и от себя вперед заплатили, — а после все-таки намекнули — «нельзя ли, мол, получить 1 1/2 сны за тележку?» Как (1 нрзб.) нельзя, можно, чего, мол, только даром вводите в заблуждение! …   Проезжая Аинай-мура, завернули в дом Стеф. [Стефана] Эсасика, моего спутника, и были радушно встречены его семьей. Здесь я его до завтра оставил, взяв вместо него Павла Минамото, встретившего нас несколько ранее; тележек кстати нельзя было достать, кроме двух. В 3 1/2 ри от Саннохе проехали деревню (эки — станция) Кинъёоси, 230 дом; в которую пора бы внести христ. [христианское] учение.

   За милю от Хацинохе (находящегося в 7 1/2 ри от Саннохе), у перевоза, встретила большая группа христиан — мужчин и женщин. Для меня приготовлена была коляска — старая-престарая, на которой, нагруженной донельзя братьями, и отправились въезжать в Хацинохе. Дорога лежит по возделанному широкому полю, и в процессе — возникновения или переделывания — на большое пространство едва представляет возможность проезда. …

   В Хацинохе до 2000 дом.; в том числе сизоку домов 500, земледельцев 200, прочие — торговцы и ремесленники. Христ. домов 31; христиан — налицо состоящих 55; некоторые из них, впрочем, учителями в окрестных деревнях. Кроме означенного числа, умерли 7 христиан; 2 ушли в Мацумае; об одном из них известно, что сделался игроком и человеком совсем дурного поведения, так что его можно считать бросившим учение; он уже 3 года, как в Мацумае. Кроме них еще 3 человека не приходят в Церковь, хотя к катихизатору ходят. Учение в Хацинохе началось чрез П. [Павла] Минамото. Он, будучи в Мориока, услышал о христианстве от Якова Такая. Вернувшись в Хацинохе, он посоветовался с своим приятелем Бан, и вместе они попросили из Миссии в Хакодате христ. книг. Танно, бывший тогда при о. Анатолии, прислал книги, которые Минамото и Бан и стали читать вместе с собравшимися около них чел. 20. Был затем Иоанн Сакай в Хацинохе, но мимоходом, всего 3 дня объяснял им учение. Потом прислан был Петр Кудзики и пробыл здесь катихизатором 1 год. В 9-м году Мейдзи о. Павел Савабе крестил первых христиан в Хацинохе. Савва Ямазаки пробыл здесь катихизатором 11 и 12-й г. Мейдзи. Затем Стефан Эсасика — до Собора прошлого года; Собором же прошлого года назначен сюда Павел Минамото.

   Порядок проповеди у Минамото в настоящее время следующий:

1. 4-е и 9-е дни месяца у него в доме бывает толкование Еванг. [Евангелия] от Луки для женщин. Собираются до 9 женщин. Новых слушателей и слушательниц теперь совсем нет. Собрания — вечером.

2. По понедельникам, в доме Луки Накасато — объяснение Еванг. от Матфея; бывает ринкоо, под руководством Минамото; собираются христиане и учителя школ, но неопределенные, от 8 до 14 человек. Начинают с 3-х часов пополудни.

3. 5-е дни собирались в Церкви для слушания толкования на Послание к Римлянам, но теперь — собраний этих не производится.

4. 7-е дни, в Саканачё, в нанятом для того 2-м этаже, производились катихизации, вечером; собиралось человек до 100; катихизации были 10 раз; говорили в продолжении двух часов; Минам ото, Андрей Икава и Петр Сато. Но, вероятно, по нелюбви к христианству переставали отдавать в наймы дом, и катихизации прекратились. Теперь новых слушателей нет. За год не было ни одного крещения. Оглашены за год 5 чел.

   В субботу, с 6 часов — богослужение, поют и очень стройно. Поликарп Исии научил; собираются чел. 30 и больше. После службы толкуется Евангелие от Матфея. В воскресенье, в 10 часов, воскресное богослужение; собираются чел. 20. Объясняется воскресное Евангелие.

   Церковь построена здесь, когда был катихизатором Савва Ямазаки. Земля, на которой церк. [церковное] здание, нанимается у язычника, за 2 ены 70 сен в год; условия найма — на 5 лет; впрочем нет сомнения, что земля может быть нанимаема, пока будет нужна Церкви.

   Церковное здание стоило 230 ен; из этой суммы 26 ен прислано из Тоокей; 4 ены еще откуда-то, а 200 пожертвованы местными христианами.

   Церковное здание двухэтажное: внизу живет квайдо-мори, и может жить катихизатор. Минамото не живет здесь потому, что у него дом в Хацинохе, живет в семействе. Во втором этаже место для богослужений; но 2-й этаж так низок, что я во время богослужения д. [должен] был стоять согнувшись. …

В окрестностях Хацинохе нигде еще христ. [христианства] нет. А был Минамото 2 недели в деревне Кудзу (300 домов), Ивадекенко[?], 13 ри от Хацинохе, и там было у него 30 чел. слушателей. Там у него знакомых много, ибо прежде жил там 1 1/2 года. Около Кудзу множество других деревень.

   Из Хацинохе катихизаторы: 1. Павел Минамото 2. Петр Бан 3. Яков Кубо 4. Онисим Накано

   Отсюда же — учившиеся в катихизаторской школе: Андрей Икава, и до сих пор желающий быть проповедником, Павел Катаяма, переставший проповедовать по болезни груди, Петр Сакамото и Иоанн Накасато, умерший в чахотке, брат богача Луки Накасато. Отсюда же Петр Сато, несколько проповедывавший прежде, хотя не был в катих. школе. Теперь он здесь избран служить церк. казначеем; и вообще очень усердствует к Церкви, и даже несколько помогает по проповеди. Отсюда же был Иоанн Кавасаки, учившийся в катихиз. школе и служивший церков. секретарем, ныне, к сожалению, умерший. Сицудзи в Хацинохе 2: Матфей Кондо и Афонасий Кавагуци. Гонений от язычества нет. Католиков и протестантов — нет.

   В Хацинохе остановились в доме Луки Накасато. Отец и мать его слушают учение. Дом — бывшего кароо, и даже княжеской крови, так как один прежний князь дал в этот дом своего сына, у которого голова была до того большая от опухоли, что князь совестился представить его сёогуну. От сего-то большеголового княжеского сына и происходит Накасато; на кладбище мне показывали и надгробный памятник этого князя между могилами княж. рода. Дом, действительно, богатый, с садом, изящными вещами внутри.

   Выпивши наскоро чаю, пока видно, поехали посмотреть город и сделать визиты катихиз. [катихизаторам] и сицудзи. В городе нравится большая улица, длиннейшая, так что и конца ей нет; она тянется по направлению к морю, которое по прямой линии в 18 чё от Хацинохе. На самом берегу моря лежит город Минато, в котором до 600 дом.; рейд у города для японских джонок. Пароходы же останавливаются у Саме-эки, 1 1/2 мили от Хацинохе, 300 домов; оба места: Минато и Саме неблагоприятны для проповеди, ибо там публичные дома, и место весьма плохих нравов; слушающих христ. [христианское] учение нет, хотя Минамото в Саме выходил. …

   С визитами был:

1. У Минамото, дом обыкновенный — сизоку, довольно ветхо выглядящий; в семье: баба 83 лет, жена, двое детей — 12 и 6 лет, сам 5-ть. Баба говорила: «Если его нет в доме, — комару»; он же: «Еще можно служить на стороне, куда назначит Церковь, — год или два, пока в семье все здоровы».

2. У отца Якова Кубо; предложил своего младшего брата в Семинарию, Андрея Кавасаки[?], ибо он сделался наследником Иоанна Кавасаки; учился в Хакод. мисс, [миссийской] школе 3 года. Но сам отец Якова Кубо еще язычник. Живет, по-видимому, безбедно; при том же совсем еще молодой.

3. У Андрея Икава — предложил себя в катихизаторы. Я ему посоветовал сначала опять поступить в катих. школу. И проч.

   В катихиз. школу просятся отсюда Николай Акаока, 27 лет, старший брат бывшего в катих. школе Иезака[?]. В Семинарии еще отсюда Поликарп Исии (родом из Саннохе).

   В сумерки собрались в Церковь; отслужена была вечерня и сказана проповедь христианам, которых собралась полная Церковь. После, в доме Луки Накасато, сказана была проповедь для язычников, длившаяся полтора часа, с перерывом для отдыха в 10 минут. Слушателей было человек 70; слушали внимательно. После всего — роскошнейшее угощение, при котором я должен был хоть отведать каждого кушанья; первый раз случилось есть морского ежа.

    6/18 июня 1881. Суббота.

    В Юзе.

   … От Секи до Оою — по ту сторону Райманзан 6 ри; от места ночлега Яманака до Оою 3 ри. Перевалили без труда, тем более, что здесь несравненно больше спуску, чем подъема. Оою — деревня в 160 дом., в том числе прежних сизоку дом. 40, христиан здесь 3. Крещены о. Иоанном Сакай; учение же слушали 2 от Стефана Эсасика, 1 — от Якова Саваде, теперешнего тамошнего катихизатора. Оглашенных: 12 чел. Все они дети, за исключением одного, которому 18 лет. Учил их и в марте огласил Яков Саваде. Саваде по временам приходит сюда и живет дней 10, в доме Петра Санга, в котором и я минут на 15 был, чтобы расспросить о состоянии места. Расспрашивал же у молодого христианина Тимофея Циба (23 года), которого с другим юношей встретил еще у подножия горы, шедших при лошади, нанятой для меня Петром Бан и посланной в Яманака — к сожалению, поздно.

   В доме же Петра Санга собираются, когда Яков Саваде бывает здесь, и для молитвы — по субботам и воскресеньям; иногда, впрочем, совсем не собираются. Раза два-три собирались для молитвы на горе. Тимофей Циба выдумал это; говорит — «свободней молиться».

   Из больших в Оою никто не слушает учение, хотя отзываются о нем хорошо, почему и не мешают детям своим слушать. Теперь новых слушателей нет совсем.

   Домов, куда вошло христианское учение чрез христиан и оглашенных: 13.

   К Церкви в Оою принадлежит рудник Фурогура. Христиан там 2, оглашенных 5 — прежних, потом еще оглашено 12—13 чел.

   Учение вошло туда чрез Павла Тайра, когда он жил там; он же и учил, а Стефан Эсасика после только огласил наученных. От Оою рудник 3 ри. Верующие имеют сношения с Як. [Яковом] Саваде.

   Все означенное здесь я узнал от Тимофея Циба и мальчиков — оглашенных, которые были здесь. О Саваде узнал с сожалением, что он уже ушел в Тоокёо на Собор. Так рано оставлять свой пост — значит, небрежно относиться к своему служению; не говорю уже о том, что он д. б. [должен был] дождаться меня, чтобы показать мне свою Церковь и свой труд.

   Отправились дальше, в деревню Аракава, 1 1/2 ри от Оою; домов в Арая 50; но Арая состоит из двух деревень, подряд лежащих; одна из этих деревень и есть Аракава — в ней 25 (28?) домов. Крещенных здесь 21 чел.; из них 3 чел. перешли в Ханава, 18 христ. [христиан] находятся в Аракава. Оглашенных 4 человека. Христианских домов 4, в том числе 3 дома — фамилии Метоки:

1. Дом СимонаМетоки, отца Андрея Метоки, которого когда-то Алексей Яманака взял отсюда в Хакодатскую миссийскую школу, а ныне он находится в школе на Суругадае; мать его Ирина; детей у них четверо, Андрей старший из них; здесь же в доме младший брат Симона — Тимофей, жена Юлия и 3 ребенка (маленькая Ия — только оглашена), и мать Симона и Тимофея — Евдокия; всего в доме христиан 11 и оглашенный младенец 12-я (1 нрзб.)

2. Дом Никиты Метоки, родственника Симона, — 3 христианина.

3. Дом Никанора Метоки — тоже родствен. Симона, в котором тоже 3 христианина.

   Итого, одних Метоки 17 христиан.

   4-й дом — с единственным христ. [христианином] Варнавой Амбо. Итого всех христиан 18.

   Оглашенные в 2-х домах; в одном 3 человека, в другом 1. Проповедовал в Аракава Стефан Эсасика. От него приняли учение Метоки и Яков Саваде. Последний житель собственно Аракава, где и дом его есть (землю, кажется, продал, и имеет от нее капитал); в Кеманай же он теперь живет с женой и ребенком (сын лет 6) для проповеди, по назначению от Собора. Яков Саваде, как и Метоки, теперь хеймин, а был байсин Сакураба, бывшего кароо Намбусского князя; все здешние байсины имели землю, но обыкновенно сами ее не обрабатывали, а отдавали земледельцам с половины, как и теперь делает Метоки, получая, кажется, мешков 80 рису — готового, значит, земля у него немалая, да и хорошая, долина здешняя — вся сплошь занятая рисовыми полями — прелестнейшая; тянется она от Оою дальше Ханава, составляя широкую лощину между двумя горными кряжами. Называется эта местность Кадзуно гоори, в теперешнем Акита-кен.

   В доме Метоки — молельня, и в ней — беспорядок: молитвенники разбросаны, икона св. Пантелеймона измята. Здесь собираются христиане в субботу и воскресенье на молитву. Отправляет ее Яков Саваде; для этого он приходит сюда из Кеманай в субботу, и остается до воскресенья; отслуживши здесь в воскресенье, идет в Кеманай и там служит.

   Собираются на молитву все здешние христиане. В последнее время стали приходить и новые — послушать проповедь.

   В прочее время Саваде бывает здесь мимоходом. Если Яков Саваде не приходит для совершения молитвы, то ее читает Симон Метоки; все тоже собираются.

   В 1 ри от Аракава серебряный рудник Косака-гинзан. Варнава Амбо там служит, и старается о распространении там христ. учения: слушатели новые есть. Есть еще на руднике христианин из Мориока — некто Судзуки, бывший некоторое время в катихиз. школе; тоже старается о водворении там христианства; еще там служит младший брат Никанора (ученич. [ученического] — для учеников повара на Суругадае), Иаков, — всего там 3 христ. Саваде не успел еще побыть там и заняться новыми слушателями.

   Все выше означенное не без труда, с многократными переспрашиваниями я узнал от Тимофея Метоки, который, впрочем, так ясен в церк. делах, что даже христ. имя своей жены ему сказали сидевшие около женщины; они же помогали, вместе со Стеф. [Стефаном] Эсасика, уяснить изложенное состояние дел церк. в Аракава. После сего отправились в Кеманай, 30 чёо от Аракава.

   Кеманай — город, в котором домов 500 (800?), из них 150 — бывших сизоку, теперь хеймин (вообще все намбусские сизоку, жившие вне Мориока перечислены в хеймин). Христ. домов 2, христиан 4 — в том числе Иоанн Оомори, помогавший немного по проповеди года два тому назад.

   Оглашенный: 1.

   О сицудзи во всех этих местах и понятия не имеют. Новых слушателей нет. В субботу здесь и молитвы не бывает; а в воскресенье, отправивши в 6 часов утра молитву в Аракава, Саваде возвращается в Кеманай и совершает здесь молитвословие; тогда же (будто бы) и секкёо [секкё] бывает.

   Здешние христиане все из слушавших учение от Стеф. Эсасика. Один теперешний оглашенный — плод проповеднических трудов Якова Саваде.

   Вообще, в этих местах, кажется, то только и есть, что сделал 4 года тому назад Ст. Эсасика. Он тогда был позван одним жителем Ханава — проповедовать там; но полиция запретила проповедь и в Ханава он ничего не мог сделать; а позвали его отсюда в Кеманай, где и нашлись слушатели; отсюда затем проповедь перешла в Аракава. После Эсасика только в Оою явилось немного новых слушателей, в других местах — нет.

   Ведению Якова Саваде подлежат еще: Дзюунисё, Оотаки, Мангата. Четыре года тому назад во всех этих местах и еще в городе Оодате был с проповедью Алексей Яманака, позванный сюда Павлом Таира. Тогда слушатели были, и остающееся еще в этих местах остается с того времени. Нового ничего не сделано, кроме запущения.

   Дзюунисё, 3 ри от Кеманай, по ровной дороге; 420 домов; есть бывшие сизоку, так как там был кароо князя Акита. Семейство христианина Кикуци оттуда переселилось в Хакодате, всего 2 человека. В Дзюунисё остается всего 1 христианин, кажется, именно младший брат бывшего катихизатора Павла Накада — Петр, из Оодате взятый приемышем в один дом здесь. Все — слушали учение от А. [Алексея] Яманака.

   Оотаки, от Дзюунисё 26 чё по ровной дороге, деревня, всего 14 домов, все земледельцы, есть 2 христианина и 1 оглашенный, все слушавшие учение от Яманака.

   Магата — от Оотаки 14 чё по ровной дороге; деревня, 50 домов. Там 21 — христиан или оглашенных, никто в Кеманай не мог сообщить положительного сведения. При Стеф. Эсасика еще там крещено больше 5—6 человек. В прошлом декабре в деревне был пожар, в котором сгорели, между прочим, 2 христ. дома.

   Ничего не сделал для всех означенных мест Як. Саваде; но, по крайней мере, они считались подведомыми ему. А остается совсем забытым.

   Оодате — бывшая резиденция князя Акита, город, в котором до 3000 домов и множество сизоку. Там были 4 христ. дома, но 3 из них переселились в Хакодате; остается 1 дом — Давида Немото, бывшего в катихиз. школе и заболевшего глазами. Отсюда же был служивший катихиз. Павел Накада. Слушали первоначальное учение все от Ал. Яманака. От Кеманай до Оодате 8 ри, дорога ровная. В запрошлом году назначен был Собором в Оодате Яков Кубо, и пробыл там год, отсюда ходил и в Кубота, но плода не было, по юности, д. б. [должно быть], катихизатора. В Оодате Яманака сидел в тюрьме 7 дней и 90 дней дома.

   Яков Саваде служит здесь катихиз. уже два года. В запрошлом году ему подведома была и Ханава (куда Собором прошлого года был определен П. [Петр] Бан).

   NB. Собственно, впрочем, не Собор здесь расставлял катихизаторов, а священник о. Иоанн Сакай, которому в его приход лишь отделено было известное число катихизаторов.

   По прибытии в Кеманай, нашел здесь Симона Метоки, который привел в дом, занимаемый Яковом Саваде. Внизу живет он с семейством, во втором этаже — небольшой комнате — собираются для молитвы, и здесь же, должно быть, он толкует учение, если кому приходится. (Из Оодате принесли сюда большую икону; но где она — не видно, а есть на стене небольшая домовая икона.) Дом нанят от язычника с тем, чтоб отделать его, и стоимость отделки вычитать потом помесячно как ренту, пока погашена будет сумма сделанного расхода. В доме, действительно, везде торчит глина, что делает — особенно молитвенную комнату — весьма безобразною.

   Все, что могли сказать, сказали Ст. Эсасика, знающий положение места лишь за 4 года назад, и Симон и Тимофей Метоки с их вечными, весьма не рекомендующими — а! А Саваде, действительно, ушел. Жена его угостила рисовой кашей без приправы. Пообедали, оставили плату и в путь дальше, в сопровождении Петра Бана, пришедшего проводить до его места — Ханава, и Фомы Оомори, млад, [младшего] брата Иоанна. …

   Ханава, город, в котором домов 1000, в том числе бывших байсин и сизоку 100 домов. Христ. домов 5 (т. е. домов, имеющих быть христианскими); христиан еще нет; оглашенных 5 чел., из них двое хозяева домов, трое старшие сыновья в домах; все, впрочем, слишком молодые люди. Священника не было еще, чтобы преподать крещение.

   Учение в Ханава очень не любили и клеветали на христиан; но теперь, по крайней мере, клеветы прекратились, нет гонения, и есть надежда, что вперед проповедь пойдет успешнее. Между тем, однако, и до сих пор денкёося на квартиру не пускают; поэтому он принужден жить в хатагоя, занимая комнату. Сюда к нему приходят слушать учение. Гостиница, в которой он живет, не особенно в моде, поэтому ему не тесно, да и не очень дорого: квартира 2 комнаты и стол все вместе в месяц стоит: 6 1/2 ен (пища же в месяц в собственной отдельно нанятой квартире стоила бы 4—5 ен.)

   К Ханава принадлежит медный рудник: Осаризава-доозан, 1 ри от Ханава, с 300 домов — служащих, или рудокопов (коофу). Христиан там 4, один из них старший брат Якова Саваде — Петр; оглашенных 3. Они хотели ввести христианство в Осаризава и собирали слушателей, а Петр Бан приходя производил катихизации; но весной управляющий рудником (сахайнин), из сизоку Мориока родом, воздвиг гонение, и все 5 человек христиан и оглашенных, состоявших на службе при руднике, лишены мест; человек 20 слушателей, собиравшихся слушать проповедь, устрашенные перестали собираться, и Петру Бану пришлось [прекратить] свои посещения Осаризава. Впрочем, христиане и оглашенные, потерявшие места из-за своей ревности, нисколько не ослабели в вере, а, напротив, окрепли. Рудник Осаризава разрабатывается уже лет 600. До последнего времени принадлежал намбусскому князю; но за войну против Императора отнят, во время гоиссин. Некоторое время правительство разрабатывало его, но вскоре, однако, передало его компании Коогёо-квайся, которой он и принадлежит в настоящее время. Рудокопов больше 1000 человек, все из древности, из рода в род там живущие и работающие, причем — все заняты обыкновенно и женщины, и дети — свойственными всем делами по руднику. Все зависят вполне от компании, потому что все там или служащие по руднику, или коофу, и 3-х домов нет самостоятельных; не даст компания работы, и человек, оставаясь там, должен с голоду помереть; поэтому-то гонение на христианство от компании так страшно. …

   В Ханава, в этих местах прежде всего пожелали слушать проповедь, и отсюда пригласили 4 года тому назад для проповеди Эсасика. Но, однако, до последнего времени гонения от язычников мешали проповеди, и до последнего года в Ханава никто не был назначаем на проповедь. Петр Бан первый жил здесь с прошлогоднего Собора — год, для проповеди. К сожалению, для первого раза попался такой ленивый проповедник; вероятно, можно было сделать гораздо больше, чем он сделал. И теперешние оглашенные его начали слушать учение собственно с весны, оглашены же в марте; до тех же пор, что он делал? Впрочем, и теперешние оглашенные, за исключением одного молодого человека, кажется, ревностного, показались мне мало знающими учение; один из них на мой вопрос: «молитесь ли вы?», так и ответил: «Нани? Я ничего не знаю, я только недавно начал слушать», — значит, вероятно, и оглашен он недавно — больше для показа. И таких-то всего пять! (четырех из них я видел). Бан говорит, что по крайней мере одно достигнуто, клеветы на христианство прекратились, и дорога для проповедника с этого времени открыта. Но, по его же сознанию, в этих местах больше одного проповедника не нужно для всех пунктов, которыми теперь заведуют оба здесь — Саваде и Бан, достаточно-де по 10-ти дней проповеднику жить попеременно в каждом месте, где есть слушатели.

   Но, по-моему, следовало бы отдельного проповедника для Ханава, город большой, вероятно, верующих много будет.

   У Бана, в его квартире, побыли с полчаса, чтобы отдохнуть и взглянуть на оглашенных. К счастию, отсюда, хотя на 2 ри, до деревни Адзукизава, нашлись тележки.

   В Адзукизава видел ель — 5 полных обхватов моих; тут же огромный деревенский храм, загаженный, впрочем.

   От Адзукизава до Юзе, 1 1/2 ри, прошли пешком, и здесь заночевали, предварительно искупавшись в серной теплой ванне. …

    8/20 июня 1881. Понедельник.

    В Кавауци.

   До Мориока от Иппонги — 4 ри — нашлись тележки. Приехали часов в 8. Катихизаторы, по-видимому, спали еще и только что были предупреждены и разбужены (да и что же делать больше?). Здесь же нашел Якова Саваде, который говорит, что он отправился на Собор и никак не ожидал, чтобы я посетил его Церковь, иначе он дождался бы меня.

   Куплены были сапоги, наняты тележки до Мияко за 30 ен, 5 человек, трое для моей тележки, двое для Эсасика, и почти в 11 часов мы снова тронулись в путь. Собрание мориокских сицудзи и христиан обещало что-то решить до моего приезда, кажется насчет выбора проповедников и священника для Мориока, но ничего не решило. …

    9/21 июня 1881. Вторник.

    В Ямада.

   В Мияко прибыли до 2-х часов, хотя непогодь много мешала удобству пути. Дорого взяли дзинрикися, зато хорошо везли. Мияко — небольшой город на берегу моря; рейд хороший; но судна ни одного на нем не видно, изолированное положение города и трудность сообщения с внутренними местами, доставляющими предметы торговли, делают рейд мало полезным. Город, говорят, не отличается хорошими нравами, все исключительно заняты добыванием денег; оттого проповедь здесь трудно водворима; до сих [пор], по крайней мере, здесь нет христиан. Нашедши лошадей, тотчас же отправились дальше. Холодно нестерпимо было от моря. В 2 ри от Мияко в деревне Канебама-мура побыли у Якова Урано, здесь докторствующего; жена и 5 чел. детей. Опустился; о христианстве своем чуть ли не забыл совсем; на иконе св. Апостола Иакова налеплен у него и портрет императора и императрицы. Сам, кажется, поглупел, едва можно добиться ответа на самый простой вопрос; долго-долго стоял на берегу моря и смотрел вслед нам, когда мы уезжали, не шевельнулись ли воспоминания о прежних лучших годах?

   В Ямада приехали, когда уже совсем темно было. Впрочем, ожидавшие христиане встретили далеко до города с фонарями. Остановились в гостинице, хозяин которой христианин. В городе Ямада наход. [находится] 850 домов; рыбаки, купцы, ремесленники и немного земледельцев; дворян нет. Христ. домов 23; домов, где только оглашенные, 3. Христиан 54, оглашенных 31, из них 27 готовы к крещению; 4 же перестали приходить в Церковь. Христиане и оглашенные почти все торговцы и отчасти рыбаки.

   Началось водворение христ. учения в Ямада от Исайи Абе, который слушал учение в Тоокёо. Потом здесь был Яков Конги, и Ной Сирато от него учился христианству; вместе с Конги здесь был и также занимался проповедью Лука Симагава; затем был с проповедью три года тому назад Стефан Нараяма. После него проповедовал здесь Павел Эсасика, и, наконец, с Собора прошлого года состоит здесь проповедником Стефан Эсасика.

   Проповедь бывает каждый день, с сумерек, в церковном доме; собираются всегда от 10 до 20 человек; иной раз бывает 30 и больше. Предметы проповеди: православное исповедание, протолковано два раза, Евангелие от Матфея, Деяния Ап. [Апостолов], Посл. [Послание] к Римлянам и — книги Бытия протолковано 5 глав. В другие места для проповеди не выходил, да и не находил возможным: днем всем — не время, вечером всегда собираются слушатели у него. В продолжение года катихизации у него не было только одна неделя, когда он был болен, и 5 дней, когда никто не пришел. Кроме этих дней — проповедь (или объяснение Свящ. [Священного] Писания, что однако не одно и то же) была решительно каждый день.

   За год крещено 26 человек; из них половина — слушавшие учение у прежних катихизаторов. Оглашено за год 31 чел.; из них 5 — не им наученные, а прежними.

   Новые слушатели всегда есть, когда время позволяет приходить слушать.

   Службы — каждую субботу и воскресенье, в 6 час. и в 10 час., в субботу собираются всегда до 50 чел.; в воскресенье человек 10. В субботу за службой рассказывается житие святого, в воскресенье объясняется рядовое Евангелие. Поют 4 человека, плохо очень, разнят страсть, — сам слышал. [?] Убеждал прислать кого-нибудь в Певческую на Суругадай хоть месяца на три.

   Церковный дом нанимается у язычника; в нем внизу живет Петр Абе — квайдо-мори, а во втором этаже катихизаторы, и там же собираются для молитвы. Молитвенная сторона снабжена иконами и лампадками в изобилии. Есть полный прибор священных сосудов для совершения литургии; в Камаиси же — полное священническое облачение, все это взято для 3-х Церквей, подряд находящихся, в Ямада, Ооцуцу и Камаиси.

   Сицудзи 5 человек, лучшие из них — Ной Сирато и Петр Абе. Но самый усердный и сицудзи, и христианин — Матфей Кон — умер, всего за 9 дней до нашего прихода, скоропостижно, за обедом; страдал давно грудью. Собираются в 1-е воскресенье месяца после службы. …

   К Церкви Ямада принадлежат следующие места:

1. Орикаса-мура, 17 чё от Ямада, 180 разбросанных домов. Там 1 христианин и 2 оглашенных, — Христ. [Христианин] Иоанн Ингама — один из первых, принявших учение в этих местах. Он, несколько лет тому назад будучи в Хакодате, слушал протест, [протестантское] учение, но не принял, а вернувшись сюда и будучи в Ооцуцу, принял учение и крещение от о. Иоанна Сакая. Оглашенные тамошние слушали учение — один от Нараяма, другой от Конги.

2. Оосава-мура, 1 ри от Ямада, 200 домов. Там 2 христианина, а другие 2 оттуда живут в Ямада. Из крещенных прежде о. Иоанном, к сожалению, некоторые оказались недостойными: 1) Иосиф Кита — с дочерью Мариею, в Церковь не только не приходят, но дома у себя поставили идолов. Поведения они дурного: дочь, с согласия отца, держит в доме любовника, который мужем ей не может быть, ибо имеет жену. Христиане узнали об этом, и о. Иоанн убеждал честно выйти замуж; им стыдно, поэтому в Церковь перестали ходить. Бедны они очень — никто в приемыши к ним не идет; а прежний приемыш побыл на время, лишь чтобы избежать рекрутчины. 2) Иоанн Хебиису[?]. Молодой человек, крестившийся без знания учения; хозяин его учения не любит; сам он поведения плохого, ну и спился. И этих, однако, не следует бросать совсем; дети они Церкви, хотя и заблудшие!

   Прежде здесь не любили христианство и клеветали на него. Теперь этого нет.

   Один из Церкви Ямада приготовлен в Семинарию — Акила 'Абе, 15 л. [лет], сын квайдо-мори — Петра Абе.

   Остановившись в доме Ноя, содержателя хатагоя, и переодевшись, отправились в квайдо, небольшой дом на берегу моря; во втором этаже полно было христиан; отслужили вечерню, потом проповедь. За нею разговор и расспросы о состоянии Церкви. В 1-м часу вернулись в гостиницу; кеитеи тоже было расселись глазеть и слушать, но я усталый донельзя, без церемонии заявил, что спать пора.

    10/22 июня 1881. Среда.

    В Камаиси.

   … По дороге из Ямада, в 1 ри от него, при заливе деревня Сонохана-мура, в которой 2 христианина, принявших крещение в Хакодате; один из них лежит больной, другой — плотничает на стороне. …

   По дороге встречались группы разряженных богомолок, плетутся куда-то около Ямада — к идолу, кажется — Дзидзоо[?], покровительствующему жатве. Это после посадки риса — молиться, чтобы был урожай; а главное — чтобы прогуляться, должно быть. Но замечательна вообще эта повсеместная потребность народа в богомольных хождениях. Ее нельзя не иметь в виду при водворении христианства между народом.

   В 17 чё от Ооцуку проехали мимо деревни Андоо, в которой водворяется христианство.

   Около полудня прибыли в Ооцуку и остановились на постоялом.

   Ооцуку — город с 800 домов; жители торговцы, рыбаки, ремеслен. [ремесленники] и земледельцы; дворян нет. Христ. домов 25. Христиан 48 душ; оглашенных в Ооцуцу 17, в Андо 4, всего 21 челов. Новые слушатели есть как здесь, так и в селении Андо. Христианство здесь началось от Моисея Хасегава (Тосима, бывшего учителя о. Анатолия в Хакодате, теперь — где находящегося, к сожалению, неизвестно). Он, будучи здесь учителем в школе, стал говорить о вере, и когда возбудил любопытство, и у него стали расспрашивать подробней, отозвался неведением и попросил из Хакодате христ. книг, а из Мориока — проповедника. С ним же говорил о вере и возбуждал любопытство к дальнейшему изучению ее — Капитон Касивазаки (глухой), лакировщик, живший долго в Хакодате, крещенный там, и поселившийся в Ооцуцу. Из Мориока, по требованию Тосима, прислали Луку Исикава; это было 4 года тому назад. Из нынешних христиан больше всего слушавших учение у Луки Исикава. Потом некоторые время был здесь Яков Конги. Затем — Павел Эсасика, а во время его отлучки — Моисей Урусидо. Собором запрошлого года был назначен сюда Павел Минамото и пробыл здесь год. С прошлого года проповедует здесь Илья Накахара. Проповедь была у него в следующем порядке: пришедши сюда в прошлом году, занял для проповеди один дом, выгнали, другой — тоже выгнали. Затем он стал ходить с проповедью по частным домам и так продолжал до 4 месяца, когда ноогё и рёонгё (земледелие и рыболовство) отняли время у его слушателей. Теперь только по вечерам к нему в квайдо собираются дети, и он им объясняет Свящ. [Священное] Писание и Правосл. [Православное] Исповедание.

   Из 21 оглашенных, 15 приготовлены им, остальные слушали прежде у Минамото.

   Каждую субботу после 7 часов — не определенно, а когда соберутся (!), и воскресенье в 10 час. бывает служба. В суб. собираются 17—25 чел., в воскресенье приходят только дети, набирается чел. до 16 с домашними в квайдо. После службы в суб. Илья объясняет Евангелие, в воскресенье не бывает никакой проповеди.

   Поют 5 чел. детей — плохо, не имея никакого понятия о нотах, так что и здесь я советовал выбрать кого-нибудь и послать на некоторое время в Токио, в Певческую.

   При Павле Эсасика христиане здесь были очень одушевлены, и так как негде было молиться, то вздумали построить церковный дом; купили дерева с горы на 3 ены, ибо продавалось весьма дешево дерево, негодное для делания маса; между христианами свои же плотники, сами работали. Прочие христиане помогали — кто чем мог, и таким образом в продолжение 30-ти дней построен был нынешний церк. дом; обошелся он всего в 40 ен.

   В два этажа. Внизу помещается катихизатор, и в отдельной комнате семейство квайдо-мори, которым — вышеозначенный лакировщик Капитон; семейство же его состоит из жены и 5 детей. В верхнем этаже — мастерская Капитона, туда и лестницы нет, или ее отняли, а Капитон спускался, как кошка. В помещении катихизатора собираются для слушания проповеди, а равно для молитвы. Здание вообще очень бедненькое; над ним развевается небольшой белый лоскут холста с черным крестом посредине. Кусок земли под храм одолжил один из церк. старшин — Фома Синада. Помещается квайдо в неудобном месте, в стороне от большой улицы, за школой.

   Церковного капиталу есть 40 ен. Христиане в прошлом году, при Минамото, сложились и составили его. Теперь отдают его на проценты — одному язычнику. Процента получается 1 ена в месяц, каковая сумма и употребляется на масло и свечи для Церкви; недостающее на циновки, щиты и проч. раскладывается на христиан и взносится ими. Сицудзи 3. Один из них еще оглашенный (Иоанн Ито), и притом его и в городе нет, а находится он в Мориока, так как избран в народный совет.

   Сицудзи здесь только по имени. Когда же нужно решать церк. дело, то они собирают христиан и вместе с ними судят и решают; сами же, без совета с христианами, ничего не предпринимают. Впрочем, Павел Тото [?] и Иоанн Ито теперь совсем о Церкви не заботятся, а только о своих делах. (Значит они избраны больше из лести, пот. ч. [потому что] люди сильные. Не должно быть это.) Впрочем, заботящиеся о Церкви есть другие, хотя и без имени сицудзи.

   Из христиан 6 человек совсем, по-видимому, бросили учение — торговцы, ходящие с товарами по домам. Кроме них, 4 человека почти совсем в Церковь не приходят. «Прочие христиане», как объясняется Илья Накахара, «не так усердны, как в Ямада и Камаиси, не часто ходят в Церковь, но если дело есть — собираются».

   К Ооцуцу принадлежит деревня Андо-мура, 17 чё, — 150 домов. Там 1 христианин, наученный Лукою Исикава и 4 оглашенных, слушавших учение от Ильи Накахара.

   Гонений от язычества теперь нет. Когда остановились в хатагоя, Ст. [Стефан] Эсасика сходил за Ильею, который тотчас же и пришел; собрались и христиане. Отправились в Церковь, где совершена была обедница и сказана проповедь — отчасти к язычникам, так как из школы пришли учителя, собралось и еще несколько язычников. Так как время проповеди затянулось, то Ст. Эсасика с лошадьми пришел к квайдо, и мы прямо отсюда отправились дальше в Камаиси: христиане проводили за город. …

   Христиан, домов в Камаиси больше 20. Христ. 48. Оглашенных 25. Еще есть новых слушателей 5—6. Но теперь в самом разгаре ловля сиби (иваси?) и акацо (акауо? кацуо), поэтому слушателям некогда собираться на катихизации.

   Началась здесь проповедь от Стефана Ваинай. Он, будучи учителем в школе, говорил о христианстве и возбудил желание слушать учение, для удовлетворения которому и были здесь последовательно проповедники: Яков Конги, Лука Исикава, Стефан Нараяма, Иродион Яманобе, Илья Накахара и наконец опять Яков Конги, состоящий проповедником в Камаиси и теперь. Проповедь производится в квартире катихизатора и в домах желающих слушать.

   Служба бывает каждую субботу и воскресенье. Собираются по субботам, когда свободное время, как с 12-го месяца до конца весны, человек 30, а осенью, когда купцам особенно недосуг, чел. 20. В воскресенье приходят всего 7—10 человек.

   Есть 5—6 человек, которых в их домах язычники притесняют, или которые в приемыши вышли к язычникам, такие приходят в Церковь только в самые большие праздники, как в Пасху и Рождество, в прочее время не видны. Совсем бросивших учение или охладевших нет.

   Для церков. дома нанимают дом у язычника; внизу живет квайдо-мори с семейством (Лука Курада, еще только оглашенный). Во втором этаже живет проповедник и собираются для молитвы.

   За год крещено 4. К крещению приготовлено 3 и дети христиан. (Отчего же не все оглашенные? Хороши, должно быть, оглашенные, когда сам катихизатор находит их не готовыми к крещению!)

   Христиане больше из торговцев и отчасти рыбаки.

   Сицудзи 3: Павел Мацумура, Петр Ивама и Яков Ивама. Избраны однажды. Собираются, когда дело. …

   По нравам Камаиси — место довольно распущенное. В доказательство этого Конги рассказывал, что он, часто бывая у Павла Мацумура, жена которого — бывшая дзёоро, встречается у него со многими богатыми язычниками, которые все — слушая учение — находят его прекрасным, но принять его мешает им то, что у них наложницы, или что любят разгульную жизнь.

   Свидетельством распущенности нравов в Камаиси может служить и следующее: квайдо-мори поставлен оглашенный — Лука Курада; жена его из бывших дзёоро; оба они оглашенные. У Луки есть младший брат; у его жены от первого мужа дочь; и хочется очень Луке перевенчать своего брата на своей падчерице. Жена его не желает этого брака; брак этот даже и по японским гражданским законам не позволителен. О. Иоанн убеждал Луку оставить его намерение. Но все тщетно. Обручены молодые еще будучи в язычестве; сделавшись христианами, они никак не могут бракосочетаться, если хотят остаться христианами. Но Лука упорно держится своего намерения. Я хотел говорить с ним; но ни его, ни младшего брата его в Камаиси в это время не было. Жена очень хочет креститься. Я наказывал ей чрез одного христианина, чтобы она прежде чем будет крещена показала, что уважает христ. закон и решительно не позволила своей дочери вступить в незаконный брак, а отдала бы ее за другого. Хороши и христиане, которые такого человека, как Лука, держат в церковном доме как квайдо-мори!

   К Церкви в Камаиси принадлежат: Рёоиси-мура, в 1 1/2 ри не доезжая Камаиси со стороны Ооцуцу, — 50 дом. все вместе. Павел Сато, из Магоме, сын Моисея Сато (в доме которого тамошняя Церковь) и двоюродный брат Петра Сато (старшего брата Иоанна Кон), будучи там учителем школы, объясняет там христ. учение, а также бывает там и Конги; теперь в Рёоиси 5 оглашенных и 7—8 приготовленных Павлом Сато к принятию оглашения. Тооно-мура, ри 4 проехавши Камаиси, — тотчас деревней тоже большой Кодзирабама (3 ри 17 чё от Камаиси). В Тооно дом. 300. Христиан там еще нет; но один христианин из Ямада, Иоанн Нумазаки, бывая в этой деревне с товарами, возбудил у некоторых интерес к слушанию учения (он везде, хотя с товарами, проповедует). Тоонио деревня поражает благосостоянием своих жителей: дома наполовину очень чистые и богатые; говорят, это оттого, что рыболовство здесь еще удобнее, чем в Камаиси.

   По словам Якова Конги, в Камаиси один проповедник решительно необходим, и Собор должен назначить.

   Означенные сведения о Церкви сообщил мне Яков Конги в Мориока, куда прибыл еще до меня.

   Будучи в Камаиси, спрашивал у сицудзи о нуждах Церкви, и Павел Мацумура объяснил, что, по его мнению, проповедник Камаиси и на Собор не должен быть отпускаем, что ему и на неделю нельзя оставить свой пост, так как без него и обществ, [общественная] молитва расстраивается, и христиане ослабевают. Сетует он на то, что ежегодно три месяца проповедника не бывает: с 6-го месяца он отправляется в Мориока — на местный церковный совет, потом — в Тоокёо на Собор, и затем едва в 9-м месяце приходит. Обещано об этом сказать на Соборе и по возможности исправить на будущее время этот беспорядок. В Мориока, за исключением каких-нибудь особенных случаев, катихизаторам вовсе лишне собираться; посоветоваться между собою они могут прибывши на Собор в Тоокёо, при чем каждый из них будет иметь при себе и мнение своей Церкви или ему прямо высказанное и доверенное, или порученное представителю Церкви.

   Католиков в Камаиси 7—8 человек. Есть их проповедник здесь. Иностранный проповедник Римарися (?) иногда приходит. В прошлом году в Камаиси один из слушавших учение у Ильи Накахара ушел от него к католикам (каким-то образом — чтобы избежать домашнего гонения за веру) и сделался у них зерном их общества здесь; он хлопочет привлекать к ним и других. Еще у них хлопочет один врач, человек несовсем хороший, которого о. Иоанн Сакай прогнал, так как дальше пустых разговоров (чабанаси) никогда не шел. Воспитанник этого доктора — православный. Проповедь у католиков есть, но не видно особенного успеха.

   В видах успехов Церкви, Яков Конги возлагает еще надежды на следующее обстоятельство (едва ли надежды основательны!). Павел Мацумура хлопочет для Кикуци, богача; а бантоо Кикуци — Фурутаче (из Тооно) нашел в Тоокёо Петра Мацумото для услуг Кикуци; с Кикуци же в основании образовалось общество для выделки йода из морской капусты. Все, участвующие в обществе, говорят о вере и близки к Церкви. …

   Побывали у сицудзи — живут бедно, а Павел Мацумура — очень бедно и грязно; икону, говорит, отдал в обделку — раму сделать, врет, очевидно, забросил, верно, среди своего хлама.

   Когда стемнело пошли в церк. дом, отслужили вечерню, после которой еще я крест давал целовать, как застучали трубки; тоже было и в Ооцуцу. Я без церемонии велел как там, так и здесь табако-боны удалить, и внушил, что в месте молитвы и в месте проповеди курение трубки решительно не должно быть допускаемо. Мацумура возразил, что это язычники; я сказал, что язычники, придя сюда, должны быть также приличны, как и мы сами, а если не хотят, то могут не приходить. Сказал проповедь. После нее стали говорить о нуждах здешней Церкви; советовал христианам послать кого-нибудь для изучения пения в Тоокёо, так как поют ужасно. Я должен был остановить всю многочисленную ораву дерущих зря глотку и оставить только двоих, которые хотя тоже зря пели, но не так раздирательно выходило (и замечательно, что тетрадь нот почти в клочки изорвана). Советовал встряхнуться, оживиться и построить квайдо — могут-де. А Мацумура, после всех моих речей, стал приговариваться к тому, чтобы им давать на свечи, масло и уголь для молельной (тем более что так беспутно жгут, в этот же вечер на очаге в молельной — груда угля, от которой чад столбом, так что принужден был сказать среди проповеди, чтобы окна раскрыли). Словом, по всему видно, мои речи таким христианам — к стене горох. Кончивши все, вернулся в гостиницу на ночлег.

    11/23 июня 1881. Четверг.

    В Сакари-мура.

…   Забыл вчера записать. Во время проповеди является Капитон — из Ооцуцу; после объясняет мне, что пришел поговорить со мной о деле, которое состоит в следующем: квайдо в Ооцуцу и тесен, и неудобен; а продает один язычник дом за 300 ен, так не дам ли я эти 300 ен — Церкви в Ооцуцу — чрез него, Капитона, а он ручается, что этот долг будет выплачен мне в 10 лет, по 30 ен в год. Но я ответил, что в долг не даю, помочь же рад чем могу; обещаю дать от себя 2/10 суммы, т. е. 60 ен; пусть христиане соберут от себя 8/10. …

Ночлег в Сакари был очень спокойный; кроме того, сходили здесь в ванну. Сакари — селение большое, должно быть не меньше сотни домов. Следовало бы поставить проповедника и в этих местах.

    12/24 июня 1881. Пятница.

    В Оохара.

…   Оохара — город с 300 домов. Вокруг города рассеянного мура также около 300 домов.

   Христиан, домов в Оохара 19. Христиан 22 чел. Кроме того, здесь крещены 2 чел., принадлежащие к Усугину-мура, 6 ри отсюда.

   Учение началось здесь чрез Петра Сайки, который в первый раз, кажется, от Павла Окамура слышал о нем. Потом здесь проповедывали: Павел Окамура, Иов Мидзуяма, Петр Обара и Варнава Имамура. О. Тимофей Хариу крестил здесь первых христиан, потом крестил о. Матфей Кангета.

   Сицудзи и севанин здешней Церкви один — Петр Сайки; он и учение объясняет, и общественную молитву в его же доме совершает. Служба бывает в субботу и воскресенье с сумерек, раньше по делам не могут собираться; приходят 7—8 человек. Службу читает Петр Сайки или Илья Накагава (юноша 19 лет, учитель местной школы, сын местного торговца, объяснявший мне излагаемое состояние Церкви). После службы и проповедь бывает — Сайки говорит. Петр Сайки здесь учителем в школе. Но он выбран в народный гиин, по какому случаю теперь находится в Мориока, где я его видел. В Оохара, как видно по всему, он очень уважаем.

   Здесь, в Хигасияма, науку, как видно, действительно любят крестьяне и торговцы, В Оохара сизоку нет, а между тем здесь из одних христиан только 4 учителя в школе, и все местные люди, за исключением Иоанна Мацумото, тоже родом, однако, из ближней местности.

   Пока Илья Накагава объяснял мне все вышеозначенное, пришли два полицейские: Есита Тенто, служивший прежде два года в Ямада и там от Нараяма изучивший хр. учение так хорошо, что может быть крещен — чего он, по-видимому, не желает, родом он из Мидзусава; другой — Мацумото Сингоку, родом из Мориока. Полицейских всего трое на всю эту местность, и тем делать нечего, так народ ведет себя хорошо; только и есть дела, что по затруднениям в уплате долгов.

   Все вместе отправились в дом Сайки, уже когда стемнело. Илья уверял, что соберутся христиане. Отправились, чтобы отслужить вечерню и сказать проповедь. То и другое сделали. Но за исключением семейства Сайки и нас пришедших, (2 нрзб.) числе, почти никого не было. Народу, действительно, теперь некогда; и здесь, как везде, для земледельцев и разводителей шелков, червей вместе свободное время для слушания проповеди с 10-го месяца, когда уберутся с полей до начала 3-го, когда поля начинают готовить под посев. Только нужно иметь в виду, что здесь, в Хигасияма, все производится дней на 20 раньше, чем в Мидзусава и вообще на той линии.

    13/25 июня 1881. Суббота.

    В Фудзисава.

…   К Церкви Оохара принадлежит селение Орикабе, 3 ри от Оохара и 2 ри от Согей-мура. В Орикабе до 100 домов, все земледельцы. Домов 70 вместе, прочие разбросаны. 2 христианина, оба хозяины домов; учение слушали от Павла Окамура; иногда приходят в Церковь в Оохара.

   Дорогу в Орикабе мы оставили слева и проехали прямо в Согей-мура, 1 ри от Оохара.

   Согей-мура — с 90 домами, разбросанными в ущельях и долинах среди холмов. В 3-х чё от дороги в Окутама находится дом старика Авраама Яманоуци, сын которого, Яков Яманоуци, учился в катих. [катихизаторской] школе и служил до последнего времени катихизатором; теперь же в военной службе — в Сендае (не теряет благочестия, что видно в письмах домой). Вместе с домом Авраама Яманоуци подряд почти стоят еще 7 домов; один из них тоже христианский. Старику Аврааму уже 67 лет; жена его старуха Анна; старший сын — Иов — болен ногой, так что едва может ходить; жена его Мария; всех в семье 7 человек христиан.

   Здесь же, в доме Авраама, собираются для молитвы по субботам и воскресеньям; собираются, кроме домашних Яманоуци, человек 7—8. Всех же крещено в Согей 32—33 человека. Учение в Согей пришло из Окутама, от Павла Окамура. Роокей Авраам Яманоуци и его сын утверждают, что один проповедник решительно необходим для этой местности, т. е. для Согей, Окутама, Оохара, Орикабе. (В молитвенной комнате в доме Авр. Яманоуци видел золотую набивку — японскую — наподобие той, что делают в Новодевичьем монастыре, в С. — Пбурге, — на аналое; иконы в молельне — простые, комнатные.)

   В Согей крестьяне также любят науку. Примеры — Яков Яманоуци, сын крестьянина; и ученики, поступающие отсюда в другие школы; так один ученик — христианин — теперь в Сендае, в китайской школе, и там прилежно также ходит в Церковь. …

   Домов в Окутама 450. Земледельцы, за исключением вышеозначенного небольшого города, где земледельцы и вместе торговцы. Христиан, домов 16.

   Христиан больше 60. Из них только в доме Авраама Кон 12. Все христиане налицо в Окутама. Кроме того, здесь принимали крещение люди из других мест: 2 из Орикабе, 2 из Теразава, так что всех крещенных в Окутама 70 человек.

   Вошло в Окутама учение следующим образом. Петр Сатоо (сын Авраама Кон, вышедший приемышем в дом Сато в Магоме — бывший в катихиз. школе и теперь состоящий катихизатором) пять лет тому назад, будучи в Сендае, слушал здесь учение от католиков, уверовал во Христа, получил крест, но не сделался еще католиком. Вслед за тем ему случилось быть в Сендайской же провинции в тоодзиба (на водах, по поводу болезни его приемной матери); как раз в это же время был здесь для поправления здоровья Иоанн Сакай; последний увидел у Сато крест; а Сато заметил в Сакае тоже не совсем обыкнов. [обыкновенного] человека. Познакомились, и Сато там же принял от Сакая оглашение. Возвратившись с вод, Петр Сато отправился в Санума для подробнейшего изучения христианства, прожил здесь 50 дней и там же был крещен о. Анатолием. Так как у него возгорелось желание ввести христианство в родной свой дом, то он написал к отцу — нынешнему Аврааму — письмо, прося у него на время помещение для себя, или, если сам не придет, для Тимофея Хариу. Хариу действительно пришел в Окутама, был принят отцом Сато, стал проповедывать здесь и обратил Авраама и весь дом его в христианство.

   В то время, когда здесь был Тимофей Хариу, прислан был также для этих мест Павел Окамура; он учил в Согей и Оохара. Хариу же из Окутама ходил в город Кесеннума — домов 1000 (нравы развращенные, и буддизм силен) на берегу моря, в 6 1/2 ри от Окутама, а там тоже плод его проповеди был, именно: 8 человек, слушавших учение от Хариу и от после его бывшего там Окамура, приняли оглашение; но так как после того не было в Кесеннума проповедника, то и неизвестно, что там эти оглашенные делают; впрочем, после еще оттуда один был в Окутама, чтобы принять оглашение. Там же Иоанн Ендо, доктором (родом из Иокояма и крещенный в Иокояма). Итак нужно и в Кесеннума послать кого-нибудь.

   Хариу был в Окутама в промежуток между двукратным путешествием в Россию для принятия Священства.

   При Хариу же пришел в Окутама о. Павел Савабе и преподал крещение первым крестившимся здесь — старику Кон — нынешнему Аврааму и всему его дому, как-то: старшему сыну Давиду, младшему — Иоанну (бывшему в катихиз. школе), матери их и проч.

   Вместе с о. Павлом прибыл сюда проповедником Павел Сано, так как Тимофею Хариу нужно было отправиться отсюда. Потом, в запрошлом году, был здесь проповедником Петр Обара: в прошлом году — Варнава Имамура, присланный вновь сюда в последнее время о. Матфеем. (В последнее время он был в этих местах всего 48 дней до своего отправления нынешним утром на Собор в Тоокёо. Я не застал его несколькими часами; прислан был сюда о. Матфеем, по настоятельной просьбе Авраама Кон дать проповедника для этих мест.).

   В Окутама Варнава имел проповедь только по субботам и воскресеньям после богослужения. Кроме того, будучи в Окутама, объяснял вероучение Малахии Кванно, здешнему уроженцу, и Петру Кумагай, из Орикабе, крещенному в Хараномаци, в Сендае — готовящимся в катихиз. школу. Затем, каждую неделю Варнава обходил Орикабе, Мацукава и друг, места.

   В Окутама новых слушателей нет; но Авраам уверяет, что спустя немного, должно быть, с досугом, опять будут новые слушатели.

   В Орикабе новых слушателей было 5—6, но теперь за недосугом от ёосан и ноодзи и они перестали слушать. Авраам между прочим хвалит прилежание Варнавы — дай, Бог, чтобы похвала была совершенно справедлива! О. Матфей иначе отзывается. Богослужание в субботу и воскресенье всегда бывает. В субботу с сумерек, в воскресенье между 10 и 12 часами. Собираются теперь человек 10—12, ибо недосужно, а обыкновенно приходят человек 20 (из 60 христиан — весьма мало!). В субботу собираются больше, чем в воскресенье. После богослужения Варнава объясняет Апостол или Евангелие. …

Кроме означенных селений, есть начатки Церкви еще в следующих:

1. Мацукава, 2 1/2 ри от Окутама, дом. 100. Там один дом — весь христианский, и притом очень ревностный; это — дом младшего брата Иоанна Сасаки, что в Исиномаки.

2. Теразава, меньше 1 ри от Окутама, 150 дом. (собственно, в Теразава 3 [?] деревни). Там 1 христианин и 1 оглашенный.

3. Фудзисава, 3 ри от Окутама, 120 дом. Христианин 1, принял крещение в Цуягава от о. Тимофея Хариу. Потом из Окутама в Фудзисава послан был проповедник и имел 12—13 слушателей; но проповедник не мог остаться там долго, и слушатели остались без научения.

   Примеч.: Цуягава — город, 5 ри от Окутама, дом. 50. Там же еще христ. [христианин] Петр Онотера и вообще человек 5 христиан.

   Примеч.: Ооинукавара 150 дом, от Окутама 6 1/2 ри, от Магоме 2 1/2 ри. Туда выдана замуж родственница Авраама Евдокия; муж ее желает слушать учение, и там должна возникнуть Церковь.

   На нынешнем Соборе отсюда не будет представителя; но просят непременно катихизатора для этих мест и желают именно Варнаву Имамура, по словам Авраама и его сына Иоанна, «нессиннисите кёокей-о севасуру-моно-о». Обещал об этом сказать на Соборе.

   Авраам Кон, в прошлом году, за погребение Елены, жены его сына Давида, по христиан, обычаю, потерпел гонение от бонз; но зато теперь они совершенно оставили его в покое, он же публично отказался от буддизма. Гонений на христианство вообще в этих местах в настоящее время нет.

   Во всех этих местах нет ни одного сизоку, все крестьяне; но замечательно, как любят образование! И живут также весьма достаточно. Я осматривал дом и все заведение Авраама Кон, настоящий помещик средней руки: здания на широкую руку, с амбарами, кладовыми, сараями, хлевами; есть даже здание для курения вина, которое, если курит, то выкуривает 6 огромнейших чанов. Поля в отличном состоянии. В настоящее время еще дом полон шелковичным червем. Словом, можно подивиться зажиточности и порядку, хотя, говорят, дом значительно упал от дурного поведения Авраамова старшего сына Давида — множество долгов было сделано, которые истощили дом (это было в язычестве Давида; теперь он ведет себя хорошо).

   Один сын Авраама, где-то состоящий на службе, — католик; надеются сделать его православным, когда он придет домой на каникулы в нынешнем году.

   В Окутама отслужена была обедница, сказана проповедь. — Авраам Кон рассказал о состоянии Церкви, угостил обедом, показал свое хозяйство, после чего отправились дальше. '

   В 1 ри от Окутама проезжали город Семмая, домов 180. Отсюда родом Сираиси, бывший некогда в катих. школе, лентяй и с низким характером, ушедший из школы не сказавшись. Здесь он также живет праздно. А хорошо бы и в Сенмая начать проповедь. …

    14/26 июня 1881. Воскресенье.

    В Сидзугава.

   Утром познакомился с Малахией и угостил его завтраком. Действительно, как отзывался Авраам, не хитрый человек. Лицо уж больно не умное, речь тоже. Впрочем, Господь знает, может, из него выйдет и хороший служитель Церкви! В катихиз. школу, как видно, он очень хочет попасть. Обещался сказать о. Матфею, чтобы испытал его, и если найдет годным, прислал в катих. школу.

   Когда собрались в дорогу, оказалось, что Малахия и единственный христианин Фудзисава Павел — тоже с нами — пешком (тогда как мы с Эсасика верхами — на вьючных седлах, разумеется) провожают нас; я стал было отказываться от такого труда их, но Малахия прямо объявил, что ему так велел Авраам; против этого нельзя было возражать, черта повиновения, как видно, развита у Малахии, и ее портить было бы грех и вред; Павел же сказал, что у него, кстати, есть дело в Магоме, и против этого нечего было сказать. …

   В Магоме домов 96, разбросанных; есть в нем и город (маци). Мы прибыли в Хигаси Магоме, в дом Моисея Сатоо, где молитвенная комната для собраний христиан.

   Христ. домов в Магоме 7.

   Христиан 17. Оглашенный 1 (младенец Петра Сато). Христиане все — земледельцы, как все вообще обитатели Магоме.

   От Петра Сато в Магоме началось христианство. Он призвал Тимофея Хариу проповедывать здесь; потом учил здесь Павел Окамура. Теперь сам Петр Сато занимается здесь проповедью.

   Проповедь у него, по его словам, постоянно ведется, исключая этого времени, когда совсем некогда, от ёосан.

   Молитва бывает только в субботу; собираются после сумерек. В воскресенье никто не приходит. В молельне иконы маленькие, но хорошо украшенные рамками (почти все собственнор. [собственноручной] работы Петра Сато). Во время службы один поет; я не слышал его пения, так как он в отлучке сегодня. В субботу, после службы, Петр Сато говорит проповедь.

   Кроме того, у него в городе (в котором 40 домов, стоящих вместе) производится проповедь по средам, вечером, в доме Андрея Миура; бывает немного и новых слушателей, но уверовавших еще не видно.

   Успеха проповеди здесь нет потому, как утверждает Петр Сато, что «тайкотадаку сюси» (Хокке) очень здесь сильна; народ привержен к Хокке, и верующие Хокке заключают между собою ренгоо (союзы) не слушать христианство и не принимать его. Впрочем, открыто христ. [христиан] не гонят. Мне кажется, не Хокке виновато в малоуспешности, а то, что проповедник плохой.

   Сицудзи 3: Моисей Сато, в дом которого мы приехали, где молитв, [молитвенная] комната, сын его Павел Сато — тот самый, который служа учителем в Рёоиси, проповедует там христианство, и Андрей Миура. …

   Отслужили обедницу, при чем оказалось, что Петр Сато решительно не знаком с богослужебной книжкой, что не знает на память Символ Веры, да едва ли знает и «Отче наш»; по крайней мере, когда нужно было читать Молитву Господню, он долго рылся и, не находя ее, никак не решался читать ее на память, хотя я говорил ему, чтобы он читал; уже Ст. Эсасика прочел наизусть.

   Советовал прислать кого-нибудь для изучения пения и порядка богослужения в Певческой на Суругадай.

   Из окрестных селений, в деревне Оокаго, 1 1/2 ри от Магоме, 130 домов, рассеянных, желают слушать христианское учение; Петр Сато намерен пойти туда для проповеди, по окончании «ёосан».

   Петр Сато просит сделать его «местным» катихизатором (доцяку денкёося, как, наприм., Никанор Мураками в Такасимидзу). Сицудзи же просят назначить его в таком случае для Магоме проповедником. Сказал, чтобы Петр Сато написал о своем желании, для прочтения на Соборе, а сицудзи чтобы написали от себя просьбу о назначении его проповедником для Магоме.

   Лучший здесь в смысле христиан, [христианства] дом, кажется, Моисея Сато, где 7 человек христиан, и он сам, кажется, благочестивый человек, сын же его доказал свое благочестие тем, что, не имея назначения проповедывать, тем не менее распространяет христианство. У Петра же Сато его приемный отец до сих пор был враг христианства; теперь только, по заявлению Петра, он кажется переменившимся в расположении и начинает мало-помалу узнавать учение. …

   Петр Сато просил большую икону для молельни и крестик для своего ребенка; обещано прислать чрез имеющего быть на Соборе представителя Кенъейквай. …

    15/27 июня 1881. Понедельник.

    В Иокояма.

   Иокояма — мура, а в ней маци. Домов всех 240. Земледельцы и отчасти торговцы. Крещенных в Иокояма 20, из них 14 христиан здешних, прочие — из других мест. Христианских домов 6. Оглашенных 13 чел., из которых 10 — мастерицы из шелкоразматывательного заведения.

   В Иокояма давно делались попытки водворить христианство; так здесь был несколько лет тому назад, с проповедью Иоанн Отокозава, были и еще кое-кто, но тщетно, успеха никакого не было. Христианство же началось здесь с 10-го месяца запрошлого 1879 года благодаря следующему обстоятельству. Санумское общество «Кооцууся» построило в Иокояма шелкоразматывательное заведение, привлекши к участию в своих делах чел. 6—7 местных богатых людей. Эти люди, часто бывая в Санума, видели там богослужение, слушали проповедь, все это им понравилось, и они решили, что и в Иокояма нужно проповедника. Прислали им Савву Кимура, в 10 месяце 1879 г., и он проповедывал здесь 3 месяца. Когда ему нужно было вернуться домой, пришел на его место Никита Мори, из Ициносеки, но о. Матфей Кангета скоро же нашел, что Мори еще нужней на своем месте в Ициносеки; поэтому он вернулся туда, а на его место прислан был Павел Исии. Он прибыл в Иокояма в апреле 1880 г. Но в самый же день его прихода Общество «Кооцу[у]ся» лопнуло, и слушатели рассеялись, ибо, по неразумию, приняли Церковь за Общество и подумали, что Церковь разрушилась. Некоторые, впрочем, почувствовавшие интерес в христианстве, продолжали неизменно слушать.

   Первое крещение в Иокояма о. Матфей совершил в 1879 г., в 12-м месяце; окрещено было 16 человек. Еще 2-е приняли крещение в Санума; наконец, в 4-м месяце текущего 1881 г. еще окрещено 2 человека.

   Павел Исии здесь неизменно состоял проповедником с 4-го месяца прошлого 1880 г.

   Когда позвали сюда проповедника и прибыл Кимура, тогда поместили его было в училищном здании; но люди неприязненные к христ. скоро выжили его оттуда под предлогом, что школа — здание народное, а народ построил ее не Для христиан, проповедника. Кимура поместился на квартире, но его выжили и оттуда. Тогда один из участвовавших в Кооцууся, Сайдзё дал ему помещение у себя в доме. Здесь и до сих пор помещается катихизатор, производит здесь катихизации и совершает обществ. [общественную] молитву. Старик Сайдзё еще не сделался христианином, но слушает учение, заботится о Церкви, и всегда удерживает у себя катихизатора. Дочь же Сайдзё и ее муж — приемыш к ней — христиане: Илия и Марфа.

   Проповедь обыкновенно бывает каждый вечер — у катихизатора в квартире, в доме Сайдзё. В другие места никуда не может выходить для проповеди. В «сейсидзё» (шелкоразматыв. заведение) не допускают, с тех пор, как оно перешло к Гинкоо (банк) и передано от Гинкоо обществу «Сейсися», так что мастерицы, слушающие учение, должны в свободные часы собираться к нему; в домах, где прочие христиане, они по одному или по два в доме, прочие же домашние — язычники, зло настроенные против христианства, так что христиане здесь большею частью терпят домашнее гонение, и приходить к ним в дома для проповеди нет возможности. Вообще в Иокояма еще много ненависти к христианству. В настоящее время, по недосугу для слушателей, проповедь приостановлена.

   В субботу и воскресенье собираются для общест. молитвы; в суб. человек 12—13, в воскресенье 6—7. Теперь, во время ёосан, богослужение также не совершается, по недосужеству. Во время богослужения читают; некоторые из коодзё поют только «Господи помилуй» (сю аваре[ме]ё); и поют смело, громко и отличными голосами, как сам слышал. В субботу П. Исии рассказывает житие святого, или объясняет Правосл. [Православное] Исповедание, в воскресенье — толкует рядовое Евангелие или Апостол.

   Сицудзи в Иокояма 2: Павел Фукацу, школьный учитель (очень усердный христианин; хотел бы в катихиз. школу, но слаб здоровьем, часто головные боли, — я ему отсоветовал) и Никанор Сайдзё — местный крестьян [sic], зажиточный, много воспитывает шелк, червей, (в дом его поэтому нельзя [было] и войти, когда мы были, заперт был). …

   К Церкви в Иокояма принадлежит:

1. Янаицу, 1 1/2 ри от Иокояма, в городе 200 дом. вместе, и в деревне 280 — разбросанных. Христианин там 1, оглашенных 4. Христианин — Иосиф Мурата, тесть Исаии Камогава, — из Санума, слушал учение в Санума и там же крещение принял; оглашенные все подготовлены Павлом Исии; он огласил их в 1-м месяце, но с тех пор не было священника, чтобы крестить их. С генваря Исии большую часть времени провел в Янаицу. Проповедь там у него каждый вечер; собираются с верующими вместе — человек 15. Останавливается там, в доме христианина, или в хатагоя, и там же говорит проповедь; кроме того выходит в город в два места — в дома желающих слушать. В субботу в Янаицу и общественную молитву совершает, после которой бывает проповедь; в воскресенье молитвы не совершается.

2. Накадзима, 5 ри от Иокояма, деревня — 100 домов — разбросанных. Вместе собранных домов по 20 есть. Там 5 христиан, все научены Павлом Исии и крещены ныне в 4-м месяце; 10 оглашенных и 7—8 новых слушателей. Христианских домов 3, где все верующие, и 3, где по одному. Когда Исии бывает там, то проповедует каждый вечер в двух или трех домах, у верующих, попеременно; на проповедь приходят и посторонние; обществ, молитву в субботу и воскресенье также совершает.

   Из Янаицу есть возможность распространить проповедь на следующие места:

1. Теразаки, 1 1/2 ри от Янаицу и 3 ри от Иокояма, — город, где дом. 200, вместе стоящих. Там есть 1 христианин, крещенный в Иокояма: Лука Кисака [?], доктор.

2. Накацуяма — город, где домов 150 вместе, составляет продолжение Теразаки.

3. Синден, тоже город, с 300 дом. вместе, также — почти продолжение предыдущих селений, так что все вместе не составляет от Теразаки и 1 ри расстояния. Из Синден некоторые слушали проповедь в Вакуя.

4. Нагаи, 1 ри от Янаицу, деревня, в которой домов 100 — рассеянных. Туда звали Павла Исии для проповеди, но он не мог прийти.

   Между крещенными из других мест здесь есть Андрей Такахаси — родом из Канга, преподаватель шелкоразматывания; ему еще два года служить здесь, после чего он вернется в Канга; чрез него имеется в виду начать христианство в Канга.

   Другой крещенный здесь — из Синано, туда и вернулся, — Петр Накано. Нужно не потерять его из виду, как вообще нужно иметь в виду всех христиан, отлучающихся в места, где нет Церкви; нужно не терять сношений с ними и поддерживать в них христианский дух; все они дети Церкви, и мы ответим за них, если дадим им заглохнуть среди язычества.

   Желание сицудзи, христиан и хозяина дома, в котором живет Павел Исии то, чтобы здесь непременно был оставлен и после Собора проповедником Павел Исии, но только для Иокояма и Янаицу; заведывать же Накасима ему невозможно, по отдаленности этого места. (Исии же, для лечения болезни глаз, просится остаться после Собора в Тоокёо, что и обещано ему; значит, в Иокояма на его место нужно другого).

… Павел Фукацу очень радушно предложил поместиться на сегодняшний день в школе, так как убедили остаться до вечера, чтобы повидаться с христианами и оглашенными, которым днем совершенно некогда собраться. В школе учение теперь не производится — тоже все из-за шелков, червя: до того теперь люди нужны собирать лист тутовицы и ухаживать за червем, что даже малые дети в работе и некогда им ходить в школу. Приятно видеть по всем большим селениям училищные здания — положительно — лучшие здания в селениях, устроенные на иностранный лад, с окнами и стенами, обыкновенно оштукатуренные. И все это — народными деньгами; Правительство разве советом участвует. Содержатся учителя также на народный счет. Делается раскладка по домам, смотря по состоятельности, сколько каждый должен давать на училище, и все безропотно и с охотою дают, хотя бы у кого и некого было посылать в школу. И сколько же зато учатся в этих сёогакко! Везде сотнями считается мелюзга — ученики.

   Лишь только я расположился было в училище, как Исии пришел просить перейти к нему, в дом Сайдзё, — все-де нарочно устроено, и стул, и стол есть. Перешел. Поговорил с немногими собравшимися христианами о состоянии Церкви; затем писал дневник и отдыхал до вечера.

   Вечером пришли 10 девиц — с фабрики — оглашенных, собрались и почти все христиане; отслужена была вечерня и сказана проповедь, отчасти направленная к язычникам. К сожалению, нужно было сократить слово, так как к 9-ти часам мастерицам нужно было вернуться на фабрику; христианам также нельзя было долго оставаться, за множеством работ дома.

    16/28 июня 1881. Вторник.

    В селении Оно.

   Ночью, когда все глубоко спали, вдруг поднимается сильный шум и громкий говор. Спустя некоторое время, все затихло. Утром же объяснилось, что это единственный христ. Янаицу с единственным своим глазом Иосиф Мурата, узнав о моем приезде, явился видеться со мной и с собой привел еще слушателя учения, некоего Аояма, делателя напилков, идущих во множестве в каменоломню Огаци, в 8 ри от Янаицу, на берегу моря, где берется камень преимущественно для производства тушниц и аспидных досок. (Разрабатывает каменоломню общество; работает чел. 100; камень пилят пилами, для направки которых каждому каменщику в день нужно напилка 2—3 (по 5 сен штука); оттого напилков туда идет бездна. Аояма делает по 40 в день; он родом из Эци-го и 3 года, как работает в Янаицу.) С Иосифом и Аояма увиделся и поговорил утром. Здесь, наконец, можно было сесть на тележки; до сих же пор из Мияко не было никакой возможности пробираться иначе, как верхом, на грузовом яп. седле, или же идти пешком. Из Янаицу призвали дзинрикися, к сожалению, весьма поздно, по обычной японской медлительности и неаккуратности; едва в половине 9-го ч. [часа] в состоянии были выехать, предположив с вечера отправиться не позже 5-ти часов утра.

   Прощаясь с стариком Сайдзё, хозяином дома, где останавливался, обещался быть его восприемным отцом, когда будет креститься, и прислать крестик. …

   Когда уже выехали, получено было приглашение сегодня вечером сказать проповедь в шелкоразмат. заведении для всех мастериц; вместе с этим извещено, что всем мастерицам позволено, кто желает, изучать и принимать христианство, что, словом, начальство заведения свое нерасположение к христианству отменяет и позволяет с этих пор проповедь в заведении. И приглашение и известие были очень приятны; к сожалению, нельзя было остаться по необходимости спешить в Тоокей; поручено же Павлу Исии открыть проповедь для всех желающих в заведении. …

   Дальше по пути лежат почти сплошные огромные селения. Проповедника здесь непременно нужно. Это не то, что по разбросанным селениям — гоняться из дома в дом; здесь, если Бог пошлет успех, в каждом селении может быть огромная Церковь.

   Было много за день дождя, грома и молнии. Наконец, ливень заставил нас остановиться на ночлег — несколько ранее, чем бы хотелось — в селении Оно, несколько менее 10 ри от Иокояма.

   Вечером пришли человек 7—8 жителей Оно, прося свидания. Принял. Разговор о Вере. «Не знаем, какому христианству следовать, их много». «Испытуйте, для того дан разум; Бог откроет истину, если будете ревностно искать». Просили написать для памяти. Написал 4 листа. Говорили, что слушали на днях энзецу Онисима Накано и нашли неудовлетворительным. Тема была: «не должно злоупотреблять тварями» («зообуцу-о сиюсубекарадзу»), «а он говорил о том, что следует только заботиться о пище и питии, об излишнем пещись не должно». Говорили они также, что «их смущает преступление христианина Ицидзё в Дзёогецудзуми (близком отсюда), что от христианина они не этого ожидают; также, что в истории видно, как христиане за веру жгли и губили друг друга». «Это не истинное христианство, а по подобным историч. [историческим] признакам, напротив, можно отличить извращенное христианство от истинного». Желают они в эти места проповедника, только — лучшего, чем Онисим Накано. Итак, при распределении проповедников нужно иметь и это место в виду. Вообще нужно вести линию от Иокояма доселе. Здесь в соседстве находящиеся Фукуда-мура и Дзёогецудзуми д. [должны] подать руку Церкви в Иокояма.

    17/29 июня 1881. Среда.

    В Сироиси.

   Проезжая Такаки, город в 6 1/2 ри от Сендая, 280 домов, — зашли к Иоанну Такахаси, бывшему катихизатору. У него здесь за городом домик, земли же для поля нет; семья промышляет ткачеством; в семье: мать, жена и две дочери — 18 и 11 лет, сам 5-ть. Говорил он, что Стефан Ицидзё, из Дзёогецудзуми, пишет в Тоокёо, просит сделать Такахаси катихизатором. Я сказал, что Такахаси, если он хочет быть катихизатором, нужно прийти в Тоокёо и подвергнуть себя экзамену; в продолжении 5-ти лет, которые не проповедывал, если не занимался христ. книгами, очень может статься, что забыл многое (тем более, что и тогда был весьма плохим катихизатором); так Церкви нужно знать, может ли он действительно быть катихиз. [катихизатором] или нет. О. же Матфей, его духовник, вероятно, хорошо отзовется о его поведении (тогда он отставлен был за нехорошее поведение). Итак, если и то и другое найдется удовлетворительным, и знание учения и хорошее поведение — тогда он и будет сделан катихизатором. Ицидзё же, если что может сделать для него в этом направлении, так разве помочь ему достигнуть Тоокёо. Хлопоты же его насчет того, чтобы Такахаси сделали катихиз., совершенно напрасны, так как не дело простого христианина решать, кто знает вероучение настолько, чтобы быть проповедником. Ицидзё разве может просить, чтобы Такахаси, если будет сделан проповедником, назначен был в Дзёогецудзуми. Что же касается до подозрения, что о. Матфей своими отзывами до сих пор мешал Такахаси сделаться катихизатором, то это уже дрязги, с которыми не следует иметь дело.

   Здесь же, в Такаки, 2 христианина, крещенные о. Анатолием при его проезде здесь Мейдзи 11 года. Один из этих христиан, по-видимому, плохой, прежде уходил в Тоокёо, теперь опять где-то в отлучке; другой, по отзыву Такахаси, очень усердный, сын торговца рисом, — мы заходили к нему. И здесь нужна проповедь!

   Проезжая Сендай, на минуту заехали в Церковь Хараномаци, повидаться с Яковом Асай. У него на днях было опять крещение; крещено 18 человек, так что в год крещенных всего 83 человека — в Хараномаци. С о. Матфеем и Иоанном Оно не видался, а наказывал чрез Асая, чтобы поспешили в Тоокёо — поспеть к экзаменам пред Собором. Заночевали в Сироиси. От Сендая 12 ри, кажется.

    18/30 июня 1881. Четверг.

    В Мотомия.

   Пред Фукусима (9 ри от Сироиси) встретили идущих в Ямада Павла Абе (сына Исаии Абе) и некоего Иеремию. Сказал Павлу Абе, что может поступить в Семинарию, — малолетков не набирается сколько нужно, и согласно обещанию, данному прежде его отцу на усиленные его просьбы принять сына в Семинарию, я теперь говорю ему, что может поступить, если все другие условия поступления с его стороны исправны.

   В Нихонмацу встретил христианина, одного из двух здешних, Петра Кимура, сучителя ниток; другой здесь — аптекарь, Иоанн Фудзие. Крещены они в минувшем марте, в Фукусима, о. Павлом Савабе. Есть еще 2 оглашенных. Больше слушателей нет. Слушатели обыкновенно раза два-три послушают и говорят: «такое трудное учение исполнить не можем», — и с сим прекращают посещение катихизаций.

   У Василия Сукея, по словам Кимура, проповедь была каждый вечер, хотя бы для двоих только. По субботам и воскресеньям также совершалось служение, когда был тут Сукей. И теперь Кимура говорит, что с одним из оглашенных по праздникам они совершают вместе молитву; аптекарю же де-некогда.

   Сукей теперь в Оотавара и пишет, что у него там есть слушатели. Кимура же жалуется, что здесь проповедника нет. Нихонмацу — город важный; здесь был князь, имевший 10 ман коку. Домов здесь 2700, из коих сизоку до 800 домов; из сизоку многие, впрочем, вышли на службу в другие места; здесь же остающиеся занимаются большею частью земледелием и ремеслами (Кимура также из сизоку). Сукей из здешних сизоку. У него только и есть родных, что мать, и та обеспечена; ни жены, ни детей, и не женился до сих пор; после войны все бродил.

   Христиане и оглашенные здесь все в разных домах; значит, домов верующих 4. Гонения — от домашних. Христиане здешние слушали учение от Сукея и Петра Кавано.

   Проповедника в Нихонмацу непременно нужно; только, конечно, не Василия Сукея. …

    8/20 августа 1881. Суббота.

    На пути из Тоокёо в Хакодате.

   Челов. [Человеческая] жизнь состоит из такого разнообразного сочетания мыслей и чувств, что решительно не поймешь, каким это чудом паяется и продолжается беспрерывно эта цепь, называемая душевною жизнью. Немало искусства нужно припаять разом железо к золоту, соединить органически бриллиант с кремнем или булыжником, а в душевной жизни эта работа производится кем-то и как-то так искусно и незаметно, что только ахнешь, осмотревшись и увидевши себя чрез день, даже час совершенно в противоположном состоянии духа.

   После записанного на предыдущей странице, много прошло мыслей и чувств очень разнообразных: были экзамены, сбор катихизаторов, Соборные заседания; все с перемежающимися добрыми и дурными впечатлениями, хорошими и дрянными чувствами. Все прошло. Потянулись затем каникулы, с жарами и проч. дрянью. В прошлую субботу был я в Тооносава, у о. Владимира, теперь еду и уже подъезжаю к Хакодате, но с какими дрянными чувствами! Что за мерзость — душевное состояние. Сошел с ума сослуживец, так нужно его взять из Хакодате, увезти в Тоокёо, и оттуда — отправить в Россию. Что за отвратительное дело! Мало всегдашней возни [?] с дураками или подлецами, нужно еще явиться на дороге и сумасшедшим, — «и с ними-де понянчись». Э-эх, горькая судьбина! А в Хакодате затем остаться не кому; Церковь и вещественная, и невещественная может пойти на ветер. Но что лучше, возвышенней, благородней, по-видимому, служения миссионерского! И оно-то вот так тянется и само себя ослабляет и укорачивает. В 20 лет, кого сотрудников приобрел? Или флюгера, или интриганы, или полусумасшедшие, или совсем рехнувшиеся. Я почти в отчаянии! Едва ли выйдет что из Японской Миссии! Совсем потерял бодрость. Посмотрим еще, потянем лямку. Хотя как же мерзко, бездушно она тянется. В 20 лет можно ослабеть и состариться, какими бы идеалами ни был заряжен. Вот — к месту моей молодой жизни приближаюсь; если бы все хорошо было, как бы радостно было окунуться в воспоминания, а тут, кроме мерзейшего, отчаяннейшего состояния духа, ничего не вызовешь! Да и как вызвать, первое, с чем столкнуться придется, отвратительная рожа сумасшедшего, которого нужно будет ласкать, чтобы окончательно не взбесился и не наделал больших бед! Эх, головушка моя победная [? бедная], доля моя несчастная! Хоть бы сжалился Бог и немножко бы дал бодрости!

    13/25 августа 1881. Четверг.

    На пароходе Кумаситомару Ко. Мицубиси,

    на обратном пути из Хакодате в Тоокёо.

   Слава Богу, хоть умопомешательство у о. Димитрия спокойное. Ничем не выбьешь из головы уверенность, что чрез 313 дней от 28 мая будет светопреставление, но симптомов бешенства никаких не видно. Авось, Бог даст, не будет из-за него позора Церкви. А взять его теперь из Хакодате не решился, за неимением кем заменить. Обстановка и все действия — свойственные помешанному. Строит второй этаж над домом, когда досчатый дом от старости готов рухнуть и проч. Церковная крыша покрыта железом и брошена без покраски, отчего железо проржавело. Двор запущен страшно; в комнатах — как будто завтра будет светопреставление. В Церкви на престоле, жертвеннике и везде — стеарин; служит нелепо-своеобразно, и с особенностями, по которым можно счесть его еретиком — наприм., приобщается какими вздумает частицами, после приобщения тотчас же льет теплую воду в потир. Японского языка не знает и выражается: можно-де без языка. Церковных дел не знает до того, что о сицудзи и не слыхал до сих пор, сколько у него христ. домов, сколько христиан — понятия не имеет. Не знаю, как Бог сохранит Хакодатскую Церковь, а взять его оттуда, никем не заменив, нельзя; заменить же, напр., о. Гавриилом, значило бы бросить все планы — о посещении юго-западных Церквей, об открытии катихиз. [катихизаторского] училища в Оосака и проч.

   Посетил в Хакодате сицудзи, побыл в Аригава, где 22 христианина и 5 христ. домов.

   Если бы еще день пришлось быть, не знал бы, что делать с собою. С отцом же Димитрием достаточно побеседовать два дня, больше не выдержать, отвращение такое берет, что одолеть сил нет. Ни одушевлять его, ни убедить ни в чем, ни просто разумно побеседовать — нет возможности; к каменной стене обращаться лучше, чем к нему. Да исчезнет он, впрочем, из памяти! Потерпится, все пока можно будет заменить его кем-нибудь. А там — пусть он и в мыслях не мешает более Миссии! 

    1/13 генваря 1882. Пятница.

    Дух. [Духовная] Миссия в Тоокёо.

    Суругадай.

   Предыдущие 10 лет прошли для северо-востока Японии. Наступающие 10 л. [лет] должны быть употреблены преимущественно для юго-запада. Это общая мысль будущих десяти годов. Частности же кто уследит в прошедшем, и кто назначит для будущего?

   Душа человеч. [человеческая] ежедневно призма, отражающая — не 7, а 7 сот цветов с их бесчисленными переливами. В предыдущее десятилетие я вступал — с каким чувством острой боли! И как же разнообразно оно было — это 10-тилетие — чувствами, мыслями, действиями! В следующее — теперь вступаю с вялым ощущением, — Уже в усталости жизнью и службою? И сам себе не могу еще дать отчета. Быть может, у всех 45-тилетних бывает это какое-то спокойствие жизни, происходящее от того, что все определилось, — не ждешь ничего неизвестного, все знаешь наперед за день, за месяц, за год; мудрость эта житейская — так и называется она; только не лучше от нее, не теплее на свете. Не знаю, что-то напишется по истечении еще 10 лет, если рука не будет в то время в гробе. А ныне — что-то серо, незначительно, нерадостно, хоть и манит даль, и есть несокрушимая ничем уверенность в общем успехе в будущем. Ничтожность я сущая — так и сознаю себя искреннейше; но уже не я один, ради моей ничтожности не может остановиться дело. Играет луч света, если оглянуться кругом, и на том, и на этом, и на другом; тут, видно, дело не личностей, а дело дела, дело Божье и дело массы. Будем довольствоваться и тем скромным упованием, что из-за нашего недостоинства Господь не остановит своего дела и спасения многих. …

    3/15 генваря 1882. Воскресенье.

   После обычного богослужения было собрание христиан прихода Ситая, жаловавшихся на своего катихизатора. Разбирательство длилось с 12-ти часов до 6-ти вечера; христиане все время оставались без обеда, являя тем и терпение, и усердие к церковным делам. Причин больших к недовольству никаких не выяснилось; Лука Кодзима, кажется, немножко горд и груб с христианами; главное же, употреблял иногда вместо себя для проповеди одного христианина — Хрисанфа Иноуе; а этот и всем бы был хорош — учение знает, говорит хорошо, усерден, да выбранил однажды зауряд всех прежних катихизаторов, проповедовавших в Ситая, мол, до сих пор ничего не было, а вот теперь так будет; прежние христиане и оскорбились за своих наставников. Так как не желающих Луку Кодзима иметь больше своим катихизатором оказалось несравненно больше, чем желающих, то он устранен из Ситая, с тем, однако, чтобы он проповедывал, как и доселе, новым слушателям, собранным им; но за то они будут считаться уже принадлежащими к приходу Асакуса, в котором собственно и состоит Кодзима. Хрисанф Инбуе также перечислен в приход Асакуса, чему, повидимому, очень обрадовались все бывшие из Ситая; прочим сторонникам Луки Кодзима предложено было, если хотят, также перечислиться, но бывшие на лицо (двое) никак не захотели этого, у отсутствующих двоих после о. Павел Сато спросит о их желании. Ситая пока осталась при Симоне Харано, старике, очень недостаточно для катихизатора знающем вероучение, и при Иосифе Абе — номинальном фукуденкёося; кроме того, о. Павел Сато раз в неделю будет делать там кооги; больше ничего нельзя устроить, по неимению свободных проповедников. Кончилось собрание очень мирно; все взаимно попросили прощения, Лука и Хрисанф у христиан, эти у них.

    4/16 генваря 1882. Понедельник.

  … Начали сегодня рассылку содержания катихизаторам на 2 и 3 месяцы. Андрею Яцуки, в Хиросима, на днях требовавшему телеграмой, без объяснения всяких причин, присылки телеграмой 20 ен, написано строгое письмо, чтобы вперед не делал этого, и что вообще денег им в Хиросима, сверх определенного, не будет высылаемо ни по каким их требованиям; больно уж дорого стоят эти крикуны (Мидзуно и Канамори там еще), а пользы Церкви от них в этом году еще никакой.

    5/17 генваря 1882. Вторник.

   … После всенощной пришли двое христиан из прихода Асакуса жаловаться на своего катихизатора Луку Кодзима; действительно, дрянной характер у этого человека, не даром его все не любят; как видно, горд, гневлив, властолюбив, скряга (свою жену голодом морит). А о. Павел Сато слаб; жаловались христиане ему, что Кодзима выгнал их из Церкви и пр., а о. Павел ничего не разобрал и заявил себя мирволящим Луке. Обещался разобрать и исправить расстройство, с Божьей помощью. …

    6/18 генваря 1882. Среда. Богоявление.

   … Утром с о. Павлом Сато не успел переговорить о вчерашней жалобе на Кодзима, так как о. Павел совершал крещение одной девицы из Мито, мастерицы по шелкоделию, пришедшей в Тоокёо для крещения, после чего должен был торопиться в Сиба для совершения Литургии. После обедни хватился Луки, а он уже ушел — в чем, как видно, поторопился, заметив своих врагов — вчерашних жалобщиков. Последним я сказал, что на днях извещу их, что дальше будет сделано, так же дело остаться не может, вражда в Церкви должна быть устранена, хоть бы для этого нужно было созвать всю Церковь Асакуса и перед всеми производить разбирательство и суд.

   … Вечером из Маебаси явился Спиридон Оосима просить еще двоих катихизаторов; в Маебаси дело проповеди идет превосходно. Старые христиане до того усердны, что в 3 часа утра (т. е. еще ночью) собираются для чтения и толкования Свящ. Пис. [Священного Писания] Днем — дети — мужского и женского пола, вечером — новые слушатели. Словом, нет сил одному справиться. Предложил ему завтра попросить у о. Павла Сато, А. Икава и у о. П. [Павла] Ниццума кого-нибудь; буду очень рад, если дадут. Романа-певца для исправления пения и дальнейшего научения пусть берет, пока я отправлюсь по Церквам. Черкасову, в 3-м месяце, как предполагают, тоже, — отчего не взять для толкования женщинам. …

    7/ 19 генваря 1882. Четверг.

   Утром позвал о. Павла Сато, чтобы поговорить о Луке Кодзима; долго слушал его объяснения; кажется, как будто немного мирволит Луке.

   Сказал, чтобы завтра Луку прислал ко мне, наперед ему внушивши, что если дело кончится миром, то не иначе, как по взаимном извинении; первым же извинение должен будет попросить он, чтобы подать пример собою. …

    8/20 генваря 1882. Пятница.

   Вчера Посланник просил прислать Тихая, чтобы сделать опись церковных вещей в Посольской Церкви. Утром сегодня Тихай и отправился. Но о. Анатолий — «Как же? Ведь и я должен быть при этом! И я должен знать церковные вещи!» — «Да чего их знать, кроме того, что вы обычно употребляете при богослужении, больше там и нет ничего», — «Нет, я должен тоже идти», — и пошел. Как он, по-видимому, рад, чтобы найти хоть какой-нибудь предлог отлынуть от классов. Бедная Катихизаторская школа! Недалеко она уйдет с таким наставником! Ни одного класса не просидит, придет поздно, уйдет рано, как объясняет лекции — Господь его знает, но с таким духом лени, едва ли хорошо; вечера все — бездельничает у брата; утром встает поздно, когда же готовиться? Куда лучше его был о. Гавриил, гораздо прилежней. Не знаю, что будет дальше с о. Анатолием; но таким вяльем [!] и гнильем отзывается, что сомнительно, протянет ли долго. Думал, в России освежится, — а он око…ял [?] еще больше. По-видимому, ни к какому серьезному делу настояще не расположен; хотел он заняться исправлением своего японского языка, и учителя пригласил, и проповеди отложил говорить «до исправления», — да так с учителем — кажись — ни одного путного урока не имел, и не будет иметь — куда ему! Время урока нужно на чаепитие, или на болтовню у брата. Жаль больше всего Катихиз. школу!

   Лука Кодзима приходил, и из объяснений его не явствует, чтобы он был так виноват, как об нем говорят; это приятно. В воскресенье после обедни христиане Асакуса соберутся здесь, чтобы пред всеми обвиняющие Луку и он сам высказались, и вражда, если можно, совсем устранена была.

   Икава, при отпуске его, дано наставление, чтобы он не иначе приступал к каждой катихизации, как усердно приготовившись к ней; на помощь Господа нужно крепко надеяться — но только тогда, когда свои собственные усилия употреблены.

    9/21 генваря 1882. Суббота.

   Утром опять отправился к Wright-y, и выбрал книги, кое-что очень полезное для нашей библиотеки; всего на 190 долл, [долларов], — но и цены же кое-каких книг поставил приятель ужасные; напр., за В. 3. [Ветхий Завет] толкований Wordsworth’a 38 дол., когда он в продаже новый 6 ф. 6 шил. Райт показывал резолюцию, к которой пришло их общее миссионерское собрание — касательно ихнего Епископа, о получении которого из Англии они все хлопочут; в резолюции этой опираются на пример Русской Церкви, прося, «чтобы Епископ не был назван Японским (как Американский), а хоть начальником Миссии (как Русский); Русский же де назван лишь начальником Миссии потому, что японцы очень ревнивы к своей юрисдикции», — сказали да и соврали; при названии русского вовсе не было рассуждений о том, насколько японцы ревнивы; хоть бы они и нисколько не были ревнивы, русский не был бы назван Епископом чужой страны. Интересен Rev. Harratt [?] со своим уважением к Правосл. [Православной] Церкви, всегда почтительно целует руку и просит благословение; но присоединиться к Православию едва ли решится, слишком мягок для этого трудного подвига.

    10/22 генваря 1882. Воскресенье.

   До обедни был один из Никко, по виду почтенный и солидный: по рассказу его, он состоятельный торговец, счастливо вел дела, особенно же повезло ему когда один сосед его подорвался в торговле, и он — радуясь несчастию ближнего — загребал барыши; но вдруг ему попалась одна христианская книжка (Тендоосогей); прочитавши ее, он уразумел, как не хорошо своекорыстно радоваться несчастию ближнего, так как все люди братья, и все дети Бога; эта мысль до того поразила его, что он сдал дела свои младшей сестре своей и пришел вот просить дальнейшего наставления в христианстве и крещения. Я адресовал его к катихизатору Конданокёоквай — Гавриилу Ицикава, у которого, в церковном доме, он может и жить; кстати же там с сегодняшнего вечера о. Павел Ниццума начинает ряд катихизаций — ежедневно вечером.

   После обеда было, на собрании христиан Асакуса, разбирательство неудовольствий между катихизатором и некоторыми из его прихожан. Всех домов в тамошней Церкви 24. Из них четыре дома недовольны Лукой, остальные все очень довольны и никого другого не хотят туда в катихизаторы. Недовольные стали излагать свои причины, но на первых же порах были остановлены, «неправда» — мол, и произошел шум большой, насилу мы с о. Павлом Сато остановили. Тотчас видно стало, что пути не выйдет из объяснений, больно сердиты друг на друга — все христиане, т. е. довольные Лукой на недовольных и обратно.

   Разделение, собственно, вышло из-за того, что Кодзима стал побуждать своих прихожан к постройке храма и стал собирать деньги на этот предмет; Макита же и Миягава не захотели жертвовать, да кроме того оскорбились, что дело идет вперед и без них; начались взаимные перебранки и кляузы, накопившийся ворох которых и вызвал настоящий суд. Макита с его женой и Миягава с матерью и здесь кричали и шумели на Кодзима и всех прочих христиан нестерпимо. Дело длилось до 5-ти часов и доброго ничего не предвещало, если бы длилось и еще столько же. И потому я закончил разбирательство, сказавши, чтобы недовольные Лукою, отделясь от прихода Асакуса, присоединились к Хондзё. Все христиане были очень рады выделению их; все прочие, по-видимому, единодушны и любят своего катихизатора. Отделившимся я сказал, чтобы они постарались умириться душевно и изгнать чувство вражды, притом такой безосновательной, к Луке, иначе для них и спасение невозможно.

   Так как все голодны были, то велел дать японского чая и кваси. Приятно, по крайней мере, за Луку было, что взводимые на него обвинения почти все оказались кляузами, хоть то правда, что он несколько горд и вспыльчив; то же, что он жену морил голодом, оказалось, что они с женою условились, по благочестию, не есть по воскресеньям до обедни.

    11/23 генваря 1882. Понедельник.

   … Вечером из Идзу пришел посланец, младший брат Руфины Судзуки, просит туда катихизаторов, 5, 10— «всем дело будет». Обещан один- Павел Эсасика, у которого в Сакура мало слушателей, хоть он и предназначался было для Дзенкоодзи.

   Из писем, ныне прочтенных, поражает Ефрема Ямазаки из Акита; пишет, что там обычай убивать детей свыше 2—3-х; у христиан, мол, нет уж этой жестокости; но один христианин ныне состоит под этой необходимостью — убить дитя, так как его родители еще язычники (дед и баба имеющего быть умерщвленным младенца); просит Ямазаки написать письмо христианину, чтобы не поступал по-язычески. К сожалению, нет имени этого христианина, ни других подробностей. Завтра же письмо пойдет — на имя Ямазаки — с возможным убеждением не убивать дитя. Экое варварство еще в этой стране! …

    13/25 генваря 1882. Среда.

   Простудился и целый день сидел дома. Погода была дрянная; вечером лечился ванной и читал «Las Casas». Вчера пришло еще письмо из Акита, деревни Оою, от христ. [христианина] Тимофея Циба, тоже с просьбою посодействовать искоренению ужасного обычая давить новорожденных и бросать в реку. Сегодня посланы письма и к нему и к Ефр. [Ефрему] Ямазаки с укорами и убеждениями. Авось даст Бог, хоть у христиан-то не будет этого.

    14/26 генваря 1882. Четверг.

   Был Rev-d. Harrett — сказать адрес, кому писать letter of introduction for Mr. Wright. Оставил между прочим выписки из письма Liddon’a к нему и пр., свидетельствующие о желании Англиканцев единения с нами. Постараюсь написать письмо. Но мы можем сказать только правду. А понравится ли она?

   Получена почта; о. Федор, между прочим, советует заняться воспитанием о. Димитрия. Воспитание здесь русских никогда не входило в мои планы. Русские здесь должны прямо учить, а не представлять зрелище, как сами учатся, — для этого есть Россия.

    15/27 генваря 1882. Пятница.

   Писал письмо по запросу Wright’a и Harrett’a. Посмотрим, будет ли оно представлено, куда следует. Если будет, то значит у них есть люди со смирением, и — думать о присоединении их не непозволительно. …

    17/29 генваря 1882. Воскресенье.

   За обедней проповедь сказана тотчас после Евангелия, что дало возможность поспеть к концу обедни в Посольскую Церковь и совершить Крещение сына Посланника — Бориса — тотчас после обедни; немножко только пришлось подождать, сидя во всем архиерейск. [Архиерейском] облачении в алтаре, пока «их величество изволил проснуться», как выразился о. Анатолий. Потом их величество изволило орать неумолкаемо во все время совершения таинства, потому что ему не дали покушать, «де-принимать пищу до ванны вредно», как и объяснялись; а чтобы ванна была сообразно желанию их величества, все время плавал по купели безобразнейший термометр и служанка стоя прибавляла или убавляла воды разных температур. Чтобы дитя не орало, я посылал просить, нельзя ли дать ему грудь или сосок; но Мария Николаевна не осмелилась прийти в Церковь успокоить ребенка грудью хоть немного, на том основании, что ее первый сын умер вероятно оттого, что она была при крещении его. …

    20 генваря/1 февраля 1882. Среда.

   … Целый день читал сочинения учеников катихиз. [катихизаторской] школы и выправлял с Харие кеймоосики; вечером было много катихизаторских писем; везде помаленьку дело идет вперед. Больше и больше открывается потребность в учителях пения; Роман Циба услан на север, Яков Маедако — на юг, в приход о. Павла Таде, оттуда должен в Оосака, а пения и сам-то путем не знает; в Преображенской же Церкви слепец Александр Комагай обучает, и тому везде рады. А. Яцуки пишет, что и в Хиросима начинают собираться слушатели.

    23 генваря/4 февраля 1882. Суббота.

   «Menzalet» [?] сегодня утром увез о. Димитрия от берегов Японии. Господь с ним! Одним беспокойством меньше; полно и думать о нем! Уже ли же Господь никогда не пошлет настоящего миссионера в Японию? Не может быть — приедет, явится он наконец, где-нибудь растет и зреет он. Будем терпеливо ждать. Какие качества д. б. [должны быть] настоящего миссионера? Да прежде всего смирение. Приедет он смиренным, незаметным, молчаливым. «Что и как здесь? Научите, пожалуйста», — да в год, много в два овладеет языком, завоюет симпатии всех христиан, войдет в течение всех дел по Миссии, все узнает внутри и вне; при всем этом, ни на волос не будет в нем заметно усилие проявиться, дать себя заметить. Он будет, напротив, везде устраняться, стушевываться. «Я, мол, только учусь»; но сила будет говорить сама за себя, и будет возбуждать к себе доверие и симпатии. Мало-помалу он скажет: «Позвольте мне заведывать тем-то (напр., изданием газеты, преподаванием такого-то предмета, таким-то проповедническим пунктом)». «Сделайте одолжение». Заведуемое идет гораздо лучше, чем прежде; все видят это и ценят; быть может, у кое-кого и зависть возбуждается, и недоброжелательство шевелится, и змея противодействия и вражды родится, но обстоятельства говорят сами за себя — их ни изменить, ни вырубить нельзя (как теперь, напр., нельзя уничтожить явления, что о. Павел действительно превосходный священник и проповедник, а как бы многим хотелось затереть это!); миссионер молчит — себе ничего не приписывает, простодушно не замечает, если есть недоброжелательство; а дела открывается все больше и больше. Кому же? Да ему — он охотник делать; и понемногу дела стягиваются в его руки, п. ч. [потому что] другие руки и рады выпустить все, там только язык силен болтать. И глядь, миссионер, сам по скромности не замечая того, оказывается центром, около которого вращается все, сила из него истекает и вращает все и придает жизнь и быстрое движение всему. Много бы можно пофантазировать, да где он? Будет ли когда?.. А сам ты отчего не таким [?]? Куда нам! …

    27 генваря/8 февраля 1882. Среда.

   … Хакугоку приходил просить за бабу Вис. [Виссариона] Авано; две дочери у ней за чиновниками, а питать некому, одна так жестоко обращается, что старуха не может жить у ней; другая держать не хочет, мол, тесно в доме (это для матери-то нет места!); ссовывают старуху на руки внуку, а этот еще и сам требующий питания птенец, к тому же больной; уж несколько лет по 5 ен ежемесячно шло бабе на содержание от Миссии, и при этой помощи все-таки дочери не хотят держать старуху. Ну уж и народец японцы! Благородства чувств — с огнем поискать. Миссию эксплуатируют все, и настолько, насколько есть хоть малейшая возможность! И тут, не будь Виссарион — воспитанник миссийской школы, и не получай на бабу 5 ен в месяц (дело единственно христианского сострадания, равно как бывшее содержание его безногого отца, под предлогом катихизаторства его — безногого отца!), дочери держали бы мать, а теперь как не попытаться добыть еще больше от Миссии, не то совсем спровадить старуху; вот она пресловутая, конфуцианская любовь к родителям! Нет, пока христианство не преобразует японцев, вечно у них будет так поражающая нас теперь низость чувств, двоедушие, сердечное варварство. Велел поискать поблизости к Миссии квартиру для старухи, нечего делать.

   С пустым внутренним содержанием и полированным внешним видом, японцы ужасно надоедают иной раз; вчерашние, у кого проповедывал, целою гурьбою пришли благодарить сегодня — ну что за нелепость! И сами время теряют, и тебе мешают! Пусть бы пришли и язычники, которым можно бы было при этом назидание сказать, а то — катихизатор, старшина церков. и христианин, у которого была проповедь. И улыбайся им, и раскланивайся! А сказать, зачем, мол, попусту бродите, и мне мешаете, — не поймут и обидятся.

   Вечор выправляли правила Всел. [Вселенских] Соборов с М [?] Уеда. Во время работы пришел Павел Эсасика, ныне лечащийся здесь от коросты катихизатор, со счетом за трачение им в 1-м месяце жалованья за 2-й; рассердился я и за то, что мешает, и за то, что мерзкое дело. Уж об них ли не заботился я, об катихизаторах, все нужды предусмотрел, во всем снабжены отсюда, из Миссии, кроме того, что местные христиане к их услугам; и не предвиденные, сверх положенного, нужды все исполняются беспрекословно, на все высылаются деньги, лишь бы хоть малая причина сказывалась. А тут тратят без всяких спросов, без всякой мысли о том, что нужно же дать отчет, иначе, пожалуй, и денег не дадут. Этот самый П. Эсасика заложил за 6 ен свое платье в 1-м месяце, имея отсюда полное содержание, да на дорогу сюда истратил, да на платье взамен заложенного, и все я беспрекословно платил; сегодня же когда я, чтобы поскорей прогнать его, ни слова не говоря, сунул ему 1 ену, наполовину не разобравши, на что ему нужна, лишь по намеку одному его, он изволил обидеться — «После, мол, попрошу», «Да бери», «После», «Бери», — и с этим спровадил из комнаты, чтобы заняться делом, для которого тут же [нрзб.] сидел; нет, пришел и еще, рассерженный и с криком грубым: «Я, мол, истраченные деньги лишь занял у вас», — «Без отдачи», — «Я возвращу их», — «Тогда и приходи ругаться». Таких катихизаторов, впрочем, мало. Больше тратят и обманывают без крика, иные даже с покаянным сердцем, как Козаки и др.

    29 генваря/10 февраля 1882. Пятница.

   … Покупаем здесь на Суругадае место для семинаристов, А[йа?]йся, о. П. Сато, Харие, и (1 нрзб.), место Оохара, за 7000 ен. Хорошо, если все благополучно состоится. Хорошо бы еще купить внизу место для храма, а через дорогу, внизу или вверху, место для Женской школы; подряд же с Оохара хорошо бы приобрести место, бывшее Оокуса, для Семинарии. Если бы все это устроилось, то учреждение Миссии стало бы на твердую ногу. …

    2/14 февраля 1882. Вторник.

    Масленица.

   … Был брат Павла Тацибана — Георгий, служащий в Компании Мицубиси; просил принять брата опять в школу изучать вероучение. Это бывшего-то катихизатора! Сказал я, что ничему это не поможет, а нужно Павла определить на какую-нибудь службу, такую, чтобы он и нехотя работал; хорошо бы, напр., определить к чему-нибудь на судне. А жену его отдать куда в хорошее семейство поучиться домашности. И вот мерка благочестия и религиозности японских христиан: этот самый Павел Тацибана лет восемь уже правосл. христианин; лет 6 был — сначала Секретарем при Миссии, потом катихизатором. За леность и бездеятельность после более года терпения и попыток исправить его, выключен был из числа катихизаторов, и тотчас же за тем пошел к протестантам: «имею, мол, сомнение касательно поклонения иконам и почитания святых», «примите». Mr. Wright, к которому он направился, спрашивал у меня письмом, «не имею ли я препятствий к переходу П. Тацибана в протестантство и каков этот господин». Я ответил, что препятствий никаких не имею, каков же — сам после заявится. Wright однако не принял его, так как Тацибана успел показать и ему зубы — заявить поползновение на получку. А вот и другой: на днях же писали из Янаицу, что там Онисим Накано, тоже бывший катихизатором, но исключенный за дурное поведение, не только сам хотел передаться протестантам, но и всех в Янаицу, слушавших правосл. учение, перетащить с собою; для того вызвал письмом в Янаицу — бродившего там поблизости американ. [американского] миссионера Хота; уехал, впрочем, этот Хот без всякого успеха; а христиане потом прогнали от себя и Онисима Накано.

   Приходил сегодня же и о. Павел Ниццума жаловаться на свое душевное расстройство по поводу искушений; и уж столько толковал, и со слезами на глазах, и все о себе и о себе. Да тут же, между прочим, вот, мол, Сукею прибавьте по 3 ены в месяц да Китагава прибавьте. Опечалило меня очень все это, какая-то комедия, гадкая; «вот, хоть, подумал бы лучше о Церкви, что стыдно ей, до сих пор, до последней копейки сидеть на плечах у Русской Церкви» и проч. и пр. Чем-то все это кончится? А смутно на душе! Не верится в японских христиан, хоть сам же их сделал. Дай Бог, чтобы я ошибался. На том свете возрадуюсь, если ошибался.

   Был Василий Ямаока из Симооса, произвольно отлучившийся (уже не раз), говорить о своем приятеле — некоем (1 нрзб.) — три раза сидевшем в тюрьме, служившем конюхом, бывшем редактором, отлично пишущем, но совсем беспутном, как видно. И тут деньги; сказал, что на церковный счет нельзя, а от себя лично буду высылать 4 ены в месяц, пусть изучает вероучение от Ямаока, может, и остепенится, и сделается хорошим христианином; недаром же (да врет!) видел во сне меня.

    3/15 февраля 1882. Среда.

    Масленица.

   Сегодня состоялась покупка земли и строений Оохара, для школы, Айайся, священника и пр., за 7 тысяч ен; Илье за хлопоты дал 50 ен; еще 50 обещал, когда он передаст покупку оо. Сато и Ниццума и Хорие, если только можно будет это сделать (неизвестно еще, может ли покупка быть совершена на имя многих лиц).

   Слава Богу! Теперь будет не тесно со школой. Семинаристов нужно будет переселить туда, авось будет меньше больных; может быть и правда, что заболевают головой отчасти от непривычного помещения в иностранном доме, — Дня через два, когда выберется оттуда Санкан, пойду, чтобы распорядиться насчет необходимых приспособлений; баню для учеников также нужно будет там устроить, авось меньше будет чесотки. …

    5/17 февраля 1882. Пятница.

    Масленица.

   Послал ответ на вчера полученное письмо о. Флавиана, начальн. [начальника] Пекинской Миссии. Просил его приехать сюда (для поставления свящ. [священника] и дьякона из китайцев) не тотчас после Пасхи, как он хочет, а к Празднику Св. Ап. [Святых Апостолов] Петра и Павла, ко времени нашего Собора, чтобы вся наша Церковь имела возможность приветствовать его и спутников, а также чтобы он мог видеть всю нашу Церковь в совокупности. Если состоится это, хорошо бы быть заодно с Китайскою Церковью, чтобы ежегодно оттуда к нам приезжали на Собор, а также, чтобы по временам и у них были церк. собрания, на которые отсюда отправлялся бы представитель. Со временем могла бы присоединиться Корейская Церковь; таким образом был бы зародыш единения монгольских племен под знаменем Христа. Если о. Флавиан (1 нрзб.) идеи, то с ним можно будет поговорить об этом.

   Был с ответным визитом у Ниси, дома не застал. Заехал к о. Павлу Ниицума. Он старается возбудить ревность прихода своего, чтобы поскорей [?] вне зависимости от Русской Церкви касательно содержания; давно бы пора; но советовал ему настаивать, чтобы христиане его действительно являли себя принявшими от нас «душевное», тогда само собою дано будет «плотское» от них.

    9/21 февраля 1882. Вторник.

    1-й нед. Вел. Поста.

   … Из Хиросима А. Яцуки и Канамори извещают, что там поднялось гонение на них; избили несколько слушателей, поломали дом и вещи. Но зато, по этому случаю, и вновь прибавилось много слушателей, так как заговорили о проповедниках по всему городу; они же, кстати, хорошо держали себя, спокойно выдержали нападение.

    10/22 февраля 1882. Среда.

    1-й нед. Вел. Поста.

   Читал сочинения учеников Катих. школы. Есть дельные люди; между прочим, Малахия Иванно [Кванно], о котором так плохо отзывались в Окутама, летом, касательно его умствен, [умственных] (1 нрзб.) дан. [данных] — превосходно пишет, логично и умно. …

    12/24 февраля 1882. Пятница.

    1-й нед. Вел. Поста.

   … Приходил посланец (знакомый мой — Согарей [?]) от неких обывателей в провинции Ава, обещают 2000 ч. [человек] перейти в христианство, если им будет поправлена плотина и тем дано будет их полям правильное орошение. Отвечено, что если бы всего за десять сентов можно было приобрести тех 2000 ч., то и 10 сентов не были бы даны, так как принимается убежденною душою, а не за деньги.

   Как неприятно видеть такую ненависть к нам — иностранцам и миссионерам, какая обнаружилась в намеренной порче всех бумажных щитов в одном из купленных домов, из которого сегодня выбрались жильцы!

    13/25 февраля 1882. Суббота.

    1-й нед. Вел. Поста.

   … Пришли из Ягенбори просить похоронить младенца; а потом пришли известить, что он не крещен! Какая беда и жалость! Виноват катихизатор Исаия Ооцуки, что, зная о слабости младенца и о том, что он не крещен, не позаботился о крещении. Родители же думали, что о. Павел Сато окрестил его, тогда как он дал только молитву и имя. И вот от каких причин у новых христиан могут умирать некрещенные! Виноваты мы, что слабы в учении и наблюдении. Священник, конечно, не может отпевать, а сказано, чтобы катихизатор проводил до могилы и совершил молитву с родичами [?].

    14/26 февраля 1882. Воскресенье.

    Неделя Православия.

   … Христианин из Микавадзима, около Тоокёо, вместе с катихиз. [катихиз атором] приходил просить купить там участок земли для постройки молитвенного дома; сказано, что об этом должны позаботиться сами местные христиане; если же еще не в состоянии, то значит рано думать им о постройке, а должны все усердие употребить на увеличение своего числа.

    15/ 27 февраля 1882. Понедельник.

    2-й нед. Вел. Поста.

   … Из Хиросима Яцки извещает, что волнения против христианства продолжаются; бонзы составили противохристианское общество; из квартиры Андрея Яцки выжили, так как все соседи жестоко напали на хозяина, чтобы прогнал. Но все это послужило только к славе имени Христова — «теперь желающих слушать о христианстве — несравненно больше прежнего, и беспрерывно прибывают». «Так, видимо, руками злых людей Господь возвышает свою Церковь», — прибавляет Яцки. Усердный радетель их, побитый за свое радение язычниками — бывший протестант. Яцки просит написать ему привет — уже послан давно; пошлем ему правосл. книги в подарок.

   Из Сиракава Саваде извещает, что тамошние христиане, несмотря на свою малочисленность и бедность, предприняли постройку молитвенного дома, и к Пасхе он будет готов. Пишет еще об одной бедной вдове, оставшейся после мужа, на днях умершего, с пятью малолетними детьми без всяких средств. Нужно послать частно кое-что, и написать, чтобы, по примеру Апост. [Апостольской] Церкви, берегли своих вдов и сирот.

   Целый день читал сочинения учеников Катихиз. школы. …

    17 февраля/1 марта 1882. Среда.

    2-й недели Вел. Поста.

   Писал письма. О. Павел Сато вернулся из путешествия в Нагано, где храм Дзенкоодзи. Оказывается, место совсем готовое для проповеди; между прочим и то, что там знаменитый идольский храм, делает народ [?] более готовым к восприятию истинного учения, чем в других местах; все же таки почва ума и сердца приготовлена, хоть думаю [думою?] об идоле, а душа неизбежна [?] где все сосредоточено на идоле. Крещены о. Павлом 15 человек; с прежними 2-мя там, значит, 17 христиан; для воспитания их и для удовлетворения потребности желающих слушать нужно послать туда серьезного и пожилого катихизатора — Бориса или Хасумае. …

   23 февраля/7 марта 1882. Вторник.

    3-й недели Вел. Поста.

   … Из Хиросима опять письмо Ф. Мидзуно; на этот раз извещают, что и их чуть не убили: Мидзуно и Яцки; первый ранен и лечится казенным доктором. Опасно, что их убьют, хоть и вызывать, как? С каждым письмом известие, что слушателей все прибавляется. Только отчего слушатели не защищают их?

    27 февралa/11 марта 1882. Суббота.

    3-й нед. Вел. Поста.

   … Павел Хасуине [?] отпущен в Нагано, где широко известный идольский храм Зенкоодзи; на место его в Хондзё помещен Павел Эсасика.

   Приходили двое слушающих учение из Карасуяма; даст Бог, и там начнется Церковь. …

   28 февраля/12 марта 1882. Воскресенье.

    3-й нед. Велик. Поста (Крестопок. [Крестопоклонной]).

   … Утром о. Анатолий крестил одного из Мито и присоединил из протестантства бывшего уличного проповедника при продаже протест, книг. Да сияет крест Христов и в сердцах, и в делах, и во всем мире!

6/18 мая 1882. Четверг. Вознесенье.

    Кагосима.

   Прибыл на небольшом пароходике «Мейкоомару» в шестом часу вечера. Проводник Давид Онума встретил на шлюпке. Отправились в его квартиру: живет у христианина Ноя Нозаки и платит 6 ен; небольшая комната, где — икона молящегося в Гефсимании Спасителя, в рамке, как картина, пред ею лампадка, впереди — столик с Новым Заветом и молитвенником, — вот и все снабжение молитвенного дома. Пришло несколько братии. Расспросил о Церкви. Церковь здесь одна из самых юных. Проповедь началась в 1878 году. Послан был Иоанн Оно. Потом был Павел Козаки; помощниками у них служили Фома Оно и Давид Онума, который — единственный теперь и заведует здесь проповедию. Христиан здесь ныне: 18 всего; из них 13 крещены до Собора прошлого года; крещены в этом году, только что бывшим здесь предо мною о. Яковом Такая. Один христианин из прежних крещенных умер. Один — в Катихизаторской школе (Фома Танака). Из 17 христиан — 12 мужчин и 5 женщин. Мужчины все взрослые; из женского пола трое взрослых, двое детей, — Из христиан только трое дворян, и те непригодны для проповедничества: Иоанн Такезаки — 55 лет, — занимается огородничеством, Симеон Имаи — 61 года, — торгует, и Иоанн Киноваки — служит при тюрьме, болен чахоткой. Последний родом из Сендая — города недалеко от Кагосима, где также много сизоку, и просит проповедника туда, обещаясь найти слушателей между своии знакомыми. — Домов христианских 11. Сицудзи 1 — Стефан Иваки; советников (ги-юу) по церковным делам 2 и казначей (кин-но адзуке-нуси) 1.

   Церковных расходов у них до сих пор и не было; масло же на лампу, или свечку покупал иногда катихизатор, иногда кто-то из христиан. Но чтобы собрать денег на Церковь, они с генваря текущего года придумали следующее. Ежемесячно каждый христианин жертвует сумму, какую желает, — есть дающие 50 сен, есть — 25, 10; все деньги по собрании их казначеем отдаются в банк на проценты; и процент-то собственно составляет доход Церкви; вносимый же капитал считается собственностью каждого, и может быть при экстренном случае (хидзео-но коро) взят обратно — как собственность. — До сих пор внесено всего капиталу ен 20; процент 7/[?] в месяц, стало быть у Церкви Кагосимской есть собственных денег: 1 ена 41 2/10 сен. — Вносят, как я видел, по записи очень аккуратно, к 24-му числу ежемесячно; если в семействе несколько христиан, то после хозяина прочим не обязательно вносить, а по желанию.

   Стали христиане толковать, что еще Иоанн Оно хотел построить церковный дом, так как после пожара здесь квартиры весьма дороги; кроме того, здесь народ-де легко привлекаемый внешностью, для представительности нужно — видный церковный дом.

   На молитву в субботу и воскресенье собираются человек 7—8; сегодня утром также была молитва, и человек 7 было. Во время молитвы не поют — некому, а читает сам катихизатор. — Так как христиане не все собрались, то я сказал, чтобы к восьми часам постарались собрать, по возможности, всех (восемь часов вечера — у них обычное время для предпраздничных молитвенных собраний), — пока же отправился в сопровождении Онума и Иоанна Накасима (казначея Церкви, портного ремеслом) взглянуть на город. …

   Вернувшись в восемь часов к Ною, нашли почти всех христиан в сборе; не было, между прочим, Стефана Иваки — сицудзи, он же и в качестве катихизаторского помощника, так как ежемесячно получает от Миссии 3 ены, по преставлению Козаки, — Отслужили вечерню. Читает Давид Онума очень хорошо; из христиан — старики Симон и Петр — самые старые в Церкви — нимало не умеют положить на себя крестное знамение; видно, что они не пытались и знакомиться с этим делом, хоть старые христиане, времени Иоанна Оно. После службы сказал проповедь о необходимости новым христианам стараться осветить Христовым учением для других; писано Христово учение в книге — не понимают люди, писано в природе — тоже; поймут люди — только в людях. А выражать в себе христианское учение — значит — любить Бога и любить ближних. — Первое значит — не делать ничего неодобренного Богом, значит — воздерживаться от всех страстей и пороков, кроме того, посвящать себя Богу и душевно, и телесно — относящимся к внешним предметам, например, жертвовать на храм Божий (рассказан был пример Апостольских христиан, как они все имущество свое отдавали Богу). Любить ближних — значит делать каждому то, что каждый из нас делает любимому брату или сестре. — Сказано было, между прочим, о необходимости для христиан освящать все свои дела, посвящая их Богу, чтобы сделать их почтенными, Божией печатью отметить их; сказано было также о важности креста и как его нужно изображать на себе. — Были на проповеди двое-трое язычников и протестантский учитель, — По окончании, хотя не было сицудзи налицо, пришлось советоваться о церковных делах. Именно, — я рассказал, что не полезно для самих христиан будет, если церковный дом будет построен без их участия, а пусть церковный дом — будет произведением их душевной потребности, выявится из их внутреннего мира, тогда они будут любить свой церковный дом и заботиться о нем. Но, конечно, они сами не могут вполне построить; решительно невозможное для них сделано будет благочестием русских христиан (рассказал, между прочим, как настоящие христиане охотно и скромно жертвуют). Итак, предложил им от себя собрать четвертую часть суммы, потребной для покупки земли под церковный дом и для постройки церковного дома; прочие же три части обещал дать из пожертвований русских христиан; например, если они соберут 100 ен, — я дам 300, если соберут 200, я дам 600. Предложил им посоветоваться между собою и сказать мне, сколько они могут пожертвовать, обещаясь соответствующую сумму дать хоть сейчас же, так как для этого еще в Тоокёо приготовился, — Чтобы они свободнее держали совет с Романом, ушел в гостиницу, приготовленную для ночлега. — Через час Онума известил, что теперь вдруг христиане не могут решить, сколько пожертвуют, а пришлют ответ к Собору. Говорил Онума, что — одушевлены и хотят побольше собрать; но если при первом ударе не вырубилось огня, — вряд ли будет потом. Кажется, бедны очень, да и мало их, и христианского одушевления немного.

    7/ 19 мая 1882. Пятница.

    На пути из Кагосима в Нагасаки на пароходе Мейкоомару.

   Утром в семь часов — время найденное катихизатором за весьма удобное, назначено было собраться к богослужению. Пришедши в семь часов, не нашли почти ни одного из христиан. Поэтому пошли вместе с Онума еще взглянуть на город. …

   Вернувшись к восьми часам в квартиру катихизатора, нашли христиан, пришедших — кто мог — человек 12. Стефан Иваки тоже оказался здесь; по-видимому ни на что живое уже не годный старик, притом же и креститься еще не научившийся. После обедни сказана была проповедь о необходимости молитвы для последования Христу (в Евангелии было: Аз есмь путь…) В половине десятого простился с христианами здесь, чтобы вновь повидаться с каждым в его доме. Хотелось посетить всех, чтобы не только видеть на местах ли у них святые иконы, но и составить себе некоторое понятие о достатках их. Христианские дома разбросаны по городу, что делало бы удобство для скорейшего расширения Церкви, если бы они имели христианское одушевление, но недостаток последнего сказывается в том, что, за исключением трех домов, во всех прочих христиан по одному, и христианский элемент в домах весьма слаб, даже Стефан Иваки — катихизаторский помощник — не обратил и своего сына в христианство; мало того, во всех одиночных христианских домах идолы стоят на божницах, а иконы спрятаны. Это меня возмутило, особенно у Стефана Иваки; в небольшой хате большая божница, на самом видном месте, с идолами; «А икона где?» — «Стекла не приставлено к ней, поэтому не поставлена». Тут же и катихизатор Онума оправдывает еще: у него-де сын язычник, так это идолы для него. — Хорош катихизатор, да хорош и священник Такая, только что бывший здесь и не наставивший, как обращаться с иконами; но лучше всех Козаки, рекомендовавший Стефана Иваки в катихизаторские помощники — ревностно-де помогает по проповеди, когда он еще, по всему, сущий язычник, и ни в чем, как отзывается Онума, и не думает помогать, да и неспособен по дряхлости. Полагайся на добросовестность проповедников! У стариков Симона и Петра также не нашел икон на стенах, — у первого, впрочем, и нет ее, у второго есть, но спрятана, — а идолы стоят на своих местах; видно, что он не молится, когда нет иконы, ибо и креститься не умеет. А у одного (Иоанна Кайеда) икону нашел торчащею на притолоке, а повыше ее висит отвратительнейшая огромная харя — как будто поругание над святынею, но не поругание, конечно, а незнание, как обращаться со святынею, и свидетельство, что здешние катихизаторы не позаботились научить христиан, а священник, посещая Церкви, не вникнул во все это, и не исправил. — Нужно это на Соборе поставить на вид священникам и катихизаторам. — У больного чахоткой на последнем исходе (Андрея Мацура) и есть икона, да спрятана, и он, как видно, не наставлен иметь утешение в молитве в своем безнадежном положении. У Иоанна Киноваки, тоже больного чахоткой, также икона спрятана — «не обделана-де», но этот хотя оправдывается тем, что молится пред крестом; но опять беспорядок и неумение — крест телесный должен быть на теле, а не на стене. Словом, очень нужно внушить катихизаторам, чтобы они учили христиан, как обращаться со святыней. …

   Из инославных — католиков здесь совсем нет, епископалов, по словам Онума, человек 80, методистов человек 30 и Ицциквай — 10; у всех, кроме проповеди, есть училища для детей, которыми преимущественно и привлекают, так как учат совсем даром, тогда как в Правительственных школах нужно хоть 10 сентов вносить, что для обеднелого народа также в тягость. У всех инославных куплены или построены вновь помещения для молельни и школы.

   Кагосима — кишит молодежью воспитывающеюся; нигде столько не видал мальчуганов — учеников и больших, и малых, как здесь, так как здесь больше, чем где бы то ни было в Японии было военного люда. И сизоку здесь еще весьма много: по улицам бродят, или выглядывают из домов мрачные, с усами, несколько, по-видимому, отощалые, но все же гордые и крепкие самураи; здесь-то, в самом деле, материалу для катихизаторской школы, а равно и для Семинарии, но как его достать? Проповедника сюда нужно очень хорошего, который бы познакомился с сизоку, их заинтересовал, из них сделал орудия для расширения Церкви здесь; лишь бы образовать двое-трое из них способных к проповеди, тогда людей бы, мне кажется, нашлось бездна для служения Церкви. Но кого послать? Вот вопрос! Разреши его Сам Ты, Господи, и призри на люди сия! …

   Давиду Онума поручено:

1. Наставить христиан как обращаться с святыми иконами; для тех, у кого (в двух домах) нет, поскорей выписать из Миссии.

2. Постараться всячески прекратить семейный раздор в семье Накасима.

3. Пред отправлением на Собор взять от христиан определенное сведение, как и обещано ими, сколько от себя они могут собрать на храм.

4. Избрать вместе с христианами несколько сицудзи, а не иметь одного, только имя «сицудзи», по-видимому, носящего.

5. Пред отправлением на Собор заявить, что он не может пред Церковью свидетельствовать, что Иваки помогает ему по проповеди, потому что это была бы ложь, и что поэтому и о геппи (?) Стефану не будет хлопотать. …

   Из христиан кагосимских нет ни одного бросившего Церковь, или охладевшего до того, что не ходит на общественную молитву, как в прошлом году я часто встречал в других Церквах. Это — к похвале кагосимских христиан. Учеников — ни в Катихизаторскую школу, ни в Семинарию — ни одного нет.

   В четыре часа после полдня снялись с якоря. На дорогу снабдился плодами бива, которые здесь превосходны. Вместе едет, между прочим, какой-то чиновник из Нагасаки, который разом начал приравнивать разветвления в христианстве к ихним разделениям в Синто; как им нравится спросонья отмахиваться от брызжущего в окна света мертвой лягушкой в руках, засушенной в виде веера!

   8 и 9/20 и 21 мая 1882. Суббота и воскресенье.

    Нагасаки.

… Должно быть, присутствие иностранного элемента реактировало на религиозное чувство японцев, чтобы поставить оплот вторжению, — бесплодно, впрочем. Остатки католичества ожили, и все Ураками — католические; в городе также, говорят, много католиков. Протестантов — епископалов — также немало (около сотни, говорят), есть и другие секты. Видны храмы: католический, два — влево от него и три на Десима (90 шагов ширины, 360 шагов длины); школы христианские тоже всех сект. Нужно бы и нам в Нагасаки катихизатора, но серьезного, немолодого, который бы не потерял авторитета и при иностранных миссионерах. Сига очень просит и говорит, что будет содействовать ему. На Соборе нужно будет предложить о сем. …

   10/22 мая 1882. Понедельник.

    Кумамото

   В десять часов утра прибыли в Кумамото! В прошлом году, до Собора, был здесь один крещенный, теперь 3, но новых, а прошлогодний не ходит в Церковь, совсем испортился поведением, и в счет не может идти. (Впрочем, нужно позаботиться о нем). Из христиан 2 сизоку: Иоаким Накамура (тридцати трех лет), изобретший машину для расчесывания ваты, и Яков Усидзима — двадцати лет, имеющий поступить в Катихизаторскую школу; один — хеймин — Матфей Ямамото, двадцати пяти лет, изобретший часы с своеобразными какими-то показателями. — 3 христианина в трех разных домах. Христиане, по-видимому, очень усердные. Икон у них в домах еще нет (странно, как священник не заботится о снабжении своего прихода иконами; нужно об этом сделать наставление ему). В молитвенной комнате — икона Спасителя, маленькая, комнатная; обещались прислать хорошую, побольше.

   Из инославных здесь — епископалов человек 7—8; из Нагасаки аглицкий епископальный миссионер иногда приходит. Кроме того, отсюда много учеников у Ниидзима в Сайкео, — он иногда приходит сюда, чтобы набирать для школы; немало учеников в Нагасаки в Епископальной школе, есть и ученицы отсюда там. …

   Теперешний здешний катихизатор Анатолий Озаки живет в средине города; на квартире его любят и готовы и вперед держать (чем здесь нельзя не дорожить, ибо прежде нигде не хотели принимать христианского проповедника). Катихизации он говорит внизу, молится с братиями во втором этаже, в комнате в 8 матов. Молитвы бывают в субботу в семь с половиною часов, в воскресенье в девять с половиною. Пения еще нет, простое чтение.

   Сицудзи еще нет; впрочем, на нынешний Собор придет уполномоченный от братии Яков Усидзима; кстати, и останется для поступления после каникул в Катихизаторскую школу. Озаки об нем свидетельствует, что достоин; о. Яков Такая, бывший здесь, произвел ему экзамен и также нашел достойным поступления в Катихизаторскую школу.

   После Собора сюда также непременно нужно проповедника. Озаки, говорит, что продолжать, хотя и туго идет, непременно нужно; если теперь бросить, то после весьма трудно будет опять начинать. — По-моему, сюда, как и в Кагосима, нужны самые лучшие люди, чтобы открыть новые рудники катихизаторства, весьма нужные нам в последнее время, по обеднелости прежних. …

   С тремя братьями и катихизатором совершили молитвословие, сказал им небольшое поучение о том, что они должны дорожить милостию Божиею, что первые удостоились сделаться христианами, и должны, отвечая призванию Божию, тщиться быть истинными христианами; пробыл в Кумамото 3 с половиной часа. В половине второго отправились в Янагава в сопровождении и Озаки, поехавшего под тем предлогом, что тоже хочет завязать крепче связь Церкви Кумамото с Янагава.

   В трех ри от Кумамото — селение Уеки — домов 200, откуда к Озаки приходили слушать; и здесь бы хорошо проповедывать, только для этого нужно быть двоим в Кумамото, чтобы один мог оставаться русуем, иначе начавшие учиться христианству, толкнувшись раз-другой, перестанут ходить. …

   Озаки, между тем, послал известить Итоо, который хотел видеться со мной. Часов в десять пришел он, дядя Николая и трое родных еще. Я рассказал о Николае и советовал последовать примеру его веры. Охотно изъявили желание слушать учение; я предложил им Озаки, или, если им теперь неудобно, катихизатора, который придет после Собора. Итоо говорил, что у него второй сын — десятилетний мальчик так и назначен — довести до конца намерение своего дяди — образоваться в России для целей, которые имел его дядя, и сам мальчик уже твердит, что он приедет в Россию; когда ему будет пятнадцать лет, тогда Итоо представит его в школу на Суругадай. Я сказал, что охотно приму.

   11/23 мая 1882. Вторник.

    Янагава.

   Христиан здесь 7 человек: Симеон Есида, 45 лет, и сын его Василий, 14, — зонтичный мастер; Авраам Тадзима, 53 лет и сын его Стефан, 17, — собая; Матфей Сато 18, — комея, отец слушает учение; Павел Айноура, 15 лет, — ученик циугакко, отец — закладчик (сиция), учения не долюбливает, хотя не помешал сыну креститься; Елисавета Кавано 54, мать Кавано Петра — катихизатора. Есть еще 1 оглашенный 18 лет, отец — сомея. Все христиане, кроме мастера Кавано, из хеймин. Домов христианских 5.

   Сицудзи еще нет. Все христиане только что получившие крещение несколько дней назад от о. Якова Такая. — Проповедь здесь начата всего с генваря 1882 года — Стефаном Кунгимия, который и теперь здесь. Пред отъездом на Собор я советовал ему, уже посоветовавшись с христианами выбрать между ними старосту, которому и поручить Церковь на время отсутствия катихизатора.

   Есть здесь и еще слушающие учение. …

   Народ в городе теперь не гонит христианство и даже не хулит его открыто, но не расположен и принимать, — равнодушен. Бонзы также открыто не восстают на христианство, но составили несколько общин — с главным принципом не слушать и не принимать христианского учения. …

   В городе 1 1/2 ри от Янагава, что по обе стороны реки, в первом часу мы остановились, чтобы пообедать. Петр Кавано, катихизатор Куруме и урожденец Янагава, здесь уже ждал нас (к сожалению, ибо видно, что в Куруме дела мало, если катихизатор так далеко может отлучаться). Пообедали суси в ящичках, за неимением меси. Стефан Кунгимия встретил у города. В его квартиру тотчас собрались христиане, кроме мальчика Павла, которого отец, язычник, видимо, нарочно не пустил, а тотчас же услал куда-то на целый день. Совершили обедню, после которой сказал маленькому стаду о необходимости подражания Христу. Слову мешало отчасти то, что за каждым моим выражением следовали поддакивания всех и поклоны — «мол, слушаем». Отправились затем посетить дом Кавано и совершить молитву и там.

   У Кавано — приемный отец, мать (Елисавета), две взрослые сестры (одна уже была замужем) и младший брат лет пятнадцати — ученик Циугакко. Дом с огородом, около реки; земли больше нет; отец состоит в банто — в компании продажи лекарств. Веру не ненавидит, но равнодушен и, по-видимому, заражен гордостью. После обычных приветствий и угощения, совершили молитву, и я сказал старику несколько слов наставления; обещал с этого времени заняться изучением вероучения, — дай Бог, чтобы послушал.

   На обратном пути зашли в храм Зенсиу, где усыпальница бывших удельных князей, также их короо и главных сизоку. Надгробные камни всех князей — под крышей, содержатся в порядке, который, однако, клонится к упадку. На пути оттуда встретили в дзинрикися самого князя, лет сорока пяти, живущего уединенно, занимающегося рыбной ловлей и прочими мирными делами, Кавано был у него прежде и заговорил о вере, но тотчас же получил и ответ — «после послушаю», — совершенно, как в Книге Деяний отвечал Павлу один тоже квазоку. Что ж? История, как течение, катится чрез таких, находя их мелкими, чтобы останавливаться из-за них, и — слишком маленькими, чтобы выявлять их — вехами, а могли бы они легко быть таковыми, если бы у них хоть немного было великости души и широты взгляда; каждому князю, как ни упали теперь князья, как легко было бы оказать великую услугу своему народу — принятием христианства; народ за ним пошел бы толпой, а теперь он стоит неподвижно.

   Вернувшись домой и пообедав, между прочим, превосходными унаги, мы ждали часов до девяти, пока собралось порядочно слушателей. Отслужили вечерню, после которой слово отчасти к христианам — первоначальные наставления о молитве, о посвящении всех своих дел Богу, отчасти к язычникам о необходимости христианства и опровержении клевет на него. — Около одиннадцати кончено было, но остался один доктор Мунаката, видимо, наклонный к христианству, расположенный к нему первоначально своим сослуживцем Такаги в Кокура. Пробеседовали с ним за полночь. Обещался прислать ему все наши христианские книги с катихизатором после Собора, так как выписать бы их теперь, посылка будет идти дней 40—60, как обычно здесь.

   Кунгимия с верующими здесь также совершал уже общественную молитву — по субботам, в воскресенье еще не начинали, ибо доселе они не были христиане.

   Христиане здешние, хоть мало их, видимо ревностные, особенно юноша Стефан; я звал его — года через два — в Катихизаторскую школу на год, чтобы потом быть здесь пособником катихизатору.

   Катихизаторская квартира здесь хоть дешева, всего 2 ены за целый дом, — но неудобна, ибо совсем позади главной улицы, трудно найти. Советовал найти где — на виду, для удобства людей. Впрочем, тоже удержать, пока найдено будет, даже и на время отсутствия катихизатора, когда он пойдет на Собор. Сицудзи может беречь его, и братья по праздникам будут собираться для молитвы.

   После проповеди, когда остались одни братья, советовал им выбрать между собою сицудзи. Кстати, тут же почувствовал недостаток определенных правил для руководства сицудзи: какие его обязанности, что он должен делать для Церкви; в самом деле, нигде определенного ничего не сказано, за исключением упоминания в катихизаторских правилах, что сицудзи, в отсутствие катихизатора, должен заботиться о его семействе. Нужно будет составить инструкцию, напечатать и разослать по Церквам.

   Из инославных в Янагава: человек 30 Ицциквай, но они теперь без пастыря и в расстройстве почему-то с своими заправителями; Кавано ожидает, что они кончат, сделавшись православными. Еще здесь 2—3 человека общества (Доосися?) Ниидзима, что в Сайкео, и отсюда, кроме того, 4—5 учеников в школе в Сайкео. Ниидзима, в самом деле, очень ревностный и способный протестант и направляет свою деятельность преимущественно в эти места, по-видимому.

   В окрестности Янагава Кунгимия звал в Энокидзу, где больше 1000 домов, город в 1 1/2 ри от Янагава, в 7 чё от Вакацу — рейдового города. Слушатели там будут, если проповедывать.

   Здесь — в Янагава, у Кунгимия еще нанимается для катихизации только комната в городе; впрочем, сделано только начало.

   Икона в молитвенной комнате здесь «Моление о Чаше Спасителя» — масляными красками, небольшая, в золоченой раме. Обещался прислать еще — хорошую икону для молитвенной комнаты, а также христианам, у которых ни у кого еще нет икон в доме. Такая оплошность священника! Не позаботился запастись! И вся Церковь терпит!

    12/24 мая 1882. Среда.

    Куруме.

   Христиан здесь еще нет, ибо проповедь здесь всего с полгода была; прежде мешали Кавано: не давали квартиры, потом он болен был. Но теперь слушающих учения человек 10 надежных есть, из них 4 особенно надежны, — Номура — муж и жена, отец жены, жена доктора Кудо. — Все слушающие здесь — сизоку — учителя, или адвокаты, врачи. Особенно ученый из них Анекава, пятидесяти лет (очень похожий на Иоанна Соноя), изучавший прежде протестантство.

   Домов в Куруме тысяч семь, из них до трех тысяч сизоку, по словам Анекава.

   Инославных обществ здесь тоже нет, а есть человека 2—3 протестантов, сделавшихся таковыми в Нагасаки. Учеников отсюда у инославных тоже едва ли много, меньше, чем из Янагава.

   В 3 ри от Куруме есть деревня Имамура, состоящая из 106 домов, из них сто домов — католические; кроме того, в соседних пятнадцати деревнях много христиан, так что всех католиков в этой местности до тысячи человек. И католики в Имамура считаются самими лучшими, ибо в продолжении трехсот лет сохранили, по преданью, даже крещение — родители сами крестили своих детей; все гонения выдержали и не бросили веры; только пред «Гоиссин» — бывшее гонение от тайкоунского правительства — заставило всех отречься от христианства — мол, мы его и не знаем; к счастью, с падением сеогунства и расширением свободы католики Имамура опять вернулись к прежней своей вере; теперь у них постоянно живет французский патер — доктор; как доктор и путешественник живет в Ядоя со всеми врачебными принадлежностями на виду. Собираются строить Церковь, очень строго соблюдают воскресный день, ничего не работают, даже будучи наняты рабочими в другие дома; деревня бедная, ибо христиане не сносятся с соседними язычниками, не входят в родственные связи, вообще живут особняком.

   В Куруме и после Собора непременно нужен проповедник, и солидный, ибо хорошее начало сделано тем, что первые слушатели найдены между сизоку. Если будет Церковь, даст Бог, отсюда найдутся люди для Катихизаторской школы.

   Прибыли в Куруме в двенадцать часов, 5 ри от Янагава. — Встретили слушателя учения — Анекава и Номура, с которыми познакомились на постоялом, где взяли помещение. После завтрака отправились на квартиру катихизатора Петра Кавано; отслужили молебен, но не было братии еще — вместе молиться.

   Пошли потом осматривать город. …

   Нужно иметь нам и то в виду, что народные невинные гулянья не должны быть отняты у народа, только душа им дана новая — живая. У христиан и есть это в России — хождение на могилы в субботу пред Фоминым воскресеньем, витье венков в Духов день, хождения на богомолье в тот храм, где праздник; все это вместе с удовлетворением религиозного чувства составляет и невинное удовольствие отдохновения и гулянья. …

   С прогулки вернулись усталые: в пять часов, а теперь — восемь часов — время к проповеди; в гостях сидят Номура и Хикида, старший брат вчерашнего доктора в Янагава, — адвокат по профессии, тридцати пяти лет, тоже слушающий учение.

   Учение открыто уже не хулит никто в Куруме. Нравы народа — спокойные, хорошие. Успеха проповеди можно надеяться.

    13/25 мая 1882. Четверг.

    Хаката и Фукуока.

   Вчера вечером проповедь совсем не удалась оттого, что народ беспрерывно входил, выходил, передвигался. Слушало сначала человек 50 или больше; я начал серьезно; думал, аудитория — как обыкновенно. Но оказывается, что действительно в Куруме открыто не восстают на христианство, зато еще и не чувствуют расположения к нему, или к слушанию о нем, — не заинтересовались, не возбуждено религиозное чувство. В первых же рядах слушателей — минут 10—15 прослушав — равнодушно с холодными лицами, как сидели, встают, уходят, затем чрез 2—3 минуты другие за ними, и на место их иные входят. Имея все это пред глазами, трудно сосредоточиться и, видя, не видеть. Словом, катихизация, какой подобную я помню в прошлом году в Аннака, — плохая катихизация; катихизаторы вместе со мною возмущены были поведением слушателей. Вообще, этот протестантский способ — говорить для всех, останавливающихся на улице — негоден в Японии. …

   Вообще местность эта: два города (Фукуока — домов тысяч десять, Хаката — не меньше, говорят) и большое селение (Хакозаки), — представляющая такую скученность народа в одном месте, не должна быть упускаема из вида. Проповедь здесь непременно нужно открыть; жаль, что не выдержали бывшие здесь в прошлом году наши катихизаторы. …

   16/28 мая 1882. Воскресенье.

    Праздник Сошествия Святого Духа.

    Хиросима.

   Остановившись в гостинице и послав Романа известить катихизаторов, приготовился к богослужению. В девятом часу пришел Андрей Канамори и рассказал о состоянии Церкви.

   Проповедники Андрей Конамори, Андрей Яцуки, Феодор Мидзуно и Иоанн Такеиси пришли сюда из Фукуока в двенадцатом месяце. Скоро Такеиси, по болезни, вернулся в Тоокёо. Прочие начали проповедь, поместившись в трех местах города. Но бонзы ветви Ниси Хонгвандзи (Монто) возбудили, чернь против них, оставаясь, впрочем, сами за спиной у тех. Поили вином и подущали нападать на наших проповедников. Подробности возбуждений черни известны из своевременных писем. Принявший участливо катихизаторов врач Тогаси был избит почти до смерти, все катихизаторы — более или менее побиты; слушавшие почти все сробели и перестали слушать. Впрочем, слышно, что бонзы (должно быть, не без внушения со стороны светских властей) получили выговор от своих принципалов из Сайкео за неумеренную горячность. Теперь открыто против катихизаторов и их слушателей никто не восстает, но слушателей почти нет, потому что бонзы составили общества с клятвою не слушать христианства; ветка вистерии принята эмблемою этих обществ, где изображение ее, на дощечке, пробито на доме, — знак, что в нем все поклялись не слушать христианского учения. Впрочем, нравы в Хиросима легкие и изменчивые, — люди, знающие здешний народ, уверены, что клятва будет забыта также скоро, как скоро она дана, тем более, что более и более обнаруживаются бонзы со своей обычной, своекорыстной стороны; они даже с нашими катихизаторами успели воспользоваться для вымогательства со своих прихожан денег, мол, на расходы по борьбе с христианством.

   Но вообще Хиросима — место очень зараженное языческими суевериями. С древности это место особенно славится как гнездо Монтосиу. В городе и до сих пор, говорят, двадцать сотен кумирен у Монтосиу; а всех кумирен — буддийских и синтуисских — до 300. При этом обилии училищ суеверия народ, как обычно, замечательно развратен. Легкие отношения полов, гулливость, празднолюбие, наклонность к роскоши, — словом, распущенность гравов — характеристика Хиросима.

   Домов в Хиросима более двадцати тысяч, из них почти половина — сизоку, ибо здешний бывший удельный князь Асано получал 46 ман коку. Но сизоку — известные и прежде своею слабостью (при усмирении Цеосиу бежали прежде всех), равно как распущенностью нравов; теперь же обедневшие и потому падкие на всякую прибыль (жадные); много из них совсем разорились и разбрелись по деревням.

   При всем том Хиросима — одно из самых важных мест в Циукоку, и здесь непременно нужно стараться основать Церковь, чтобы иметь влияние отсюда на другие. Нет в Хиросима и особенно большой торговли; вывозится в замечательном количестве только вата; нет поэтому здесь и особенно больших богатых домов, даже народ сравнительно с другими большими местами беден, но народ любит это место, поэтому здесь и такая многолюдность; а любит потому, что Хиросима с лежащим в 5 ри Ицукусима (или Миядзима, где священные лани) еще при Киемори было почти первым местом в Японии; потом при Мори Мотонори Хиросима сделалась стольным городом удельного княжества; кроме того, местность здесь — плодородная, множество способного к земледелию ровного места; производится все потребное для жизни; орошение же по богатству — редкое в Японии; река, и не одна, и множество искусственно сделанных каналов обнимают город и пересекают его во всех направлениях.

   Город лежит на ровной местности. Очень чист и щеголеват по наружности; центр занят торговою и ремесленною частию, окраины — жилищами сизоку. Крепость занимала огромнейшее пространство, теперь часть ее занята постоем войска (циндай), часть пустует; кругом крепости ров; из уцелевшего кое-чего от прежней княжеской крепости высится тенсюдай, где князь приносил жертву небу (прочее в крепости сгорело, — значит, сожжено было). Чрез реки и каналы в городе много отлично устроенных деревянных мостов.

   Теперь в Хиросима катихизаторов двое: Андрей Канамори и Федор Мидзуно. Яцуки же еще в третьем месяце переселился на проповедь в Фукуяма. Квартиры у них вдали друг от друга, для удобства слушателей, довольно удобные, хотя и дорогие, — на что, впрочем, нельзя роптать, так как и эти они едва нашли, — не пускают христианских проповедников. Христиан в Хиросима, только что окрещенных о. Яковом, всего четверо: 3 мужчины и 1 женщина; врач Павел Тогаси сорока двух лет с женой Верой, Симон Оотани сорока четырех лет, из двухсабельных, — продавец золотых рыбок, и Иоанн Енеде семнадцати лет, сын продавца старых вещей. Первые двое слушали учение преимущественно к Канамори, последние у Мидзуно.

   После крещения у Канамори стали собираться для общественной молитвы, но только еще по субботам, ибо в воскресенье-де заняты. Сделано внушение, чтобы посвящали и воскресенье Богу.

   Проповедь у катихизаторов бывает каждый вечер. Слушателей у Канамори человека 4—5, у Мидзуно человек 10; но в этом числе — человек 7—8 слушающих его в загородной деревне Усидамура, куда он приглашен был говорить проповеди, и где для большего удобства нанял комнату для катихизаций, платя в месяц 2 ены.

   Постоянных и надежных слушателей, впрочем, нет ни у того, пи у другого, по их собственным словам.

   У христиан здешних иконы есть, — у Канамори была запись. Для молитвенной комнаты также есть превосходная икона — новая, в серебряной ризе, — Божией Матери (из тех, что я купил в Петербурге), только без киоты; я велел, когда будут идти к Собору, принести икону, или точную мерку, чтобы сделать киоту в Тоокей.

   К Собору приглашал представителем от здешней Церкви прийти Павла Тогаси, чтобы хлопотать о катихизаторе для Хиросима и вообще о катихизаторах для Циукоку. Обещался прийти.

   Есть еще у Мидзуно один слушатель в Усидамура — из сизоку, бывший учителем, сорока пяти лет — Камико — по-видимому, годный для Катихизаторской школы. Говорил я, чтобы лучше всмотрелись и, если хоть немного годен, чтобы присылали. Очень нужны туземные проповедники.

   У Мидзуно также есть один мальчик, язычник еще, сын Кангакуся, сирота, тринадцати лет, — Танено, по способностям очень годный для духовного училища; и мать желает отдать. Ходит к Мидзуно каждый вечер читать Новый Завет. Сказал я, что если мать сделается христианкой и пожелает отдать сына на служение Церкви, а также и по другим статьям будет подходить, то в будущем году, когда, вероятно, будет новый набор в Семинарию, будет принят.

   К десяти часам мы с Канамори пришли на его квартиру; здесь же нашли Феодора Мидзуно и Павла Тогаси с женой. Совершили обедню, после которой, поговорив с братьями и в назидание их, и чтобы расспросить о здешнем, отправились мы к Мидзуно, которого квартира у рва крепости; здесь увидел Симона и Иоанна. Отсюда пошли, чтобы пройти по городу, для некоторого наглядного понятия о нем, и взойти за городом на Втабаяма, у которой и на которой — публичный сад (кооэи). Дорогой туда взглянули на кумирню «Гонген», к которой нужно подниматься по отличной и высокой гранитной лестнице; видно, что здесь камня этого очень много и дешев он. У подножия холма, на котором Гонген — земледельческая школа; пройдя немного дальше — Втабаяма; поднявшись, полюбовались на город; не очень велик он объемом, но очень плотно населен, оттого и многолюден; кругом рассеяны также многолюдные деревни; между прочим, Усидамура — тотчас за реку от города. — Спустившись с холма, где еще только очищается место для сада, зашли взглянуть на кумирню, где боготворились предки князей Асано и все умершие князья. И здесь прекрасней всего преширокая гранитная лестница. Мия же запущена. Внизу пообедали в одном из домов на кооен. Проходя опять в город, перерезали пустое пространство бывшей крепости, зашли купить географию Гейсю и несколько фотографий здешних замечательных мест, побыли у Симона, Иоанна и у Тогаси и пришли на постоялин, так как уже пора было собираться на судно для отплытия вечером до Ономици по дороге в Фукуяма. — Сюда собрались все братья, поговорили, поужинали вместе, и около семи часов, распростившись с христианами и Мидзуно, мы с Романом и с нами до Фукуяма Канамори отправились на шлюпке к пароходу, который останавливается у близлежащего островка в заливчике Удзина, ибо к городу за мелкостию воды подходить не может; на шлюпке плыли до парохода полтора часа. Снялись в одиннадцать часов вечера; будем в Ономици, говорят, завтра утром в пять часов утра.

   По совету Тогаси, который, по-видимому, отлично знает Циукоку, слудует нам непременно поставить проповедников еще: в Хамада, в провинции Симане (Ивами), и в Инаба (средина Санъиндоо). Таким образом, проповедь заняла бы главные места по Санъиндоо: Танго (где уже есть), Инаба, Хамада и главные места по санъеодео: Химедзи, Окаяма, Фукуяма и Хиросима. На Санъеодоо следовало бы еще в Ханги, бывшей резиденции князей Цеосиу, где весьма много сизоку.

   Из инославных в Хиросима есть проповедник от Ицциквай, но слушателей у него нет, говорят.

   Еще в этих местах протестантская проповедь в Окаяма, Ямагуци, Симоносеки (Ицциквай) и в Цувано — Симане-кен (Ицциквай). На Сикоку, в провинции Ие, в Имабару, говорят, около сотни секты конгрегационалистов (Ниедзима в Сайкео). В Фукуока, на Киусиу, также есть христиане секты конгрегационалистов (тоже Ниедзима), — года 2—3, как начата у них проповедь.

    17/29 мая 1882. Понедельник.

    Праздник Святой Троицы.

    Фукуяма (Бинго).

   Утром, в пять часов, пароход остановился при Оно-мици; богатый город, домов 3000, мы высадились, чтобы отсюда продолжать путь в Фукуяма сухим путем — 5 ри. (От Хиросима до Фукуяма 30 ри). В гостинице, пока собирались, пришел некто Иимори (тридцати двух лет), сизоку из Сага в Хизен родом, потом его жена, уроженка Хиросима; люди, по виду и по отзывам, очень хорошие, желательно, чтобы Иимори, сделавшись христианином, пришел потом в Катихизаторскую школу, о чем я ему и сказал. Отец его и младшая сестра в Хизен — католики; в Сага и протестанты есть. Как жаль, что у нас почти никого нет из этих мест между катихизаторами. — В восемь часов отправились и в одиннадцать прибыли в Фукуяма. Фукуяма — бывшая крепость князя Абе — 11 ман коку. Домов в городе больше 5000, из которых до 2500 сизоку. Так как город в стороне от большой дороги, то нравы в нем гораздо лучше, чем, например, в Хиросима. Много расположенности к науке, поэтому грубости нельзя встретить проповеднику, напротив, охотно слушают его, и чем дальше, тем больше и охотнее собираются. Споров о парламентаризме, теперь волнующих Японию, здесь совсем не слышно, ибо парод доволен своею долею; по словам Яцуки, Фукуяма много напоминает собою Маебаси. Сизоку здесь небедны.

   Андрей Яцуки пришел сюда в третьем месяце; живет пока в гостинице, куда приходят некоторые слушать учение, так что в день два раза здесь бывает у него маленькая проповедь. Кроме того, нанимает в городе, в доме одного сизоку, комнату для вечерней проповеди чрез день, куда собираются человек 30 и больше; из них 20 человек приходят почти постоянно, а из этих 8 человек Яцуки считает вполне надежными для христианства; некоторые уже просили крещения, но не совсем приготовлены. Лучшие между ними, которых я видел у Яцуки на квартире: Цугава, двадцати двух лет, сын богача какого-то, двое Кувада и Маеда. Почти все здешние слушатели — сизоку.

   Отслужили обедню, после которой сказано было небольшое поучение присутствовавшим оглашенным. После обеда отправились посмотреть город. …

   Обозревши все это и по пути домой зашедши купить фотографию Тенсюдоо, мы поторопились в два часа вернуться домой, так как с этого времени должна была начата проповедь. Но, увы, застали Яцуки в отчаянии, — и поделом ему. Вздумал устроить проповедь в театре, да и тот оказался ужасно грязным и нисколько не прибранным, хотя он с утра поручил кому-то позаботиться о том. О театре вообще я сказал ему, что так как дело уже сделано, то есть взято у правительства позволение на проповедь и по городу оповещено, то на этот раз пусть будет проповедь в театре, но вперед пусть никогда не позволяет себе таких сопоставлений, как проповедь и театр (хотя здесь и не необычно давать публичные чтения в театре); я и на Соборе скажу об этом, чтобы и других катихизаторов предупредить от таких ошибок. Но к ужасу Яцуки оказалось, что театр убрать хоть немного сносно уже поздно. Наскоро посланы были рогожки. Собралось порядочно и народу, но больше чем театрального, — женщин и детей. Сделали катихизации сами… Яцуки и Канамори, я мне сами посоветовали не делать, а отложить проповедь до вечера и сказать ее в публичном саду, в одной башне, приспособленной для этого, где и прежде уже Канамори говорил катихизацию. В четвертом часу начали они свои проповеди и в половине пятого кончили; теперь вернулись с несколько усталыми голосами. — В самом деле, нужно на Соборе всем сделать наставление, чтобы с проповедью и по внешности обращались почтительно; верно, и с другими случается то, что сегодня с Яцуки (в театр и японец порядочный не пойдет слушать) или — в прошлом году в Татебаяси…

   Катихизация в башне, в Кооэн, началась в семь и одну треть часов и кончилась в десятом часу; в средине был отдых на двадцать минут. Слушателей было 400 человек, по крайней мере, и слушали с неустанным вниманием, и ни одного не заметил я вышедшим с половины. Прямо видно, что народ расположен слушать учение. Дай Бог ему хорошо воспользоваться этою расположенностью.

   Из инославных протестантские миссионеры находили иногда сюда, но христиан у них теперь здесь нет, а есть одно протестантское семейство в Касаока, 4 ри от Фукуяма (домов 2000 в Касаока населения).

   После Собора в Фукуяма совершенно необходим проповедник, — лучше всего Яцуки же, начинающий здесь дело. …

    18/30 мая 1882, Вторник.

    Цурадзима (Бицциу).

   Дорогой проехали Касаока, на берегу моря, — селение, которое очень хвалят по нравам, наподобие Цурадзима, и которое поэтому нужно иметь в виду для скорейшего введения в нем проповеди.

   В 1 ри от Цурадзима проехали Тамасима (Бицциу), где домов 2000, но город торговый, развращенный. Козаки приглашали туда проповедывать, и он раз 5 говорил проповеди. В первый раз пригласили бонзы, но не с целию узнать учение, а с целию напасть на христианство. — Когда Козаки пришел в буддийский храм, где уже был собран народ для проповеди, бонза стал говорить проповедь. Козаки: «Я не вашу проповедь пришел слушать, — так я уйду». — «Останьтесь немного, — упросили бонзы и вслед затем в проповеди, — а вот здесь христианский проповедник, так мы воспользуемся случаем и опровергнем христианство»; и начал говорить чепуху против христианства в известном роде, в конце же восхвалил буддизм. Козаки молча слушал, затем, когда настала ему очередь говорить, не отвечая на пустые нападки, сказал обычную христианскую катихизацию, продолжавшуюся два часа; после нее ушел, а бонза, рассерженный, вероятно, неуязвимостью христианства, начал с гневом опять ораторствовать. Вообще, Козаки поступил здесь с тактом. Потом он говорил проповеди в гостинице. И вперед Тамасима должно быть заведываемо проповедником из Цурадзима. …

   Первая весть о христианстве здесь получена из писем Павла Накакоодзи к нынешнему Луке Мураками, которого он двоюродный брат, и в доме которого здесь, в Цурадзима, в том самом, в котором пишется сие, с малолетства воспитывался. Потом о христианстве здесь говорил Вениамин Танабе, живший по своим делам в Окаяма. Здесь несколько катихизаций сказал Павел Накакоодзи, на пути в Токусима. Собственно присылаемыми от Церкви проповедниками здесь были: Спиридон Оосима (в 1878 году), Павел Окамура, Фома Маки, Андрей Сасагава, Андрей Такахаси и Василий Ямаока, — с прошлогоднего Собора Павел Цуда, приходивший сюда из Окаяма, и с первого месяца текущего года Павел Козаки — постоянно здесь.

   Проповедь у Козаки бывает чрез день в Ниси и Хингаси-ура, с восьми часов вечера. Слушателей вновь в Ниси — 5—6, Хингаси — 10, постоянных, случайных же иногда человек до 30.

   Христиан здесь до Собора прошлого года было 25; недавно вновь окрещено 3; всего — 28 человек. Но из них: 1) Петр Адаци крестился здесь, состоя на службе, теперь вернулся домой в Инаба, при нем вернулись и его два маленькие сына, тоже крещенные здесь (в Инаба Адаци газету издает). [?]: В Инаба уже ходили для проповеди Андрей Сасагава и Отокозава, но не нашли слушателей; 2) Лука Фунакоси — служит в госпитале Окомици; поручено Козаки написать о нем к Какамори; 3) Яков Икува живет в Окаяма, состоя там квайдо-мори; 4) Одна христианка, дочь одного из здешних христиан, — служанкой в Сануки. Всего в отсутствии 6 человек; 22 христианина и христианки налицо в Цурадзима, в 11 домах, из коих четыре дома семейные, а прочие по одному в доме. Есть еще один оглашенный (ребенок, — плакал).

   Определенных сицудзи доселе служил 1 — Симеон Нотохари, старик; но также, как и сицудзи, заботились о Церкви: Лука Мураками (с которого и началось здесь христианство) и Матфей Ябе.

   По субботам и воскресеньям собираются для общественной молитвы в субботу человек 6—7, в воскресенье человек 10. При богослужении поют.

   Был Козаки также в деревне Касуяма (домов 300), 3 ри от Цурадзима; там родные Симеона Нотохари, и звали его.

   Был еще в деревне Фукуда-мура (домов 1000) в 1 ри от Цурадзима; там есть один католик и один протестант, которые злословят православие и мешают проповеди. — В двух ри от Цурадзима по тому же направлению — Ебимацумура (домов 700), которую тоже нужно иметь в виду.

   Злословящих христианство в Цурадзима уже нет, все говорят, что оно хорошо; многие только прибавляют — пусть-де побольше людей сделаются христианами, тогда и мы примем, иначе рано еще, опасно.

   Инославных никого здесь нет, и не останавливаются для проповеди, когда проходят, — «православные-де здесь уже завладели, и нам ничего не сделать».

   Когда прибыли мы в первом часу, христиане очень радушно встретили. Помещение приготовил у себя, в Камедзима, Лука Мураками (жена Марфа, сын Александр, тринадцати лет), очень роскошное. Видно, что средства были истощены показать душевное радушие. В третьем часу отправились в Квайдо, где живет Козаки, а также квайдо-мори Петр Като с семейством. Комната для молитвы и проповеди довольно большая и приличная. Иконы: Спасителя — в текстах кругом, иллюминованная, и Божией Матери, небольшая в серебряной ризе, — в рамке из черного здешнего дерева; Спасителя — в золоченой, иностранной поделки, раме. — Такие же иконы и в Кодзима. — Пение сначала очень зарознило — втроем — потом немного сладили. После службы сказано поучение христианам; было много и не-христиан.

   Отправились затем посетить главнейших из христиан: Симеона, Матфея и других — к кому было по дороге или кто просил придти. Живут весьма зажиточно. Вообще селения эти, по-видимому, очень богатые, дома почти все большие и исправные.

   Взошли потом на пригорок взглянуть на местность; деревни все очень близко — одна к другой.

   Вернувшись в дом Луки (в сопровождении целой тучи детей), после обеда, при котором изощрено было гостеприимство, в восемь часов отправились опять в молитвенный дом для проповеди язычникам. Человек до 300 собралось, и слушали весьма внимательно и усердно, так что пришлось говорить до половины одиннадцатого, — расходиться не хотят; на проповеди видел даже восьмидесятисемилетнего сгорбленного старца. Видимо, народ приготовлен к восприятию христианства. Расставаться не хотелось бы с такими усердными людьми.

   Возвратившись к Луке, в сопровождении нескольких христиан, тут же решили: Павлу Козаки и на Собор не ходить, а остаться на время Собора для Цутоадзима, Кодзима и Окаяма, потом на год — для Цурадзима и Тамасима; к нему выписать из Сендая жену с ребенком.

   Говорено было также о покупке нынешнего молитвенного дома, который продается, только дорого очень — 800 ен с землей (100 цубо). Христиане еще не совсем в силе купить; но я советовал не жалеть себя для Бога; обещался и с своей стороны помочь, сколько могу подписать.

   Советовал я избрать еще двоих сицудзи, послать представителя на Собор, послать кого-либо изучить церковное пение в Тоокёо, а также найти людей для Катехизаторской школы и в будущем году для Семинарии.

   У христиан не у всех есть домовые иконы. Нужно прислать.

   Утром с Матфеем Ябе, по-видимому, очень к сердцу принявшим мысль о постройке храма, осмотрели Квайдо. Не годится для храма место, ибо у самой скалы, — храм будет, точно в ящике, спрятан, тем более, что и место для него за нынешним молитвенным домом, который должен был бы остаться, как есть, для катихизатора и проповеди, — довольно длинное с севера на юг, весьма узко с востока на запад. Рассказал христианам, что храм должен быть, как маяк, по возможности виден со всех сторон, чтобы служить для молитв не только внутри его, но и вне; крест его должен стать высоко над жилищами человеческими, чтобы отовсюду привлекать к себе взоры, должен быть обращен алтарем на восток, также, — что для храма не должно жалеть жертвовать, ибо это значит — отдавать Богу на хранение под расписку его в Евангелии; указал на усердие древних христиан к храму как внутри гор (как в Александрии), или под землею сооружали себе храмы. В заключении пожертвовал от себя для начала 100 ен, выразил надежду, что через два года буду освящать здешний храм, для чего даже и певчих обещал привезти 2—3, а также доставить иконы и утварь. Предупредил, что рисунок храма должен быть составлен в Тоокёо, куда они пусть только пришлют план местности с известием, в сколько цубо пространством они желают иметь храм. — Христиане, по-видимому, одушевленно приняли все эти речи.

   Луке Мураками за его великолепный и радушный прием обещал прислать из Тоокёо икону для той комнаты, в которой останавливался.

   Простившись в Ниси Ура-но мура, под накрапывавшим дождем доехали до Хингаси Ура-но мура, где на минуту остановились в доме Моисея Мияке (хромающего); здесь ждали два старца — 87 и 85 лет, учащиеся христианству, приветствовал их, убеждал скорее принять святое крещение и посвятить себя молитве; обещался сказать о. Якову Такая, чтобы он, пред поездкой на Собор, заехал сюда преподать им крещение, если они пожелают до того времени; со слезами на глазах слушали. В Хингаси-ура будет, кажется, в скором времени гораздо больше христиан, чем в Ниси.

   Ехали все время под дождем. От Цурадзима до Церкви в Кодзима 5 ри; к счастию, дорога не очень гористая, так что можно было не вылезать из тележки в грязь.

    19/31 мая 1882. Среда.

    Кодзима (Бизен).

   Кодзима — собственно имя округа (Кодзима-гоори); Церковь же здесь в этом округе в трех деревнях: Огава, где 28 христиан, Адзино. где 7, и Янаида. где 14 христиан. Всего здесь христиан 48. Но крестилось здесь всего 57 человек: 36 — до Собора прошлого года, и 21 — на днях, в бытность о. Якова Такая. Из этих 57 христиан 10 принадлежат другим местам: Анна Морита, Петр Дагай с женой и Елисавета Тоета с дочерью — всего четверо — в Окаяма, и теперь находятся в той Церкви; Анна Энгуци — восьмидесятилетняя, родственница здешнего сицудзи, из Фукуси-мамура в Бицциу, 5 ри от Кодзима; Софья Кисида, сестра Петра Ока, в деревне Сеноо (домов 1000), в Бицциу, замужем там, и ее четверо малолетних детей с нею, — 5 ри от Кодзима (обозначается все это для того, что выбывшие из Церкви, или случайно будучи в Церкви, получившие крещение, не должны быть теряемы из виду и обращаться в потерянных овец из стада Христова).

   В бытность мою в Кодзима не застал здесь христиан: Петра Ока, — в Тоокёо, Павла Окамото, — в Хоккайдо, Исайю Ока, — торгует в Сануки, Андрея Камо, — в Тоокёо, в школе Фукузава, Даниила Кониси, — в Семинарии на Суругадай, и Николая Нозаки, — в Тоокёо лечится, — всего 6 человек.

   Готовятся к выселению отсюда в Хоккайдо: семейства Якова Уцида — 3 человека, Иосифа Ямамото — 4 человека, Павел Окамото — 1; в Тоокёо выселяются: семейство Петра Ока — 4 человека, Луки Танака — 5 человек; всего отсюда выселятся 17 человек; таким образом, в Церкви 32 человека.

   Первое слово о христианстве слышалось здесь от Вениамина Танабе, жившего в Окаяма по своим делам и бывшего в Кодзима у Петра Ока. Потом были здесь катихизаторы тоже, что и в Цурадзима: Спиридон Оосима, Павел Окамура, Андрей Сасагава, Андрей Такахаси, Василий Ямаока и ныне Павел Цуда. Прежде всех крестился — в Оосака — Петр Ока, в то время, когда здесь был Спиридон Оосима.

   Проповедь у Павла Цуда, когда он приходит сюда из Окаяма, обычно каждый вечер; кроме того, днем — два или три раза. Приходят язычники, или он ходит к ним. Для христиан он толкует здесь Евангелие от Матфея.

   Общественная молитва каждую субботу и воскресенье; собираются к ней человек 20. Пения еще нет, все читается.

   Вновь слушающих (несмотря на то, что доселе слушавшие только что приняли крещение) человек 20; кто из них надежен для Церкви Христовой — еще не известно.

   Гонения на христианство здесь отнюдь нет; нравы жителей мирные и хорошие, также как в Цурадзима, только христиане, по-видимому, не так оживлены, как в Цурадзима.

   Сицудзи 2: Лука Танака (седобородый старик сорока девяти лет) и Николай Нозаки (двадцати семи лет, младший брат богача-солепроизводчика).

   На потребности Церкви желающими пожертвовано до 60 ен — сихонкин, каковые деньги и находятся на хранении у сицудзи Николая Нозаки.

   Деревни, в которых христиане, — Огава, 300 домов, тут же Адзино, 300 домов, Янаида (10 чё от Огава) 150 домов. Таких еще селений в окрестности много. И везде найдутся желающие слушать учение. Из больших же мест здесь самое ближнее — город Симоцуе с рейдом, в 1 ри от Огава, — 2000 домов. Но нравы, как в торговом городе, уже гораздо хуже, чем в деревнях.

   Нужен был бы один проповедник исключительно, но для этой Церкви. Но если никак нельзя, то и после Собора, как доселе, пусть будет соединено это место с Окаяма в ведении одного катихизатора.

   Инославных в этой местности нет.

   Прибывши сюда в втором часу, сопровождаемые целым поездом братии, встретивших больше чем за 1 ри, несмотря на дождь, остановились в доме Петра Ока, где постоянно останавливается и катихизатор и где также собираются христиане на молитву (катихизатор живет и питается даром, — все это по усердию Петра Ока). Переодевшись, отслужили обедню, за которой сказана была проповедь собравшимся всем христианам, на текст «Аз есмь путь…» применительно к состоянию юных христиан. …

   Побыли с визитами у старика Авраама, сицудзи Луки Танака. Иконы — у одного повешена не на удобном месте, у другого — почти спрятана. (Эх, нужно внушить катихизаторам учить христиан, как обращаться с иконами). Побыли потом у богача Нозаки; дом и сад — прелесть; хозяин — в отлучке в Окаяма, Николай Нозаки — тоже, принимал какой-то их родственник. Так как дождь все время усиливался, то поспешили вернуться домой — к Петру Ока, — Замечателен также сей последний — по духу предприимчивости. 50 человек на свой собственный счет переселяет в Хоккайдо, — просто потому, что есть деньги, а им же, мол, нерезонно лежать без дела, а нужно им служить Отечеству. На том же основании он содержит на свои средства общество «Сейренся» — в Тоокёо, в Ситая; Вениамин Танабе основал это общество для химического производства разных лекарственных материалов, а также для делания машин. Но Танабе теперь уже в нем не участвует, а держится оно лишь деньгами Петра Ока, управляет же им Лука Танака, отец Петра Ока был врач. …

   В девятом часу известили, что пора начать богослужение и проповедь — христиане опять собрались все, язычников — человек 30, так как все время идет дождь, — неудобно. Отслужили вечерню, и сказано было поучение о необходимости молитвы и посвящения себя Богу, обращенное большею частию к христианам, но отчасти и к язычникам; им указано было, что молитва их бесполезна и достойна сожаления, ибо дерево и камень, или пустое пространство, в которое они возглашают свои призвания к богам и буддам, которых не существует, не видят, и не слышат, и не могут помочь. В начале одиннадцатого беседу нужно было закончить, ибо наполовину слушатели с трудом боролись против своей усталости и сонности.

   С Павлом Цуда потом за полночь беседовали о здешних Церквах. По словам его, Кодзима-но Кеоквай зямаци наки — безукоризненная, но построить Квайдо они еще не в состоянии, особенно когда выселятся отсюда главные из них Петр Ока и Лука Танака. Беседовали также о его семейных обстоятельствах. Когда я сказал ему, что питаю намерение отправить его после Собора в Кагосима, ибо там и пожилого нужно, для привлечения людей серьезных, и опытного в житейском, для постройки Квайдо, он открылся, что очень хотелось бы ему прослужить следующий год в какой-либо Церкви недалеко от матери, которой семьдесят семь лет и которая, видимо, не переживет следующего года, ибо недавно уже отчаялись было в ее выздоровлении, и она совсем ослабела. Законное и это желание. Но я советовал ему подождать пока решением — как заявит на Соборе свое желание — проситься ли в одну из северо-восточных Церквей (его мать живет в 8 ри от Сендая), или отдаться безусловно на волю Собора, а предоставить дальнейшее — устроению воли Божией. Когда придет на Собор, тогда еще поговорим об этом. Достойный он катихизатор; как начал десять лет назад, так и доселе безукоризненно служит Церкви, идя туда, куда велит Церковь, и исполняя дело с рачением, так что везде оставляет след своего усердия — непременно устроит и возбудит там, куда послан.

   Утром, при прощаньи с христианами, наказывал им избрать сицудзи взамен выбывающих главных радетелей этой Церкви — Петра Ока и Луки Танака, и избранным сицудзи постараться вполне заменить собою последних по ревности к Церкви, каковую ревность они должны выразить в скорейшей по возможности постройке здесь Квайдо; обещался помочь и от себя, когда известят, что дело начато. …

   В двух ри от Окаяма, проезжая деревню Сеноо, завернули к сестре Петра Ока, Софье Кисида, находящейся здесь замужем за местным доктором, человеком очень зажиточным. Софья приодела и умыла своих детей — прехорошеньких четверо малышей, все христиане, — прежде, чем выпустить их к нам, сама также, видимо, прибралась и встретила весьма радушно. Муж ее слушает также учение; по-видимому, человек весьма спокойный и добрый, и скоро будет христианином. — Нравы в этом селении хорошие, его тоже нужно иметь в виду для проповеди, — в успехе уверяет Кисида же, свидетельствуя о добронравии и расположенности к христианству своих сельчан.

    20 мая» 1 июня 1882. Четверг.

    Окаяма (Бизен).

   Прибыли во втором часу, так как дорога — преплохая, все среди полей по узким тропинкам с дрянными мостиками. Павел Козаки и Иоанн Сато, здешний самый богатый купец, — к несчастью, человек больной, — встретили далеко за городом. Прочие братия и сестры собраны были в церковном доме. Совершено было богослужение и сказано поучение, после чего расспрошено о состоянии Церкви.

   В Окаяма домов больше 10 000, — был стольный город удельного князя Мацудаира Бизен-но ками, с 32 ман коку, почему сизоку в Окаяма и теперь очень много; всех сизоку было 6000 домов. Здешние сизоку приучены были к роскоши; нравы были довольно распущенные, почему теперь большею частию обеднели и не знают, что с собою делать; множество из них крайность заставила прибегнуть к самым простонародным работам. Нравы вообще в Окаяма, как в большом городе, при большой дороге и значительной торговле, легкие и неблагоприятны для скорого распространения христианства. Кроме того, протестантские миссионеры уже лет восемь живут здесь с проповедью (двое — как учителя Циугакко, один как врач, — все для виду — служащие по найму у японцев); народ привык и к иностранцам, и к христианской проповеди до того, что не интересуется ими.

   Православие сюда занес в 1878 году Вениамин Танабе, потом прислан был проповедник Спиридон Оосима, за ним — немного был здесь — Павел Окамура, там Андрей Сасагава, Андрей Такахаси, Василий Ямаока и с Собора прошлого года — Павел Цуда.

   Из здешних христиан первым крестился Петр Дазай — в Кодзима, и он потом много помогал здесь проповедникам.

   Христиан здесь было до Собора прошлого года 6, после крещено 2, — всего 8 человек. Кроме последних двух, все крещены в других местах: Петр Дазай с женой, Анна Морита — в Кодзима, Яков Икува — в Цурадзима, Иоанн Сато — в Оосака, Домна Судзуки — в Тоокёо, — эти 6 человек и были крещены до Собора прошлого года; в недавнее время о. Яков Такая крестил здесь жену Икува — Ольгу и находящуюся при больном Иоанне Сато — дочь Алны Морита — Марию. Есть еще один оглашенный — Тимон Миязаки — сизоку, сорока трех лет. Есть еще двое христиан здесь: Елизавета Тоета, жена какого-то чиновника с дочерью, крещенные в Кодзима, но они никогда не приходят в Церковь, поэтому Цуда их не считает. (Их, однако нужно иметь в виду, — сказать об них священнику).

   Сицудзи здесь еще нет. Всем по Церкви заведует сам катихизатор.

   В субботу вечером в восемь часов и в воскресенье в десять часов бывают общественные молитвы, на которые христиане неупустительно собираются. Пения еще нет.

   Когда катихизатор бывает в Окаяма, то обыкновенно имеет проповедь в неделю четыре раза, вечером в восемь часов. Говорит при открытых на улицу дверях, так что проходящие останавливаются и слушают. Определенных слушателей поэтому нет в настоящее время, исключая одного сизоку (Уцида) и главного приказчика (банто) магазина Иоанна Сато.

   Дом, нанимаемый теперь для Церкви, не совсем на удобном для проповеди месте, — несколько в стороне от людных улиц. Поэтому христиане ищут теперь другого дома, в центре города, для катихизаций. Этот же дом, как весьма удобный для молитвенных собраний по чистоте и обширности комнаты для того; для помещения катихизатора и целого семейства (Икува) — в качестве Квайдо-мори, будет по-прежнему — Квайдо. Дом, действительно, великолепный, принадлежащий какому-то купцу, со всеми удобствами и чистеньким садом. Деньги за него вносятся разом — за полгода вперед, считая по 7 1/генв месяц. За полугодие, кончающееся 30-го июня, внесена была плата Петром Ока, из Кодзима, и 2 1/2 ены ежемесячно он принимал на себя (действительно, усердный христианин, и таких еще мало у нас!), остальные же 5 ен присылались из Миссии и поступали Петру в возмещение вносимого им. За следующее полугодие — по 31-е декабря текущего года — 45 ен — я дал Цуда из миссийских, так как Ока переселяется из Кодзима и, вероятно, не будет иметь возможности помогать издали.

   Местный церковный приход состоит из того, что христиане положили жертвовать на Церковь после каждой службы по 1 сен, так собрано доселе 1 ен.

   Из окрестностей Окаяма, в пригородной деревне Окамура, несколько раз слушали проповедь, но плодов еще нет, кроме того, что Стефан Ода, ныне живущий у о. Ниццума в Тоокёо и готовящийся к поступлению в Катихизаторскую школу, — слушал учение в деревне Окамура (Ода родом из Мимасака, и жил в Окаяма, чтобы учиться китайскому языку. Его ныне Анна Морита хочет сделать своим наследником, так как у Марии не осталось детей; она именно желает служащего Церкви).

   Из инославных здесь: католики и конгрегационалисты (доосися, — той же секты, что Ниедзима в Сайкео). Католиков христиан человек 20; живет здесь миссионер — француз — уже четыре года, под видом учителя законоведения; есть также катихизатор из японцев. Но у них дело не особенно живо идет. Лучше у протестантов. Здесь, как сказано выше, уже восемь лет живут три миссионера — два учителями гимназии, третий доктор; женаты, и жены их также занимаются проповедью между женщинами и обучением девочек. Кроме всего этого, есть при них японский — бокуся и другой — денкеося. Слушатели у них преимущественно из сизоку. Всех христиан у них здесь, как сами они говорили мне, 50 человек. Посылают из христиан учеников в духовную свою школу в Сайкео.

   Покончивши церковные дела и пообедавши, часов в пять пошли взглянуть на город. Идя по улицам, можно убедиться, что город богатый и что народ привык к опрятности, — улицы везде чисты, народ одет хорошо, лавки обильны товаром. …

Смотря отсюда, можно понять, почему так настойчиво до сих пор твердили наши катихизаторы, что в Окаяма должна быть открыта проповедь. Вся огромнейшая равнина почти сплошь заселена. Кроме большого города, раскинувшегося по обе стороны реки, кругом, куда пи взглянешь — точно муравейники — густо населенные деревни. Здесь стоя, я дал себе слово непременно добыть на Соборе одного катихизатора исключительно для Окаяма, иначе если не будет, как доселе — один на два — на три места, то и будет как теперь, — почти ничего. За рекой тут отлично видно поместье бывшего удельного князя с превосходно разбитым большим садом. Жилище сизоку — по окраинам города во всех направлениях. Только с башни на саму крепость вид печальный. — Сошедши, отправились посетить Анну Морита. Это самая усердная здесь христианка. До найма теперешнего катихизаторского дома она давала у себя последнее всем бывшим здесь проповедникам. Живет одна, немного торгует. Впрочем, у нее тут же в городе, два сына по торговой части, — к сожалению, еще глухие к христианской проповеди. Дочь же свою Марию (сорока лет почти) очень хочет посвятить на служение Богу, отдав для приготовления к тому в женскую школу в Токио. Теперь, к несчастию, она еще не может отправиться, так как не совсем выздоровел Иоанн Сато от своей болезни — что-то вроде помешательства, состоящего в том, что на него нападает боязнь всех и всего (он живет теперь уединенно в конце города, и при нем Мария, а прежде того жил в лодке на реке). Впрочем, уже на 9/10 от своей болезни он излечился с тех пор, как принял крещение, и никто не сомневается, и сам он, по-видимому, — что он скоро совсем выздоровеет. Дай-то, Господи, ему! А тогда, кстати, и Мария сделается свободною для приготовления к служению диаконицы.

   Зашли в фотографию; к счастью, в одной нашелся, хоть плохенький, снимок Тенсюдоо; больше из видов Окаяма ничего не могли найти.

   Почти смеркалось, когда направились за город посмотреть на публичный сад — Кайракуэн, а оттуда опять на город. Но ни того, ни другого не удалось сделать, да и нельзя было по наступившей темноте. А вместо того познакомился со всеми здешними протестантскими миссионерами, живущими в построенных при входе в сад домах иностранной архитектуры. Когда проходили мимо одного из домов, на веранду вышел миссионер с женой (или с сотрудницей по миссионерству — не знаю).

   Неловко было пройти мимо; зашел, назвал себя, приняли весьма радушно — и меня и бывшего со мной Павла Козаки. Хвалили, между прочим, наших христиан, — «все-де об их поведении хорошо отзываются», хвалили также нравы города в противоположность тому, что я слышал от японцев; оставляли ночевать, чего мне нельзя было сделать; приглашали ужинать, чем также не мог воспользоваться, ибо в восемь часов назначено было богослужение и проповедь. Говорили они, что у них, кроме города, где 50 христиан, есть еще проповедь в одном селении недалеко, — Миссионер, к которому зашли, повел потом познакомить с другим миссионером и доктором, с которым, оказывается, я виделся в Хакодате, в бытность там Преосвященного Павла. — Между прочим говорили они, что их — конгрегационалистских проповедников с женами и проповедниц, — все из Америки, здесь — в Сайкео, в Оосака и Нагасаки — всех 43 человека. Когда спросили потом: «Сколько у нас?», — совестно было и сказать, что нас всего трое и учителя пения; но у нас-де внутреннего дела много — спешат обратить язычников в Азиатской России, а за границу миссионеров неохотно отпускают, — время для того еще не настало.

   К восьми часам вернулся домой. Христиане все были вместе, поэтому стали служить вечерню; после нее — проповедь, обращенная к христианам, так как язычников почти никого не было. Был из язычников Мияке — брат Моисея Мияке из Цурадзима, — находящийся теперь здесь по выбору в губернском совете (гиию). …

   Павла Цуда приглашали для проповеди на островок Инусима. в 5 ри от Окаяма, где всего 30 домов, 120 человек жителей. Сказано ему, чтобы до Собора непременно побыл на Инусима.

   Он должен также побыть в Цуяма. где прежде некоторое время проповедывал Петр Кавано и есть 6 оглашенных. Один из них очень усерден к вере, часто пишет к Кавано, писал и к Цуда, хотел непременно прийти в Окаяма (16 ри), когда я буду здесь, чтобы просить крещения. К сожалению, его не известили о времени, когда я буду. Цуда должен утешить его, ободрить, и на Соборе потом дать отчет о Цуяма и, если нужно, настаивать на поставлении там проповедника. …

    23 мая/4 июня 1882. Воскресенье.

    На пути из Окаяма в Танго. Минеяма (Танго).

   … В Минеяма не без труда нашли катихизатора — Матфея Юкава и христиан, из чего явствует, что вперед нужно иметь более полные адресы катихизаторов, — мы же имели адрес Юкава только из Тайзамура. Минеяма — город в 750 домов, стоящий среди гор. Прежде здесь был удельный князь Кеогосоку Такатоми — 1 ман коку (Он теперь служит Каннуси в Тоокёо). Есть в городе несколько сизоку. В прошлом году до Собора здесь было 3 христианина, теперь — 5. Петр Тода с женой Агафьей и сыном младенцем Алексеем и Марк Одагири — сын конфетчика, девятнадцати лет, с матерью Марфой. Первый и последние двое крещены были в прошлом году, а жена Тода и сын недавно. Все они — не здешние, кроме жены Тода. Тода — родом Оомия-сику, 6 ри от Тоокей (он лет девять тому назад жил некоторое время на Суругадай у меня и слушал вероучение). Одагири — из Гинзан в Тадзима.

   В настоящее время есть еще у Юкава 2—3 довольно надежных слушателя. Он говорит для них катихизации в доме Тода, или Одагири; живет же, когда в Минеяма, — в Хатангоя, куда, однако, слушать учение к нему никто не приходит, хотя прежде у него вывешана была и доска, что, мол, «здесь — сейкёо коонги» (доску эту он должен был убрать по привязкам полиции).

   В доме Тода собираются на молитву, как вчера в субботу — в восемь часов вечера и сегодня в десять часов утра. Образа для молитвенного дома нет, один домашний — Тода и собственный — Юкава.

   Кстати, до сих пор нигде не видел домового образа, прилично обделанного; обыкновенно ставят в рамку, как картину, а инде — и как есть на бумаге вешают, или прикалывают к стене; вешают обыкновенно наискось, как картины. Нужно сказать священникам и катихизаторам, чтобы учили прилично обделывать и прилично ставить иконы. Для бедных же следует самой Миссией делать киоты, как прежде было.

   Христианство началось здесь от Павла Накакоодзи, который родом из Тайзамура. Он был здесь в 1880 году и несколько проповедывал; когда же отправился по своему назначению в Токусима, то прислан был сюда Матфей Юкава, который и доселе здесь. У Накакоодзи собиралось человек до 50 слушателей; теперь совсем нет — видно, по простому любопытству сначала приходили. — Притеснений прямых христианству не делают, а мешают много бонзы, особенно знаменитой здешней кумирни Компира, немало также секты Монтосиу, заведшей и здесь свои проповеди; заведены общества с условием не слушать христианство.

   Протестантов в Минеяма 2—3. Католики доходили только доТоеока, там у них было четыре христианина, принявшие веру; впрочем, в других местах — теперь ушли куда-то.

   Из окрестностей Юкава особенно часто был с проповедью в Миядзу. ри от Минеяма — рейдовый (для японских судов) город с 3000 домов, самый большой в танго. Там был удельный князь Хондзёо мунетака с 7 ман коку. Теперь — служит каннуси и мешает христианству. У Юкава там 5—6 слушателей есть, но дослушают ли, Господь весть.

   Поговоривши с братьями и узнавши о состоянии Церкви, отправился посмотреть город и посетить христиан. …

   Вечером, в семь часов, у Тода сослужили вечерню, после которой — поучение христианам. С восьми часов назначена была проповедь для язычников. Собралось человек полста. Сначала говорил Юкава, потом я, но горло мешало продолжить более, чем на один час; простудил на днях, оттого болит и хрипнет, притом же шел все время проливной дождь, и своим шумом, а также клоктанием льющейся в озерцо стрехи [?] заставлял напрягать голос, чтобы было слышно, до того, что горло почти отказалось служить. Петр Тода дал лекарства; вот неудобство-то будет, если горло не поправится скоро.

    24 мая/5 июня 1882. Понедельник.

    Таиза-мура (Танго).

   … Дождавшись некоторой перемены дождя уже к полдню, отправились в главную здешнюю Церковь, в Таиза-мура, 4 1/2 ри от Минеяма.

   Проехавши 3 ри от Минеяма, остановились на короткое время в Мияке-мура. 21 дом. Здесь живет родной дядя катихизатора Павла Накакоодзи со своим сыном Даниилом, двадцати лет, единственным пока христианином в этой деревне. Матфей Юкава, проходя из Минеяма в Таизамура и обратно, говорит здесь поучения; приходят слушать кое-кто из поселян и школьные учителя сельского училища, принадлежащего четырем деревням и стоящего тут же, около дома дяди Накакоодзи. Принимали нас в только что построенном доме красильного общества, образовавшегося из здешних поселян и которого дядя Накакоодзи распорядитель. …   Таиза-мура лепится по взморью на узкой полоске, оставленной ей, с одной стороны, морским прибоем, с другой — скалами, оттого дома в ней скучены, и их 600, населенных частию рыбаками, большею частию земледельцами. Из этой деревни происходит Павел Накакоодзи, один из наших старейших катихизаторов. Отец и мать его уже престарелые и живут, по-видимому, не очень достаточно. Тут же двое братьев Павла, — одного младшего, Луку, я видел, — работает в красильне в Мияке-мура, другой — старший, еще язычник (лентяй, поэтому жена от него ушла, — лет сорок, ныне работником служит), отец мальчика Андрея, одиннадцати лет, который состоит единственным певчим в здешней Церкви.

   Христианство началось здесь от Павла Накакоодзи, когда он был здесь в 1880 году, пред отправлением в Токусима, и говорил о христианстве. Так как нашлись желающие слушать, то сюда был прислан Матфей Юкава, который и доселе состоит здесь проповедником.

   Христиан здесь было до Собора прошлого года 10, теперь — 15, ибо четверо недавно здесь крещены о. Яковом Такая, и один — Илия Уетани — в Тоокёо о. Павлом Сато. Христиане следующие: Петр Накакоодзи и жена его Марфа — родители Павла Накакоодзи, Лука, младший брат его, Андрей (одиннадцати лет), племянник; Иоанн Уетани, жена его Мария, дочь-младенец Анна и тетка — старуха Симония; Илия, младший брат Иоанна, по фамилии также Уетани, в Тоокёо готовящийся в Катихизаторскую школу; Иосиф Уетани (с больной ногой); Яков Икеда и жена его Иоанна, Фома — сын-младенец, и Никанор, старик, отец Якова; Даниил Табата — двоюродный брат Павла Накакоодзи, в Мияке-мура, — итого 15 христиан в пяти домах.

   Первые крестившиеся — Петр Накакоодзи и Даниил Табата, жившие некоторое время с Павлом в Токусима, после чего Петр был крещен также о. Яковом Такая, а Даниил — в Тоокёо о. Павлом Сато. Недавно крещеные: Андрей, Саломея, Иоанна, Никанор и Илья.

   Сицудзи здесь один: Иоанн Уетани. Прежде был сицудзи и Даниил Табата, но когда жена у него была отнята родными ее (по ненависти их к христианству), и поведение его несколько испортилось, то братия перестали его считать сицудзи. (Я говорил, однако, с Даниилом и нашел, что поведение его испортилось лишь в мыслях его, то есть его обуревают иногда блудные мысли, вследствие чего он отложил и исповедь до другого времени, что особенно и смутило братьев и что он, конечно, напрасно сделал, так как исповедь и есть, между прочим, одно из орудий в борьбе с искушениями).

   Юкава обыкновенно разделяет время свое между Минеяма, Таизамура и Миядзу. Когда бывает он в Таиза-мура, то останавливается в доме Петра Накакоодзи, занимая отдельно построенный домик, служащий также и для молитвенных собраний братии. Здесь же у него бывают и катихизации по вечерам, в восемь часов. Днем, кроме того, он имеет проповедь в доме сицудзи, — Останавливаться в доме Накакоодзи не совсем удобно, так как это, видимо, стесняет стариков и все семейство, у которых, кроме этого домика, ничего нет больше, как курная изба. Но Юкава, к сожалению, нигде не может найти больше удобней квартиру, — ненависть к христианству еще настолько велика, что не пускают на постой. Одно служит некоторым успокоением, что Юкава платит как за квартиру, так и за пищу, когда останавливается у Накакоодзи.

   Слушателей теперь 4—5 есть постоянных; они и крестились бы уже, но боятся своих сельчан, которые грозят прекратить всякие сношения с ними, если сделаются христианами. Ненависть к христианству возбуждают бонзы (здешние — Дзенсиу) и каннуси, в числе которых прежний удельный князь Миядзу; влияние его ощущается и здесь.

   Впрочем, ненависть язычников мало-помалу проходит при виде, как христиане благодушно переносят ее, и при безукоризненности поведения христиан. Из последних Яков Икеда и сицудзи Иоанн особенно отличаются живым и деятельным мужеством.

   На общественную молитву — в субботу, в восемь часов вечера, и в воскресенье, в десять часов утра, собираются человек 7—8. Поют катихизатор и мальчик Андрей, у которого прекрасный альт, хотя и не совсем верно он владеет им, по недостатку обучения. А «Сю яваренее» и прочее в ектениях поют все, кто в Церкви, — в первый раз в этой Церкви я увидел этот начинающийся обычай и не мог не одобрить.

   Инославных здесь нет.

   В четвертом часу прибыли мы Таиза-мура. Христиане приготовили было помещение в тамошнем постоялине; но в деревню теперь собралось из окрестности несколько сельских учителей, и имеют на постоялине свои собрания и энзецу о необходимости взаимной дружбы (консин) и тому подобное; днем они собираются туда, а не по вечерам; мне же собственно и просили помещения на ночь, но учителя потребовали, чтобы мне отказано было, и настояли на том; это — тоже характеризует язычество, хотя и образованное; во всякой христианской общине скорее сами стеснились бы (а тут и того не мало нс требовалось), чем отказать в приюте гостю.

   Приехавши прямо к Петру Накакоодзи, где в молитвенном доме собраны были женщины и дети — мужчины же давно уже встретили и присоединились к нам на дороге — мы тотчас и начали вечерню; после нее слово обращено было к христианам; но во время его язычников, и именно учителей, набралось не меньше числа христиан; сказавши, что для них слово, если они хотят слушать, будет в восемь часов вечера, — и продолжал к христианам, обращаясь инде и к язычникам. Почти стемнело, когда кончено было поучение. Отправились посетить сицудзи и взглянуть на деревню. После — на другой постоялине, где, хотя тесное, помещение для вечерней проповеди и ночлега, было найдено. — В восемь часов набралась целая комната слушателей, между прочим, тоже учителей. Говорил довольно резко против язычества. Некоторые слушали, по-видимому, с открытым сердцем.

   В 3 ри от Таиза-мура есть деревня Амино-мура, 300 домов. Там в одном из богатых домов есть баба протестантка, услышавшая первоначально о христианстве, когда была у своих родных в Оосака, от какого-то протестантского миссионера (она называла его, но так исковеркала фамилию, что я не мог догадаться — кто), тотчас же ощутившая веру в единого Бога и принявшая крещение. — Теперь, узнавши, что я приеду в Таиза-мура, она нарочно со своим внуком — юношей, пришла сюда и все время усердно участвовала и в слушании поучений. Оказывается, по расспросам, что она и прежде также нарочно приходила сюда два раза, — раз, чтобы посмотреть православные похороны (когда два месяца тому назад умер здесь от какке младший брат Павла Накакоодзи, служивший в солдатах и там захворавший; христиане похоронили его с возможною для них торжественностию, сделавши даже красивый покров на гроб; зато и язычников же было множество — наблюдать, как христиане обращаются с своим умершим; удивляясь, что христиане не плачут, напротив, как бы радуются; некоторым же практично понравилось то, что не нужно белого траура справлять; очень понравились старухе похороны, особенно же то, что за умершего молятся, — как и всем японцам, любопытствующим о христианстве, это весьма нравится в православии сравнительно с протестантством). Другой раз недавно приходила посмотреть, как о. Яков совершал крещение, — и это понравилось; «А у меня вот и святого имени нет, — жалуется, — а умру — и молиться некому за меня»; и просится в Православную церковь. Я сказал Юкава и скажу о. Якову, что ее можно присоединить. К сожалению, сын ее ненавидит христианство. Юкава раза три был в Амино, но тот в доме и заговорить о христианстве не дает; баба совершенно одинокая по своей вере.

   Был еще Юкава с проповедью в Микоци-мура. 200 домов, 2 1/2 ри от Миядзу; 2—3 надежных слушателя и там есть.

   Был также в Юсима, от Минеяма 8 1/2 ри, в провинции Тадзима, 300 домов. Слушателей собиралось много; 2—3 показались надежными; просили еще быть; обещался, но не мог; был там в конце прошлого года.

   Были и в Тоёка, — и его не нужно упускать для проповеди.

   Вообще же проповедническое время Юкава было распределено между Минеяма — в месяц две недели, Таиза-мура — неделя, Миядзу — неделя.

   После Собора проповедник непременно должен быть прислан для этих мест. …

    25 мая/6 июня 1882. Вторник.

    На пути из Танго.

   Утром опять собрались христиане Таиза; отслужили обедню; еще сказано было приличное поучение, после чего братия проводили. …

   В Миядзу на минуту заехали к некоему Имемура — старику, сизоку, школьному учителю, — самому усердному слушателю христианского учения. В его доме, останавливаясь, Юкава и проповедует. К несчастию, кроме помехи от язычества, здесь еще чрезвычайно в ходу политические прения о парламенте и прочих видах свободы, что также не мало отвлекает внимание народа от христианства.

    27мая/8 июня 1882. Четверг.

    Каконгава (Бансиу).

   Во втором часу прибыли в Какогава, как прежде назывался и писался город, или Дзике-маци, как теперь он пишется, зовясь по-старому (хотя теперь имя Какогава усвоено собственно провинции). В нем всего 430 домов; на вид — очень неказист и незажиточен. Христиан в нем 10 человек в шести домах.

   Другое селение, в котором здесь есть христиане, — Иокояма. в одном ри от Дзике-маци, с 14—15-ю домами всего. Христиан — 6 человек в трех домах. Третье место, где христиане — Оно-маци, от Дзике 4 ри, с 300 домами. Там 3 христианки — из сизоку; Софья — 61 год, и Евфимия Ито — 37 лет, и Анна Сасаки (вдова 52 лет).

   Всего христиан в здешней Церкви 19 человек, из которых 12 состояли к Собору прошлого года и 7 крещены в марте сего года. Христианских домов 11.

   Сицудзи 2: Иосиф Кимура для Дзике-маци и Иоанн Охара для Иокояма. Первый, кроме того, казначей церковных денег, которых ныне собралось ен 4—5, по словам Накаи. Собираются же они из приношений христиан, которые взаимно условились жертвовать с человека по 2 сен в каждое воскресенье.

   Проповедь здесь начал во втором месяце 1879-го года Андрей Яцуки. После Собора того же года прибыл сюда Иоанн Отокозава и состоял до Собора следующего года. Наконец, в десятом месяце 1880 года, по назначению Церкви, пришел на проповедь Павел Накаи, который и доселе состоит здесь.

   Павел Накаи каждый месяц делит свое пребывание между Дзикемаци, Ономаци и Иокояма. Но ни в одном из этих мест в настоящее время нет ни одного нового слушателя. Он каждый вечер, часов в восемь, делает лекции для христиан, которых приходит человека 4—5; теперь идет толкование Евангелия от Матфея.

   По субботам, в восемь часов вечера, и воскресеньям, в десять часов утра, собираются для совместной молитвы, которая читается, так как петь еще некому. Приходит тоже человека 4—5; если молитва в Дзике, то бывает и из Иокояма, и наоборот.

   В новые места ходил следующие:

1. Хоодзёо — город, 1000 домов, от Дзике 5 ри; слушателей прежде собиралось человек 30, теперь 14—15, из которых 3—4 представляются надежными.

2. Акуо — город в 12 ри от Дзике, также Харима, с 2000 домов; слушатели есть, но очень уж мешают бонзы.

   В Химедзи не был, и там в настоящее время не представляется ни одного желающего слушать учение.

   Инославных здесь нет, только в Акаси, слышно, человек 30 протестантов. Кое-где и инде по окрестностям бродят протестантские проповедники, но об успехах не слышно.

   В ближайшем будущем Накаи не видит здесь надежды на быстрые успехи, но теперешних христиан беречь нужно; оттого и после Собора проповедник здесь необходим.

   Жители здешние христианства еще очень не любят; христиане терпят немало и домашних огорчений из-за веры; но все твердо хранят ее, нет ни одного ослабевшего.

   Народ здесь весь поглощен материальным; о каких-либо духовных интересах и помину нет; например, теперешние толки о Парламенте, о гражданской свободе здесь решительно не находят интересующихся; тем менее, может занять христианство, а бонзы еще возбуждают против него. — Но распущенности нравов и разврата здесь нет; народ только груб, подавлен материальными заботами, не развит, но не испорчен. Значит, время для христианства еще придет. Сказанное относится и к таким большим центрам народонаселения, как Акаси и Химедзи, вообще — ко всему Бансиу.

   Прибывши в Какогава, остановились у Иосифа Кимура, у которого живет катихизатор и находится комната для молитвенных собраний. Катихизатора не застали дома — он отправился встречать нас в другую сторону. Я пересмотрел метрику, церковный дневник, приходо-расходные записи — все в должном порядке. Молитвенная комната содержится в чистоте и довольно хорошо убрана. Икона здесь — малая Спасителя — в киоте из России (парная к ней, что в Танго), и Божией Матери — в серебряной ризе, старая — тоже размера комнатных.

   Когда Павел Накаи вернулся, расспросил о состоянии Церкви, а также о Евфимии Ито, собиравшейся служить Церкви; оказывается, что по-прежнему очень желает служить, только может отправиться в Тоокёо не иначе, как в сопровождении матери, о которой кроме нее позаботиться решительно некому. Даст Бог, устроим. …

   В восемь часов назначена была вечерня, так как христиан нужно было ждать издали. — После богослужения сказано поучение и был совет с братьями, как устроить церковное дело здесь после Собора? При настоящем положении дела катихизатору здесь скучно, ибо новых слушателей нет и братьям невесело, ибо положение их слишком одиноко и заброшено. — Положено было непременно направить катихизаторские усилия на город Акаси; значит — просить на Соборе одного катихизатора для Акаси и Какогава.

    28 мая/9 июня 1882. Пятница.

    На пути в Вакаяма, — Оосака.

   Так как в числе собравшихся вчера христиан не было Анны Сасаки, а она очень хотела повидаться со мной, то братья просили вчера сегодняшним утренним богослужением и отъездом несколько умедлить, чтобы Анна успела до того времени прибыть из Ономаци. Так и сделано было. Кстати, написал письмо о. Анатолию. После обедни, к которой подоспела и Анна, поучения и разговора о церковных делах, из которого еще более выяснилось, что в Акаси нужно начать проповедь, отправились обратно — в десять часов утра. В Оосака прибыли уже в шесть часов вечера, — день был дождливый, скорее дзинрикися не могли идти. В Оосака сначала заехали к о. Якову Такая, где угостили чаем, потом ужином из говядины и яичницы — это в пост-то, в доме священника! Видно, что о. Яков не очень внимателен; притом же как-то бледен, вообще — опустившимся представляется как будто; после нужно будет вникнуть в состояние и причины; теперь же с Оосакскою Церковью еще не начинал знакомиться — мимоездом только здесь. Заметил только о. Якову, что теперь пост, нарушать его я не стану, но так как уже приготовлено, то пусть сами скушают. Кроме того, снял икону из угла — противоположного тому, в котором поставлена другая — и гораздо приличнее, — заметил, что иконы в комнате должны ставиться в одном месте. …

    29 мая/10 июня 1882. Суббота.

    Вакаяма.

… Сизоку и кациу в прежнее время было до 12 000 домов. Теперь их здесь также множество, но в переходном состоянии — ищут средство к жизни, большею частию обедневшие. Нравы здесь недурные; разврата большого нет; из чеонинов 8/10 не любит хоотоо. — Из буддийских сект — много Монтосиу, оттого еще много нерасположения принимать христианство, так как другие секты молчат, ибо почти вымерли.

   Христианскую проповедь начал здесь Матфей Кангета, еще будучи катихизатором. В 1877 году в одиннадцатом месяце он пришел сюда из Оосака; из здешних жителей хлопотал для него тогда находящийся ныне в Тоокёо Никанор Иимура. Из слушавших Матфея Кангета 6 человек приняли крещение в третьем месяце 1878 года от о. Анатолия.

   В четвертом месяце 1878 года прислан был сюда на проповедь Павел Накада, потом Андрей Канамори, а с 1879-го, по назначению Собора, здесь Павел Кангета, состоящий и доселе. Помощниками у него были в начале 1880 года некоторое время Павел Накаи, с Собора же этого — 1880 года Дамиан Камеи в качестве фукуденкеося.

   Христиан здесь к Собору прошлого года состояло 76, после того крещено 9; всех 85. Но из них за это время 8 умерло, 10 — потеряли веру, так что их почти нельзя и считать принадлежащими к Церкви, 2 — исключены из Церкви; остаются: 65. Из этих 65-ти — 14 находятся ныне в других местах, как Матфей Юкава и Яков Мацуда на проповеди, Марк Ооура — в Катехизаторской школе. Григорий и Исаия Камея — в Семинарии, Вера Иимура — в Женской школе, и прочие. Итак, состоящих в наличности ныне здесь 51 человек.

   Христианских домов 35. Но из них 9, из которых никто не приходит в Церковь, 1 — анафематствован, 4 — из которых христиане в других местах; остается: 21 дом.

   Вышеозначенные ослабевшие в вере, по-видимому, рано были крещены, без должного научения и испытания, чего всячески вперед нужно избегать. Вот они (их не нужно совсем терять из виду; быть может, Господь и обратит их со временем): 1) Евфимий Уемура — молодой человек из сизоку, служит печатником; товарищи и тесть смутили; 2) Моисей Ито — молодой человек из купцов; отец его не любит веры и отвлек его; 3) Илия Сато, лет тридцати пяти, из сизоку, ткач; ныне в Сайкео, или где-то; 4) Николай Сиотаии, тридцати лет, из сизоку; продавец ваты; своею бедностию смущен и потерял веру; 5) Даниил Сато, прежде бывший бонзой, родом отсюда ри за 10; теперь неизвестно где; 6) Козьма Мукан — врач, семидесяти лет; ослабел в вере; 7) Иов Цуда — сизоку, сорока лет; дурного поведения; 8) жена его Мария Цуда; 9) Мария Мацумото, по смерти мужа, перестала ходить в Церковь по гонению от матери; 10) Павел Дои — бывший прежде в Катихизаторской школе и ушедший учиться в протестантскую школу; как видно, по своекорыстию, чтобы научиться по-аглицки.

   Изгнаны из Церкви здесь двое: Григорий Тории, из сизоку, и его дочь Мария, потому что первый продал вторую на разврат, и как ни убеждали потом братия вместе с о. Яковом Такая его возвратить дочь, обещаясь внести за него то, что он уже истратил из платы за дочь, он не согласился, почему о. Яков объявил его вместе с дочерью исключенными из Церкви. Душевное состояние его дочери неизвестно, ибо отец продал ее никому не сказавши, сам он, по-видимому, не совсем потерял веру, ибо тайно приходит слушать христианские проповеди. Дочь продана в Кобе. Отлучение произошло 1880 года 9 месяца 26 числа.

   Сицудзи здесь избираются ежегодно после Тоокейского Собора. В настоящее время их 3: Гавриил Кавагуци, сизоку, — продавец риса; Акила Хираи, хеймин, рисовальщик на фарфоре; и Стефан Камея, сизоку, — без определенных занятий (отец находящихся в Семинарии Григория и Исаии). Акила Хираи, кроме того, состоит казначеем денег, собираемых на постройку храма, каковых денег ныне собрано с юуси (желающих жертвовать) 80 ен; деньги эти Акила отдаст на проценты в надежный купеческий дом. Сбор идет с девятого месяца 1881 года. — А Гавриил Кавагуци заведует сбором приношений на обычные церковные расходы, как-то: на масло, ладан, уголь; эти приношения тоже вносят юуси, — их 7 человек теперь, и они дают в месяц кто 5 сен, кто — 10 сен, иной 30 сен; а Гавриил собирает и расходует, записывая в книгу, на что вносящий своею печатью отмечает, что внес; книга для записи находится у Гавриила. Порядок этот заведен с десятого месяца 1881 года. Если собранного не достает на расходы, то сицудзи от себя восполняют. — Сверх всего этого, для особенных случаев делается сбор пожертовований; например, справили здесь черный суконный с галунным крестом посредине покров на гроб и носилки для гроба — 7 ен 61 сен, на нынешнюю Пасху для содержания здесь о. Якова собрали 5 ен и подобное.

   Проповедь здесь в таком порядке: 1) по воскресеньям, с восьми часов вечера. Кангета и Камеи в перемежку говорят катихизации в доме Стефана Камеи — для язычников. Собирается новых слушателей от 10 до 30 человек. Надежных в настоящее время еще не видно между ними. 2) По средам вечером Кангета говорит тоже для язычников в доме язычник еще — Нисикава; сюда также приходят, и приходят только искренне желающие слушать, поэтому здесь надежный дом Исикава и 45 других слушателей. 3) Кроме сих дней, каждый вечер Кангета говорит у себя поучения собственно для христиан; в настоящее время идет объяснение Евангелия от Матфея. Иногда приходит кое-кто из язычников; христиан собирается 5—6.

   Дамиан, кроме помощи Кангета в доме Камея, говорит еще в своем доме раз в неделю — больше для христиан только, так как язычники почти совсем не приходят.

   Вообще, желающих слушать христианство в настоящее время мало, но и не так, чтобы совсем не было.

   Гонения на христианство, впрочем, в Вакаяма теперь нет; все уже узнали более или менее и говорят, что христианство — хорошее учение.

   Богослужение по субботам вечером, как становится темно, и воскресеньям с девяти часов утра. Собираются в субботу человек 20 и больше, в воскресенье 15—16. Поют две девочки: Марина Кавагуци, двенадцати лет, и Марина Камея, двенадцати лет, и поют очень стройно, хотя во многом отлично от нот, а по собственному сочинению или учителей своих — Павла Кангета и о. Якова.

   Христиане и Вакаяма наполовину из сизоку, наполовину из хеймин; здесь гораздо ближе эти сословия между собой, чем в иных местах, где случается видят, что сизоку мешают входить в Церковь простолюдинам, или, наоборот, последние — дворянам.

   В будущем здесь также много надежды, и двоих проповедников, как доселе, здесь необходимо держать, особенно если иметь в виду окрестности.

   В Катихизаторскую школу отсюда, по уверению катихизаторов и сицудзи, найдутся многие, лишь бы была школа в Оосака.

   В семинарию также найдутся до будущего года; человека два Кангета уже имеет в виду.

   Для Квайдо и катихизатора нанимается дом, почти такой же хороший, как в Окаяма, за 5 ен в месяц. Кроме Павла Кангета, здесь живет один старик, который и стряпает для него. К сожалению, дом не в очень людной части города.

   Инославных в Бакаяма нет никого; приходят на проповедь, но видя, что место занято православными, уходят, считая бесполезным здесь свой труд. (Между тем, православие считает для себя удобнейшими именно места, где есть католики и протестанты, чтобы чрез сравнение яснее выявить свою истинность).

   Из других мест в Киусиу нужно иметь в виду для проповеди следующее:

1. В Аридагоори: город Иваса, 6 ри от Вакаяма, с 3000 домов, и множество деревень кругом. Из одной деревни приходили звать Кангета для проповеди. Кангета два раза был там, но особенно надежных слушателей еще не нашлись. Впрочем, приходящие оттуда по делам в Вакаяма, бывают у Кангета для разговора о Вере (Видно, что место назрело для проповеди).

2. В Хидакагоори: город Гоба, ри 12 от Вакаяма, с 1500 домов; оттуда приходили звать Кангета для проповеди, но он до сих пор не мог быть; до Собора сходит туда, чтобы на Соборе сказать о месте.

3. В Итогоори: город Хасимото, 13 ри от Вакаяма, на границе с Ямато, 2000 домов; из этого города также приходили спрашивать о Вере.

4. В Муронокоори: город Сингуу, 40 ри от Вакаяма, с 4000 домов. Сицудзи Гавриил Кавагуци четырнадцать лет тому назад жил там четыре года и имеет там много знакомых. Туда бы хорошо проповедника, по его словам. Город на границе с провинцией Исе.

5. Танабе, дзеока, с 4000 домов; 20 ри от Вакаяма; там много и сизоку. В этом городе есть один христианин, из Бизен, Иоанн Исида, служащий там в Сайбансё; он жил прежде того в Оосака и был там сицудзи; он просит катихизатора в Танабе (там, кажется, есть несколько протестантов).

6. Кокава, с 3000 домов, 10 ри от Вакаяма, — знаменит великолепным буддийским храмом. По словам Кангета, и это место нужно теперь же иметь в виду.

   Пока расспрашивал у катихизаторов Павла Кангета и Дамиана Камеи и сицудзи о состоянии Церкви вышеизложенном, в молитвенной комнате собралось немало братии и сестер. Познакомившись с ними, сказал, что вечером помолимся вместе, кстати, до того времени соберутся и еще братия, и в сопровождении Кангета и кое-кого из братии отправился взглянуть на город. …

   Вернувшись к восьми часам, отслужил всенощную, которую пели две девочки так стройно, что и Роман в конце службы «хорошо» по-русски сказал мне об них. Братии было почти полное их общество; предложено было и приличное поучение. По окончании всего, в одиннадцать часов, указали место ночлега в гостинице, — Братия убедили остаться и завтра на целый день, чтобы вечером сказать катихизацию для язычников.

    30 мая/11 июня 1882. Воскресенье.

    Вакаяма.

   В девять часов утра совершено богослужение, на котором, однако, братьев и сестер было гораздо меньше, чем вчера, — с малыми детьми всего человек 30, почему сказанное поучение, между прочим, было и о необходимости посвящать Богу праздники; если не делает этого человек, то верный признак, что он не исполняет, как должно, и другую заповедь — о труде шесть дней, и живет, значит, вечно полусонною, получеловеческою жизнию; если человек поработает как следует шесть дней, то непременно почувствует и душою, и телом потребность отдохнуть в седьмой… Говорено было также о необходимости постройки храма здесь, что на северо-востоке такая большая Церковь, как здешняя, непременно бы уже озаботилась сим; в подтверждение слова дано было на храм 700 ен с выражением надежды, что чрез два года в это время я буду освящать здесь вновь воздвигнутый храм; только рисунки для него должны быть истребованы из Тоокёо. Говорено было еще о том, чтобы христиане искали здесь хороших учеников для Катихизаторской школы, причем один старик — Хрисанф Конгой, тут же представил своего сына Иону, двадцати пяти лет, для Катихизаторской школы, — В полдень собрание было распущено.

   После завтрака — рисом и унаги — угощением катихизатора Павла Кангета, мы отправились с ним посетить семейства катихизаторов и сицудзи. Катихизаторы отсюда следующие:

1. Матвей Юкава. В семье его: младшая сестра Ирина и муж ее Алексей, старшая сестра Мерония, лет сорока, бывшая ама, и мачеха Феодора. Торгует простым фарфором, которым лавка вся заставлена; других источников продовольствия нет.

2. Яков Мацуда. В семье: отец — старик Аркадий, бывший каннуси, мать — только слушает учение, младший брат — Силуан — в гимназии, невеста Якова — Юлия (шестнадцати лет, дочь Стефана Камея. Своего дома нет, а живет у замужней дочери, которая еще язычница, и муж которой слушает учение, и где своя семья большая тоже, так что в доме теснота). Содержится Аркадий с семьей на остатки средств с коосай-сёосё -[…] оиме (выкупного свидетельства), по этих средств скоро не станет: больше у него ничего нет.

3. Дамиан Камеи. В семье — жена и мать — 81 год, старуха; был у Дамиана сын, но убит в войне с Сайго; родители, получив за то помощь от Правительства — 100 ен, отдали эти деньги на Церковь за упокой сына (каковые деньги хранятся у о. Якова). Больше содержания от Церкви не имеет для жизни ничего; дом свой.

   Марк Ооура, находящийся ныне в Катихизаторской школе, в семье не имеет никого ровно. Старший брат его — Лука, один из лучших здешних христиан, ныне переходит на житье в Оосака, — совершенно не зависит от нужд; замечателен он, между прочим, тем, что начал делать восковые свечи для здешней Церкви, — и свечи выходят такие, что нельзя отличить от выписанных из России; воск белит, как и в России; только золотить еще не приноровился. Я просил его продолжать это занятие, чтобы нам не выписывать свечей из России — Марк Ооура болен был с детства. Семейство, находящихся в Семинарии — Григория и Исаии Камея: отец их — Стефан, мать Лукия, сестра — Марина, двенадцати лет, и брат Илия, двух лет. Они сизоку. Стефан Камея, получив деньги за свои фуци, пустился было в торговлю, но подорвался, и теперь у него ничего нет, кроме небольшого остатка денег, которые он отдает на проценты и тем живет. Катихизаторы очень хвалят его как христианина.

   Семейство Ионы Конгой: отец — Хрисанф, мать — слушающая учение; дети Хрисанфа еще: Фотина одиннадцати лет и Василий девяти лет (одноглазый). Хрисанф очень беден. Содержат его с семейством сын — директора Циугакко в Кагосима. Кроме того, Хрисанф сам состоит учителем здесь в Сёогакко. Иона был отдан кому-то в приемыши, но оотуда его прогнали совсем на днях; из этого можно видеть, что он не без задорен, что нужно иметь в виду, принимая его в Катихизаторскую школу, если, впрочем, он выдержит должный по правилам экзамен, с одобрением от катихизатора и священника.

   У сицудзи Акилы Хираи, при посещении его, увидел в лавке для продажи протестантские книги, а православных нет. На вопрос — «Что же православные?» — отвечал, что их требовало из Тоокёо, но там делаются затруднения и замедления, — до сих пор не дождутся книг. Вернувшись в Тоокёо, нужно поговорить с Оогоем и устранить на будущее время такие несообразности.

   Когда, кончивши визиты, вернулся домой, в гостиницу, пришли трое проповедников гражданской свободы; постарше Исимото, по-видимому, серьезный и умный человек, его два молодых спутника — с саркастическими улыбками на лицах; улыбки, впрочем, скоро стерлись. Вечером обещались придти слушать проповедь, а Исимото упрашивал остаться на несколько дней — проповедывать, обещаясь собрать множество слушателей; к сожалению, нельзя остаться по малости времени для обзора оставшихся Церквей. Исимото говорит, что для успеха проповеди нужно подолгу останавливаться на месте. Совершенно верно. Да времени где взять? Впрочем, давно уже я задумал хоть к некоторым местам в Циукоку приложить это. Дай Бог исполнить.

   К сбору людей на проповедь употреблен был простой, но весьма хороший способ: сицудзи и некоторые усердные христиане у своих домов повесили на больших листах крупными буквами написанные объявления «Сегодня в восемь часов проповедь в таком-то месте, говорит такой-то». Всякий проходящий, видя развевающийся лист, непременно остановится и прочитает. А к восьми часам собралось столько слушателей, что Квайдо сделалось очень тесною; были учителя, врачи, бонзы, либералы, ученики средней школы и прочие. Слово продолжено до половины одиннадцатого с двумя маленькими перерывами для отдыха.

   31 мая/12 июня 1882. Понедельник.

    Осака.

   Рано утром катихизаторы и сицудзи собрались, чтобы проводить; угостили их завтраком, проводили 1 ри и распрощались. …

   В три часа уже были в Оосака. Отдохнув несколько у о. Якова, отправились в гостиницу в сопровождении о. Якова, катихизаторов Василия Таде и Андрея Такахаси и четырех сицудзи. Они рассказали о состоянии Церкви следующее.

   В Оосака всех приняло крещение: 111 человек; из них 88 — принадлежит Оосака, 23 — из других мест. Из оосакских ныне 7 умерло, 2 совсем не приходят в Церковь, 8 находятся ныне в отсутствии; итого всех налицо ныне в Оосакской Церкви: 88 — 17 ­­ 71 человек, в 27 христианских домах.

   Вышеупомянутые, не приходящие в Церковь, следующие: 1) Моисей Кикута, лет пятидесяти, купец (дядя умершего Иустина Кикута) — человек нехорошего поведения, хотя и семьянин; не приходит, вероятно, отчасти стыдясь и боясь укоров; 2) Алексей Овата, тридцати двух лет, мелкий чиновник, видимо, ослабевший в вере; когда зовут его, всегда отвечает, «непременно приду» и никогда не исполняет слова.

   Находящиеся в отсутствии следующие: 1) Павел Накаи — служит катихиз атором, 2) Яков Фудзии и 3) Тит Сунага — в Катехизаторской школе, 4), 5) и 6) Иоанн Исида, его жена Анна и сын Игнатий — в Кисиу — городе Танабе — на службе в Сайбансе, 7) Давид Нагае, двадцати пяти лет, в Тоокёо, учится врачебной науке у доктора Сасаки, 8) Сила Куки — в Хеого-кен — Санда, 5 ри от Оосака.

... Феодор Сеоно, родом из города Такамацу в Сануки; был здесь учителем, теперь дома часовщиком. Мать его — дочь бонзы из Хонгвандзи; дома за веру его гнали. Когда же он заболел ревматизмом, родные настояли, чтобы он обратился к идолу Куродзума, и он вернул в Церковь икону и крест, — значит, к прискорбию, нужно считать его отрекшимся от Христа.

   Первое слово здесь о православном христианстве было сказано, когда в 1877 году Павел Ниицума в сопровождении Павла Тацибана посетил Оосака, чтобы видеть, удобно ли здесь для проповеди. По возвращении Ниицума к своим делам в Тоокёо, Тацибана здесь остался и проповедывал, между прочим, теперешнему Аврааму Нагаё. В десятом месяце того же года прислан сюда Яков Такая, а 2-го числа третьего месяца 1878 года о. Анатолий уже крестил здесь 33 человека. В четвертом месяце Яков Такая отсюда вернулся, а в пятом прибыли о. Евфимий и катихизаторы Андрей Яцукщ Андрей Канамори и Анатолий Озаки. Канамори, впрочем, в шестом же месяце отправлен был в Вакаяма. В девятом месяце отсюда вернулся о. Евфимий, а в десятом того же 1878 года на его место прибыл о. Яков Такая, состоящий здесь и доселе.

   Анатолий Озаки в одиннадцатом месяце 1878 года вернулся в Тоокёо, а на его место в двенадцатом месяце прибыл Спиридон Оосима.

   В генваре 1879 года Андрей Яцуки отправился в Бансиу, а в феврале того же года на его место прислан Василий Таде, служащий здесь и теперь. В четвертом месяце 1879 года Спиридон Оосима ушел в Окаяма. С Собора 1879 года назначен здесь помогать по проповеди Павел Накаи; в 1880 году он ушел на проповедь в Вакаяма.

   С Собора 1880 года пришли сюда Феодор Мидзуно и Стефан Кунгимия, но в двенадцатом месяце 1880 годаКунгимия отправился в Янагава. Собором 1881 года Феодор Мидзуно назначен в другое место, а на его место в Оосака — Андрей Такахаси, состоящий и теперь здесь.

   В настоящее время дело по проповеди здесь в следующем виде:

   У о. Якова Такая нет нигде в городе проповеди, и к нему не приходит никто слушать учение. Ограничивается его проповедь только оказыванием слова в субботу и воскресенье на богослужении.

   У Василия Таде проповедь в городе в четырех местах, именно:

1. У сицудзи Иосифа Аино в воскресенье, с восьми часов вечера; собираются слушать 7—8 человек, по из них новых только 2—3; так как недавно начали слушать учение, то и нельзя сказать, надежны ли они.

2. У сицудзи Моисея Хоосаки по вторникам вечером; слушают всего 2—3 христианина, но толкует Православное Исповедание, так как иной раз навернется и новый.

3. У сицудзи Павла Есида по средам вечером; собираются 5 христиан, для которых он толкует Евангелие от Иоанна.

4. У христианки Иоанны Уемацу по пятницам вечером; объясняет ей Евангелие от Матфея, говорит только для нее, ибо она недавно крестилась и недовольно научена еще; других не приходит.

   У Андрея Такахаси проповеди нигде — ни в городе, ни у себя дома — нет никакой, за исключением того, что он еще объясняет учение матери Павла Накаи, недавно крещеной, да еще недавно один христианин звал его к себе объяснять ему непонятное для него в учении, но он еще не был.

   Богослужение пред праздниками и по праздникам всегда бывает, только литургия служится не всегда, а раза 2—3 в месяц. (Просфоры для нее пекутся в булочной, дома у о. Якова никто не умеет, и печи нет.) В субботу служба начинается в семь часов вечера; собираются человек 30, в воскресенье, когда обедня — в девять с половиною, обедня — в десять часов, — бывает также человек 30. Проповедь и в субботу, и в воскресенье о. Яков говорит на Евангелие; на всенощной после службы, на литургии пред крестом, обедне — после Молитвы Господней. Поют при богослужении 4 человека. — Язычники в Церкви никогда не бывают. …

   Наши христиане почти все в Нисику и Китасику (Минамику вмещает все нехорошие дома, и потому для проповеди неудобен; там прежде и жил проповедник — в хорошей части этого квартала, но и здесь — все идущие по улице — большею частию направляются в места гулянья, — народ — неблагодарный для проповедника).

   Народ оосакский — безучастен к вере. Никто здесь не мешает проповедникам, но и не слушает их почти никто. Все знают имя Христово, но христианского учения знать не хотят. Гонений нет, но при гонении лучше было бы.

   Нравы у богатого купечества неподвижные; христианскому учению нелегко будет пробить себе дорогу в этой среде. Средний и низший классы открытые.

   Немало здесь и распущенности нравов. А вместе с сим и привязанности к буддизму много. Для него не жалеют жертвовать. Вообще, вера в буддизм гораздо сильнее здесь, чем на востоке. Особенно усердствуют здесь бонзы Монтосиу; проповедуют много, и чтобы придать правительственный вес своим проповедям, нанимают за угощения сидеть на них чиновников; в проповедях же ругают христианство на чем свет стоит, выражая, однако, и в этом не более, как свою растерянность и в конфузе незнание что делать: усердные буддисты, особенно буддистки (потому что первых почти и нет) только ропщут: «И что это, мол, они говорят? Прежде не так говорили».

   Трудно, между прочим, катихизаторам двигаться и оттого, что здесь наем квартир не так свободен, как в других местах, — везде прежде всего требуется сикикин от 30 до 100 ен…

   В окрестностях Оосака желают слушать учение:

1. В Уцибата-мура, 3 ри от Касивата (7 ри от Оосака); там домов 300. Есть знакомые сицудзи Моисея Хоосаки. Вместе с ним Василий Таде был там; слушало человек 30, но так как тогда, в одиннадцатом месяце прошлого года, слушать мешали сельские работы, то слушатели сказали, что попросят опять катихизатора, когда им будет свободней. До сих пор, однако, не просили. По уверению Хоосака, несмотря на то там есть человек 10 искренно желающих слушать христианское учение.

2. В Оономура, 1 1/2 ри от Уцибата, с 100 домов; и там был Таде; слушали плохо; теперь там 2—3 желают узнать христианство.

3. Сибамура, 5 ри от Оосака, с 30 домов. Оттуда родом Яков Фудзии, находящийся в Катихизаторской школе. Дома у него старший брат с семейством, который и просил катихизатора. Василий Таде был там два раза, — слушало только семейство Фудзи.

   В Сайкёо живет один христианин из Вакаяма — Петр Сима; жарит и продает рыбу; прежде кричал по улицам, продавая полушарлатанское лекарство «сен кин тан», но перестал, когда о. Яков побранил его. — Есть еще в Сайкео Григорий Мацуяма, тамошний родом.

   Инославные в Оосака всех родов: у католиков большой храм, человек 400, по их словам, христиан и женская школа. У протестантов разных сект: два храма в иностранном квартале, четыре — в городе Оосака; женских школ две — в иностранном квартале, одна — в городе; мужская — одна в первом; христиан всех у них, говорят, человек 200.

   Из окрестностей — в Сайкёо есть только несколько конгрегационалистов (доосися) и большая у них школа там, больше 100 учеников, обучающихся общим наукам; желающие же делаются проповедниками.

   В Кисивата есть католики и протестанты. В провинции Ямато, в Коориямамаци также есть те и другие, но больше первых. (До Собора прошлого года здесь показано 99 христиан, по протоколам; с Собора доселе крещено 6 человек; значит всего: 105; а по метрике всех крещенных записано: 111 человек; где же прочие 6 человек? В прошлом году при счете, значит, были пропущены; или же, вернее, не были включены в счет принадлежащие другим Церквам, — Нужно установить ясные и определенные правила для руководства при счете).

   По окончании расспросов о Церкви, катихизаторы с о. Яковом и сицудзи угощены были ужином в девятом часу, после чего разошлись, а я стал писать — что написано.

   1/13 июня 1882. Вторник.

    Оосака.

   В восемь часов отправились с о. Яковом сделать визиты сицудзи и другим, кому следовало, но успели побыть только у Авраама Нагае, моего крестника, живущего, по-видимому, очень состоятельно, матери катихизатора Павла Накаи, имеющей у себя дочь четырех-пяти лет (больше в семействе нет никого; муж умер в прошлом году), и у одного сицудзи; последних двух не застали дома, — первая отправилась в Церковь, второй (Сакагуци) был дежурным в Якусе и не возвращался оттуда. Чтобы взглянуть на Оосака с высоты, заехали в какие-то улицы, где множество храмов — буддийских и синтуисских, — и храмы все богатейшие; в одной мия видели, между прочим, «мия-марии»: повивальная бабка чрез сорок дней по рождении ребенка, приносит его мия, чтобы освятить его и испросить для него милость богов; с ребенком на руках бабка садится на соломенном кружке перед кумирней, а каннуси в кумирне читает молитву, потом бабка входит в кумирню с младенцем, где каннуси оканчивает обряд потрясением бубенчиков над головой последнего. При всем повреждении, человек, как видно, никак не может истребить в себе потребности быть посвященным Богу и быть вместе с Богом. …

К десяти часам, согласно назначению, были в нашей Церкви; братия и сестры были собраны; о. Такая встретил с крестом. Мы с ним отслужили обедню, во время которой здешние певчие почти не розня, только очень кричали, что происходит, по здешнему объяснению, оттого, что учителя пения здесь были басы — Иоанн Овата, потом Яков Маедако. Поют дети с участием сицудзи Павла Есида.

   По окончании службы сказано было слово, — между прочим, укора здешним христианам, что они не усердно ходят в Церковь и соблюдают воскресенье, также что не стараются помогать катихизаторам, находя слушателей для них, — Потом был разговор о церковных делах, о необходимости постройки храма, под который хоть бы землю купили сами здешние христиане. Сицудзи тут же представили список пожертвований на этот предмет — до 150 ен.

   В один час вернувшись в гостиницу и наскоро пообедав, отправились с о. Яковом к сицудзи, из которых удивил Петр Ниси, заплаканный и при нас плакавший неудержимо, оттого, что-де справедлив мой упрек им — в нерадении их о процветании здешней Церкви. Были и у кое-кого из простых христиан, к кому удобно было по дороге. Бросается в глава, что из всех здешних христиан только Нагае и Ниси живут в своих домах, все же прочие в нанятых квартирах; значит, состоятельности мало в здешней Церкви построить бы своими силами храм; пожалуй, и на место для храма не собьются. …

   Искал было несколько знакомого англиканского епископального миссионера Warren’a, чтобы узнать от него о состоянии инославия здесь, но не застал его дома. Вернувшись же к себе в гостиницу, нашел па столе карточку американского епископального миссионера Jing’a, присутствовавшего сегодня на нашем богослужении и проповеди. Отправился отдать ему визит. Их трое — американских епископалов в Оосака. Под ведением Jing’a особенно состоит школа, которую он любезно предложил показать. Подряд помещаются их храм и школа; осмотрели сначала первый, — для японцев тоже, как и в католическом, маты сидеть, только у последних проход сделан посредине Церкви, здесь же по сторонам. Застали несколько учеников, прилаживающими на алтарной стене надписи с текстами из Священного Писания (значит, тоже чувствуется потребность на чем-нибудь с благоговением остановить взор в Церкви и тем побудить себя к молитве). Комнаты для учеников устроены наполовину по-европейски (окна, двери, парты), наполовину по-японски (в занятых комнатах сидят на матах). Все — не грязно, но как-то сарайно. Учеников 35—36 человек, классов предположено шесть, но теперь, по состоянию знаний учеников, еще только три. Последний прием был недавно. Для него ученики вызываемы были чрез газету, и собирались, действительно, из разных провинций. Изучают прежде всего аглицкий язык, на котором потом идет преподавание им разных наук. Богословские — обязательны для всех; по инструкции даже обязательно для всех быть в Церкви на молитвах и богослужении, хоть они пока еще все язычники, «но, конечно, я не принуждаю их», — объяснил Jing. Имеется в виду, разумеется, выработать из них проповедников веры… Содержат ученики себя сами пищей, за комнаты и учение также вносят несколько (около 1 ен всего) в месяц. Сколько видел, все — взрослые. Учат, кроме Jing’a, еще миссионер и японские учителя, из которых больше всех получает преподаватель английского языка, — от 20 до 25 ен в месяц; учитель же математики за два часа урока четыре раза в неделю получает всего 8 ен.

   Вечером, между прочим, пришел Авраам Нагаё с семейством и просидел довольно долго, сетуя на застой здесь в Церкви; после церковных разговоров он объяснил, что нужно посмотреть в Кёото, так как сегодня вечером парохода в Токусима нет, и завтра день свободны для осмотра древней японской столицы.

   О. Яков рассказал замечательный случай исцеления, принесенного неизлечимому больному приобщением Святых Тайн. В запрошлом, 1880, году здешний врач Лука Мацусима заболел какке; болезнь развилась до такой степени, что лечившие его врачи признали его безнадежным и перестали лечить. Лежал уже он неподвижно, ничего не мог проглотить, — все рвало вон. Наконец, и он сам и окружавшие его родные нашли, что пришел его последний час. Побежали за о. Яковом, чтобы он напутствовал. О. Яков оставил производившуюся в то время катихизацию и поспешил на зов; застал больного еще в памяти и исповедал его, потом приобщил; к удивлению всех, причастие он проглотил и удержал в себе; назавтра ему было лучше, а тотчас призванные опять врачи объявили, что с ним произошла совершенно неожиданная и удивительная перемена, что болезнь теперь излечима; через несколько времени Лука был совсем здоров, каким пребывает и доселе. Это исцеление Лука сам считает Божиим, и его свидетельство тем более заслуживает веры, что он, как врач, знал очень ясно, что ему, по обыкновенному порядку течения этой страшной болезни, нужно умереть.

   Другой, не менее чудесный случай, по рассказу о. Якова, был с Лукой Ооура (из Вакаяма), который тоже внезапно и сверх всякого чаяния стал поправляться от какке после причастия Святых Таин.

    2/14 июня 1882. Среда.

    Кёото.

… 7. Заехали взглянуть на школу конгрегационалистов. К сожалению, Ниедзима не застали. Школа состоит из пяти небольших домов европейской постройки и разных зданий за ними — японской. Учеников должно быть больше сотни, и поместиться есть где. Со всех зданий выглядывали кучи молодежи. Учатся здесь английскому языку и разным наукам. Но, разумеется, главная цель школы — образовать проповедников христианства. Преподают, между прочим, два американские миссионера, живущие здесь под видом нанятых учителей. — Заехали потом на дом к Ниедзима, но и дома его не оказалось. …

13. Ясака-но тоо — пагода с пятью крышами. Мы поднялись на нее и были вознаграждены за труд необыкновенно прелестным видом на все Кёото и окрестности. Кстати, прояснилось, даже выглянуло солнце, — все озолотилось и приняло веселый и радушный вид. Долго я любовался чудным видом и с трудом оставил его, а оставляя, с молитвой послал благословение с высоты почтенному городу, которому мало ровесников на земле, но который, к скорби, и доселе пребывает во тьме и сени смертной. Да просветит же его Господь скорее светом Своего Евангелия! …

   В Оосака приходил проститься, между прочим, Иоанн Иваса, христианин из Камеока (Тамба) родом, двадцати двух лет, аптекарь, обучавшийся здесь (и занесенный в список оосакских христиан), ныне же отправляющийся домой (адрес его: Хонче-маци). Хорошо бы послать проповедника и в этот большой город, только что виденный мною на пути из Танго к Кёото. …

    3/15 июня 1882. Четверг.

    Токусима.

   … Провинция здешняя богатая по обильному производству для вывоза: индиго, сахарного песку, соли и табаку; Токусима в постоянных сношениях по торговле с Оосака, и потому нравы здесь похожи на оосакские: довольно наклонности к роскоши, немало распущенности, но при этом еще слабохарактерность (коорога евай). К тому же буддизм на Сикоку особенно силен, — сему, между прочим, способствует то, что знаменитый буддийский учитель и святой Кообоодайси родом из Сикоку (провинция Сануки), и здесь множество следов его (ко-секи), постоянно подогревающих религиозное чувство. Из сект Сингон, к которому принадлежал Кообоодайси, на Сикоку главная, но за ним Монто и другие секты также не потеряли значения здесь. Оттого-то и в Токусима, между прочим, так много ненависти к христианству и противодействия ему.

   Проповедь начал здесь Павел Накакоодзи, и доселе состоящий здесь главным катихизатором. На Соборе 1878 года он предложил отправиться в Токусима — попробовать; Собор согласился, и потому Накакоодзи прибыл сюда, остановился в гостинице и объявил в газетах, что открывает проповедь о христианстве. По новости многие заинтересовались и стали собираться к нему; мало-помалу оказались и уверовавшие; первыми из них были: нынешний катихизаторский помощник здесь — Симеон Огава и Мария Томинага, — они же первые удостоены и Святого Крещения.

   Собором 1879 года Павел Накакоодзи также назначен сюда и продолжал дело. На Собор 1880 года он отправился было, но, зашедши на свою родину — в Танго, остановлен был там для проповеди; заочно же Собором опять утвержден для Токусима. В соборное время прошлого 1881 года, было языческое возбуждение и гонение на христиан; он считал неудобным оставить в это время Церковь, и потому также не участвовал в Соборе, а заочно опять оставлен здесь.

   С 1880 года Симеон Огава стал помогать ему по проповеди, а Собором 1881 года назначен катихизаторским помощником (фукуденкеося), с оставлением на службе здесь.

   Христиан к Собору прошлого года состояло 35 человек (по метрике значится 36, но один был умерший). С Собора крещено 9, имеет быть крещено на днях — для чего ожидается сюда о. Яков — 10 человек. Итого — в этом году: 19; всех же к предстоящему Собору по метрике будет значится: 54 (с умершим прошлого года: 55), в 28-ми христианских домах.

   Но из них умерло в нынешнем году 2, из другого места здесь принявший крещение — 1 (Стефан Исогаи — ныне в Кагосимской Церкви). Налицо же здесь: 51 человек, кое-кто из них во временной отлучке по торговым делам. 3 человека из христиан ослабели в вере по причине притеснений от язычников; они не бросили Христа, но, боясь людей, не обнаруживают себя христианами и совсем не ходят в Церковь. Это: 1) Моисей Тани, двадцати семи лет, ремеслом — гетая, ныне в отлучке в Тоокёо; 2) Давид Сано, двадцати семи лет, татамия, и 3) Яков Цунано, двадцати пяти, — штукатур. Есть еще два дома, а в них — с детьми 6 человек перешедшие к протестантам, — сначала епископалам, а теперь — баптистам; но это люди своекорыстные, принявшие крещение в чаянии благ земных и неусмотренные первоначально питающими такие чаяния. Они в метрику не внесены, и поэтому в счет нигде не входят, как отрекшиеся от Церкви.

   Проповедь здесь, в Квайдо, производится в ицироку с хинокуре (в 1-е и 6-е числа с заходом солнца). Собираются 15—20 человек, из них — наполовину язычники. Кроме приготовленных ныне к крещению, есть из язычников человек 6 постоянных слушателей; прочие случайно приходящие.

   Кроме сего, Накакоодзи ходит на проповедь в дома, куда приглашают и где также бывают язычники.

   Симеон Огава говорит в Квайдо, в Ицироку, в перемежку с Накакоодзи. Кроме того, также выходит в дома, куда зовут.

   В каждое воскресенье, в восемь часов утра, Накакоодзи и Огава, по приглашению властей, вот уже два года неопустительно ходят для проповеди в тюрьму; слушают их в десяти казармах — по две казармы в воскресенье, — в каждой человек по 80; по свидетельству служащих в тюрьме, влияние проповеди сказывается в улучшении поведения преступников.

   Богослужение бывает в каждую субботу с сумерок и в воскресенье с десяти часов: в Квайдо собираются человек 15—20; бывают при службе по очереди: один из семейства в субботу, другие в воскресенье. После службы Накакоодзи говорит проповедь, темой которой в субботу бывает Евангелие, житие Святого, в последнее же время — объяснение Книги Бытия, в воскресенье — очередное Евангелие, или Апостол. ...

   Христиане здешние больше из сизоку, которых в Токусима очень много (но которые не так бедны, как во многих других местах, ибо жили весьма зажиточно — по богатству здешнего лена, который открыто состоял из 25 ман коку, но в действительности был несравненно выше). Можно надеяться, что отсюда выйдут люди и для Катихизаторской школы; в нынешнем году один уже приготовлен (Николай Имемото).

   Из инославных, католиков здесь нет, протестанты двух сортов: епископалы и баптисты; у первых живет здесь японский катихизатор; иностранный же миссионер — Mr. Warren, или другой — из Оосака наезжает на несколько дней обыкновенно раз в месяц. Теперь у них христиан здесь 3 человека. У баптистов проповедник с иностранным миссионером также каждый месяц приезжают сюда из Оосака; постоянного же проповедника нет; верующих у них 2 человека и еще 2 дома перешедшие отсюда.

   Буддисты и синтуисты теперь не гонят так, как в прошлом году, когда разбили дома Вениамина Танака и одного язычника (нанятую квартиру), где производились проповеди; теперь лишь злословят всячески христианство на энзецу и составляют общества с взаимным обещанием не слушать христианство.

   Впрочем, несмотря на ненависть язычников, христианство не перестает здесь идти вперед, и после Собора проповедников здесь нужно также никак не меньше двух.

   Из окрестностей начатки христианства положены здесь в следующих местах:

1. Камияма-мура, в Меозай-гоори, 12 ри от Токусима, — с 500 разбросанных домов. Оттуда родом есть в Токусима сизоку Есида, с молодости совсем глухой, но значительный ученый по-китайски. Он изучил христианство посредством книг и чрез письменный разговор с Накакоодзи и стал верующим, хотя до сих пор еще не принял крещение, собираясь принять в скором времени пред переселением в Хоккайдо, здесь или в Тоокёо, — что он предпринимает с 200 человеками, следующими за ним. Узнав христианство, он поведал о нем своему родному в Камияма Аихара, служащему там старшиной деревни (кочёо). Аихара во втором месяце сего года пригласил Накакоодзи на проповедь; последний и проводит там каждый месяц с неделю; собираются слушать 30—40 человек. Из них Аихара с женой совсем ныне приготовлены к крещению, для принятия которого Аихара и прибыл ныне в Токусима, ожидая сюда о. Якова; когда последний прибудет, его собираются пригласить в Камияма, чтобы весь дом Аихара мог быть крещен.

2. Сандзи-мура, в Оце-гоори, — с 200 домов, 4 1/2 ри от Токусима. Там христианин — школьный учитель; он звал Накакоодзи, который в последнее время и был там; люди собрались и слушали весьма охотно, потому условлено — Накакоодзи или Огава быть там ежемесячно дня на три или на четыре.

3. Такахара-мура (в Итанокоори), с 500 домов, 3 ри от Токусима. Там есть христианка София Ода, семидесяти двух лет.

4. Симо-хациман-мура, с 700 разбросанными домами, 1 ри от Токусима. Там Авраам Тоодзе и жена его Елисавета — старики христиане; сын их — учитель в здешней Сихангакко также слушает христианское учение.

   По словам Накакоодзи, и в Тосауже пора начать проповедь; увлечения политическими вопросами, отнимавшие внимание от всего другого, там теперь значительно улеглись.

   Пока я расспрашивал о состоянии Церкви, собрались братия и сестры. В десять часов отслужена была обедня и сказано поучение, после чего, в двенадцать часов, братия хотели угостить меня обедом на славу; пригласили повара, умеющего готовить английский обед, и увы, предложили мясной стол — в пост! Отвращение взяло, да и сердце закипело на катихизаторов; едва сдерживал себя от резкого и запальчивого выговора, а молча взял Накакоодзи, подвел его к прибитому тут же на стене календарю и указал на обозначенный ныне пост: «Таково прямое правило Церкви, — как же ты допускаешь свою Церковь предлагать Епископу нарушать Церковное Правило». Сконфузился бедный, да что поделаешь! Будь вперед внимательней к исполнению своих обязанностей. Одно только и может извинить такую невнимательность — это то, что здесь всегдашний, или почти всегдашний пост, то есть отсутствие мясной и молочной пищи. — Так голодный и отправился с Накакоодзи и Огава осматривать город. …

Хотел сделать визиты Огава и сицудзи, но все деликатно отказались, — мол, мы все здесь в Квайдо; иконы, впрочем, по словам Накакоодзи, у всех есть и содержатся, как должно; у Огава же семья — сам он, двадцати шести лет, жена, мать и младший брат, — живет в квартире, — сизоку.

   В восьмом часу отслужили вечерню, после которой сказано поучение — сначала христианам, потом собравшимся в количестве 25 человек язычникам, продолжавшееся почти до одиннадцати часов. …

    4/16 июня 1882. Пятница.

    Токусима.

   Утром писал дневник и приводил в порядок миссионерские наблюдения. В третьем часу позвали в Квайдо. Отслужена была вечерня с прочтением Евангелия для имеющего быть поучения. Последнее сказано было сначала христианам на текст «Иде же оста два или трие собрани во имя Мое, ту Аз есмь посреде их», потом язычникам. Так как из последних были учителя, чиновники и прочие книжные люди, и Накакоодзи просил сказать им о существовании Бога, против неверия вообще, то я и начал: «Вот мы сейчас молились, а вы просто сидели и с нами не участвовали; кто же лучше делал — вы или мы? Кто резоннее? Кто к кому должен перейти — вы к нам, или, быть может, мы к вам? Потому что не может быть два противоположных действия одинаково разумных… Мы знаем Отца Небесного, мы просим Его, благодарим… Вы также дети того же Отца Небесного, но вы не знаете Его и, пожалуй, даже не хотите знать и благодарить, а между тем Им вы в мир родились, Им живете. Одни ли только родители виновники нашего бытия, или же родителями стоит еще кто другой, и они исполняют только Его веление и Закон? Кто нам приготовил глаза в чреве матери, когда мы еще не могли видеть, руки, когда не могли брать и прочее, не „сидзен“ ли? Такой „сидзен” значит бесконечно разумный, предусмотрительный, всеблагой и всемогущий», и прочем. Кончено было в шестом часу, после чего продолжался разговор с братиями о церковных делах; настаивал, между прочим, чтобы они послали в нынешний год представителя на Тоокейский Собор, так как еще ни разу здешняя Церковь не заявляла себя на Соборе. …

    5/17 июня 1882. Суббота.

    На пути в Нагоя.

   Плохой пароходишка надул и в другой конец: вместо того, чтобы придти в Оосака, завел в Хеого, — мол, «прилива нужно ждать», такому-то мизерному суденышке, которому, как поросенку, и лужи вдоволь! Я рад был вырваться на берег, хотя в дождь и вдали от дзинрикися. Чугунка живо доставила в Оосака; там на полчаса заехал к о. Якову, чтобы отобрать для отсылки в Тоокёо бывшие здесь книги из основной библиотеки. Застал уже здесь плетущегося на Собор катихизагора из Кагосима Давида Онума, — это значит, ровно за месяц до Собора ушел с места службы; «фунено цунгоо» — де было таково, как будто я сам не был там и не знаю, что пароходы бывают из Кагосима в Нагасаки почти каждый день, и так же часто из Нагасаки по пути в Тоокёо. Непременно нужно будет какими-нибудь правилами ограничить такие самовольно ранние отлучки катихизаторов со своих мест. …

   6/18 июня 1882. Воскресенье.

    Нагоя.

   К трем часам, наконец, дождь перестал, а в четвертом, при выезде в Нагоя, встретились с братиями и здешними катихизаторами Павлом Окамура и Яковом Мацуда. Переодевшись на постоялине, отправились в Квайдо, где собраны были братия и сестры. Отслужена была вечерня и сказано поучение, после чего катихизаторы и сицудзи рассказали о состоянии здешней Церкви.

   Христиан к Собору прошлого года показано состоявшими 57 человек, но по ошибке на три человека показано меньше; всех, принявших здесь крещение, состояло 60 человек. После того крещено 20; так что ныне по метрике крещенных состоит 80 человек. ...

   Первые проповедывали здесь христианство, в 1873 году, Даниил Кангета и Григорий Миямото. Но плодом их проповеди ныне состоит здесь только один христианин — Павел Кондо, шестидесяти пяти лет, крещенный в 1877 году от о. Павла Савабе в Оказаки. Потом в 1877 году Владимир Мураками (из Оказаки), находясь здесь, просил проповедника для Нагоя, вследствие чего поручено было Павлу Цуда, тогда состоявшему в Оказаки, попробовать проповедывать и в Нагоя. Плодом его проповеди был Лука Судзуки с женой, крещенные о. Евфимием на пути его в Оосака в 1878 году.

   Собором 1878 года Павел Цуда назначен проповедником для Нагоя; но так как у него слушателей не являлось, то ему велено было вернуться в Тоокёо. Однако Владимир Мураками и Лука Судзуки упросили оставить его еще на некоторое время здесь, и с этого времени мало-помалу оказался успех проповеди. К Собору 1879 года о. Павлом Сато было крещено 9 человек. Собором 1879 года Павел Цуда также назначен был сюда, и успех продолжался.

   Собором 1880 года вместо Цуда назначен Павел Окамура, состоящий здесь и доселе. Тем же Собором в помощники к нему назначен был Стефан Кондо, но в начале 1881 года он вернулся в Тоокёо по болезни. Пришел потом из Оказаки Иеремия Сибата на помощь, но в пятом месяце тоже вернулся. Наконец, Собором 1881 года сюда дан в помощники Яков Мацуда, трудящийся здесь и доселе.

   В настоящее время у Павла Окамура проповедь ведется в трех местах:

1. В Квайдо, где он и сам с женой живет (платя 3 1/2 ены в месяц, что недорого, так как дом превосходный и в центре города); до обеда он всегда дома, и язычники, видя вывеску, иногда заходят спросить о Вере; в настоящее время в неделю два раза приходят 2—3 медицинских ученика из больницы; более определенных слушателей нет.

2. У сицудзи Петра Такаги по понедельникам и четвергам, вечером в восемь часов; из слушавших здесь двое недавно приняли крещение; еще есть один постоянный слушатель, и 1—2 приходят случайно.

3. У помощника сицудзи — Стефана Кавамура, по вторникам и пятницам с девяти часов вечера; из слушавших один крестился; ныне приходят христиане и несколько язычников, но неопределенно.

   Ходит, кроме того, к Симеону Курокава говорить для его семейства. — Имеется в виду и еще собрать несколько слушателей.

   Яков Мацуда живет в Апута-эки, пригороде Нагоя, не меньше 1 1/2 ри от Квайдо, с 7 000 домов. Проповедь у него в следующих местах:

1. В квартире у него по воскресеньям, понедельникам и четвергам, с восьми часов вечера; из слушавших трое крестились; теперь ходит тайно слушать один молодой человек, мать которого не любит христианства; других теперь нет, ибо земледельцы в настоящее время заняты очень; если из язычников никто не пришел, то толкуется Священное Писание для домашних, так как дом, где живет Мацуда, христианский, от него же наученный Вере.

2. Тоже в Ацута у Марка Мориока, по средам и пятницам вечером с восьми часов; теперь новых 3 слушателя.

3. У Луки Халси; теперь на время, впрочем, здесь нет проповеди, так как бывшие здесь слушатели ходят к Марку Мориока, а новых еще не обнаружилось.

4. В Нагоя, по вторникам, с восьми часов вечера, в доме одного язычника (бывшего бонзы), который сам, впрочем, не расположен слушать, но уступил убеждениям своего приятеля — христианина — дать у себя место для проповеди; туда ходит один новый, истинно желающий слушать; бывает и еще 2—3. Мацуда хотел ходить два раза в неделю, но хозяин едва и на раз согласился.

   Общественная молитва бывает каждую субботу с восьми часов вечера; собирается больше 20 человек, — и каждое воскресенье с десяти часов утра; собираются 14—15 человек, — обыкновенно не тех, что были вчера, а попеременно. Проповедь в субботу говорится на текст из Апостольских Посланий, в воскресенье — на дневное Евангелие. Поют четыре человека (и неплохо, как я сегодня слышал; Маедако не способен учить пению).

   Сицудзи четыре человека: Илия Миясита, Петр Гакаги, Иосиф Втамура и Петр Сибаяма.

   Избираются раз в год пред Тоокейским Собором. Ныне видно только что произведено избрание; выбраны прежние, но к ним присоединено четыре помощника. …

   В окрестностях Нагоя в настоящее время нет проповеди, но, если приложить старание, то слушатели найдутся везде. Например, Мацуда пробовал в деревне Даигимура, 20 чё от Ацута-эки; слушатели были, только теперь не время для земледельцев (в этой деревне живет неприходящий в Церковь Симеон Като).

   Нужно начинать отсюда проповедь в провинции Неё, в городе Цу, бывшем Дзеока. Там служит чиновником молодой человек отсюда Иоанн Мива и зовет туда проповедника; слушатели прямо есть: его старший брат, тоже чиновник, и еще некто служащий при больнице; найдутся и другие. Отсюда до Цу хотя 20 ри, но сообщение очень удобное по морю на небольших пароходах, ходящих между Нагоя и Цу.

   Нужно также отсюда начинать в Оогаки (город, бывший на пути от Маибара в Нагоя); нравы там хорошие, мало испорченные; найдется, кому похлопотать для проповедника.

   Православные христиане в Нагоя — больше из чеопин, чем из сизоку. Катихизатор отсюда вышел только один: Яков Асай, служащий в Хариномаци. Из учеников Семинарии отсюда — Павел Морита, здесь есть его тетка — язычница.

   В настоящее время здесь учеников ни для Катихизаторской школы, ни для Семинарии, к сожалению, нет. Сизоку-де, кто подельный, все заняты другими делами, или разбрелись отсюда искать занятий в других местах.

   Нагоя — по важности положения своего в ряду бывших удельных княжеств и по огромности народонаселения, сама была центром, к которому тяготели окрестности на далекое расстояние, и была самостоятельна как относительно Кёото и Оосака, так и Едо, но по роскоши и другим чертам нравов больше походила на Оосака, чем на другие места. Отсюда и доселе сильны здесь как буддийское суеверие, так и сопутствующая ему распущенность нравов. Здесь — 338 тера и 61 мия, что достаточно свидетельствует, как силен еще здесь буддизм, особенно верховодят бонзы Монтосиу — Хингаси Хонгвандзи. Впрочем, грубого насилия христианству здесь не причиняют, а только душевно ненавидят, злословят и слушать не хотят. Павел Окамура рассказывает, что к нему часто приходят переодетые бонзы расспрашивать о христианстве, но потом пользуются полученными сведениями лишь для того, чтобы извращать их и делать пищей злословия.

   Около Мацуда бонзы завели коосяку и всегда невыносимо хулят христианство и запрещают слушать его, что, впрочем, по словам Мацуда, приводит к совершенно противоположным результатам, — возбужденное любопытство, напротив, побуждает приходить спрашивать о христианстве.

   Но вообще постепенный успех здесь христианства, с помощью Божиего, несомненен, хотя он и будет медлен. Потому и с будущего Собора здесь непременно нужно два катихизатора.

   О продаже православных книг сицудзи столковались здесь с одним из главных книгопродавцов на большой улице. На днях ожидается из Тоокёо запас книг.

   Из инославных в Нагоя есть только методисты; живет постоянно ихний проповедник с женой, по временам же приходит американский Бала (Ballah), или кто другой из их секты; обращенных человек 15—16; дальше туго идет; проповедник постоянно жалуется нашим на неимение слушателей. — Другие приходят, но, не находя слушателей, возвращаются; так недавно было с пресвитерианским проповедником. Говорят о христианстве здесь еще путешествующие для продажи христианских протестантских книг.

    1/19 июня 1882. Понедельник.

    Нагоя.

   Как обыкновенно, попросили остаться еще на день, чтобы сказать проповедь и язычникам, для чего удобен вечер. Утром сделали с Павлом Окамура визиты: старику Павлу Кондо, первому, по времени, здешнему христианину, сизоку, промышляющему ныне со старухой разведением кур, — сицудзи: Петру Сибаяма — фотографу, Иосифу Втамураа — чайному торговцу, Илие Миясита — фотографу на большой улице, работающему превосходно и живущему, по-видимому, очень достаточно; он и Петр Сибаяма, по словам Окамура, самые усердные радетели о Церкви. — Квайдо здесь в центре города, месте весьма удобном, но христиане странно рассеяны по всему городу в одиночку — на таком большом пространстве, что катихизатор находит возможным этим извинять неаккуратное хождение христиан в Церковь, — «далеко-де». С восьми до десяти часов мы едва успели побыть в четырех означенных домах, хотя нигде не останавливались больше пяти минут.

   В десять часов приехавши в Квайдо, застали собравшихся братьев и сестер, с которыми и помолились, отслуживши обедню, после которой было поучение, продолжавшееся до двенадцати часов. Катихизатор угостил скромным обедом, вслед за которым отправились осматривать дворец бывшего князя Овари и знаменитый здешний Тенсюдай, с которого, как на ладони, виден весь город и окрестности на далекое пространство. …

   Сошедши с башни, отправились в Ацута на кладбище, чтобы отслужить панихиду по о. Павлу Таде, здесь погребенном. Когда подходили к кладбищу, к нам присоединился христианин из Оказаки, присланный навстречу мне. Это — за 10-то ри! Не мог воздержаться, чтобы довольно резко не заметить, что такая пустая трата времени по-пустому мне вовсе не лестна; гораздо лучше, если бы христианин занимался своим делом, сидя дома, так как сегодня — день рабочий; завтра тоже рабочий, и эти два дня для чего он употребил? Мне гораздо приятнее было бы видеть, что христиане шесть дней в неделю усердно трудятся, посвящая труд свой Богу, а воскресенье все ходят в Церковь, давая истинный отдых своей душе, да и утомленному телу; теперь же — вон везде приходится укорять христиан, что они в воскресенье мало ходят в Церковь, а отчего мало? Некогда, говорят; стало быть шесть дней работали лениво или проводили праздно; употребление времени навстречу мне — за 10 ри, по-моему, один из видов праздности; достаточно было бы встретить у своего Квайдо или в нем.

   Отслуживши панихиду, я дал наставление бывшим здесь катихизаторам и сицудзи — непременно перенести о. Павла Таде на христианское кладбище, лишь только они купят землю для того, в настоящее время они именно хлопочут о покупке, и не раз уж сторговывались, но лишь только узнают продающие, что земля под кладбище — отказывают. Христиане бывшего прихода о. Павла сложились ему на памятник, который теперь и делается.

   С кладбища зашли к Якову Мацуда, помещающемуся в Ацута у христиан; больше решительно никуда не пускают, по нелюбви к христианству. — Дальше на обратном пути посетили сицудзи Петра Такаги и христианина Алексея Ватари, дочь которого за Окамура. …

Вместо восьми часов, объявленных для проповеди, позвали в девять, да и то слушателей собралось мало, больше ученики да купцы; оттого и проповедь вышла довольно бесцветная — как-то неохотно говорится, когда — или мало слушают, или не уверен, понимают требы, или нет. Впрочем, действия благодати не зависят от характера нашего говорения: по окончании проповеди тут же некоторые спрашивали у катихизатора, когда к нему приходить еще слушать; может, [?] то и благодать Божия коснулась души.

   По окончании проповеди долго еще была беседа с братиями и сестрами; убеждал их, между прочим, думать уже о постройке храма; дал и от себя на храм 25 ен и на кладбище 25 ен с условием, чтобы о. Павел Таде перенесен был на христианское кладбище. Убеждал еще послать представителя на Собор, чего они не хотят — «нет-де средств на дорогу». Из катихизаторов останется здесь во время Собора Яков Мацуда, ибо проповедь нельзя совсем прервать; обещан ему потом отпуск для отдыха к отцу в Вакаяма. По уходе о. Павла Окамура на Собор, Мацуда поместится в Квайдо.

    8/20 июня 1882. Вторник.

    Оказаки.

… Христианских домов здесь 2, христиан 13 человек. Дом Владимира Мураками, в котором: он, жена Агния и дети: Евгения, Марина и Павел; дом Петра Амано, где: он, жена Сусанна и дети: Николай, Моисей, Василий и Юлия. Еще: Тит Инагаки и Матфей Томита, служившие у Мураками.

   Владимир Мураками с семьей, родом из Оказаки, сизоку, — там и крещены; ныне Мураками почти всегда в отлучке по торговым делам, полевыми же работами занята жена. Петр Амано с семьей родом из Нагоя, сизоку; слушал учение от Павла Цуда и крещен о. Павлом Сато в Нагоя, семья же научена уже по переселении сюда (5 лет назад) Иоанном Онгивара и Иеремией Сибата и крещена от о. Тимофея Хариу.

   Ныне Петр Сасагава иногда приходит в Сингехара, останавливаясь прежде в доме Мураками, теперь у Амано; проводил здесь вечер, поучая христиан же; новых слушателей в настоящее время нет никого, и в продолжении года с Собора крещения не было. …

   Братия встретили на мосту Яханги-баси, другие ждали в церковном доме. Переодевшись, тотчас же отслужили вечерню — с поучением, после чего катихизатор, сицудзи и прочие братия рассказали о состоянии Церкви. …

   Христиан здесь вместе с Сингехара-мура, к Собору прошлого года состояло 136 человек (в соборных протоколах по ошибке показано 137). С Собора доселе крещено 9; всех здесь крещенных: 145 человек. Но из них умерло 13.

   Перешло в другие места совсем 18. Именно: в Нагоя переселилось 5 (смотри страницу 219), в Тоёхаси — 6: Исайя Миёси с семейством — всего пять человек, и Марина Кавамура, семнадцати лет, — оттуда родом, но здесь временно жившая и принявшая крещение. В провинцию Тоотоми, Китоо-гоори, Икесинден-мура перешло 4 человека: врач Давид Ниими с семейством: служит при тамошней больнице (китоо-беоин); от Фукурои 7 ри. Павел Накамура, родом из города Ханги провинции Цёосиу, племянник здешнего врача Иоанна Намбу (тоже из Цеосиу родом); ныне служит врачем при больнице в Ниигата, в провинции Эцинго. Два бывшие ученика врача Иоанна Намбу: Пантелеймон Мисава, семнадцати лет, родом из Тоёхаси, и Филипп Кадзуно, шестнадцати лет, из Цеосиу, — ныне учатся в Медицинской школе в Нагоя.

   Взамен выбывших четыре чиновника, принявших крещение в Нагоя, ныне принадлежат к Оказакской Церкви; смотри выше страницу 189.

   Итого налицо всех христиан в Оказаки и Сингехара: 118 человек, в 41 доме.

   Но из них следующие 5 не приходят в Церковь:

1. Иоанн Суинага, тридцати шести лет, сизоку, служит чиновником в Цариу; слушал учение от Павла Цуда; но года четыре совсем не показывается между христианами.

2. Симеон Хосои, двадцати шести лет, из торговцев, дурного поведения; промотал дом и теперь бродяжит.

   3 и 4. Петр Котава и жена его Мария, — из сизоку — торговцы; обратились опять в язычников; увещаний не слушают; Сасагава в дом не принимают.

5. Ия Като, двадцати семи лет, бывшая жена Феодосия Като, ушла от него; родом из Тоёхаси, но теперь где находится — неизвестно. (А Като женился себе по-язычески на другой под предлогом, что невеста-де не понимает и не принимает христианского брака; ныне и она уже крещена. Да благословит Господь их брак! Что станешь с ними делать! Долго еще, знать, христианские чувства не возьмут окончательного верха над другими. Нужно терпеть и снисходить; обойдешься строго, нежное растеньице христианства в душе и сломится. Было уже. «Подожди венчаться месяц-два, научи сначала невесту христианству, чтобы брак был Таинством, а не сделаешь этого, брак будет блудом пред лицом Церкви; ты-де христианин, — и открытым грехом заградишь себе вход в Церковь». Что ж? Человек и не ходит в Церковь и больше, и больше грязнет в тине язычества; а между тем — нельзя сказать, чтобы в нем совсем не было христианского чувства в то время, как он женится по-язычески… Припоминаются торговец фарфором в Тоокёо Иосиф Мано, Алексей Уракава, Николай Микино в Хакодате).

   Начало проповеди в Оказаки положено Григорием Миямото, в двенадцатом месяце 1874, при содействии сизоку Мураками, после при крещении нареченного Владимиром. В генваре же 1875 года Миямото пришел сюда с Петром Оодадзуме, и оба они пробыли здесь до Собора. Из слушавших учение от них доселе между христианами — 8 человек: сицудзи Стефан Аояма, Иеремия Сибата и прочие, Миямото за проповедь был требован в полицию и даже вызван в Нагоя, но оправдан и, получив на дорогу казенные деньги, вернулся в Оказаки.

   Собором 1875 года Матфей Кангета назначен был в Нисио, но так как там успеха не было, то он перешел в Оказаки и проповедывал до следующего Собора. В первой половине 1876 года здесь был о. Павел Савабе и крестил первых в этой Церкви: Аояма, Сибата и других. На Соборе 1876 года Матфей Кангета пришел с Стефаном Аояма уже как представителем Оказакской Церкви.

   Собором 1876 года тоже Матфей Кангета назначен сюда, и пришел с семейством, как и желали того в Оказаки, обязавшись содержать семейство. Помощником Матфею назначен Василий Хариу.

   Собором 1877 года определен сюда Павел Цуда, а с одиннадцатого месяца дан ему помощником Петр Кавано. С десятого месяца этого года стали определенно избираться в этой Церкви сицудзи. Во втором месяце 1878 года здесь был о. Анатолий для совершения крещений.

   Собором 1878 года назначен в Оказаки Стефан Оогое. С девятого месяца сего года здесь определенно стали выбираться казначеем и советники (гию), а месячный взнос, начатый еще с Цуда, упорядочен. В десятом месяце прибыл на помощь Оогою Иоанн Онгивара.

   Собором 1879 года также Оогое и Онгивара назначены для Оказаки, но с четвертого месяца 1880 года Оогое, по болезни, вернулся в Тоокёо.

   Собором 1880 года назначен Петр Сасагава, состоящий здесь и доселе. В помощники ему дан был Иеремия Сибата, но он до конца 1880 года проповедывал в Сингехара и Цириу (бесполезно), а с генваря 1881 года до Собора — в Нагоя, так что Петр Сасагава всегда трудился здесь один. Иеремия, впрочем, теперь несколько помогает.

   Определенными священниками для Оказаки и окрестных мест были: с 1879 год по июль 1881-го — о. Тимофей Хариу; с Собора 1881-го — о. Павел Таде, но он с 6-го генваря 1882 года заболел простудой, безуспешно лечился в Оказакском госпитале и 22 марта умер от чахотки вследствие простуды; для погребения отвезен в Нагоя, так как в Оказаки еще не кончились затруднения касательно христианского погребения. (Затруднения эти подняты бонзами по поводу христианского погребения жены Никанора Вакабаяси, умершей в одиннадцатом месяце 1880 года. Начавшаяся по этому поводу тяжба язычников с христианами кончилась в двенадцатом месяце 1881 года в пользу христиан. Но язычники, подстрекаемые бонзами [Монтосиу], во втором месяце 1882 года подали на апелляцию; до сих пор однако не видно никаких результатов сего; должно быть, так и кончится).

   В настоящее время проповедь здесь производится в четырех местах:

1. В Квайдо: по воскресеньям и средам вечером с «хино куре». Собирается человек десять христиан, для которых Сасагава объясняет Священное Писание; язычников не приходит.

2. У Иоанна Намбу — врача, по вторникам и пятницам, с «хино-куре», — для семьи Намбу и двух учеников его.

3. У Николая Кодзима, по понедельникам и вторникам, четвергам и пятницам, с четырех часов, — для семьи Кодзима, еще не крещенной; иногда и другие приходят.

4. У Тимофея Накане, — объясняется Священное Писание для него с семьей.

   Иеремия Сибата по вечерам ходит для проповеди в дом Якова Котама, где его слушает, между прочим, один язычник.

   Общественная молитва по субботам с хино-куре, по воскресеньям — с девяти часов утра; приходят человек 40; в воскресенье несколько меньше. На проповеди — в субботу обыкновенно рассказывается Житие Святого, в воскресенье — объясняется очередное Евангелие.

   Сицудзи 2: Стефан Аояма и Василий Хингуци; кроме того, есть гию (советники). Избираются раз в год — в генваре. Казначеев 2: Лука Асами и Яков Котама. …

   Дом — на главной улице и среди города; двухэтажный; верхний этаж приспособлен для совершения литургии, когда бывает священник; здесь же находится Св. Антиминс, мироносица, священные сосуды и облачения, — все что осталось по смерти о. Павла Таде. Антиминс и мироносица запечатаны погребавшим о. Таде о. Яковом Такая и хранятся в исправности, пока прибудет новый священник. Иконы Спасителя и Божией Матери — иконостасные здесь те, что были в Хакодатской Церкви; из новых есть Тайная Вечеря (принадлежащая к другому иконостасу); вообще снабжение иконами — достаточное, пока церковный дом будет в этом виде, без алтаря. — После богослужения комната задвигается щитами, чем закрывается престол и прочие святыни; оставшаяся свободною простая большая комната служит для катихизаций, для собраний и рассуждений христиан о церковных делах и для катихизатора; здесь же и другая небольшая комната — тоже для катихизатора.

   Внизу — большое помещение, могущее в случае нужды служить аудиторией для сот двух слушателей; обыкновенно же там живет квайдо-мори; в настоящее время эту обязанность исполняет старуха Анна Оно (у которой своего дома нет), мать катихизаторского помощника Фомы Оно, который отсюда родом (и у кого, кроме матери, нет никого еще, о ком бы нужно было заботиться).

   Одно неудобство церковного дома — он шумен для совершения в нем богослужения; па главной улице, как на всякой главной — почти беспрерывный гром от езды, крик возчиков, или уличных ребятишек и прочих. Христиане имеют в виду, когда соберутся со средствами, отодвинуть дом в глубь участка земли и оградить от улицы решеткой и воротами, причем я наказывал им непременно изменить несколько наружный вид здания, чтобы сделать его похожим на Церковь, для чего дать знать в Миссию, когда приступят к перестройке, чтобы оттуда получить рисунок, с которым сообразоваться.

   В Оказаки и во всей провинции Микава буддизм еще довольно силен, особенно много последователей секты Монто, о силе этой секты здесь свидетельствует отлично построенная школа для воспитания бонз, имеющая 130 учеников; школа построена на местные средства, ученики также только из этой провинции. Но влияние бонз Монтосиу несколько ослабело, и они поневоле сдерживают себя после следующего случая. В 1869 году (Мейдзи 2 года) один чиновник в Оохамамура, ри 6 от Оказаки, как-то стал хвалить христианство и говорить, что-де буддизму недолго уже существовать. Узнав об этом, бонзы Монтосиу подняли парод в соседней деревне Васидзука (1 ри от Оохама); послан был из Оохамамура, где была небольшая крепостца (дзинья), один из мелких чиновников уговорить и успокоить народ, но последний убил его. Вследствие этого главный бонза местности был казнен, другие, виновные в возмущении, осуждены на каторгу, — Поэтому-то бонзы боятся поднимать народ против христианства открыто, но усердно составляют общества с условием не слушать христианского учения.

   Нравы в Оказаки гораздо лучше, чем в Нагоя, но также немало распущенности. Впрочем, народ Микава еще не потерял своей репутации «честного народа», до того устоявшейся, что в Тоокёо, например, довольно назвать себя жителем провинции Микава, чтобы успокоились насчет честности, — Вместе с тем жители Микава отличаются неразвитостью, что не в пользу христианства.

   В будущем в Оказаки, конечно, много надежды для христианства, и катихизатор сюда непременно нужен; одного достаточно собственно для Оказаки, но молодого здесь нельзя — не управится, и Церковь ослабеет.

   Радея о местных интересах своей Церкви, здешний катихизатор и сицудзи в тоже время свидетельствуют, что все средства должны быть употреблены для возможного поднятия Церкви Нагоя, так как Нагоя — главное место после Тоокёо, — все тяготеет к нему и все берет тон и направление от него; процветание Церкви Нагоя отразится благотворно на Оказаки, на Тоёхаси и далеко кругом; и священнику следует иметь свою резиденцию не в Тоёхаси или Оказаки, а именно в Нагоя, хотя там пока и нет Церкви для богослужения.

   Окрестности Оказаки небогаты надеждами на христианство. Кроме Сингехара, здесь были катихизаторы:

   1) в Фудзикава-эки, 2 ри от Оказаки, с 200 домов, — Стефан Оогое, но безуспешно;

   2) в Нисио-дзеока, где был князь с 6 ман коку, — от Оказаки 4 ри, с 1000 домов, был Матфей Кангета без успеха.

   Впрочем, Кангета был в Нисио уже давно (в 1875 году); теперь, должно быть, народ уже расположен к христианству, и проповеднику там следует быть. Протестанты-методисты в настоящее время имеют там успех; у них живет там постоянный проповедник, и недавно из Иокохмы приезжал миссионер Сопар (?), чтобы совершить крещение; всех христиан у них в Нисио — 13 человек.

   В Оказаки протестантов, тоже методистов, 3 человека; проповедник приходит по времени из Нагоя; проповедуют и приходящие иностранцы, в том числе и католические миссионеры; последние — всегда хуля православие и злословя православных миссионеров — «они-де предатели, замышляют разорить Японию»; последователей у них, впрочем, в этих местностях нет.

    9/21 июня 1882. Среда.

    Оказаки.

   В девять часов богослужение и проповедь для христиан. После полдня отправились посетить сицудзи; были и у некоторых христиан. Иеремия Сибата живет очень обеспеченно; в доме — он с женой и сын с женой; он занимается фотографией, а Иеремия помогает ему; ленится старик проповедывать, а мог бы быть еще много полезным, совсем в силах. Оба сицудзи — довольно богатые люди; Стефан Аояма показывал много редких старинных вещей; Василий Хигуци, кроме торговли, содержит почту, — вообще — очень деятельный человек.

   Побыли у христиан: доктора Иоанна Намбу, Тимофея Накане, Климента Хаттори, торгующего льдом, Петра Исивара — конфетчика, Якова Котама, ведущего торговлю полотнами; у последнего отслужили водосвятие и освятили дом, только что построенный. Все живут очень достаточно; к счастию, Церковь в Оказаки стала распространяться по преимуществу между такими людьми, и много отрады доставляет это обстоятельство по следующему соображенью. До сих пор Японская Церковь почти всею своею тяжестью в денежном отношении лежит на плечах Миссии, — и тяжко становится иной раз при мысли — ужели это будет еще очень долго продолжаться? Отчего же японцы медлят на себя брать свои церковные расходы? И коришь японцев в душе или открыто, — иной раз очень жестоко. Но дело в том, что японские христиане действительно бедны, оттого и лежат церковные расходы на плечах Миссии. А вот Церковь несколько достаточная, и она уже почти не утруждает Миссию. Вчера под рассказы о церковном доме я стал отмечать в записной книжке, сколько еще у них долгу по поводу покупки дома, и получил замечание от сицудзи: «Да вы не трудитесь замечать нашего долга, мы сами выплатим». По мере входа в Церковь людей зажиточных, церковные расходы несомненно будут переходить на попечение самих японцев.

   Побыли на кладбище на могиле жены Никанора Вакабаяси, причинившей столько хлопот здешним христианам. — Взошли за городом на холм, чтобы взглянуть разом на весь город и окрестности; деревень виднеется мало; скученности населения здесь нет; город тянется длинною полосою по извилине реки и подножию холма. К сожалению, начинавшийся дождь помешал дольше полюбоваться видом. Отправились смотреть буддийскую школу Монтосиу — ветви Хингаси Хонгвапдзи. Учеников 139; классов 6; классы устроены по-европейски: сидят па скамьях; в преподавании много уже европейского: математика, всеобщая география, история. Ученики совершали вечернюю молитву, когда мы пришли; нас провели прямо в пустые классы, откуда мы видели молодых бонз, попарно возвращающихся в свои жилые комнаты. Показывающие не были любезны удовлетворить нашему любопытству и торопились предложить нам угощение чаем и кастерой, почему мы и ушли, почти ничего не видев и не узнав; вероятно, они были бы открытие, если бы со мною не было так много спутников — наших христиан, на которых бонзы смотрели не очень приветливо, как на изменников буддизму, — Отсюда зашли на развалины крепости, когда-то принадлежавшей лично Иеясу, бывшей и местом рождения его; кроме фундаментальных камней, все разрушено и снесено; заброшен и колодезь, из которого, по суеверию, выходил дракон, по имени которого и крепость называлась «рео-дзе»; стоит лишь новенькая кумирня, посвященная Иеясу.

   Вечером была проповедь для язычников в церковном доме внизу. Сначала, пока собирался народ, говорили несколько Петр Сасагава и сицудзи из Тоёхаси Александр Сунгита, пришедший сюда с тамошним катихизатором навстречу мне. Слушателей собралось столько, сколько мог вместить дом, и слушали очень усердно; видно, что народ готов к восприятию благовестия.

   По отпуске язычников была прощальная беседа с христианами.

   10/22 июня 1882. Четверг.

    Тоёхаси.

…   В Гою-эки, 3 ри от Тоёхаси (отстоящего от Оказаки на 8 ри), с 300 домов, живут двое христиан: отец Марфы, жены Александра Сунгита, — Иеремия с своей женой Анной; учились они христианству от приходивших сюда для проповеди Анатолия Озаки и Саввы Ямазаки, и принадлежат к Церкви в Тоёхаси; есть еще там слушавший о христианстве один врач.

   В двенадцать часов прибыли в Тоёхаси. Братия и сестры уже собраны были в Церкви, почему тотчас же отслужена была обедня и сказано поучение. После сего у катихизатора Мефодия Цуция и сицудзи расспрошено о состоянии Церкви. …

   К Собору прошлого года было крещеных в Тоёхаси 95 человек (показано в Гидзироку: 90 и 3 умерших, но неверно). С Собора доселе крещено 4. Итого ныне всех крещено в Тоёхаси: 100 человек. Из них умерло 10. Но взамен перешло из других мест 8 человек, именно: из Оказаки 6 (смотри страницу 227), из Тоокёо 2, там крещенных: Яков Юза и Иов Оояма. Крестившиеся здесь из Фукурои 2 человека не вписаны в здешнюю метрику, а должны значиться в Фукуройской.

   Итого христиан налицо в Тоёхаси: 98 человек, в 41 христианском доме.

   Из них ослабели в вере и не приходят в Церковь следующие:

1. Яков Юза, племянник старика Петра Юза, умершего в Тоокёо; был здесь учителем, теперь праздно живет; принадлежит к обществу «Дзиюу-тоо»; в доме один он христианин.

2. Марина Найтоо, ныне восемнадцать лет. Когда Цуда был здесь проповедником, то жил в доме ее отца; Марина прислуживала ему и научилась христианству, вопреки воле родителей. Ныне, как видно, подчинилась влиянию последних. Выдана за язычника.

3. Ефрем Томида, тридцать один год, хеймин, кузнец, поведения зазорного; избран, однако, в кочео.

4. Симон Судзуки, тридцати лет, тоже кузнец; христианского сердца совсем не потерял, но боится соседей.

   Были названы еще в числе неприходящих в Церковь: Кирилл Хираяма с семейством и Петр Хасейгава; но в продолжении дня были у меня и обещались вперед не отделяться от братии. Впрочем, жена первого (Елена) и сын Феодосий (двадцать один год) сомнительны, — кажется, совсем ослабели в вере.

   В девятом месяце 1875 года, по приглашению Хираяма, после названного в крещении Кириллом, Григорий Миясита сказал в Тоёхаси первое слово о христианстве. В одиннадцатом месяце того же года Матфей Кангета был здесь и проповедывал с неделю.

   В том же месяце на три дня был с проповедью и Даниил Кангета.

   В 1876 году Иоанн Оно, на пути в Какогава, остановился здесь на десять дней и проповедывал. В мае 1876-го года крещены были первые из Тоёхаси: Хираяма Кирилл и Мефодий и Цуция Мефодий (они крещены в Оказаки, но в метрику внесены прямо в Тоёхаси).

   Собором 1876 года назначен для Тоёхаси Павел Цуда и пробыл до Собора следующего года.

   Соборами 1877 и 1878 годов последовательно были назначаемы сюда Андрей Сасагава, и прослужил до апреля 1879 года, когда выбыл отсюда, а Тоёхаси до следующего Собора поручено было заведыванию Стефана Оогое и Иоанну Онгивара.

   Собором 1879 года назначен в Тоёхаси Анатолий Озаки, Собором 1880-го — Савва Ямазаки, Собором прошлого, 1881 года, — Мефодий Цуция, состоящий здесь и доселе.

   В одиннадцатом месяце 1879 года прибыл для заведывания здешними Церквами о. Тимофей Хариу и прослужил два года; в прошлом году — о. Павел Таде, ныне покойный.

   В настоящее время проповедь здесь очень слаба; с Собора прошлого года было доселе в городе занимаемо до одиннадцати мест; но везде — в скором времени — или отказывали от дома по нелюбви к христианству, или слушателей не было.

   Ныне Мефодий Цуция каждый вечер с 8 с половиной часов бывает в доме Варнавы Хираиси, новых слушателей 2, и те непостоянны; христиан приходит 4—5 человек, если бывают язычники, Мефодий объясняет Православное исповедание; если одни христиане, то — Евангелие от Матфея. В проповеди здесь ему помогает сицудзи Александр Сунгита.

   Определено также говорить проповеди в церковном доме в нечетные дни, с 1 с половиной часа дня; в прошлом году было несколько слушателей, в нынешнем — никого нет.

   Общественная молитва совершается по субботам с восьми часов вечера; бывают 20—40 христиан, по воскресеньям с десяти часов дня; собираются 20—30 человек. После службы, в субботу объясняется Послание к Коринфянам, в воскресенье — очередное Евангелие. Сицудзи 4: Александр Сунгита, Симеон Танака, Василий Такасава и Иосиф Ооги. Избираются ежегодно пред Тоокейским Собором. …

   Долга церковного нет; все уплачено за землю и здание. Кончена постройкой Церковь в апреле 1879 года. Здание двухэтажное: вверху Церковь с алтарем, солеей, клиросом и прочим, — все как должно быть в Церкви. Иконостасных икон пока нет; церковной утвари и прочего богослужебного снабжения тоже нет, за исключением одного нового полного священнического облачения, — обещался прислать.

   Внизу — большая комната для катихизаций, две небольшие — для священника и помещение для катихизатора с кухней и прочими пристройками и приспособлениями; пред Церковью, налево, вырыт и прекрасно обделан колодезь. Ныне в церковном доме помещается катихизатор Мефодий Цуция с женой; он здешний же родом, но дом свой отдает другим для жилья. Пищу доставляют ему также христиане.

   Для обучения церковному пению был здесь Яков Маедако с десятого месяца 1881 года; пробыл месяца три; учеников было у него человек 10; к сожалению, сам он еще плох для того, чтобы учить. Когда запели на обедне, нужно было остановить некоторых — разноголосица, хоть вон беги; впрочем, остальные одни три девочки поют довольно сносно.

   Христианство в Тоёхаси многие не любят до того, что, например, катихизатор не может найти и нанять помещения для производства катихизаций — угрожают сжечь дом. Впрочем, открытого гонения на христиан никто уже не думает делать. — Буддизм здесь хотя слабее, чем в Оказаки, однако еще живет, особенно много Монто, ветви Хингаси Хонгвандзи. Устойчивость буддизма здесь способствует немало соседство двух знаменитых идолов: 1. Инари в Тоёкава, 1 1/2 ри от Тоёхаси, бога земледелия; к нему прибегают также особенно если потеряны деньги, чтобы найти их, если убежал кто из дома, чтобы ситоме наложить на такового; 2. Акиха в Фукурои (бог огня). — Нравы народа здесь грубее, чем в Оказаки, но особенной испорченности нравов нет. В будущем распространение христианства несомненно, и катихизатор здесь непременно нужен.

   В окрестностях Тоёхаси также много мест, где успех проповеди несомненен:

1. Гою-эки — смотри выше страницу 228.

2. Синсиро, от Тоёхаси 6 ри, на дороге в Дзенкоодзи, — с 700 домов. Петр Сасагава побудет там до Собора. — От Синсиро в 4 ри Эби-мура, где есть протестанты.

3. Втагава-эки, с 400 домов, 2 ри от Тоёхаси, по дороге в Фукурои. Есть желающие слушать.

4. 1 1/2 ри дальше Втагава — Сирасука-эки, куда также зовут для проповеди.

5. От Тоёхаси в 5 1/2 ри по той же дороге — Араи-эки, с 800 домов, — и там желают слушать.

6. Тахара-дзёока, где был князь с 1 ман коку, в 5 ри от Тоёхаси, — домов 500, — очень желают слушать.

   Инославных в Тоёхаси и ближайших окрестностях нет.

   Кончивши расспросы о Церкви, так как было свободное время до вечернего богослужения и проповеди, пошли посмотреть город. …

   Вернувшись, отслужили вечерню, после которой предположено было слово только для братии; но язычников собралось так много, что Церковь не могла вместить, хотя я для слова сел у престола, обратясь в Царские врата, чтобы солею всю уступить слушателям. Сказав сначала, что следовало христианам, обратился с поучением к язычникам, слушавшим очень усердно; видно, что настало время здесь слову Евангельскому.

    11/23 июня 1882. Пятница.

    Тоёхаси.

   В десять часов была обедня и проповедь. Запели до того врозь, что пришлось остановить всех больших и оставить только три девочки, — тогда вышло довольно сносно. После полдня посетили сицудзи: Александра Сунгита и Симеона Танака — люди богатые, прочие также живут зажиточно. Из катихизаторов отсюда, кроме Мефодия Цуция, еще Иоанн Такеиси; здесь его мать — Саломея Мацумото; живет у старшего сына — Иоакима Мацумото, который учителем и вместе торговцем, — живет, по-видимому, очень обеспеченно; тут же — младшая сестра Такеиси; другая сестра недавно выдана замуж. Зашли к Григорию Игуци, жена которого Елена, в язычестве Кне, из Хакодате; сын их Игнатий, одиннадцати лет, годился в будущем году для приема в духовное училище.

   Вечером, с восьми часов была проповедь для язычников в одной большой гостинице. Собралось столько, что, конечно, мой голос не достиг бы до конца длинной залы, поэтому я сел посредине слушателей, у стены; было так жарко, что пот ручьем полил с первого же слова, а слушателям было еще хуже, потому что они сидели скучившись в сплошную массу; при всем том внимание их было на развлекаемое; проповедь продолжалась до половины одиннадцатого, с отдыхом в десять минут посредине. Господь да даст этому усердному народу поскорей просветиться светом Евангелия. После проповеди некий возражатель, наслушавшийся клевет католических, спрашивал, отчего это в России Царь — глава Церкви и прочее.

   Братия и сестры проводили из гостиницы до церковного дома, где, поговорив еще с ними о церковных делах, простился, чтобы завтра рано отправиться дальше.

   12/24 июня 1882. Суббота.

    Фукурои.

   … Хамамацу — самый большой город в провинции Тоотоми, бывшая резиденция Иеясу до перехода его в Едо. Здесь был удельный князь Иноуе Кавацино-ками, с 5 1/2 ман коку. Домов в Хамамацу более 3000. Здесь, говорят, до 100 католиков, построен у них церковный дом и заведена школа, — все под руководством туземных проповедников и учителей; миссионеры же бывают на время три раза в год (Павел Кубота, рассказывавший все это, прибавил, что католичество, однако, почему-то там в застое, — вперед подвигается мало). …

   В 4 ри от Хамамацу и в 1 1/2 от Фукурои проехали Мицке-эки, где больше 1000 домов и где также есть католики, человека 2—3.

   Далеко за Фукурои братия встретили большою толпою и проводили на постоялин, где приготовлено было помещение. Переодевшись, отправились на другой постоялин, принадлежавший христианину, где во втором этаже христиане собираются на молитву и помещается катихизатор, когда приходит в Фукурои. Так как было уже четыре часа, то прямо приступили к служению всенощной, чтобы позднее вечером иметь свободное время для катихизации язычникам. Когда окончено было богослужение и поучение, катихизатор Павел Кубота с братией рассказали о состоянии Церкви. …

   Христиан здесь до Собора прошлого года состояло 33. После того крещен всего 1 младенец; итого крещений было доселе: 34.

   Переселился в Тоокёо из этой Церкви Стефан Оокоодзи, двадцати восьми лет, сизоку, — в Асакуса. Итого налицо христиан в Фукурои: 33 человека, в 28 домах. Есть из них временно отсутствующие; например, Николай Тасиро, ныне семнадцати лет (сын хозяина того постоялина, в котором я остановился), понравившийся проезжавшему здесь одному английскому путешественнику и взятый им к себе н воспитание два года тому назад; последнее письмо от него к родителям было из Америки, от восьмого месяца прошлого года. ...

   Все означенные года три-четыре как совершенно не показываются в Церковь, — ослабели в вере. Павел Кубота и не видал их. — Нужно будет сказать следующему катихизатору, при отправлении его, чтобы употребил старания для возбуждения их.

   Начало проповеди положено было здесь в одиннадцатом месяце 1875 года, когда проходивший здесь Даниил Кангета приглашен был в деревню Кунимото, 15 чё от Фукурои, в доме Адаци скзать проповедь и провел два вечера, проповедуя. В том же месяце Иоанн Оно приглашен был проповедывать в городе Какенгава, 2 1/2 ри от Фукурои, в доме Судзуки Рикухей (о. Судзуки Рикуци, бывшего в Хакодате моим учителем японского языка, несчастного умопомешанного теперь, убившего дней десять тому назад своего младшего брата и ранившего на улице саблей нескольких проходящих). Из Какенгава пригласил Иоанна Оно в Фукурои нынешний христианин Захария Нагаи. Оно с месяц проповедывал в Фукурои, и слово его не упало на бесплодную почву. В апреле 1876 года Оно вернулся в Тоокёо. В продолжение этого года иногда на короткое время приходили сюда для катихизации Матфей Кангета и Павел Цуда, а в двенадцатом месяце 1876 года прислан из Тоёхаси для Фукурои Василий Хариу. В феврале 1877 года Хариу ушел, а на его место в марте пришел Иоанн Отокозава и оставался до времени Собора. И в этом году Собором не дан был проповедник для Фукурои, просили верующие проходивших здесь Павла Ниицума и потом Андрея Сасагава похлопотать за них в Хонквай, чтобы прислан был им проповедник, вследствие чего в девятом месяце 1877 года назначен сюда Андрей Такахаси, который и служит здесь и в Мори до Собора 1878 года.

   Соборами 1878 и 1879 годов назначаем был сюда также Андрей Такахаси, в десятом месяце 1879 года пришел помогать ему Василий Мацуи.

   Собором 1880 года был назначен сюда Анатолий Озаки, а в 1881-го — Павел Кубота, который и состоит ныне здесь.

   Определенной проповеди в настоящее время здесь нет, так как Кубота почти все время проводит в Мори. Когда жил здесь значительное время во втором и третьем месяцах, то ежедневно по вечерам, с восьми часов имел катихизацию в доме Василия Кондо, куда собирались некоторые христиане и человека два язычников.

   Общая молитва бывает по субботам в 8 с половиной часов, собирается 8—9 христиан, а по воскресеньям, с одиннадцати часов, приходит всего 4—5 человек. Когда Кубота нет здесь, молитву читают сицудзи. Петь еще не научились, хотя Кубота сам поет очень правильно то, чему успел в прошлом году научиться от Александра Кумагаи. …

   В Фукурои нет уже ненавидящих христианство; все уверены, что оно хорошо. Буддизм здесь ослабел, хотя в 1/2 ри и находится пресловутый бог огня — Акиха Касуи — сан дзяку-боу ([…]); в Фукурои никто не верует в него, а ходят разве в храм для прогулки. Но много мешает здесь христианству разврат; несмотря на незначительность местечка, здесь много непотребных домов — так портит нравы большая дорога!

   Но надежды на успех христианства здесь много, особенно если принять во внимание окрестности. Из последних непременно нужно начать проповедь в следующих местах:

1. В Хамамацу. Кубота был там три раза и проповедывал семь вечеров. Звали родные Матфея Уцино, старика из Мори. Слушателей было человек 30. К сожалению, у Кубота не было времени продолжить проповедь. О. Павел Таде также проповедывал там один вечер. Проповедник должен быть помещен в Хамамацу, и оттуда заведывать Церковью в Фукурои, — так согласны и фукуройские христиане. Мори должно быть отделено от Фукурои, — эти две Церкви должны сделаться самостоятельными, но зато увеличиться насчет окрестностей. (Смотри о Хамамацу больше страницу 239.) Группа — Хамамацу и Фукурои должна обнимать следующие места:

2. Мицке-эки. Здесь еще при Андрее Такахаси постоянно просили проповедника. (Смотри страницу 239).

3. Фукуден, 2 1/2 ри от Фукурои, на берегу моря, с рейдом для небольших пароходов — 500 домов. Кубота был там два раза; три человека есть уже хорошо понимающих учение. В месяц там достаточно быть раза три.

4. Какенгава (смотри страницу 240), — 2000 домов, бывшая дзеока князя Оота Бицциуно-ками, с 3 ман коку.

5. Екосука, бывшая дзеока, с 800 домов, — князь получал 3 1/2 ман коку, 3 ри от Фукурои и 4 ри от Икесинден. Желающие слушать имеется в виду.

6. Не нужно также забывать Кунимотомура, 200 домов. Адаци, видимо, расположен к христианству, хотя еще не хочет открыть для него вполне сердце. Он родственник умершего в его же доме катихизаторского помощника Петра Фудзита, родственник также Судзуки Рикуци из Какенгава; вследствие сего считает себя несколько связанным со мной, почему целые сутки ждал в Фукурои моего приезда, чтобы повидаться; приготовил даже в подарок трость, которая ни к чему мне не годна в пути, кроме как мешать, и которую тем не менее я должен был взять. Чтобы послушать катихизацию, притащил с собой из Кунимото целую компанию своих друзей, но как будто это только и следовало ему сделать: усадивши слушать своих друзей, сам с самого начала катихизации стал дремать, что и продолжал делать все время, пока нужно было раскланяться. Если он сделается христианином, за ним последует селение, так как он уважаемый старшина.

   Вместе с фукуройскими христианами моего прибытия здесь ждал нарочно прибывший сюда с семейством из Икесинден врач Давид Ниими; в семье у него: жена Нина, мать ее Текуса и приемыш младенец Акила. Семейство, видимо, очень благочестивое. Давиду хотелось бы проповедника в Икесинден, где-400 домов, и оттуда большой город Сангара всего в двух ри. Я советовал ему написать требование к Собору; если будет хоть малейшая возможность выделить проповедника, разумеется, нужно будет послать.

   На катихизацию вечером собралось язычников почти полный дом; видно, что и здесь желающих слушать множество, было бы кому благовествовать.

    13/25 июня 1882. Воскресенье.

    Фукурои и Мори.

   Давид Ниими и семейство его пожелали воспользоваться случаем свидания со мною, чтобы исповедоваться и приобщиться Святых Тайн, так как в последний объезд священника по Церквам он у них не был, по отдаленности Икесинден-мура от других Церквей. Почему, пред богослужением, они были исповеданы, прочитаны были для них молитвы к Причастию, и за обедней приобщено все семейство. После обычного поучения и разговора с братиями о церковных делах, причем я советовал им одним, или вместе с христианами Мори, непременно послать представителя на Собор, где настаивать на разделении доселе святой Мори- Фукуройской Церкви на две, с самостоятельной катихизацией для каждой; после полудня, простившись с фукуройскими христианами и с Давидом Ниими, отправился в Мори, 3 ри от Фукурои, в сторону от большой дороги.

   В три часа прибыли в Мори, где остановились в гостинице и, наскоро переодевшись, отправились в церковный дом, к ожидавшим братиям и сестрам.

   Обычно отслужена была вечерня и сказано поучение, после чего отправились приобщить лежащего в тифе сицудзи Александра Аннака, очень усердного у Церкви и так хорошо знающего Вероучение, что в случае нужды он заменит катихизатора.

   О состоянии Церкви в Мори краткие сведения следующие. …

   Христиан к прошлогоднему Собору было 29 человек и 1 умерший. После того крещено 10, из которых 1 также умер. Итого в Мори всех крещенных было доселе: 40. Христиан налицо в настоящее время: 38 человек. Есть, кроме того, 5 оглашенных.

   Из христиан в Церковь не приходит: из Каяма-мура, 1 1/2 ри от Мори, Филипп Фудзита, сорока лет, земледелец; крещение принял не разумея, отчего после — слышно было — кланялся идолам.

   Проповедь начал здесь Иоанн Оно в тоже время, как проповедывал в Какенгава и Фукурои (смотри страницу 240). Нынешний христианин Яков Нозаки, жена которого Вера приходится родственницей Судзуки Рихей в Какенгава, пригласил Иоанна Оно для проповеди в свой дом. Потом здесь служили все те же проповедники, что и в Фукурой (смотри выше страницы 240 и 241), с тем различием, что с десятого месяца 1879 года по Собор 1880-го здесь проповедывал Мефодий Цуция.

   Нынешний проповедник Павел Кубота большую часть своего времени посвящал Мори, имея здесь проповедь в трех местах.

1. В Квайдо, с восьми часов вечера, два раза в неделю, для христиан, которых собиралось 10—12 человек, — объяснял Евангелие от Матфея, или же Православное Исповедание.

2. В доме Исайи Судзуки, в неделю раз пять, с «хинокуре», для язычников, которых постоянно собиралось 5—6 человек; христиан приходило столько же.

3. В Каяма-мура, 1 1/2 ри от Мори, — ходил в месяц два раза на два дня, так что проводил всего четыре дня в месяц, проповедуя днем и вечером, смотря по обстоятельствам. Собираются обыкновенно человек десять язычников.

   Общая молитва обычно бывает в субботу, с восьми часов; приходят 18—19 человек; в воскресенье — с девяти часов — приходят 12—13 человек. По субботам Кубота рассказывает Жития Святых, по воскресеньям объясняет Евангелие. …

   Нравы в Мори хороши; распущенности мало; публичного дома — ни одного. И буддизм ослабел, хотя сильнее, чем в Фукурои. Влияние буддизма поддерживают много находящиеся в соседстве два знаменитые капища: 1. Дайтооин — Зенсиу-но хонзан — второй по Японии храм после главного в провинции Ното; 20 чё от Мори, в Тацибана-мура, — привлекающий множество богомольцев; 2. Акиха (бог огня) в Рёоке-мура, 50 чё от Мори, привлекающий еще больше богомольцев, так что и дорога, ведущая в Мори, называется Акиха — доори, — Народ в Мори гораздо устойчивее и постояннее, чем в Фукурои.

   Проповедника — одного для Мори, — совершенно отдельного от Хамамацу и Фукурои, непременно нужно, особенно если принять во внимание окрестности, которые должны быть ведуемы из Мори:

1. Каяма-мура, 1 1/2 ри от Мори, 70 домов; там четыре христианина, кроме неприходящего в Церковь Филиппа Фудзита.

2. Яманаси — город с 300 домов, 1 1/2 ри от Мори; желающие слушать учение есть.

3. Втамата — город с 500 домов, 4 ри от Мори; хорошие случаи начать проповедь также есть.

   Множество и других соседних селений, где всегда можно начать проповедь.

   В начале девятого часа началась проповедь для язычников в доме Якова Нозаки; собралось так много, что все желающие слушать не могли поместиться в доме; для удобства слушателей я и здесь сел в средину их, зато было нестерпимо жарко; с небольшим перерывом проповедь продолжалась почти два часа и слушалась со вниманием, достойным благословения Божия. Слушали, между прочим, девочки — ученицы только что основанной школы для обучения шитью, и куда Нозаки — Яков и Вера — думают непременно ввести преподавание Закона Божия.

    2/14 февраля 1884

   Мы от жизни ждем все каких-то пряников. Мы никак не хотим всерьез принять четыре заповеди о делании, — а делание есть труд, то есть для трудящихся душевно — душевный труд печали, горести, напряжения. Мы как будто честь делаем Богу, что живем, и желаем, чтобы Бог нас за это только по головке гладил, — а жизни с ее шероховатостями коснуться нас не желаем, — кричим, ропщем, гневаемся на Бога, что жизнь [?]. Дети — избалованные мы, конфет просим, а твердой пищи, которая бы укрепила нас, возвысила наш дух, закалила волю, — этого не желаем! Вот теперь мне труд — поставить японских христиан на свои собственные ноги, убедить жертвовать на содержание для себя проповедников, ибо на русские пожертвования больше содержать нельзя; значит, Катихизаторскую школу надо закрыть. Труд будет, возня большая, — и отвращается ее душа моя, содрогается, потому что придется много волноваться, переваривая свинство и все мерзкие качества японцев, — а без спокойствия ничего не сделаешь. Рассердившись, рассердятся и все, и все дело в прах; а пусть сердятся и делают мерзости там, мне же нужно спокойно вести дело, не обнаруживая ни волнения, ни отвращения, — тогда, даст Бог, устроится, если не разом, то постепенно.

   3/15 февраля 1884

   Человек без <…> также не может управить себя, как судно без ветру, <…> стоять в воздухе, — а на что опереться; как же я укрощу страсть, когда весь в страсти? Как, например, леность, когда для прочих нужна сила, а леность и есть отсутствие сил! Из ничего ничего не будет.

   Вечером после всенощной.

   Ропщем иной раз, завидуем всякому, у кого дело определенное и имеющее конец, — тут же вечно тянущееся дело, — и никогда не знаешь, хорошо ли оно идет или худо. А ведь, собственно, — это — счастие, что Бог дал прилежащую руку к делу вечному; о том же — хорошо или худо идет дело, пусть судит Господин Его, — и вперед что будет — и об этом пусть он ведает — нашему же брату должно быть спокойным; не нужно принимать лично на себя разные удачи и неудачи, — горячиться, сердиться, равно надмеваться и разваливать павлиний хвост, то есть грешить во всяком случае. Пусть будет, как Богу угодно! Нам же дай только, Боже, спокойствия! Ох, спокойствия и терпения больше всего нужно, Без этого много можно напортить. Капитан в непогодь коли загорячится, беда судну, погиб и капитан, — После Собора, если спокойно окончу все дела, даже отдых себе дам на неделю, — в горы, пожалуй, уеду.

    5/17 марта 1884

   Сделать свое «я» таким маленьким, чтобы в него, как ни старайся, не попал бы и не ранил бы его ни один враг. — Тогда — всегдашнее спокойствие, неуязвимость, непоколебимость. А то теперь — все задевает, оскорбляет, обижает — и дуешься, волнуешься, расстраиваешься, а делу — вред.

   12/24 марта 1884

   Начинается самое трудное дело и операция, — посажение японских Церквей на их собственные расходы. Дай, Боже, мне спокойствия! Без него все можно испортить! Мутит душу, сердит, но зачем же сердиться? Не враги же они мне, а только дрянные неразумные дети, которых нужно исправить! Гневом же и гордостию все можно испортить! Вот посмотрим, Такасаги, как на первый раз обойдется. Вчера взорвали, при чтении письма. Сегодня успокоился и спокойно отвечу туда и к Савабе, чтобы постарался (если только он не противоцерковно и противохристиански настроен, что с ним часто случается).

    13/25 марта 1884

   Книгоношу избрать для разноса и продажи наших духовных книг по стране. В будущем году Собор не собирать, а в 1866 году, — к освящению Собора, если Бог поможет воздвигнуть.

    14/26 марта 1884

   Необходима регламентация здесь: нужно составить инструкции для благочинного, старших проповедников и прочих.

    9/21 апреля 1884. Второй день Пасхи.

   На Соборе сказать речь — об одинаковой важности для Церкви — власти, как учения и таинства; если признают последние два, так пусть подчиняются и управлению. Иначе, в католичестве — слепо подчиняйся, в протестантстве — во всем, как хочешь. — То или другое войдет сюда, а истина минует Японию, — Впрочем, кто знает, быть может, пред судом Божиим Япония и не готова, и недостойна принять всю истину, — а «слепо покоряйся» и «как хочешь» — действительно удобнее — «трезвися и бодрствуй». Первое — для простонародья (где, действительно, католичество и имеет больше всего последователей), второе — для японской интеллигенции — шатко и поверхностно, но заносчиво и самовольно.

   Собор все это должен вразуметь ясно, прежде чем приступить к действиям, в числе которых предвидятся очень самовластные и глупые, настраиваемые о. Павлом Савабе, который в настоящее время — истинно враг Церкви Божией. Вот-те и избрали благочинного! Наблагочинил! Пусть уж, без славы, так и кончится его благочиние. От посещения других Церквей его уклонить, иначе и все расстроит также, как ныне расстроил свою.

    16/28 апреля 1884. Понедельник Фоминой.

   «Церковь в упадке», — Савабе клевещет. Не в упадке; она и не поднималась высоко, чтобы упасть, а слаба, как дитя, как юное деревцо. И она (Савабе и прочие) бьют еще это дитя, ломают ветки с этого слабого деревца, а сами кричат — в упадке! Что за ослепление! Видно, что враг рода человеческого начал свою борьбу и против здешней Церкви, как ни слаба она. Подкрепи ее, Бог!

   Спаситель уподоблял проповедников ловцам рыбы. Двум ловцам — легче и успешнее работа: один тянет сеть, другой отходит в глубину — там, где рыба, но чтобы проводить ее в сеть.

   Если б и мне, грешному, помощника понимающего и содействующего! Но оо. Анатолий и Владимир — полезные в своем роде, особенно первый, — способнее разве разогнать рыбу, коли вместе на лов стать! Какие печальные опыты были уже! Не дай Бог вперед!

   Припомнить о. Анатолия в отношении к оо. Евфимию и Михею, равно как в отношении к о. Павлу Савабе, а о. Владимира к о. Дмитрию — довольно!

   Мф. 18:7: Горе миру от соблазнов. «Вадавай но ру кана коноё-я! Соно хито-о цуми-ни отосииру-о мотте пари! Синаредомо хито-о цумини отосииру кото манугарезару токорое». — Предупредил Спаситель Свою Церковь. Для Японской Церкви это начинается, по-видимому. Но «тадаси хитоо цумина отосиируру Монова вадавай нору коно хотое!» (все это в речи на Соборе должно войти для предупреждения заблуждающихся). …

   Касательно Собора додумаюсь, кажется, до того, что буду с нетерпением ждать его, чтобы посмотреть, чем кончится вся эта мерзость соблазна, затеянная Савабе, этим феноменом, — язычествующим несмотря на 20 лет христианства, — и с гордостью, чтобы поразить змия соблазна. Только, дай Господи, смирение и спокойствие! Не попусти, Господи, гневу овладеть мною! Этого больше всего страшусь и от этого зла больше всего прошу у Господа. Ангел- Хранитель ограда! Тактика диавола больше всего рассчитана, по-видимому, именно на мой вспыльчивый нрав и мою гневливость — природное мое зло. Храни меня, Боже!

    18/30 апреля 1884. Среда Фоминой.

   Не на протестантство и католичество должен смотреть Савабе с братией, чтобы об [?] их и завидовать нам, а на язычников, и распаляться ревностью по Боге и братии: вон в половине четвертого месяца сего года на Кооясан праздновалась 1050-я годовщина смерти Кообоо дайси, — так богомольцев в шесть недель только перебывало там 326 000, несмотря на то, что Кооясан в сорока милях от Оосака. После шестнадцатого апреля прием в монастырь Кообоо дайси ежедневно был свыше двадцати тысяч человек, и пилигримы были со всех мест Империи (Japan Herald 28 April, 1884). Значит — силен еще буддизм в Японии, отмечает газета. Вот на что нужно смотреть и воодушевляться ревностью к прогнатию сей тьмы!

   3/15 мая 1884. Четверг.

   Вот тяжелое-то время! Мученье, — грудь готова разорваться. И ни в ком почти сочувствия и содействия! О. Анатолий, по слабости, почти совсем с врагами. А всему виной Савабе. Послал ему письмо, чтобы не позволял катихизаторам оставлять своих мест и бродяжничать для совещаний о делах Японской Церкви. А он, вместо того, чтобы послушаться, прислал шесть катихизаторов сюда, в субботу 28 апреля (10 мая). Я стал отсылать их на место, — заупрямились, вызвал Савабе и оставил его за непослушание и приведенье в расстройство всей своей Церкви, от заведывания дзе-я-сиу кёоквай. 1 (13) мая отправился на его место — временно — о. Павел Ниицума с Василием Мацуи из Семинарии. Так как разом лишиться шести катихизаторов неудобно, то употребил все меры убеждения отправить их на место службы.

   — Как к стене горох, — Сказал, что если сегодня не уйдут, на место службы, то вычеркну из списка катихизаторов. — Спасибо, хоть еще пока есть надежда. В восемь часов вечера приходил один просить отсрочить еще на день, — дать им посовещаться.

   Печально так было сегодня, как редко бывает. Что за мерзость и бессовестность в записке, для представления которой пришли сии шесть человек.

   В несчастий и капля утешения дорога. Так дороги были слова Иоанна Судзуки, ученика о. Павла Ниицума, мне сегодня. «Не печальтесь очень, пройдет это», — сказал он, — и эти простые слова показались мне светлым облачком среди тьмы! — О, Боже! Ведь Ты же и японцев должен спасти! Не напрасно же мы здесь по Твоей мысли и велению! Ужели же нет нам утешения? Или мы не так действуем? Но Ты же видишь, что мы не попираем все, что есть у нас! Так научи же и направь, если мы не так делаем! Или избавь от отчаяния! За тебя же все! Коли мы лучше не умеем, за что же японцам-то терять спасение? Для них помоги!

    В десять часов вечера.

   Все зависит от того, как смотреть на мир. Люди ругаются, люди лаются — так из-за этого печалиться? Люди бросают камнями; так дать им попадать в себя, ранить, падать? Ни-ни! Унизительно, недостойно миссионера, долженствующего не забывать, что он стоит среди грязи. Итак — бодрость и — ясный взгляд вперед!

   5/17 мая 1884. Суббота.

   Настоящая неурядица (Савабе запрещен из-за неподчинения и за то, что возмутил катихизаторов, шесть катихизаторов отставлены по упорству в неповиновении — идти на место службы) будет полезна в том отношении, что она начнет ряд моих посланий к Церкви: на будущей неделе пойдет послание — чтобы береглись немиролюбцев; дальше — чтобы катихизаторы не обращали внимания на католиков и протестантов и не смущались ими; дальше, что мы призваны проповедывать Слово Божие, а не физику, историю и тому подобное.

   Впрочем, нужно постараться учредить трехлетний катихизаторский класс, не столько для наук, сколько для того, чтобы больше дисциплинировать приготовляемых в катихизаторы. А науки — куда им справиться со всем, поступая в школу в зрелом возрасте! Уж пусть Семинария дает науку на послуги Церкви.

   Боже, что за ничтожество человек! Ничего он не может сделать своими силами! Двадцать лет я возился с Савабе, кажись бы уже — как не научить! И вот — одно мгновение и как ветром прах — все рассеяно! Нечего уж удивляться, что катихизаторы — мои ученики — мне изменяют. А с христианами — где мне столковаться! Сегодня пришел один — Симеон какой-то, старик, сицудзи из Маебаси; так как я начал, было, толковать с ним, то и увидел, что нужно только рукой махнуть и предоставить и его, и всех — Воле Божией. Уж если — истощил все резоны и все сердце — Савабе и катихизаторов — привыкших понимать меня, не мог ни в чем убедить, то, — где других! Пусть как Богу угодно! А нам — только смириться, видя свое ничтожество абсолютное!

   Сейчас (три часа пополудни) о. Павел Ниицума из Маебаси прислал телеграмму просить — антиминс и просфор, чтобы завтра отслужить обедню. Послал с диаконом Романом, — О. Ниицума — этот не робеет — бодро делает дело, на которое послан. Если Бог даст ему умирить Церковь, бывшую — Савабе, то это будет верный знак, что благодать Божия с ним.

   6/18 мая 1884. Воскресенье.

   Служил в Коодзимаци, что за благоустройство в Церкви! — После — в посольстве — молебен по случаю совершеннолетия наследника.

   Из Асикага пишут, что о. Павла Ниицума не примут.

   Если этак со многих Церквей, то уеду, несомненно. Двадцать пять лет полагал служить Японии, отправляясь сюда. Не приближается ли срок? Но не так хотелось бы уехать, чтобы следа не было — не для себя — плевать на «я», которое есть для меня ненавистный предмет в мире, — а для Церкви и дела Божия. Ужели при всех надеждах жизнь так-таки и выйдет бесплодна! Тогда плевать же и на жизнь!.. Что может быть печальней сего слова! Но я не знаю печалей больших тех, которые терзают меня в последнее время!

    7/ 19 мая 1884. Понедельник.

   Никогда не было так тяжко, как сегодня. Церковь отделится, в Oriental Bank’e девять с половиной тысяч долларов лопнуло. Что за несчастие! Главное — опереться не на кого. Анатолий, точно разобранная хата; притом явно клонит на сторону врагов. Сегодня говорит: «Написать бы в Синоя, чтоб прислали кого рассудить здесь». Это архиерея-то с мятежным попом судить! Да где же это видано? И как это в голову ему взбрело? «Советую им уяснить, чего они хотят», говорит, то есть хочет склонить их и дать им систему. В Синоя на месте подавить мятежников. Хотя куда! Никого я не боюсь, кроме Бога и своей совести, которая во всем за меня. Только вся эта мерзостная история такую боль, такую боль причиняет, что на свет не смотрел бы! Ужели долго это продолжится?

    8/20 мая 1884. Вторник.

   Никогда ни единым словом не останавливать, как доселе делал, Анатолия от уезда совсем из Японии. Этот человек больше вреден, чем полезен для Миссии: изменился до последней степени, слаб — японцы — враги Церкви, вертят им, и ни слова здравого совета от него, ни искры сочувствия, — гниль и вонь, больше ничего от сего человека; так пусть едет, как сам желает; содействовать уезду — ни на волос, останавливать — тем меньше.

    9/21 мая 1884. Среда. Именины.

   Вчера сам отслужил всенощную, сегодня обедню — с половины шестого, так что классам не помешало. Певчие пришли почти сначала. Поздравляли ученики, но дал полторы сны только тайгакко. Обедали вчетвером: я, о. Анатолий, о. Георгий и Львовский.

   О. Павел Ниицума пишет, что его не приняли в Никкава, Сиозава, Асикага, Сано; в первом месте чуть не побили, во втором — молча не приняли, в третьем — никто, в четвертом — П. Хосооя спрятался. Школа ему! Слава Богу — не унывает.

   Тит Хангивара пришел спросить, что все это значит и чему следовать? Он хочет держаться Церкви и потому возмутителям не подчинился, молвя, — если выбирать между Епископом и Савабе, то он на первой стороне. — Значит, где горе, там и утешение. Это, верно, Святитель Николай послал для праздника.

   10/22 мая 1884. Четверг.

   Письмо окружное о немирцах и удалении от них что-то нейдет с рук. Уж не знак ли, что не нужно, не Воля Божия. Подожду. В самом деле, это было бы резкое разграничение и уже почти раскол.

   Анатолий по слабости — мутит; был у Савабе — что вам нужно, мол? Тот с удовольствием принял его желание поговорить с пемирцами и обещал собрать их. Еще бы! Похоже на <…>ра. Впрочем, и Савабе как единственное желание высказывает, чтобы катихизаторская школа была преобразована, и в Тоокео большое место для проповеди открыть, хотя это — старые предметы, обещать, значит уступить. Победу будут праздновать. — Дать волю — сочинять проекты, но, в конце концов, и нельзя будет, хоть вы желали, осуществить, — ибо в окружном письме объявлено, если христиане не станут содержать катихизаторов, то Катихизаторская школа невозможна. Едва ли примут многих катихизаторов на содержание Церквей — стало быть, Катихизаторская школа ныне будет закрыта. — А хотят преобразовать — пусть на свой счет. Посмотрим, далеко ли уедут. …

    3/15 июня 1884. Воскресенье.

    Неделя всех Святых.

   Твердо пускай будет! Если Павел Савабе искренне не раскается и не даст крепкого слова вперед так не безобразить, то на Соборе — его нет; на службе в будущем году — нет! Гордость и противление не должны ложиться в основу Церкви! Пройдет год-два — Савабе покается! А нет — его воля! Церковь может быть и без него, потому что Церковь не на Савабе, а на Христе!

   Выбывших недавно противников на службу ни за что, никак, ни под каким видом не принимать, потому что они с Савабе во главе испорчены протестантством — эти уличные проповеди толпы, давно уже всосавшееся в них — протестантство. Странно, что доселе мне не пришло на мысль — погнать их. Но теперь уж никак не поддаваться на их просьбы — имеющие, конечно, последовать — принять их опять.

   Но — олимпийское спокойствие во всем! Иначе — беда будет! Кажется, привык уже к спокойствию, почти истовому бесчувствию, — ужели прорвусь! Бесконечною глупостью и злом было бы?

    4/16 июня 1884. Понедельник.

   Чего же, однако, сробел. Ведь от меня же все зависит. Эти люди, собравшиеся вокруг меня, ведь все же они имеют свои идеалы, — и все это возложено на тебя же! Э-эх, стыдно терять их; а я почти совсем потерял; и с потерею же духа — все потеряно. Все это волнение кругом ведь именно потому, что представляют тебя слабым. Так сдаться же на все, но что хоть на волне лет. Причина сдаться! Самолюбие — ведь это ветхий человек, которого следовало забыть в России, — не его я привез сюда проповедовать, он контрабандой здесь, — не иметь же его, как сокровище, а расточать и бросать везде, где можно. — Эх, спутаемся, наконец, совсем — чему следовать, что бросать — не разберешь.

    11/23 июня 1884. Понедельник.

   В речи к собравшимся внизу должно быть следующее: «Я сюда привез не самолюбие проповедывать, а истину Христову. Оскорбите мое самолюбие как угодно, я противиться не буду. Доказательство налицо: я не обиделся, когда ученики пришли ко мне учить меня управлять Церковью, я отвечал им, между тем, как это — неслыханная дерзость! Равно — скажи мне малое дитя что-либо дельное и полезное для Церкви, приму; но — требуйте что-либо, — по-моему, неполезное для Церкви — не приму, — ибо мне вверена Церковь. Можете удалить меня из Японии, можете убить, но пока я здесь Епископ — для пользы Церкви и не подчинюсь никакому насилью».

   Для сокращения расходов икон — после Благовещения — остановить производство. Но закрыть ли Хакодатскую школу?

   После Собора оставить Нумабе секретарем, но сделать из него еще учителя, то есть читать письма самому под его руководством.

   Савабе может также отсутствовать из деятельности Церкви, ибо отсутствуют все, находящиеся в отлучке или же умершие (для Собора). …

    12/24 июня 1884. Вторник.

   В речи: Я рассердился на шесть катихизаторов? Но как же иначе? Спаситель даже и муци употребил, когда должно, показав этим нам, что есть место для сильной строгости и гнева.

    13/25 июня 1884. Среда.

   Стараться, как можно, обойтись кротостью с врагами Церкви на Соборе, — и тогда они, несомненно, будут побеждены. Насчет Савабе прямо заявить, что я готов обнять его, лишь бы он «сознался в проступке и пообещался не повторять его», — насчет других — что я не знаю, из-за чего мечутся? Вскую шаташеся!

   Ужели эта &lt;…&gt; на дьявола меня победить гневом моим? Господи, помоги, потому что прямо видно — дело дьявола — а с ним мы слабы бороться — Ты, Господи, Сам помоги и укрепи на бронь!

    14/26 июня 1884. Четверг.

   (К речи, при объяснении внизу). Вы все — мои дети. Смотрите на слова мои не как на отчет пред вами, а как на слова научения вам. Вам было бы худо, если бы я потерял власть и авторитет отца, — тогда вы были бы овцы без пастыря. Но… успокойтесь, я не чувствую себя в положении обвиняемого, а в положении — вразумляющего заблуждших и предупреждающего других от заблуждения.

   (Однако же и беспокоит меня еще эта неурядица в Церкви, поднятая, видимо, работой дьявола! Ни о чем другом не думается. Чрез это-то познается сокровище «мира», данное Спасителем).

    16/28 июня 1884. Суббота.

   Если Савабе будут просить христиане к себе, сказать: «Упросите о. Павла обещаться слушаться вперед Епископа, а также ничего по Церкви не предпринимать без моего ведома, тогда я с охотою соглашусь на вашу просьбу».

   Странно: еще нет пятидесяти лет, а считаешь себя каким-то отпетым, совсем бесполезным в жизни, — в тягость себе и другим. Да и не теперь это, а давно уже, еще когда пять лет тому назад был в Петербурге, и прежде того — я ощущал это. Что это? Ужель многие так? Не все же, конечно, — но ужель многие? Или я хуже всех и взаправду, — урод какой-то? Если урод, то значит я не виноват. Если не урод — тоже, — стало натурально человеку чувствовать себя ничтожеством и лишним в мире. Но так ли по совести? Не понимаю! На совести нет ничего особенно преступного, но скверно на душе, — жить не хочется! Что за чепуха! Что за мерзость от жизни? И для чего я родился? Но ведь так и все спросят! Что за ирония! И что за не вылазный круг! Точно белка в колесе!

   А все это значит, — что не следует горячиться и по поводу нынешней неурядицы в Церкви, а махнуть рукой и спокойно делать что нужно по обстоятельствам. Сердце же не прикладывать — сердце устранить, иначе непременно выйдет, что рассердишься и напортишь все. Итак — быть бездушным или равнодушным; зевком отвечать на гнев и горяченье с той стороны. — А какие мерзавцы. Школы возмущают, христиан всей Японии хотят смутить! Невольно кровь возмутится при виде этой мерзости. Но укроти меня, Боже! …

   Господи, следующие три недели важны — пока Собор окончится! Дай мне, Господи, удержать язык свой от зла! Дай, Господи, не сказать ничего гневного, неблагоразумного, лишнего! Не дай, Господи, подать повод врагам основаться на небе!

   Положиться же наконец на Ниицума. Бог, видимо, готовит в нем орудие для себя здесь. Если есть Савабе, Анатолий и прочие, то есть же Ниицума, ревнитель пылкий, самоотверженный.

   Да разве Христос обещал нам что-либо другое, кроме Креста в сей жизни! Итак — что же смущаться и робеть! Робеют больше всего моей гневливости. Боже, воздержи меня от нее! А как я слаб сим пороком! Без волнения не могу видеть и говорить с «немирными»; даже ученики Семинарии, вроде Кониси, мутят меня до отвращения — говорить и то волнения — иметь какое дело с ними! — Боже, дай мне равнодушие и хладнокровие!

   Всегда доселе больше всего беспокоила и беспокоит меня гневливость моя, — вот самый страшный вред мой и Церкви! Во мне он сидит — этот враг мой и Церкви! Боже, дай мне победить его! Без Божией помощи ничего не могу поделать! Еще и в прошлом году страшил меня сей враг. А ныне, если не воздержаться, что будет? Боже, обереги! Надену на себя образок — чувственно имеющий напоминать от удержания языка от зла и сердце от волнений гнева.

    17/29 июня 1884. Воскресенье.

   Утром Анна принесла письмо в Женскую школу — возмутительное — от безымянного из теперешних врагов Церкви; советуют бежать из школы, чтобы-де избежать — бляда — кто заявит-де, что хотят скорей замуж. — Экие мерзавцы!

   На Соборе в первый день речь: все идет вперед. Только одна Церковь отстала. Причина — священник — дурно управлял катихизаторами, — и не захотел исправить свою ошибку, когда ему Епископ заметил о ней. Так один человек иногда, — расстроившись внутри, может большой вред сделать. Это истинно печальней, чем умереть. Каждый год по причине смерти мы не видели между собою одного из наших сотрудников; теперь тоже не видим; еще больше вреда, чем от смерти. Но будем надеяться, что с Божьей помощью наш больной поправится. А теперь возьмем себе урок — что смирение должно полагать в основание Церкви. Наш брат, быть может, потому, что он древнейший христианин здесь, уклонился от сего правила. — Потому враг и попутал его. Будем помнить страшный пример Иуды и будем слушаться, и тем не отлучать себя от благости Божьей.

   На второй день, когда будет уясняемо, кто служит Церкви, прямо сказать, что вот теперь больше десяти катихизаторов нет из прежних — именно по самоволию, потому — пусть дают обещание служить Церкви только те, кто имеет в виду год служить, не уклоняясь на своем месте и прямо исполняя свои обязанности. Лучше теперь отказаться, чем потом уклоняться от службы и смущать других и подвергать себя большему ответу и пред Богом, и пред людьми.

   Насчет речи на Соборе нужно будет посоветоваться с о. Ниицума и Оогоем.

   Сегодня из Асикага покорное письмо. Да не западня ли для о. Ниицума? Печатей нет.

    20 июня/2 июля 1884. Среда.

   … Из нынешней неурядицы в Семинарии должно выйти то благо, что Семинария должна быть построена и сделаться почти закрытым заведением, чтобы предохранить учеников от растления, вроде нынешнего, от Савабе отца и сына. О. Владимиру написать о сем и просить, чтобы достал средств на построение Семинарии.

   Держался спокойно, со властию пред временем Собора и на Соборе. В этом — польза Церкви. Показать — скуку, или гнев, или унылость, подумают, что неуверен в правоте своего пути, и внутри расстройство последует.

   С Савабе не заигрывать до Собора и не говорить о нем; захочет служить Церкви, пусть покается, а нет — пусть не служит, и значит как будто его нет вовсе; его единомышленников тоже.

   В будущем году на экзамен в Женскую школу непременно запасать в карман газету, чтобы избежать эту омерзительную скуку, какую сегодня чувствовал везде день при молчаливом испытании. И так часто [?] нет; хоть бы расположили молчаливые экзамены вперемежку с устными! В будущем году надоумить Аоку. А для молчаливых все-таки в кармане газету иметь.

   Во время Собора пусть непрерывно предносится пред моим умственным взором Святой Апостол Павел. Чтобы он сделал? Пусть мыслится о сем и пусть подряжается ему, …а Господь да поможет в сем. Особенно пусть помнят первые главы Первого Послания к Коринфянам.

    22 июня/4 июля 1884. Пятница.

   Женская школа и прочие не нужны? Но денег для другого не прибавится, — как если обрубить руки, не прибавится силы у груди.

   (В речи катихизаторам) Все вы, когда выходите из школы — ревностны. Отчего? Благодать, призываемая вашим желанием, возбуждает вас и дает огонь; кроме того, смирение еще есть у вас, которое и не мешает действовать благодати. Что же, значит, что послужа вы слабеете? Дух угасили, обленились, а иногда и возгордились, — благодать и оставила вас. «Духа не угашаете», — вот средство, ревность не ослабляете. Скажете — трудно? А вы хотите только легкого труда, хотите пряников всегда по-детски, — не хотите возрастной пищи, хотите широкого пути, — а указываемый Спасителем узкий путь вам не по вкусу, — а крест нести и за Спасителем идти не нравится. Если окончательно так, то лучше не служить. Но ведь не так? А просто слабость? И подумайте какой труд-то именно — самый не трудный на свете; всегда одно и тоже говорить надоедает, но разве надоедает матери всегда одинаково кормить детей или учителю? Что ж, иногда и почувствовать усталость, то средство здесь же около тебя, — помолись, мысленно призови помощь Благодати, — и бодрость с тобой. Вы видали ли, чтобы я без улыбки входил в класс, или на кафедру? А разве мне тоже не надоедает всегда одно и тоже? Так на что же молитва. «Проси и дается, толкни и отверзется», разве пустые слова? Что ж не бросите. Что не употребляете силы, которые с вами и при вас? — Немаловажным побуждением внемлим, но очень похерится и заклонится, будет, и кеокиухоо, — о, как оно закрепит связи между проповедниками и христианами? Посмотрите, и теперь, где питают, там так сживаются, что опять тех же просят. А дурных и ленивых — тогда совсем не будет, — Что до учености, то не придаст она силы, а уменьшит, ибо развлечет, оттянет много мыслей, сердца — на предметы мирские, — Потому-то и были Апостолы неученые, что ученость совсем не нужна для успеха проповеди. Кому нужна вера, тот возьмет от вас веру и не станет требовать науки, зная, что для этого, есть другие источники; и вы, преподавая одну веру, будете сильнее, сосредоточеннее, сердечнее. Между Апостолами один Павел был учен, и того назвали сумасшедшим за ученость. Невелика корысть! И недаром это написано, а в поучение нам, — Но Апостолы были облагодатствованы? Итак будьте и вы! Благодать открыта и для вас, — Вам нужно только яснее усвоять вероучение, — нужно также знать отличие и превосходство Православия пред инославием, — «нужно знать дать ответ освоив его», — иногда обижают вас, видно. — Вот для этого-то только и полезно увеличить время пребывания в Катихизаторской школе. Сделаем это; увеличим на год; пусть будет следующий курс — два года в школе. Что преподавать, предоставьте нам. (Речь этого содержания держать и на Соборе — напечатать потом и рассылать ее в виде письма.) …

    9/21 сентября, воззв. к бонз.

   Бонзам, наподобие сегодняшнего письменного возражателя:

   Вы набрали полные карманы камешков и побрякушек и с пренебрежением смотрите на золото: «У нас-де — полные карманы». Да выгрузитесь, освободитесь из-под хлама на время и тогда сравните ваш камень с нашим хлебом жизненным, вашу змею с нашей речью.

   …Бог дал человеку легкие и создал воздух, дал глаза и создал предмет зрения, дал разум и велел назвать имена животным, — точно также дал свободу и указал древо познания добра и зла, — без сего последнего человек также не ощутил бы себя свободным, как без предмета зрения ничего бы не увидел, без земли под ногами — не ходил бы и прочее.

    12/24 сентября 1884

   Айайся совсем расползается — в Сейкёо- Симпо никто не хочет писать — раз ждут денежной награды (как можно заключить из слов Оогое); хотя все обеспечены содержанием, — а Сейкео- Симпо приносит двести ен убытку — значит — «Церковь убыточна сколько угодно — нам дела нет, хоть мы сыты по горло от той же Церкви». Другой раз, — все не терпят Хорие, начальника айайся, действительно нестерпимого по гневливости и гордости, даже Оогоя — и тот, по-видимому, совсем потерял терпение и просит освобождения от службы в редакции. Третий раз — не выдерживают японцы постоянства в работе — слишком изменчивы и поверхностны. …

   23 сентября/5 октября 1884. Воскресенье.

   Тихай — мономан гаммы, простой гаммы вверх и вниз. Даже уж и спевки почти совсем перестал делать, а протянуть гамму — четверть часа или больше — и домой, — Нет ничего хуже человека гордого и в то же время тупого! Сколько я бился с ним, убеждая учить пению как следует, — но скорей можно научить железо понимать человеческую речь, чем его — понять речь здравого смысла. Оттого у нас после десяти лет пения певчие на простом «Господи, помилуй» разнят. Вот мучение-то с такими олухами! Когда уедет, как я счастлив буду! Хотя, конечно, ни словом не буду способствовать его уезду. Господь с ним, пусть живет; все же что-нибудь есть (хоть как уж надобно-то что есть, — вечно одно и тоже самое простое!). Но зато — ни удерживать его, ни тем более после хлопотать о наградах ему — слуга покорный. Награждать его, или брата его — Анатолия — за лень, апатию, за внесение немира в Миссию, за дурной пример, — за весь этот вред, который они, при малой службе, наносят Миссии, — грехом было бы! — Тихай не только сам не поет и не учит, а испортил вконец и Львовского, который тоже уже и лыка не вяжет по ленности, — даже старое забывают у него.

   Мерзавцы! — Диакон Крыжановский точно увез с собою хорошее, оживленное пение.

   Что за мучение жить с подобными людьми, как Тихай, Анатолий и Львовский! Полны способностей — как прекрасно могли бы служить, и почти ничего не делают! Боже, дай терпение и пошли усердных служителей делу Твоему здесь! …

    29 сентября/11 октября 1884. Суббота.

   Вчера Давыдов говорил, что слышал от французского посланника: «Католические миссионеры-де отзываются, что с смертью вашей Церкви здесь разрушатся, — и теперь уже есть разделение, да сдерживаются». — Но, во-первых, я еще не завтра, по-видимому, помру, во-вторых, Церковь здесь православная, стало быть, Христос сам ее хранит; в-третьих, в самом деле, нужно подумать о прочном устройстве порядка церковного.

   Авось — Бог не выдаст, свинья не съест, и католические миссионеры напрасно прождут случая воспользоваться обломками Православной Церкви здесь!

   Вчера говорил Давыдову, чтобы он дал мне случай познакомиться со здешними министрами и прочими.

   Как начинать речь к неверующим? Хоть следующим образом. Представьте, что за дверьми этого дома вас ждет одно из трех: или вы убиты будете при выходе, или взяты в тяжелый плен, или приняты в светлое царство. Вы не знаете что же именно? Но знаете, что из этого дома вам выйти неизбежно. Не будет ли не благоразумием, если вы беспечно направляетесь к двери, не думая и не исследуя. Или вы уверены, что непременно будете убиты. Но на чем же основана эта уверенность? Не нужно ли проверить, прочна ли основана? Спросите у людей. Гул всех веков и народов — против нас. Стало быть, нужна проверка, и — нет нужды важнее этого нужно, — особенно для руководительствующих. …

    2/14 октября 1884. Вторник.

   Мы, когда мечтаем о деле, то оно нам нравится, а примемся — прескучно. И это естественно: в думах нам представляется дело целостным, с его успехом, благими результатами и прочими благами; а станем делать, то нужно по капле — процесс надоедливый, ну скучно. — - Душа нас не обманывает; когда кончим дело, тогда получим удовольствие, о котором мечтали, но изволь-ка добраться до него! Торопливость мечты тут скорее вредна, чем полезна, — когда она покажет нам радужные крылья, тогда ползет червем уже и не в мочь — ну и бросаем часто — и скверно делаем! …

    3/15 декабря 1884

   … О. Гедеон, если приедет, то дать ему нужно помочь несколько месяцев, чтобы несколько научиться языку, научиться служить по-японски, узнать церковные дела юга и чтобы мне узнать его, затем его немедленно в Оосака и навсегда, если он способен! Но не торопиться отправить его и не торопиться насчет его, а узнавать его прежде всего. …

   15/27 декабря 1884. Суббота.

   О. Гедеон приедет; но не целомудренным, а с похотью на мирское. Бог с ним! Предоставить ему писать сочинение на степень. Пусть здесь живет и преподает в Семинарии; тем временем о. Владимир будет иметь больше времени заняться японским языком и, может быть, поставлен на церковную кафедру.  …

    16/28 декабря 1884

   Есть судья — Иоанн Исида, доселе бывший в Исиномаки, теперь переведенный в Хиросима. Из благочестия даже вино пить и табак курить перестал, как сегодня слышал от Нумабе. Посмотрим, продержится ли. Очень они ненадежны — эти благочестивые чиновники, — тотчас в кругу своей братии прелюбодеев мира теряют свой дух, как например, бывший начальник тюрьмы — Стефан Савабе, теперь обратившийся опять в язычника, а прежде казавшийся таким усердным. — Дай Бог, Иоанну Исида устоять против мира и диавола! В Исиномаки он очень способствовал поднятью Церкви, — Дай Бог тоже в Хиросима!

   Сегодня было поставлено во диакона для Коодзимаци Симеона Юкава и посвящение в стихарей Василия Токеда и Иоанна Судзуки — чтецов Церкви в Коодзимаци. О. Павел Ниицума говорил здесь проповедь: плохо, — много огня, но слишком много повторений, водянистости, плохих оборотов, вроде: «кеитейраомобё», — а что «омобё», об этом он, подумавши, скажет.

   Положено сегодня (в разговоре с Мидзуно) восстановить учрежденные в прошлом году собрания священников и катихизаторов у меня два раза в неделю, — для поднятия годности в приходе о. Сато.

    19/31 декабря 1884

   Присмотреться к о. Гедеону, и, если покажется достойным, предложить ему великую службу: теперь Япония видит, что ей не избежать христианства; но какое? Три их! Пусть же о. Гедеон возьмет на себя доказать, что Православие должна принять Япония. Семь лет для этого, — есть время изучить язык и написать сильнейшие сочинения о сем. Затем принято будет Православие — заслуга о. Гедеона, не принято — не вина Русской Миссии, с ее стороны сделано будет все, — специально даже человек будет посвящен для уяснения, что Православие — истина, и его должна взять Япония, но значит для Японии рано возвыситься до сего — не суждено еще то в судьбах Божиих, — Мое дело — перевод Богослужения, о. Владимира — школа, о. Гедеона будет — доказыванье, что Япония должна быть православною. — Сказать это о. Гедеону; но пусть он хранит это в своем сердце и пусть факты являет, что у него на сердце, — пусть разом заговорят — наши с торжеством: «Да, Япония должна быть православною», — язычники с убеждением, инославные со злостью; до того же пусть о. Гедеон молчит и воспитывает силу в средоточенном сердце; а если станет здесь болтать о своем деле, — значит пуст.

1885 год

    2/14 января 1885. Среда.

   Леность и гневливость — вот два врага мои и Миссии. Их мне нужно стараться искоренить в текущем году.

   Что-то Бог даст в этом году! Денег на храм нет! Пошлет ли Бог? Если да, значит Бог любит Японскую Церковь.

   Едут оо. Гедеон и Митрофан. Что за люди? Столько было здесь негодных для Миссии, что радость медлит, боясь обмануться, а равнодушно ожидаются. — Между тем, мелькает мысль и о Корее. Сегодня Корейский Ким-е-Кин с тремя человеками свиты был просить за двоих. Эх, если бы о. Митрофану сделаться корейским миссионером, и из прошенных нет — хоть бы одному — добрым помощником ему!

   Дело же в Японии по Миссиям идет. Слушая про другие Миссии, иногда дух волнуется, так вчера при рассказе протестантского проповедника Нагасаки о Тоса, что там уже Протестантская Церковь из двенадцати христиан, плакавших при расставании с ним, что в Сайкео — девяносто туземных христиан, но таких усердных, что они на христианское сооружение пожертвовали раз больше тысячи ен, другой — больше двух тысяч ен и прочее. Ужель у нас только христиане больше плохие, сухие, иссохшие, бесплодные, не жертвующие (или, по крайней мере, очень мало)? Эх — что-то Бог даст вперед!

   В самом деле, если о. Митрофан окажется серьезным человеком, то иметь для него будущее — сделаться корейским миссионером. Учителя корейского языка достать нетрудно: если не благодаря этому случаю — как с визитом Ким-е-Ким. то из Владивостока нужно выписать, даже съездить туда для этого. — Это не забывать и иметь в виду, не говоря на первый раз о. Митрофану, а высматривать, что за человек; и если окажется подходящим — предложить ему и способствовать.

   Да благословит Бог это!

    11/23 января 1885. Пятница.

   Все чаще и чаще приходит мысль, что, быть может, Япония и действительно еще недостойна истинного христианства. Японцы, особенно высшие, исключительно гонятся за западной цивилизацией, — о вере же у них не видно ни мысли, ни попечения. Вот и теперь, Оояма, военный министр, говорят, из Европы писал, что «в войсках непременно нужно ввести христианство, ибо так-де в Германии — без христианства нельзя управить войском»; но когда вернется сюда, между разными военными преобразованиями, вероятно, начнется и введение христианства, как атрибуты цивилизации войска, как введение одного из военных атрибутов. Конечно, для этого им больше всего годится протестантство. Кстати же тут и протестантских миссионеров — только клич кликни, — сотни, мало — тысячи будут, и на все руки готовы, на все уступки согласны; или японцы надеются принять «цвет» европейцев, как птица — цвет окружающих предметов — то и протестантские миссионеры в свою будут принимать цвет японцев — что-де угодно. Все же они из высокообразованных стран, пред которыми японцы пресмыкаются, — это ли не христианство! Но — как все это далеко от истинного христианства, которое принимать должно во смирении сердца и для истинно духовных, вечных целей! «Смирение», «духовные цели», «вечное спасенье», — как все это далеко от понятия японских принципалов! Как они слепы и глупы, как недоразвились до этих предметов! В зачаточном состоянии еще они! И им ли православие! И не нужно ни обижаться, ни волноваться, ни досадовать, что не придется видеть введение Православия в Японию, а молиться — тою же моею неизменною молитвой; и — трудиться неустанно: быть может, Господь благословит составить зародыш Православной Церкви в стране, и будет она зерном горчичным, из которого в свое время вырастет дерево. — А между тем на том свете маленькая колония японцев в Царстве Небесном основывается: вот и теперь умер Исаак Ооцуки, в Семинарии, — прежде бывший в Причетнической школе; кладут в гроб, сейчас будет первая панихида; славный, кроткий, добрый юноша, — верится, что Бог предмет его в Горнее Селение! И все какие добрые помирают, точно зрелые колосья срезываются! Виссарион Авона, Николай Такахаси, теперь Ооцуки!

    В одиннадцать часов вечера.

   Однако же не терять из виду и средства, которые могут быть употреблены для обращения Императора. — Одно из них — употребление в пользу Соесима. Самос первое знакомство мое с ним в Хакодате, в 1871 году, завязало религиозный спор. Он тогда: «хоть в ад, но с Микадо» и прочее. Я резко отвечал ему и этим, кажется, заинтересовал его. Пусть это будет тоном и для дальнейших сношений с ним. — С Микадо он, однако, принужден был разлучиться, как и ныне, — значит [?]рия неудачна. — Его шелковая материя и до сих пор у меня хранится и ждет его крещения. — Ольга Ефимовна Путятина приехала, и дочь его действительно может быть ее ученицей, — Он теперь свободен от государственных дел, как будто Бог блюдет его именно для религиозного дела. — Нет, — ну, вот н забудешься так, как ныне, когда никто не вспоминает его. — Способности у него именно — сильные к религиозному делу, только смирение нужно ему; гордость — его враг, раз она уже преградила его путь; да не заградит она дверь для дальнейшего пути! — Пусть он усвоит веру — именно как веру, для спасения души, а не для государственных целей, которые все — малы и узки в сравнении с целями веры… Пусть поднимается, шире взглянет…

   Но прежде чем Соесима обратится, нужно перевести все — нужное о вере в этом отношении, — из здешней библиотеки и из выписанных книг.

   А выписать нужно все за прежние, невыписанные годы духовные журналы, специальные полемические книги, сочинения Овербека на английском, о. М. Готье, академические лекции. Кроме переводов, всего годного, — составить записку с краткими доводами. — Именно специалист должен бы быть для этого. Хорошо, если бы о. Гедеон взялся быть таковым. …

    16/28 января 1885. Среда.

   О. Гедеону я за столом сегодня и предложил взять на себя доказать, что из «Православия, Католичества и Протестантства именно первое истинно и должно быть принято Японией». На этом и настаивать, если человек покажет склонность служить Японии христианством. По-видимому, на него надеяться можно, — уже сорок лет, не скороизменчивый возраст, стало, — приехал сюда и говорит искренно, — «Обличение» («Полемику», или еще как, — словом — опровержение католичества и протестантства) или лучше «Уяснение истины» (так как наша главная цель должна быть — не спор с католиками и протестантами, до которых нам никакого дела, поелику они не касаются нас здесь, а объяснение людям истинности своего православия). Должно быть написано о. Гедеоном в разных объемах и видах, — для всех, — и просто, коротко, и обширно, учено, и еще обширней и ученей. К несчастью, перевести прямо — решительно ничего цельного. — Так пусть составит. Но сначала испытать его, может ли, и в каком духе. Не разом вешаться на шею. Пусть охлаждают меня прежние ошибки с людьми. …

   Ной Мурай помирает. Сегодня был у него. Жаль. Усердный служитель Церкви. Таких усердных катихизаторов мало.

    18/30 генваря 1885. Пятница.

   … Сегодня уехал судья из Исиномаки Иоанн Исида судьей в Хиросима, очень благочестиво настроен. Вчера поздно вечером (я должен был встать) явился и долго рассказывал о Церкви в Исиномаки. Сам — «для меня главное теперь — распространение веры», — Дал ему крест, книги, все доселе вышедшие. Дай ему, Боже! …

    19/31 генваря 1885. Суббота.

    Десять часов вечера.

   Плох, по началу, о. Гедеон. Сегодня первое богослужение для него здесь, и у него — не говоря уже о религиозности, не хватило любопытства придти сначала и уйти с концом: пришел далеко за началом, ушел — не знаю когда, но во время проповеди и по окончании его не было. — Воображаю себя на его месте по приезде в Японию: да я бы прилип к месту, чтобы все видеть и слышать, и ничто меня не оторвало бы прежде конца его. — Не понимаю, чем может быть занята душа таких людей, как о. Гедеон! Разве уже оглядывается в недоумении, как волк, попавший в овчарню. Так зачем же было и ехать! Господи, скоро ль Ты пошлешь настоящих людей, или хоть бы одного человека? — А о. Гедеона употреблять как заурядного попа — может, этим — своею поповскую опытностью по требам будет полезен, если доживет до знания японского языка в потребных для того размерах. Больше едва ли на что будет годен! Отвечать на вопрос: Японии — «какая вера истинна» — куда ему! Одеревенелость души тотчас видна. Не с такою душою отвечать на подобные вопросы, а с горящею духом любви и ревности!

   20 генваря/1 февраля 1885. Воскресенье.

   Церковь- в спокойном состоянии. Возмутителей (Цуда и прочих) совсем не слышно; на Крещенье я был у них; хотели, кажется, воспользоваться сим ко злу, но объяснил вопрошавшему катихизатору (Мукояма), что и Христос, побыв у фарисея Симона, не узаконил тем искусство фарисеев и прочее, — Катихизаторы одушевлены; о. П. Сато совсем уволен от школ, чтобы быть исключительно для христиан; катихизаторы же исключительно для вновь слушающих. Во всем у нас лишь — за о. Павлом Ниицума и его Церковью, где все идет превосходно. Бог да укрепит его и вперед. Вся надежда Японской Церкви! В Миссии все тихо — Вновь приехавшие не в состоянии нарушить течения дела ни в хорошую, ни в дурную сторону: о. Гедеон — нелюдим и молчун, о. Митрофан — юнец, сегодня чуть не разрыдался, говоря о болезни горла от уколотья костью. С завтра принимаюсь за перевод Елеосвящения. Помоги, Боже!

   Я понял, наконец, что должен жить вроде начальника, то есть никогда ни с кем задушевно, ни с кем — раздела мыслей, чувств. И до сих пор я не имел сего. Но питал надежду. Бросить неосуществимое, и притом неважно сие для Миссии. Людям нужны начальники; люди хотят быть под начальством: легче, меньше ответственности, больше места для лени и небрежения; я бы и сам разве не был бы счастлив, если бы вдруг приобрел возможность жить изо дня в день; а заботы о храме, о проповеди предоставить кому другому.

   Итак, покориться же наконец разумно и добровольно (хотя и вгоняемый кнутом необходимости в форму) с абсолютным одиночеством! Разве с о. Павлом Ниицума разделять думу, насколько возможно. Оно и действительно; если я давно раньше пришел к такой же мысли, то может и не было бы неприятностей с предыдущими миссионерами. …

   Есть уверенность в душе, что явится же здесь наконец человек, который даст мне спокойно умереть, оставляя дело в надежные руки. Но такого еще нет. Явится он, вероятно, и методу обращения я должен буду переменить, то есть буду иметь радость перемениться. Пошли, Боже! …

    7/ 19 июня 1885

   Затем, к тому времени как будет готов храм, нужно приготовить и храмовое (соборное) духовенство. Из нынешних людей я нахожу возможным иметь в виду для сей цели — из Катихизаторской школы — старшего курса Василия Китагава, младшего — Павла Хаттори; кстати, оба они тоокейские. Когда писано было сие, он [Василий] уже имел любовную связь с кончившею курс в Женской школе Агнией Иеда, прижил ребенка, но не захотел жениться потом, теперь вне Церкви. Так-то ненадежны загадыванья! Хаттори же проповедует, но плох.

    (Заметка 6 мая нового стиля 1889). Итак, не выпускать их никуда из Тоокео и незаметно для них самих (иначе возмечтают о себе и испортятся) готовить их для службы в духовном сане при Соборе здесь. — Больше пока я не имею никого в виду. Но нужно в продолжении трех лет приготовить полный штат.

   Отца Василия Китагава — старика Якова можно иметь в виду для питания при храме в качестве доомети.

    15/27 июня 1885

   «Фухейся» все еще продолжают свое существование, даже проповедуют. — Цуда катихизатором. А крестить, мол, как? Об этом совещаются; и находят, что и у католиков и протестантов можно окреститься. — Вот ветвь отломленная от крошечной еще, но все же живой веточки Церкви Христовой! И — умрут! Иссохнет последний сок, имеющийся еще от общения с Церковью и смерть! Не жалость ли? А что поделаешь!

   Есть истины, которые не нужно доказывать, — так они ясны. Таковы — о молитве святым, о молитве за умерших. Представить семейство, где дети разных характеров и достоинств, по не все ли только любовью отца существуют и приближаются к нему… У протестантов же святые — похожи на безучастного старшего сына в притче о блудном, — сие тоже относительно умерших. — Тоже относительно икон. История (финикияни и зло удаляющаяся любезность) катакомбы, здравый смысл, — все за иконы.

   21 июня/3 июля 1885

   Если бы предстояло претерпеть за Христа три секунды невообразимо лютых мучений, разве не согласился бы (разумеется, испрося помощи Самого Христа)? А если бы эти мучения разбавлены были на три минуты, причем лютость из соразмерно уменьшилась бы, будто отказался бы! Если бы на три дня, на три месяца, на три года, на тридцать лет, — причем в той же соразмерности убавляемая была и мучительность их, так что тридцатилетние мучения были бы просто то, что называется трудностями житейскими, — разве отрекся бы Христа? — Вот же, однако, отрекаюсь! От многих трудностей отрекаюсь! От побеждения своих страстей, от труда изучения письменного японского языка, от сочинения апологетических статей, от писем окружных и прочего. — Помоги же, Боже! Избави от Петрова отречения! Долго мы в нем, а Петра ты тотчас же извлек! Помоги, Господи, с этих каникул в три года, то есть до каникул 1888 года изучить письменный японский язык так, чтобы к освящению Собора пригласить священников и проповедников собственноручно! Помоги и во всем другом! Дай мне память сего отречения и тугу душевную избавиться от него, — тугу, оплодотворенную Твоею всемилостивою благодатью!

    26 июня/8 июля 1885

   Опять приходится употреблять все усилия и молить Господа помочь, чтобы не потерять спокойствия духа и не рассердится! Тот же предмет, старание посадить японские Церкви на содержание месячными средствами. Но куда! И то, что чрез усиленное напряжение получено было в прошлом году, тщатся отобрать назад, — это самые бедные крохи, и Церкви давние! Хацинохе — назад просит 3 ены, Ициносеки — пищу катихизатора. При чтении невольно возмущаешься и пропадает все доброе расположение духа, — но сохрани, Господи! Подкрепи, Господи! Спокойствием можно достигнуть многого и с язычествующими японскими христианами, — рассердившись, можно потерять плоды многих трудов и, лет! Господи, Ты — не как человек, не отбираешь своих милостей назад — даруй же мне и ныне тужу охрану от духа гневливости, какую послал в прошлом году! Ангел мой Хранитель! Во имя Креста Христова охрани меня и в нынешнем году, как охранил в прошлом, во время Собора! Ибо верю, Ты мне помог избежать раздражения, а не случай. (Пишется под звуки чтения Псалтыри по Исайе Камня, лежащем в гробу в верхней Церкви от канне. Товарищи читают по только что переведенной Псалтыри, еще по корректурному экземпляру). …

    4 сентября нового стиля 1885

   Был Иноуе, что поверенным в Корее. Разговор с начатого им политического (дрянного для Японии — лучше покориться России, чем Англии) перешел на религиозный, — и дошел до рассуждения о введении христианства в Японии. Говорит он, что их общее слово: Фукузава, Гото, Оокума и прочих. Купил все наши книги. С увлечением обещался изучать православие. Дай Бог! — Блеснул было на мгновение луч, что Господь посылает, но… Три года обещает и Иноуе для окончательного решения религиозного вопроса в Японии. Три года эти — очень важные.

    5 сентября нового стиля 1885. Суббота.

   Иноуе Какугоро был сегодня за всенощной. После говорил: «Все простые люди у Вас». Отвечено, что так везде начиналась Христианская Церковь, ибо великие мира сего презирают, — Но дай Бог, чтобы сердце сего человека коснулась Благодать Божия! Он толкует и о Корее, тринадцать учеников, которые теперь на его содержании. И в Корее нужно православие. — Только все это пахнет одними политическими соображениями. Законны ли они пред судом Христовым? — Во всяком случае Иноуе обещано изъяснение Веры. …

    7 сентября нового стиля 1885. Понедельник.

   От людей, вроде Иноуе Какугоро, нужно убегать подальше. Сегодня он высказался. Оказывается, что он, вкупе с Фукузава, Гото, Оокума, Итигаки, замышляет свергнуть нынешнее правительство (Иноуе — Министерство иностранных дел, Ито и прочие) и хочет для этого воспользоваться Россией, как воспользовались аглицким министром Парксом при восстановлении Микадо, когда за Тянькунь стоял французский посланник, но оказался слабым и глупым. Так и ныне глупым оказывается, по словам Иноуе Какугоро, русский посланник, не хотящий втянуться в их интригу против правительства. Ко мне приехали, по-видимому, чая моего влияния на посланника или прямо на власти в России. Какое разочарование приходится испытывать им при моих объяснениях, что мое дело — помимо всех политиков, что умно делает и посланник, что не вмешивается во внутренние дела и дрязги Японии, что в этом они должны видеть не глупость и слабость, а честность дипломатии России. Разочаровался и я в мелькнувшей было мысли, что порядочные люди начинают вопрошать о христианстве. Господи, скоро ль встрепенется эта страна и скоро ль станут принимать христианство люди хорошие! Ужель они все так худы в очах Твоих, что никто не заслуживает спасения? …

    Того же 2/14 сентября 1885. Понедельник.

    Вечером, 7 часов.

   … И Церковь казалась лучше в прошлом году, несмотря на расстройство пред Собором; ныне Уцуномия с Санода — отступили, почти во всех Церквях есть отступники в протестантство, католичество, даже язычество по недостатку катихизаторов.

   В Катихизаторской школе — старшего курса Павел Сайто — в душе отступник вместе с ренегатами Ицуномия (хороших людей допускают к крещению священники!) — всех учеников пять-шесть человек. В младшем набралось до двадцати пяти человек, но народ, по-видимому, невнушающий о себе ничего доброго.

   В Семинарии — не смотрел бы! Все подернуто флером о. Владимира! В Певческом — новых — никого, а старых — Львовский не хочет учить дальше; отделен Александр Обара для подрегенства, но выйдет ли прок с такой дубиной, как Львовский! — В женской школе — мало поступающих, ибо и 3-х ен не считают, знают, сторгуют. Снова мерзейшее состояние духа!

   К этому — построение храма едва до четверти дошло, а денег почти нет! Словом, скверно жить на свете без малейшего утешения, кроме всяческого копанья своей внутренности!

   Что-то даст будущий, 1886 год, в это время, когда мне будет пятьдесят лет отроду и двадцать пять лет жизни в Японии.

   Но нынешний — все же таки приходится начинать с несчастным, несчастнейшим чувством завтра! Подай, Боже, силу не впасть в унынье и отчаянье!

    7/ 19 сентября 1885. Суббота.

    В десятом часу вечера.

   От часу не легче! Стечение обстоятельств — мерзейшее, и если не выведет из них Миссию Бог, то, значит, Миссия и здешняя Церковь не стоят попечения Божия. Тогда — что же и мне беспокоиться! Разве я не молюсь ежедневно — усердно или неусердно — исключительно о здешней стране? Не исполняется по моей молитве, так я не виноват…

   Владимир притворялся больным, бросил Семинарию и уехал в Тоносава. Гедеон самопроизвольно едет из Оосака сюда, чтобы отсюда в Россию — защищать диссертацию и держать экзамен на степень!

   Итак — Семинария — брошенное дитя, и ни у кого из этих жестокосердных людей нет сострадания! …

    8/20 ноября 1885

    важно!

   Слышно (Оогою говорил Ясукава, протестант), что в прошлогоднюю смуту Савабе обращался с письмом к Ицциквай, стало быть — задумывал уйти в протестанты. Экая мерзость! И подумать гадко! Не гневаться — быть разбитым, спокойствие соблюсти — не быть побежденным, а кротость и любовь явить — победить и даже Савабе сделать вновь хоть несколько полезным Церкви, например, хоть бы для будничных богослужений здесь, когда построится Собор. — Поручить приход ему, очевидно, нельзя и нужно воспользоваться тем, что он ныне сам захотел уклониться от обширного прихода и впредь уже не возводить уже его нимало на пьедестал, — и ему, и другим вред! Кончен он для большого служения! — Но вмале может быть полезен; только мне нужно любовь не потерять с ним и к нему.

   Формуляры катихизаторов у священников истребовать. В будущий Собор должен быть пересмотр статьи содержания служащих Церкви, — к этому нужно вполне приготовиться.

   Катихизаторам должно бы во всех Церквах поставлено быть в обязанность учить всех детей вероучению, — для этого книги, вроде «начатков», должны быть разосланы в достаточном количестве везде; но пусть уж это будет поставлено в закон, когда правильно будет распределено содержание катихизаторов и прежде определится их положенье, — в то же время построится Собор, и я буду иметь возможность ежегодно посещать Церкви и наблюдать за исполнением того, что будет поставлено как Закон.

   Протестантские заблуждения найти в их книгах здесь — для наглядности объяснения в школе на лекциях.

   Только, ради Бога, не тревожиться ни Савабями, ни Владимирами, никем иным на свете! Иначе будет значить, что не Богу служу, а людям и от них завишу — но ведь это же неправда, — я Богу служу и в нем, как в центре, должны сосредоточиваться все мои стремления к нему, как к непоколебимому центру я должен быть прикреплен. — Тогда я не подвижусь во век! …

1886 год

    4/16 марта 1886. Вторник второй недели Великого Поста.

   Сегодня Павел Сакуси приходил просить дать ему, кроме переводческой, и работу учителя — в Семинарии или в Катихизаторской школе, преподавание географии, истории и тому подобное — «я вам помогал бы», — говорит — «Да и мне полезно было бы; перевод также шел бы не торопясь, с обдумыванием», — Это как будто бы маленькое утешение за вчерашнее влияние на о. Владимира. Вообще, жизнь наша идет, точно езда по крайне ухабистой дороге; то вверх на взгорье, то в колдобину; и это ведь каждую неделю, даже каждый день. Пред Постом — мерзейшее расположение духа было; Первая неделя прошла довольно спокойно, и в конце недели ощущалось радостное настроение — по разным причинам, — я заранее уверен был: непременно сейчас же какая-нибудь мерзость случится: вчерашнее заявление о. Владимира и оправдало это; остаться с Семинарией без учителя — на что хуже! — Даже каждый день, говорю, — кочка и колдобина: ешь с удовольствием, — наелся — тяжело, ложишься спать — приятно, проспишь — скверное расположение духа. — Отчего такой закон? И должны ли мы уравновешивать себя, чтобы ни печали, ни радости, как советует Сенека и другие философы древности? Но что же за удовольствие опять всегда серый день? Ведь от этакой волоеении (?) с ума сойдешь. Нет уж, пусть будет так как есть. Только не тревожиться очень внешним, а находить источник радости больше всего в исполнении своих обязанностей.

   31 марта/12 апреля 1886

   И для чего же бы я поехал в Россию? Свидание и посмотрение, это — такие эфемерные удовольствия, что в воображении они лучше, чем на деле. Не забывать опытов предыдущих поездок: четыре дня в лучшем месте — я не знал, как провести, и должен был проситься в пустынь. Был два раза я в России по важным для Миссии делам. Если третий раз поеду, то не иначе, как тоже по важному делу, — Бог знает, какое это дело, и в Его Воле оно; нет, — отсюда на тот свет дорога не дальше, чем чрез Россию.

    2/14 июля 1886

   Ровно 25 лет, как я в Японии. Бог послал сегодня хорошее, кажется, распределение священников: о. Иоанн Оно — в Оосака, о. Яков Такая — на Киусиу, о. Матфей Кангета — в приходе Оно; для Нанебу и Акита нового священника (завтра изберут) о. Тита Комацу — только для Хакодате и Эзо.

   В следующем 25-летии — докуда предел земной? И замечательно — как 25 лет назад приехал в Японию одиноким, так и теперь одинок: оо. Анатолий, Владимир и Георгий — уезжают в этом году, — графиню Ольгу Евфимовну Путятину — почти на смертном одре, да и ни к чему негодная по Миссии.

   Господи, просвети сию страну светом Евангелия! Сам избери и приготовь проповедников святой Твоей веры и не загради благодати Твоей от сей страны моими беззакониями!

    11/23 августа 1886

   Сегодня уехал в Йокохаму, а завтра сядет на «Москву» в Россию о. Владимир. Грустно, но, верно, Богу так угодно. В марте еще секретно от меня послал в Синод прошение, воспользовавшись тем, что я забыл взять у него препроводительный рапорт после того, как он отдумал было проситься в Россию. Теперь, как видно, с большою неохотою уезжает в Холм — преподавать Церковную Историю и учения о расколе. «Чтобы я не сделал, чтобы исправить мою ошибку», — говорил он сегодня и с плачем упал в ноги, прощаясь. Грустно и жаль до слез! Но, видно, Воля Божия! К миссионерству он положительно неспособен по непослушанию, гордости, скрытности, какой-то странной безрезонной своенравности и прочего. В миссионерстве же главное — единство, мир, стремление к одной цели. — Чтобы он делал здесь, когда оказался бы лишним, как преподаватель. А это скоро будет, — лишь только из России вернутся наши студенты. Итак, дай Бог, ему счастие и спасение в России, а здесь, даст Бог, обойдемся и без него. Но из России должен быть в скором времени сюда миссионер, внутренний голос говорит мне это. Дай Бог!

    15/27 августа 1886

   … Вот образчик, как люди смотрят сквозь свои очки: Тихай сегодня говорил мне, что из всех бывших здесь миссионеров Владимир был самый дрянной; лучше всех-де были: Моисей и Еримий — преданные делу, затем все в нить шли — Гавриил, Дмитрий, Гедеон и ниже всех — Владимир, — как по скату. — Владимир единственный человек, который сделал здесь добро — поставил на ноги Семинарию, и пред которым все прочие выбывшие — нуль, но он не играл постоянно в карты с Яковом Дмитриевичем Тихаем, как Ефимий, не балагурил, как Моисей и Гавриил, — и выходит — всех хуже! Вот и обращай внимание на мнение людей! Поди, узнай, когда человек говорит не а 1а Тихай.

   Сегодня письмо от С. А. Рачинского. Хотелось бы видеть в Арсении не такого ребенка доселе — не только застенчивого, но даже «пугливого». Скоро ль образуется из него человек серьезный — каковые здесь нужны? — Не мешает, значит, посылать в Россию людей постарше, как Кониси, Кавасаки. Нужно присмотреться к ним и к Сергию Сёодзи, и Клименту; на классах больше заниматься ими; в классе — ни слова по-японски; сочинения задавать на темы, бывшие предметом классных лекций, — полезнее: разбирать в классе сочинения.

    17/29 ноября 1886

   Нет мучительнее сомнения — не загублена ли даром жизнь и, вдобавок, множество русских денег? Станет ли Православие в Японии? Кому работать для этого? Ведь вот один — как перст, — ни единой души русской больше в Миссии. Да что здесь! И в самой России штундизм и прочие секты с ножом к горлу лезут, а миссионеров — один о. Арсений Афонский на всю Россию нарасхват, — и нет помощников, учеников у него, — жалуется, бедный, и ищет, и едва ли найдет! Итак, не рано ли еще пускаться русскому в заграничное миссионерство? Колоссами высятся везде Католичество и Протестантство! Какие массы людей! Какие неоглядные, неистощимые фаланги деятелей! А здесь — хоть бы кто на помощь (настоящую помощь, разумеется)! Что же? Капля брызги, которая бесследно выльется в песок! Как ни закручиниться, как ни прибедниться? Разве чудо Господь сотворит, направив Японию на Православие! Но какое же основание ожидать чуда? Достойна ли Россия того, и достойна ли Япония? Первая спит на своем бесценном Православии, а вторая — самое небо готова обратить в деньги, или выкроить из него иностранный пиджак. Боже, Боже, как громадны, неистощимы средства, силы и ресурсы и материальные, и нематериальные — у Католичества и Протестантства, — и какая бедность до голости у нас, не имеющих ровно ничего, кроме истины, без малейших средств и ресурсов, даже развить ее! Куда наши 12 тысяч христиан! Скоро протестанты и католики сомнут нас под ногами и оставят далеко позади себя! А там что — ничтожество и исчезновение? Уже ли это? Итак — жизнь загублена! Множество кровных русских денег брошено в огонь! Какое мучение может быть горше этой мысли! Уныние и расслабление злым червем точат меня! Боже, не дай совсем ослабеть! Если же в самом деле я здесь совершенно бесполезен, то укажи путь в Россию!

    18/30 ноября 1886

   Вчера написанное — одно малодушие. Нашей нетерпеливости хотелось бы, чтобы перед нашей секундой бытия сейчас же и развернулись все планы судеб Божиих. Вероятно, во всем есть смысл, что на [?] сам человек не ставит в противоречие разуму Божию. Ведь я же не для себя, не по самолюбию поехал в Японию, а все хотелось сделать какое-либо добро, — так отчего же не положиться на Волю Божию? Вероятно, и моя жизнь имеет какой-нибудь смысл и какую-нибудь пользу — ну, хоть бы даже ту, чтобы показать, что в России нет миссионеров. Если в простой былинке, которую мы небрежно растаптываем, всякая клеточка имеет свое назначение и приносит свою долю пользы, то человек неужели бессмысленнее и малоценней клеточки?

   Подумать бы так, значит, уже разом отказаться бы от всякой ломки и всякой веры. Итак, нужно непоколебимо стоять на посту и спокойно делать, что под рукой. Не заботится о прочем: мы рабы, — хозяину видней, — он пусть заботится! Но и небезучастно относиться к своей службе, как то делают дрянные рабы — а влагать сердце и душу в нее, но спокойно- от неудач не опускать голову и руки, от удач не поднимать выше обыкновенного голову и не давать пульсу биться сильнее — Хозяин то правит ладьей жизни нашей — и затишье ли, быстрее ли течение, — все это Его дело, а наше спокойно грести, не выпуская весла, пока смерть не выбьет его из рук. Ныне мало вероятия на обращение Японии в Православие; слишком уж много здесь протестантовых и католических миссионеров — до 500 человек; и слишком Япония во всех решительно отношениях увлечена цивилизацией протестантских и католических стран; аглицкий язык повсеместно изучается, — школа, флот, придворные обычаи, войска, дома, фабрики, — все, все, — все копия с протестантских и католических образцов; о России же нигде, ни при чем, ни в чем — ни слова, ни мысли; одна речь и есть о России — с голоса иностранных газет — речь злословия, зложевания, неприязни, опасения; словом — свет и тьма, — вот для Японии другие государства и Россия. А чтобы веру взять, нужно любить, уважать ту страну, откуда взято! Но, быть может, для Японии ныне и нехорошо, неполезно взять Православие. Она желает ныне и веры иностранной, как ресурса для подъема своей государственной жизни; для такой же цели действительно больше годятся идущие на всякие мирские сделки — инославия — Православию же нет тут места. Православие должно быть принято, как Вера Христова, а не как одна из шпор подгонять брыкающего и фыркающего ныне коня японской государственности. Слишком замучено! Пусть отстоится, успокоится, глубже и яснее будет видно внутрь. Не удовлетворят тогда инославия, — износятся, истощатся; пусть несколько столетий для этого потребуется, но что истощатся, то это несомненно. Тогда придет очередь и Православию — неистощимо глубокому и бесконечно высокому. Правда, при этом уже моя жизнь в Японии совершенно не имеет смысла, — исчезнет и теперешняя здешняя Православная Церковь; лишь только Микадо примет какое инославие — православные тотчас бросятся вслед за ним — какие же теперь православные! Все мелко, эгоистично, незрело! Останется, может быть, один о. Павел Ниицума и несколько человек, — кто — не знаю, потому даже и Савабе в запрошлом году, по поводу смуты, хотел уйти к протестантам, — за кого же можно поручиться, когда явится такой стимул, как пример Императора! — Но — говорю — вероятно же имеет какой-нибудь смысл и моя жизнь в Японии и нынешняя здешняя Православная Церковь! Не может же быть, чтобы Господь ко всем невзгодам бедной Русской Церкви, дал еще нанести ей удар в ланиту: «Не годна-де ты в миссионерстве и в Японии», — это было бы жестоко! Итак, я во тьме; но, закрывши глаза, доверюсь же Господу! И подкрепи мой дух, Господи!

    13/25 декабря 1886

   Утром, в девятом часу, когда я только что начал экзамен у учеников среднего отделения Семинарии, оказалось, что горит Женская школа; пожар начался от железной трубы ванны. Сгорело — не более, как в час, все связанное, и нужно сказать, нелепейшее здание, где, несмотря на видимую величину, могло поместиться не более тридцати пяти учениц, без классных комнат.

   Ольга Ефимовна Путятина вызывается построить новую школу. Посмотрим, что Бог даст.

   22 декабря 1886/3 генваря 1887. Утром.

   Спокойное было вступление в японский новый год. Чувства и мысли скорее благоприятные, чем метущиеся и тоскующие. Что Бог даст в будущем, — душа более и более спокойно представляет воле Божией. Одно обстоятельство, по-видимому, ничтожное, а может, и вправду ничтожное и случайное, — ободрило несколько, хоть на два-три дня.

   Иногда тоска нападает от беспрестанной толкотни вокруг тебя людей, хочется в уединение, с жаждой устремляешь взор на каждый уголок, где бы удобно побыть одному, отдохнуть. Но какой обман! Избави Бог, когда поддаться этому искушению, пока хоть капля сил будет служить людям! Вот вчера вечер, сегодня утро — свободны, нет входящих по делам, — и что же! Не знаешь, что с собой делать! Скорее ложиться спать, ибо скучно до нестерпимости! Нет, миражи все наши мечты о покое и отдыхе на земле! Не покой и отдых, а удовлетворение сил и стремлений — вот что нам нужно, чего все так жаждет душа, а это будет там, разве, не на земле.

   Еще замечание: сделать возможно приятным для себя — быть приятным и полезным окружающим, а до сих пор это не всегда бывает; например, после обедни, как хотелось бы, чтобы не набивались в обе двери полное жилье людей! Уставши после проповеди или службы так хотелось бы отдохнуть. Но вчера воззвал за обедней и после я почувствовал перемену в этом расположении и с удовольствием всех принимал, ибо всем же мы должны быть всем по возможности. Дай же, Боже, и вперед это расположение!

    Вечером в пять часов.

   Утром в десятом часу пошел в Уено гулять, погода была превосходнейшая. — В прошлом году в это время на подобной прогулке думал по поводу о. Владимира и графини, что «здравый смысл» и «добрая воля», в сущности, далеко не обыденные явления в жизни, а весьма редкие и ценные. Ныне думал, что протестантов слишком большие массы наплыли из Америки и Англии. Но — в Божиих руках, — какой быть Японии — православной или инославной!! И потому спокойно нужно смотреть в глаза будущему, не смущаясь и не ослабевая духом ни при каких обстоятельствах. — Раб Божий Петр Накацукаси, из Асакуса, пристал, и вместе ходили на кладбище.

    29 декабря 1886/10 генваря 1887. Понедельник.

   День определенный был для отдыха; но как он грустен!

   Утром, гуляя почти два часа по краю купола при солнечной погоде, думая, что для возбуждения мысли о миссионерстве и действия сообразного необходимо: 1) не только внести в программу духовных заведений указание на миссионерскую обязанность Церквей, но и 2) в учебники ввести, например, Гомилетики — в конце учебника хоть, что-де проповедничают: хоронят безыскусственности и 3) в сочинения академистов: вместо нынешних бессодержательных писаний академисты лет в двадцать могли бы разработать все обличение католичества и протестантства. — Но доброе настроение испорчено было известием об успехах протестантов в Маебаси; промелькнули в уме и успехи в других местах, успехи — чисто материальные, массовые, — точно стадо свиней в огороде топчет траву, а подчас и капусту (в Маебаси дело); хворостина против свиней — радикальное средство; но — против протестантов и хворостину некому в руки взять. Их массы — массою врываются и топчат нас — я один! Один против сотен и тысячей — что может? Итак, в службе есть и утешение сознания своей непричинности, но тем не менее грустно и скорбно! Ведает, впрочем, про то наш хозяин — Христос. Если Он допускает — значит, так тому и быть должно! Мы же не виноваты! Не виноваты, что протестанты численностью и массою берут верх! Истина наконец воссияет! Не нам видеть это сияние, — но будем же шире душой — нескольких лет расстройства, лжи! Э-эх, грустно! Но в тоже время и что же грустить! Немного уж лет осталось жить на свете, недолго страдать!..

   В России штундисты, граф Толстой — протестант самого низшего пошиба, Владимир Соловьев, некогда просившийся сюда в число миссионеров, — Католицизм, или за Папство в его дрянном смысле, — здесь протестантизм — методизм, баптизм и всякая дрянь, — Боже, что за мучение видеть воочию все это вместе с Истинной Христовой Верой! Забыться бы следует в обычных письменных и других текущих занятиях! Время праздничное всегда время — самое трудное и печальное!

    30 декабря 1886/11 генваря 1887. Вторник.

   Католичество и Протестантство ныне в мире в полном расцвете. Миллионами образованных умов, развитых сердец и крепких воль они обладают и располагают. Что же удивительного, что они везде имеют успех. Это — туча, нависшая над миром. Но Бог допускает это. Даже больше! Бог, вероятно, и помогает доброму в Католичестве и Протестантстве, ибо доброе везде — Божие. Вот и здесь, над Японией, все более и более собирается и нависает эта туча. — Печалиться ли, как я вчера делал? Но ведь это же малодушие, маловерие, нетерпение и гордость. Мы же знаем, что истина победит; так давай-де нам победу сейчас! Своею маленькою пядью — не иначе мы хотим мерить протяжение времени, и сфальшивить-де можно, как купец, поскорей притянуть к себе конец! Обладание истиной должно доставлять спокойствие, иначе мы сами не верим в свое обладание. Придет время: образованные умы, ныне служащие инославию, сами же разнесут его по клочкам, как ложь; а ныне невежественные умы православные — разовьются и отравят в себе весь блеск Православия, — и пойдет оно волнами по лицу земли, — не облаками и тучей. Вместо католического рабства узнают люди подчинение истине, вместо протестантского своеволия возлюбят свободу. — Так не печалиться же, а делать спокойно свое дело с радостною уверенностью в будущей победе. Мир принадлежит истине, а не лжи; истина же в Православии здесь нужна, чтобы истина постепенно овладела миром: скороспелое и насильственное завоевания — непрочны. Православное Миссионерство должно быть делом всей Русской Церкви, — не разных hoard of Missions и тому подобных мелких делений. Но нужно, чтобы в сознание Русской Церкви вошла обязанность миссионерства.

    5/17 июня 1887. Пятница.

   День был серый, со свинцовыми тучами все время. И на душе было с утра целый день так серо, так свинцово тяжело, что таких дней в жизни мало, а если бы было больше, то ада не нужно другого. Так грустно, так печально, так безотрадно и теперь, что, должно быть, это вот и есть то страшное состояние, когда Благодать Божия совсем отстает от человека; только, Боже, за что же это? Ужели и без того бедному человеку — так мало страданий, что Ты еще бичуешь его, — к ранам раны прилагаешь! Но за что же? Чем мы, бедные, виноваты, что грех прежде нас существует и что мы, рождаясь, точно в кипящий котел попадаем? — Какая причина грусти сегодня? Да много причин. Во-первых, эта вечная азбучная работа; у другого есть движение вперед; здесь — вечно повторение одного и того же — все в самых простых понятиях и фразах; возвыситься — ни на дюйм нельзя; кричат — «не понимаем! Не спеши, нужно записывать», — это каждый год, каждый курс, почти двадцать лет! Пусть бы работа приходская, с народом — можно хоть в нравственности двигаться, — здесь сфера школьным понятиям, вечно вращающимся на одном и том же, — что за мертвенная работа! Но к концу года как это нравственно, умственно и физически утомляет, при 4—5 классах ежедневно, в пятьдесят один год жизни, — без надежды отдыха даже во время каникул! Во-вторых, неизвестность, ведет ли все это к чему-либо путному, или все это пойдет прахом! Вон Сакума уходит же в протестантство и уволакивает своего сына (впрочем, ни к чему не способного молодца, — вчера взял его из школы), а слушал уроки в Катихизаторской школе целый год. Конечно, Православие — свет в сравнении с протестантством; но почти все японцы зауряд такие холодные ко всему, кроме интересов плоти, что в отчаяние приводит. Полтора года благодеяний — большое жалованье — почти ни за что — и ни искры доброго чувства в душе! Там — аглицкий язык, вязанье шапок и прочая цивилизация — туда! Кстати же, за дрянную службу в школе гувернером, я сделал раз или два выговор Сакума, — «[…]» — и предлог есть на меня свалить вину, что выходит, мол, врагом назвал, — что за низость! Впрочем, отчасти и мне урок — не делать гневных выговоров, хоть бы и сто раз справедливых, чтобы не подавать этим мерзавцам поводов к злоречию. Эх! Скоро ли я обращусь в камень! Пора бы, как давно по душе пора обратиться в прах, и как я жду этого, Боже, как жду! — В-третьих, одиночество, — что за безотрадное одиночество суждено мне! Не с кем целые годы слова по душе перемолвить! В-четвертых, оставление благодатью Божиею, — И вот вследствие всех этих причин и других (нынешнее чтение, навевающее прескверные мысли монографией еретиков Нестория и Евтихия) — такое давящее состояние души, что сегодня на классах едва мог пересилить себя, чтобы говорить лекции. Боже, не дай еще таких дней! — Но нельзя как-нибудь сделать, чтобы таких дней не было? Разве с еще большим усердием предаться исполнению долга? А восполнить себя что, — совесть говорит: Помоги, Бог!

    4/16 марта 1888. Пятница на Масленой. 

   Гуляя в Уено, в моей любимой тихой широкой аллее; изредка только прохожие прерывают течение мыслей; а шум верхушек почтенных сосен, или разом брызнувший сноп лучей на прогалинах от тени — такие успокаивающие и светлые мысли навевают. В прошлом и запрошлом году почти в этом время (в Рождественские отдыхи) там же гуляя, и почти теже мысли, тоже настроение; от той же апатии и уныния старался отделаться. Ныне что за уныние все эти дни, навеянное письмом Победоносцева о том, что Высокопреосвященный Иоаннский уже предлагал в Совете Миссионерского Общества отнять субсидию у Японской Миссии и его собственными речами о неимении средств на храм и прочее! Прогулка прогнала сплин, но надолго ли? Я, кажется, все больше и больше теряю душевную упругость. Положил на этот раз следующее:

1. Молиться всегда, не в пост только, молитвой Святого Ефрема: «Господи, Владыко живота моего! Дух праздности, уныния и прочее… Боже, помоги! И без того я один на Миссии, а уныние — и последнего отнимает от дела Божия! Праздность — вследствие уныния — как она вредна и для Миссии, и для меня же самого, расслабляя и без того слабую душу! И что приятного в праздности? Ну, вот вчера, отдыхая от занятия, читая дрянь, успокоенный нервами — разве чувствовал удовольствие? Чувство человека на приятной лужайке, но с загрязненными сапогами, о чем забыть не можешь, — так и это приятное чувство отдыха и в тоже время сознание праздности и безделья с унынием впридачу.

2. Стараться приобрести «кротость», которой у меня решительно нет. В ссорах, раза три-четыре бывших с покойным Яковом Дмитриевичем Тихаем, я был прав, но кроток не был, — и это меня теперь мучит; пусть же будет урок для будущего — поступаться правом своим в пользу любви и кротости, которые и суть благое иго, даруемое Спасителем.

3. Всячески стараться поскорее кончить постройку Собора, после чего со сдачею моих школьных обязанностей вернувшимся из России, — я буду иметь возможность посещать Церкви. — Тогда ежегодно: полгода — на посещение Церквей, полгода — на переводы Богослужения.

4. Чтобы не забыть эти решения, непременно же с завтра — ежедневно, несмотря ни на какие дни, вставать в три часа, — ложиться между 10 с половиной часами и после обеда не отдыхать, а если в сон станет очень клонить, прилечь на четверть часа. Помоги, Апостоле Павле, — огненнодеятельный из людей! Помогите и Вы, Святые братья — Кирилл и Мефодий, — житие которых профессора Малышевского только что прочитал!

    Вечером.

   Говорить со всеми, даже с порочными, как с этим мошенником Ильей, — кротко, разумно, от любви — тогда слово большею частию будет производить хорошее действие, по крайней мере не будет вредить; говорить же гневно, гордо, нетерпеливо, — слово будет гнилое — люди так и примут его, и, кроме зла, ничего не выйдет; попробуйте гноем брызнуть на кого, — всяк вознегодует, станет стряхивать, противиться; душевные болячки — гнев, ложь, гордость, нетерпение, злоба, ненависть и прочее — не менее гадки, чем телесные, — из гнойной раны — гнева, гордости и прочего — брызжущее слово — вонюче, мерзко, — оттого и у людей возбуждает — в противодействие — тоже гнев, злость и подобное, — как и лошадь лягнет, когда ее хлестнут; итак — слово кроткое, любовное, разумное ко всякому; и кто его не примет — ему же хуже, а мне вреда не будет. …

    11/22 октября 1888

   Завтра отправляюсь в Сендайскую Церковь; вернувшись, сдам свои классы в Катихизаторской Симеону Мии и стану посещать окрестные Церкви; состояние постройки храма теперь уже позволяет это. Без присмотра все разленились, и истины не узнаешь; например, в прошлом году переменили священника в Сендае: о. Матфея Кангета вывели в Нагоя, а о. П. Сасагава в Сендай; оказывается, что это сделано было вследствие интриги; всего четыре негодяя в Сендае решили прогнать строгого о. Матфея и прогнали, а мы в прошлом году на Соборе думали, что для пользы Церкви делаем перемену. И эта интрига стоила ослабления Церкви в Тоокайдо, ибо там о. Сасагава очень полюбили, и в Сендае, и от него зависящих Церквах, ибо там больше пригоден о. Матфей. Урок мне хороший! Знай сам все непосредственно, тогда не будешь игралищем мерзавцев, для которых интересы церковные ни по чем. Помоги, Боже!

    26 октября/ 7 ноября 1888. Среда.

   О. Сергий прибыл 10 (22) октября. Кажется, человек хороший; усердно принялся за японский язык, так что в Оосака просится, чтобы между японцами, не слыша русского слова, поскорей научиться по-японски. Дай Бог ему!

   А как же нужен благочинный! Сегодня узнал только: в Кесеннума семнадцать человек наших ушли в католичество — конечно, по лености катихизатора (Яков Яманоуци, — то-то он перепросился в другое место, а мне и невдомек причина!) всех же в прошлом году человек девяносто, кажется, ушло в католичество; в Мариока — пять и в разных местах. И все это — от недостатка знания учения верующими и от бездеятельности катихизаторов и вялости священников (вроде о. Бориса). Да, давят численностью католики и протестанты! У нас — никого, хоть шаром покати, русских, — там — сотни иностранных патеров и пасторов. Дало бы знать себя православие, если бы были органы его! Но где их взять? И кому жаловаться на нет? История! Пройдут сотни лет — мы будем еще слепее на поле миссионерства, чем теперь. Католики и протестанты, а их тогда и след исчезнет, теперь же вон — терзайся, что по воле [?] уходят туда за неимением присмотра!

   Эх, преобразование в церковном управлении в России неизбежно! Не нужен Вселенский Собор! К чему он? Догматы и каноны — все определено; католики же и протестанты еще не созрели для публичного покаяния и принятия их в Церковь Русскую — нам Церковный Собор наш нужен, — для наших частных дел, — и нужен не раз, а часто-часто; если не так часто, как установлено Апостольскими правилами, то в пять-шесть-семь лет раз нужен. Что на нем решать? Да наши церковные дела. Разве нынешнее синодальное управление хорошо? Шедше во весь мир — заповедь Спасителя — а не совет для добровольного исполнения; значит — обязанность Церкви — проповедывать язычникам; Святейший же Синод заботится ли о том? Нужен отдел Святейшего Синода для заведывания миссионерством. Духовно-учебный отдел нужно преобразовать: Академии должны разрабатывать науку ближе к жизни, а не писать на темы, в которых и диавол ногу сломит, или которые и лягушкам не нужны. Богослужение должно быть переведено на русский язык (на раскольников наплевать).

    27 октября/9 ноября 1888. Четверг.

   Итак, с сего времени начинаю по Церквам ездить! Из Академии теперь уже трое: Симеон Мии, приехавший в прошлом году, и Арсений Ивасава с Пантелеймоном Сато, приехавшие вместе с о. Сергием.

    21 ноября/2 декабря 1888

   Интересный и вместе ужасный тип русской женщины сегодня встретил. Жена адмирала Владимира Петровича Шмидта, начальника здешней нашей эскадры Тихого океана, была сегодня с мужем и дочерью здесь в Церкви. После службы у меня за чаем был, между прочим, следующий разговор: «Говорят, буддизм сходен с христианством», — начала адмиральша Юлия Михайловна, — «в нравственном учении буддизма, действительно, есть некоторое сходство с нашей религией; да и в какой же языческой религии его нет? Нравственное учение язычников черпается из совести, которая и у них не потеряна». «Но, говорят, учение Христа заимствовано из буддизма». — «Ну это говорят люди не знающие хорошо ни учения буддизма, ни учения Христа». — «Нет, да отчего же бы Христу и не заимствовать из буддизма, если ему что понравилось? Он (Христос) был человек умный», — «Христос был Бог и изрекал свое учение, как Божественное повеление; Будда же, как и все в мире, и весь мир пред Ним Ничто», — оборвал я, чтобы прекратить это излияние нечистоты из клоаки генеральского разума, — Прощаясь, адмиральша, видимо, чтобы сгладить дурное впечатление своим отзывом о Христе, выпалила еще: «Я ведь большая поклонница Христа!» — Долго уже я живу на свете, а все приходится удивляться. И это — христиане! Мать детей — уже тоже женатых и в чинах! Какие же понятия-то она им внушала? Так-то высший класс у нас в России невежественен, — хуже в сто раз, чем необразованные мужики — касательно Веры. В школах долбят кое-что, но не понимают и скоро забывают, а потом вся эта сально-грязная струя низменных ходячих французско-немецких мнений и говоров хлещет в их мозги и сердца, и делаются они смрадны и мрачны до гнилости и отупения, и омерзения, когда иногда вонючей пеной выступят, или брызнут из их душ, как это случилось сегодня с адмиральшей. Грустно! Мучительно! Скорей бы Россия сдунула с себя эту накипь и нагар!

    21 декабря 1888/2 генваря 1889. Среда.

   Гуляя в Уено, в излюбленных двух аллеях, решил: строить ныне ограду вокруг Собора, а дом для Семинарии — подождать, ибо и в старом еще не тесно. Мешать будет дом внизу, против предназначенного спуска от Собора, но и это потерпит года три (ибо еще полтора года Собор не будет готов); а между тем, о. Анатолий внушит собрать тысячи три на обстройку потом этого места оградой; он это может между его знакомыми. Устрой, Боже, все это! И в Семинарию и в Катихизаторскую школу ныне принять. Грустно сжиматься, — не к славе Божией это; хотя и шириться — к славе ли Божией — Бог весть! — Какою судил быть Японии — Православною или инославною, кто знает! Материальна и мелка она очень, на внешность очень набрасывается, а внешность — при сотнях миссионеров, учителей, учительниц — со всеми обаяниями цивилизации, — у инославных; православие может убедить только своею внушительною силою, убедительностью, непобедимостью — но захотят ли прислушаться, вникнуть, испытать, вот в чем все! Поверхностны очень японцы, вертлявы, несерьезны, — в этом смысле протестантство по ним. Но ужели у них нет больше достоинства перед Богом, как быть брошенными в объятия этого вонючего разлагающегося трупа, именуемого протестантством! Как он смердит в протестантской текущей прессе (Japan Mail — этот презрительный лакей и прочее), в заманиваньи и прочем! Духу нет выносить! А людей еще сколько одурманенных им, вроде Bishop’a, Williams’a, Bickeit’a и других, и дурманят, и дурачат они в свою очередь других. «Какая, по его мнению, вера войдет сюда», — спрашиваю я сегодня Соесима. «Я про себя не говорю», — отвечал он, — «но другие говорят, что протестантство; все чиновники так говорят; много дочерей высших лиц приняли протестантство, — учителей так много». Вот те и раз! И резон! «Чиновники» и «дочери» — решат ли, что Японии быть протестантской?

   Если решат, значит Япония и не заслуживает более того, значит и жалеть ее нечего! — По словам Соесима, унитарианизм сюда также сильно полезет (о сем же говорил вчера Нагасана, рассказывавший про обед у Токугава — князя — унитария), ибо был учитель Нат — американец и сорок гостей; у Ната уже до сорока прозелитов из высшего круга, по словам Нагасана; Токугава же принял унитаризм в Лондоне и имя «Еммануил»! (Позже — также спиритизм; Соесима говорил про какого-то Цуда, который просветил сею верою и фокусами ее в Европе у некого Бенета.) Несчастная Япония, если только она не изберет в скорости православия! Наползут сюда все исчадия диавола, вопьются в ее тело, станут пить ее соки и заражать ее ядом… Господи, будь милостив к сей стране! Избавь ее отсей горькой чаши! Если же она заслужила ее, то дай ей сперва и исцелиться от яда и мрака светом единой Твоей спасительной истины! Ради молитв Пречистой Твоей Матери и всех Твоих Святых умилосердись над сею страною!

    28 декабря/10 генваря 1889. Четверг.

   Утром гулял в Уено, в моей аллее — советнице. Решил в будущем году усиленно позаботиться об устроении своей внутренней жизни. Все до сих пор шло спустя рукава; нужно же, наконец, взять инициативу. Да поможет Господь в наступающем году особенно одолеть этот корень всех зол — «леность». Ведь, в самом деле, если бы человек во всякое время употреблял все данные ему Богом средства и силы — как много человек сделал бы! Отчего же нет этого? Ответ один: леность заедает! И во мне — как много этого зла! Жалуюсь, что людей нет; но сам же я в себе гублю, по крайней мере, одного человека: если бы не лениться -[?], все равно было бы, что двое нас; а теперь и один-то — через пень колоду. И грех, и стыд! Итак, помоги, Господи, в будущем году наблюдать: в отношении к Богу — молитву и чистоту — ума и языка, в отношении к людям — терпение и приветливость, к себе самому — прилежания и умеренности! Внешним признаком заботливости о сем да будет с нового года ежедневное (и в воскресенье) вставанье в три часа и неотдыханье после полдня; регулятором да будет ежедневное ведение записи того, что касается Миссии; запись сия пусть будет делана после ночного осмотра дома в десять с половиною часов.

   А-ах, Господи, сколь благ для нас закон Твой! Для избранников Твоих он неважен — «праведнику закон не лежит», — «дураку, или особенно злому человеку закон не писан» (что, вероятно, принадлежит его уродству, и Ты, конечно, милостью рассудишь сие); но для нас, для посредственников — закон Твой — вся надежда наша на жизнь! Не будь его — все мы расслабли бы телесно и изгнили бы душевно, но закон Твой — узда для нас, — и мы, поволновавшись порочными мыслями и чувствами, все же остаемся не очень уклоненными от пути, не расслабленными телесно, исключая обычных немощей — не изгнившими вконец душевно. Все это не мешает нам быть последними из грешников, не об этом и речь теперь, — не о гордости и смирении — а о благе закона Твоего, Господи!

   В 1859-й год я вступал в Академию, в 1869-й — в Хакодате, — и скверно было! в 1879-й — здесь, и тоже печально было, хотя, однако, тогда было четыре тысячи христиан, а в 1869 — всего три — разница в десять лет очень резкая, — более утешительная, чем ныне, когда пятнадцать тысяч христиан, значит пропорциональное возрастание Церкви — меньше, чем тогда было.

   В 1889-й год вступаю здесь, — нерадостно; Собор не кончен; христиан — сравнительно мало, инославные массою давят. По предыдущим примерам судя, следовало бы и в нынешнем году отправиться в Россию. Но для какого же дела? Если только не по вопросу водворения православия в Японии, то не желаю и не дай Бог ехать в Россию. Моя единственная цель жизни и радость — просвещение Японии Православием, — и я верю, что сие будет, верю также твердо, как верю в Бога, но достойна ли Япония принять Православие, или ей еще сужден полумрак, — Господь весть! Если бы было побольше таких людей, как Ниицума, то, несомненно, Япония была бы достойна, по Ниицума пока один — прочее все дело рынка.

   Января 1/13 1889. Воскресенье.

…   Младшая сестра Анны Кванно — начальницы Женской школы, Мария Кису, жена Акилы Кису, в Иигава, привела дочь Веру в Женскую школу. Девочке ныне лет двенадцать-тринадцать. Отец, больной человек, любит дочь до того, что и спит с нею, ни на минуту не может расстаться, ибо единственная дочь. Отец и христианином сделался, просвещенный своею малюткой дочерью, лет шесть-семь тому назад; она, будучи уже крещена вместе с матерью, не переставала своим детским лепетком учить его христианству и надевать ему на шею крест, который он, наконец, и возложил на себя, и возложил истинно, ибо с тех пор на одну только постройку Собора здесь пожертвовал 150 ен, не говоря уже о питании катихизатора в Иигава и прочем; признаки по-японски достаточно поразительные, чтобы показать искренность обращения Акилы. — Когда я в прошлом ноябре был в Сендае, Акила со всем семейством прибыл в Сендай, после позволил жене и дочери побыть в Токио. Вере, дочурке, очень понравилось здесь Женская школа, и она упросила отца отпустить ее поучиться здесь; особенно понравилось пение здесь, а она была там днем главною певчею; здесь она увидела, как еще мало знает пение. [?] Отец не помешал ей; бедный, как он, должно быть, страдает ныне от разлуки с милою крошкою (именно милою, ибо Верочка действительно премилое дитя). Мать пробудет ныне с нею здесь с неделю и вернется. Я говорил ей, что Акила может взять дочь домой во всякое время, но мать говорит, что дочери отпуск в школу на три года, в которые она не будет потревожена из школы.

   Между поздравлениями с Новым годом был некто, проживший семь лет в Кронштадте. Говорил, что н днях был симбокквай бывших в России, собралось человек двенадцать. Говорил, что сторонники России здесь: граф Сайго, Инамото и Курода. В добрый час им!

   Мне кажется, что Верочка Кису должна со временем послужить Церкви. А как нужны такие лица из Женской школы! Графиня Путятина была слишком груба для понимания сего рода службы; ныне Елисавета [?] — горда, Анна Квано — стара; никого нет для бескорыстного, ревностного глаголанья Слова Божия, желающих из женщин особенно! Пошли, Господь, диаконисе для сей Церкви!

    2/14 января 1889. Понедельник.

   Был с новогодним визитом Соесима, граф. На вопрос мой: «Вероятно, в Парламенте (имеющем открыться в будущем году) будет поднят вопрос о вере для Японии?» Отвечал: «Не будет, ибо вера не касается Правительства; вера будет оставлена на произвол каждого». — «Но какой же веры будет Император?» — «Это его личное дело». — «Однако же вера весьма важна и с точки зрения государственной, и Правительству не след относится к ней безразлично; Япония теперь в периоде искания веры для себя; только Правительство имеет возможность исследовать и определить, какая же вера истинная; для частных лиц — это весьма трудно, средств не хватает, да и частное лицо, нашедши истину, не будет иметь авторитета, чтобы преподать ее государству; если Правительство не поможет народу в этом деле, наползут сюда всевозможные секты, раздробят и поделят Японию», и так далее. Уже не в первый раз я ему толковал все это, а ныне рассказал, как наш Святой Владимир отыскал истинную веру; говорил о разности отношений разных христианских исповеданий к Правительству; если войдет сюда католичество, то японский император сделается рабом (дорей) Папы; если протестантство, — вера будет на послугах Правительства, или же как ныне в Америке (хвалящейся — «свободная вера в свободном государстве») и Франции — будет раздавлена Правительством. Все это граф слушал в перемежку со своими нелепейшими возражениями: «Я, мол, сам сочиню веру», и подобное, или же, по-видимому слушая, кажется, ничего не слышал, а думал себе свое, ибо ни на волос он не поддается никаким религиозным убеждениям вот уж сколько лет. И, смотря на него, грустно становится за Японию; один из лучших людей Японии и, кажется, может быть принят за представителя и выразителя духа народного; ужели и вправду — так почти все иностранцы отзываются об японцах — народ сей совсем безнадежен в религиозном отношении, индифферентен или невер по природе?

   Чуть ли не больше по нему Наст, унитарий из Америки, проповедующий ныне в Токио и, говорят, всегда имеющий большую аудиторию и последователей из высшего класса! Если только такие крупицы религиозного верования, почти равные нулю, он может переваривать своим духовным желудком, то долго еще ждать, пока он возрастет до глада [голода] истинной веры.

    3/15 января 1889. Вторник.

   Японский религиозный журнал «Ниппон-но кёогаку» — презанимательный. Чего хочешь, того и просишь. Тут буддисты ругают на чем свет стоит христианство, — под тем же христиане провозглашают победу над буддизмом, а дальше опять буддизм доказывает, что христианство в Европе вымерло и что буддизму — широкая дорога в Европу, — не только здесь. Здесь же синтуист тычет свою засохшую веру, точно могильный …— а дальше другой синтуист толкует, что «Такамано Хара» — не больше, чем «жилье микадо в Яманото» и что ни богов, ни неба нет, в Мо … и его ученики эту истину, чтобы не закрыть рынка для сво