Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Научно-методический центр
по миссии и катехизации

при Свято-Филаретовском православно-христианском институте

Становление церковных институтов в Уссурийском крае во втор. пол. XIX — нач. XX вв.

09 июня 2015 45 мин.

Становление церковных институтов в Уссурийском крае во второй половине XIX начале XX вв.

Год: 2012

Автор научной работы: Ерохин Виталий Викторович

Ученая cтепень: кандидат исторических наук

Место защиты диссертации: Москва

Код cпециальности ВАК: 07.00.02

Специальность: Отечественная история

Количество cтраниц: 247

 

Оглавление диссертации

ВВЕДЕНИЕ.

ГЛАВА 1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЦЕРКОВНЫХ ИНСТИТУТОВ В УССУРИЙСКОМ КРАЕ.

§1.1. Исторические, государственные и церковно-канонические аспекты распространения православия в Уссурийском крае в XIX в.

§1.2. Особенности становления церковной организации в Уссурийском крае и открытие Владивостокской епархии.

§1.3. Развитие церковноприходской жизни.

ГЛАВА 2. РАСПРОСТРАНЕНИЕ В УССУРИЙСКОМ КРАЕ ПРАВОСЛАВНОГО МОНАШЕСТВА.

§2.1. Церковно-государственные и религиозные предпосылки открытия первых монастырей.

§2.2. Традиции русского монашества в обителях Уссурийского края

§2.3. Место хозяйственной деятельности в жизни монастырей.

ГЛАВА 3. РАЗВИТИЕ МИССИОНЕРСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СРЕДИ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ, МИГРАНТОВ И КОРЕННЫХ НАРОДОВ УССУРИЙСКОГО КРАЯ.

§3.1. Проблемы миссионерской деятельности в Южно-Уссурийском крае во второй половине XIX в. — начале XX в.

§3.2. Особенности миссионерской деятельности монастырей.

§3.3. Формирование и принципы деятельности Владивостокской корейской миссии.

Введение диссертации (часть автореферата)

Актуальность исследования. Настоящая работа посвящена истории становления церковных институтов в Уссурийском крае во второй половине XIX — начале XX вв.

В центре исследования — возникновение и деятельность епархиальных институтов Русской православной церкви, которые оформлялись во взаимодействии с государственными органами в переселенческом регионе, вошедшем в состав России по Айгунскому (1858 г.) и Пекинскому (1860 г.) договорам с Китаем. Интерес к данной теме продиктован, во-первых, особенностями церковного строительства и созданием новых епархий Православной церкви в Уссурийском крае в синодальной период. В силу ряда причин во второй половине XIX - начале XX вв. в Сибири и на Дальнем Востоке происходило активное преобразование церковного управления, совпавшее с институализацией Православной церкви в Уссурийском крае, разукрупнением Камчатской епархии и созданием Владивостокской епархии. Освоение Уссурийского края отразило взаимопроникновение государства и Православной церкви в то время, когда синодальный строй государственной машины действовал как четко отлаженный механизм. Государственное попечение над православной церковью обеспечивало ей гарантированную поддержку на законодательном и административном уровнях. В вопросе о становлении церковных институтов в Уссурийском крае представляет особый интерес то, как внешняя организация соотносилась с ее восприятием внутри самой церкви: камчатскими и владивостокскими архиереями, духовенством, монашествующими, миссионерами, прихожанами. Таким образом, изучение становления сети церковных приходов в регионе, появления монастырей в нем, а также создания органов управления Владивостокской епархии позволяет выйти на общие проблемы церковно-государствеиных отношений второй половины XIX — начала XX вв.

Во-вторых, актуальность темы обусловлена тем, что на примере деятельности церковных институтов в Уссурийском крае можно показать влияние различных привходящих обстоятельств на принятие синодальных решений в центре империи по вопросам о причинах образования Владивостокской епархии, открытия монастырей в регионе, материальном обеспечении приходского духовенства и др.

В-третьих, изучение истории институтов Православной церкви в Уссурийском крае важно в связи с особенностью этого региона как «контактной территории», соседствующей с Китаем, Кореей и Японией. Эти государства с различной степенью активности осуществляли миграционное, религиозное, культурное и иное давление на Россию. Существенным было колонизационное проникновение самой Российской империи в Уссурийский край. Достаточно отметить, что в начале XX в. на юге Дальнего Востока проживало около 875 тыс. чел. Самым населенным являлся Уссурийский край — более 400 тыс. чел., в том числе 12, 5 тыс. аборигенов, свыше 100 тыс. иммигрантов из Кореи, Китая, Японии. В составе русского населения были мигранты из Забайкальской и Иркутской губерний, Амурской области, украинских и белорусских губерний и других регионов Российской империи. Все это обусловило выработку особых приемов и методов воздействия Русской православной церкви на процесс социально-культурного развития Уссурийского края, религиозной и социальной адаптации мигрантов и иммигрантов. Научное изучение данной проблемы позволяет сформулировать теоретические и практические выводы регионального и общероссийского масштабов, которые сегодня актуальны для дальневосточной России.

Объектом исследования являются церковно-государственные отношения в России во второй половине XIX — начале XX в.

Предмет исследования — возникновение и становление институтов Русской православной церкви на территории Уссурийского края на материалах Камчатской, Благовещенской и Владивостокской епархий.

Целью работы является комплексное рассмотрение деятельности церковных институтов в Уссурийском крае (епархиального управления, приходов, монастырей и миссионерских учреждений).

Для достижения указанной цели автор ставит следующие задачи:

1. Рассмотреть процесс становления епархиального управления на территории Уссурийского края.

2. Изучить создание в регионе сети православных приходов и выявить основные проблемы их деятельности в условиях реализации государственной программы переселения в Уссурийский край.

3. Исследовать значение монастырей Владивостокской епархии как центров русского монашества, с одной стороны, и их роль в духовно-просветительской и хозяйственно-экономической деятельности региона — с другой.

4. Дать характеристику деятельности Владивостокской корейской миссии и основных направлений миссионерской и культурно-просветительской деятельности Православной церкви в Уссурийском крае среди аборигенов и мигрантов.

Хронологические рамки исследования охватывают период с начала 1850-х по 1917 гг. Они определены, с одной стороны, началом деятельности православных священнослужителей в составе Амурской экспедиции по изучению Уссурийского края, а с другой стороны, 1917 г. — временем упразднения синодальной системы и изменения церковно-государственных отношений в России.

Географические рамки исследования включают в себя Уссурийский край, присоединенный к России в 1858-1860 гг., воспринимавшийся в реалиях второй половины XIX в. - начала XX в. как единый историкокультурный район, граничивший на севере с правобережьем р. Амур, на 5 востоке - Татарским проливом и Японским морем, на западе — с реками Уссури, Сунгача и озером Ханка, юге - с Кореей и Китаем1. Северная и южная части Уссурийского края, географическая граница между которыми проходила по рр. Уссури, Павловка и Аввакумовка, имели тесное взаимодействие в социальном, экономическом и культурном отношениях. В исследовании границы Южно-Уссурийского края условно соотнесены с церковно-административными границами Владивостокской епархии2. В диссертации используется дореволюционная и современная терминология, в частности, термины «Южно-Уссурийский край», «Приморский край» и «Приморье» употребляются как равнозначные и обобщающие понятия3.

Историография темы. Исследование истории развития Русской православной церкви и церковно-государственных отношений на юге Дальнего Востока России в синодальный период имеет определенные традиции. Можно условно выделить три периода в изучении этой темы: дореволюционный, советский и современный.

В дореволюционный период становление истории церковных институтов в Уссурийском крае как научного направления следует связывать с обобщающими трудами по истории церкви, в рамках которых закладывались подходы к изучению проблемы, выявлялись тенденции развития в общероссийском масштабе, освещались особая роль и место Российской православной церкви в процессе освоения Сибири и Дальнего Востока4. Авторы придерживались нейтрального изображения событий, избегая оценок церковно-государственных отношений синодального периода. В некоторых работах исследовательская позиция сводилась к критическому осмыслению отношений между государством и церковью на примере изучения деятельности отдельных церковных институтов. Так, П.В. Знаменский вскрыл положение приходского духовенства в XVIII в., показав привилегии и обязанности этого сословия, описав политические требования государства к священнослужителям, охарактеризовав взаимоотношения клириков с церковной администрацией и приходской общиной5. Автор пришел к выводу об отрицательных последствиях секуляризации для церкви.

В исследованиях дореволюционного периода сведения о становлении церковных институтов в Уссурийском крае или совсем отсутствуют, или крайне фрагментарны, с акцентами на связь между процессом присоединения к России Сибири, Забайкалья, Якутии, Камчатки, Приамурья, Приморья и расширением влияния здесь православия, на государствообразующее и культурное значение деятельности церкви на окраинах империи. Так, иеромонах Нестор (Анисимов) предпринял попытку охарактеризовать основные этапы распространения православия в Сибири и на Дальнем Востоке, показать в общих чертах вклад архиереев в решение задач присоединения к России новых территорий за период с XVI по XX вв.6. В этом труде имеются лишь краткие сведения о границах Владивостокской епархии, численности приходов, храмов и школ, о братствах, миссионерской деятельности, личных заслугах епископа Евсевия, а также о проблемах в управлении епархией.

Дореволюционная историография по интересующей нас проблеме накапливала фактический материал, разнообразила приемы и методы исследования, что повлияло на расширение проблемного поля исследований. Обращает на себя внимание то, что в общероссийских масштабах исследование основных направлений развития церковных институтов стало проводиться методом статистического анализа7. Появлялись историко-статистические обзоры о епархиях Сибири и Дальнего Востока, где, в том числе, приводились общие сведения о положении дел в Уссурийском крае, а о затем во Владивостокской епархии8. Одной из первых таких работ стал обзор протоиерея Прокопия Громова9. Крупным событием для изучения темы стала работа секретаря Владивостокской духовной консистории А. Г. Разумовского10. В его исследовании впервые были введены в научный оборот разнообразные исторические источники по теме: архивные и текущие дела Владивостокской духовной консистории, фонд епархиального училищного совета, официальные отчеты и другие документы, систематизировались различные исторические материалы. Автором показаны конкретные примеры из деятельности институтов синодальной системы на епархиальном уровне (епархиального архиерея, консистории, миссионерского комитета, приходов, монастырей и др.), приводится статистика, где указывалось на факты взаимодействия между государством и церковью в строительстве храмов. Исследователь показал, что церковное управление в Уссурийском крае нормализовалось лишь после образования самостоятельной Владивостокской епархии.

В какой-то степени продолжили вышеназванное исследование труды клириков Владивостокской епархии, описавших деятельность одного из монастырей и миссионерских учреждений Уссурийского края. Священник Григорий Ваулин составил историю становления Троицкого мужского монастыря, подробно остановившись на вопросах внешнего устройства обители и ее внутренней жизни: уставе, богослужении, духовной жизни11.

Исследователь анализирует сотрудничество между органами власти Приморской области и монастырем в социальной и культурно-просветительской областях в среде русских переселенцев. Фактические сведения, приводимые в книге, являются неполными. Они фрагментарно показывают начальный этап становления монастыря при первом игумене.

Жизнь обители исследуется на ограниченном этапе ее истории: в 1899-1903 гг. Автор не исследует вопрос о соотношении хозяйственной, миссионерской работы монастыря и внутреннего уклада монашества в православии.

Другой священник Владивостокской епархии — иеромонах Павел (Ивановский), впоследствии епископ, обратился к изучению миссионерских институтов в Приморье12. Обобщая историю развития православной миссии в корейских станах Южно-Уссурийского края с 1865 по 1904 гг., церковный деятель высказывает критику в адрес государственных представителей, считавших миссионерские учреждения инструментом правительства по ассимиляции корейцев. В его работе приводятся примеры успехов миссионеров, вероисповедная статистика по корейским селениям. В том же ключе выдержан неизданный, труд профессора Восточного института во Владивостоке, специалиста-корееведа Г. В. Подставина13. Уникальность данных работ состоит в том, что они созданы живыми свидетелями событий. Но данные исследования ограничены временными и территориальными рамками.

Затрагивается деятельность церкви в регионе и в работах чиновников Приамурской и Приморской администраций14. Освещая вопрос становления российской государственности в бассейнах рек Амур и Уссури, они рассматривают вклад государства в строительство церквей, монастырей, открытие приходских школ, показывая тем самым поступательный процесс колонизации. Эти исследования имеют цель показать главным образом прикладную и полезную роль церковных институтов в деле освоения Уссурийского края, но не говорят о содержательной стороне собственно церковной жизни.

После 1917 г. советские исследователи рассматривали историю Русской православной церкви и ее институтов в период монархии в плане полного подчинения государству, низведения до государственного органа в иерархической системе власти15. Исследователи критически оценивали управление церковью, говоря о замене патриаршества зависимым от государства бюрократическим учреждением — Синодом, подчеркивая жесткий контроль всей бюрократической системы над церковью. Наибольшей критике и подробному освещению в работах советских исследователей подвергалась экономическая сторона отношений церкви и государства в синодальную эпоху (использование церковных доходов и монастырских богатств, деятельность коллегии экономии, борьба вокруг мер секуляризации и проч.), что вполне понятно в контексте насаждавшегося в стране идеологического учения марксизма о зависимости между экономическим фундаментом и политической надстройкой. Церковно-государственные отношения рассматривались в общероссийском масштабе на выборочных примерах из различных регионов, при этом сведения из дальневосточной части страны практически не использовались. В историографической традиции регионального уровня вплоть до 1980-х гг. закрепился односторонний, упрощенный классовый подход в понимании роли Русской православной церкви в историческом процессе, русификаторской роли миссионерских институтов на национальных окраинах в период императорской России16.

Во многом достижения советских историков в изучении церковно-государственных отношений обобщены в коллективной монографии «Русское православие: вехи истории»17. В исследовании дана характеристика системы управления Православной Церковью в XIX в., впервые выделяются этапы ее развития в соотношении с гражданской историей.

Важной вехой региональной исторической науки стало создание двухтомной «Истории Дальнего Востока СССР»18, в которой представлены основные этапы развития дальневосточных земель России, особенности административного строительства и колонизационной политики, в том числе и в Уссурийском крае. В этом труде на отдельных примерах из деятельности епископа Камчатского Иннокентия (Вениаминова) и развития школьного обучения в крае, пожалуй, впервые в советской историографии дается взвешенная оценка роли церковных институтов в освоении региона.

Историки-эмигранты предприняли попытки объективного и критического разбора синодальной церковной системы. Так, А. П. Карташев, признавая каноническую ущербность Синода, подчеркивал формальную законность всей системы, которая хотя и давила всей своей тяжестью на Русскую церковь, но в то же время способствовала ее блестящему расцвету «во многих отношениях»19. Автор поднимает тему лишения церкви свободы самоуправления и возможности воспитания в себе силы для самоорганизации. Возможно, в этом вопросе необходимо рассматривать как всероссийский, так и региональный аспекты, что позволило бы учесть особенности отдельных территорий. Другой исследователь — И. К. Смолич20 составил обширную характеристику истории Русской церкви синодального периода, приводя в ней различные сведения о синодальных учреждениях, епархиях и приходах и миссионерских структурах. В целом он придерживался утвердившегося еще в дореволюционной историографии вывода о важности взаимодействия церкви и государства в ходе многолетнего процесса продвижения русских к Тихому океану, но, к сожалению, лишь краткий сюжет посвятил церковному присутствию в Уссурийском крае, Владивостокской епархии и ее первому архиерею. Смолич предпринял попытку выделить историю монастырской жизни в самостоятельную тему исследования, выявить основные тенденции в процессе становления монашества. Он впервые рассмотрел не только политику государства в отношении монастырей, но и внутренний строй монашеской жизни.

С начала 1990-х гг. проблематика, связанная с историей Православной церкви, становится все более популярной у исследователей. Кардинальным образом меняются подходы к, казалось бы, хорошо изученным региональным темам: колонизации, становлению в крае русской традиционной материальной и духовной культуры, созданию сети начальных школ. При этом определенное влияние на формирование новых направлений исследований оказывают работы по истории Русской церкви, написанные иностранными авторами. Так, Джемс Каннингем21 на основе опубликованных церковных изданий, отчетов обер-прокуроров и отзывов епархиальных архиереев о церковной реформе, попытался доказать, что церковь в синодальную эпоху не была умирающей союзницей и «служанкой государства», замкнутой в себе, но в живом обмене мнений пыталась найти ответы на проблемы при быстро изменяющихся политических условиях. Американский ученый Грегори Фриз предложил судить о степени церковно-государственных отношений не только по уровню развития церковных институтов или состоянию духовенства, но и с позиции воздействия на государственную политику «сугубо религиозного элемента», использовав для этого материалы по канонизации святых начала XX в. В этом он увидел инструмент политической и социальной консолидации самодержавия с народом22.

Формирование современных исследовательских подходов к истории Русской православной церкви прослеживается в работах отечественных историков. А. Ю. Полунов, В. А. Федоров, С. В. Римский, С. Л. Фирсов и др. по-новому прочитывают проблемы организационно-правового статуса церкви и деятельности ее институтов в центре и на местах, ставят проблему кризиса церковно-государственных отношений в императорской России и упадка общественного религиозного сознания накануне 1917 г.23. Так, А. Ю. Полунов, характеризуя взгляды и деятельность обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева, имевшего серьезное влияние на политику двух последних российских императоров, делает попытку вскрыть глубинные проблемы во взаимоотношениях церкви с государством и церкви с обществом во второй половине XIX — начале XX вв. Он подчеркивает, что в политике «идеологического обеспечения» государственных задач, обер-прокурор отводил «важнейшее, если не главное место» церкви, в которой он видел основной рычаг «внутреннего перерождения» людей, призванных решить острейшие проблемы российской действительности24. Это не была привычная политика обер-прокурорского утилитаризма по отношению к церкви, поскольку к воплощению в жизнь была намечена обширная программа социальных акций церкви, школьных и издательских программ. Однако к их выполнению, по замечанию исследователя, клирики подключались вяло и неохотно, вследствие того, что в управлении самой церковью обер-прокурор отказывался вводить начала самоуправления и автономии, доведя «синодальный бюрократизм» до апогея. Еще один аспект церковно-государственных отношений, затронутый А. Ю. Полуновым, касается понимания обер-прокурором особого места церкви в решении дел, имевших значение для духовной жизни народа. В этом взгляде на церковь К. П. Победоносцев, по мнению исследователя, был трагически одинок, не получая поддержки ни со стороны бюрократической машины, ни со стороны общества. На эту же проблему обращает внимание С. И Алексеева, которая делает вывод о том, что несовпадение сферы действия канонического права Православной церкви с законодательством Российской империи обостряло межведомственные противоречия в отношениях Синода с остальными органами власти26.

Историки Дальнего Востока и России попытались на местном источниковом материале изучить сходные проблемы. Одной из первых к этой теме на региональных материалах Дальнего Востока пришла М. Б. Сердюк, которая рассмотрела проблему государственно-церковного диалога в регионе в период его колонизации27. Автор представила в общих чертах формирование и развитие основных религиозных организаций Приморья, уделив особое внимание Православной церкви, и пришла к выводу, что на их становление определяющее влияние оказывали переселенческая и конфессиональная политика империи, исходившая из потребностей осваиваемого края и геополитических интересов страны в регионе. На основании этих критериев в диссертации выделены три ключевых этапа истории конфессиональных организаций: 1) с 1858 по 1882 гг. — становление, 2) с 1883 по 1905 гг. - развитие, 3) с 1906 по начало 1917 гг. — завершение процесса оформления структуры. Работа исследовательницы ориентируется на сравнительный анализ устроения всех религиозных организаций изучаемого периода. Вследствие того, что автор не ставила и не решала задачу всестороннего исследования епархиальных структур Православной церкви в крае, деятельность церковных институтов рассматривается выборочно и в отдельных сюжетах. Ценность исследования заключается, прежде всего, в том, что в нем в научный оборот введены новые источники по истории Владивостокской епархии на территории Уссурийского края из фондов Синода в РГИА.

С начала 2000-х гг. новая для конца 1990-х гг. тематика церковно-государственного сотрудничества в регионе развивается в отдельных л о диссертационных исследований и богатых фактическим материалом краеведческих работах28. Новое прочтение получает тема епархиального строительства в Сибири и на Дальнем Востоке29. Так, Е. А. Капранова проанализировала территориально-административное устройство нескольких епархий Дальнего Востока России, создание различных епархиальных институтов в крае (сеть приходов, монастырей, благотворительных учреждений, миссионерских комитетов, церковно-приходских школ и др.). Она еще раз подтвердила устоявшийся в историографии тезис о том, что формирование церковной системы в регионе было тесно связано с его колонизацией Российским государством. В то же время Е. А. Капранова показала, что развитие здесь институтов Церкви сдерживалось рядом факторов, среди которых она назвала удаленность от центра, огромные территории епархий, пассивную кадровую и финансовую политику государства и Синода.

Противоречивость в церковно-государственных отношениях второй половины XIX - начала XX вв., проявлявшуюся в конфликтных взаимоотношениях власти и ряда архиереев в районах Дальнего Востока, показал сибирский историк А. В. Ремнев31. В итоге он сделал вывод, что государственно-конфессиональные отношения в крае исходили из практической пользы. Если в центральной России налицо было стремление поддержать православную церковь, ограничить деятельность старообрядцев и сектантов, то в переселенческие районы Приамурского и Уссурийского краев те же религиозные меньшинства, напротив, привлекались, поскольку рассматривались как надежный колонизационный элемент. Впрочем, по мнению автора, все это логично вписывалось в особую имперскую политику закрепления России на естественных рубежах Амура и Уссури, где институты Русской православной церкви (в первую очередь приходы) должны были стать важнейшим аспектом русского культурного освоения региона.

Следует заметить, что тема культурного влияния Православной церкви в крае, одним из которых стала ее миссионерская деятельность, в общих чертах исследована. Так, роль духовенства в процессе освоения юга Дальнего Востока России и интеграции региона в общеимперское пространство во второй половине XIX — начале XX вв. отражена в диссертации А. Н. Смагина32. Автор определил географические рамки своего исследования границами Амурской и Приморской областей. Изучая деятельность приходских священнослужителей через призму государственной политики в ее культурном аспекте, он реконструировал процесс строительства православных храмов и монастырей в переселенческой среде с учетом развития территориально-административного устройства Русской Православной Церкви в Амурской области, Северо-Уссурийском и Южно-Уссурийском округах и на Камчатке. По мнению А. Н. Смагина, православное духовенство обеспечило закрепление на осваиваемой территории православных переселенцев и внесло значительный вклад в освоение новой русской территории. Отмечая многие достоинства работы А. Н. Смагина, следует отметить, что материал, касающийся церковных институтов Уссурийского края, используется в ней очень неравномерно, что не позволяет воссоздать целостную картину церковного строительства в регионе. Можно согласиться с замечанием автора о том, что история Русской православной церкви в дальневосточной части России и история отдельных епархий, функционировавших здесь, еще не написаны.

Дополнительный материал для понимания выводов работы А. Н. Смагина дают отдельные исследования миссионерских институтов Русской православной церкви в Уссурийском крае33. Миссионерская и просветительская деятельность церкви в этих работах также рассматривается в контексте переселенческих и геополитических интересов государства на Дальнем Востоке34, дается формальная оценка результатов этих усилий. Изучается миссионерская работа как среди аборигенов восточных окраин страны, так и в среде прибывающих в нее мигрантов; заметное внимание уделяется истории православной миссии среди корейцев35. Практически для всех работ по истории миссий характерен взгляд на миссию церкви в контексте русификации местной культуры и быта иммигрантов, а миссия сама по себе признается малоэффективной с точки зрения христианизации коренных и некоренных народов России. Возможно, для объективной оценки проблемы следовало бы посмотреть на эти процессы с точки зрения церковного, а не государственного строительства. Но такая постановка проблемы предполагает изучение места миссионерского вопроса в истории Уссурийского благочиния Камчатской епархии и Владивостокской епархии, требует исследования многоаспектных связей корейской миссии с другими церковными институтами края и отдельными миссиями в России, Корее, Маньчжурии. Отдельно должен быть проработан вопрос о теоретической подготовке и практической деятельности миссионеров.

Несмотря на начавшийся многосторонний процесс изучения становления церковных институтов в Уссурийском крае, следует отметить, что некоторые проблемы как церковно-государственных отношений, так и собственно церковной истории региона, которые уже получили освещение в работах на материалах епархий Центральной России и Сибири, не нашли своего отражения на местных источниках. Одним из важнейших в связи с этим следует назвать вопрос о создании приходской сети, укреплении церковной общин, деятельности приходов и духовенства, роли клириков в политико-общественной жизни страны. Так, С. Л. Фирсов в своих работах увязывает проблему реформирования приходов с ухудшением социальной обстановки в стране в начале XX в. и доказывает, что «православные пастыри были естественными союзниками самодержавия не по принуждению, а по воспитанию и убеждению», что, впрочем, не мешало им осознавать государственный и церковный кризис36. Он же делает вывод о «чрезвычайно недостаточной» материальной поддержке государством своего идейного союзника37. Т.Г. Леонтьева дает критическую оценку проблемы отношений приходского духовенства и паствы, показывает различные конфликты во взаимоотношениях между крестьянством и духовенством, указывает на неспособность православного духовенства вписаться в процесс О общественных преобразований в условиях начала XX в.38. Еще более крайними выглядят выводы М. А. Бабкина, который считает, что в условиях самодержавия церковная реформа вообще не могла иметь реального воплощения, поскольку постепенно духовенство оказалось в оппозиции к царской власти, стремясь освободиться от государственной опеки39. Впрочем, в сообществе историков точка зрения Бабкина считается крайней, хотя проблема недовольства клириков своим положением на приходах в настоящее время получает развитие на основе впервые вводимых в научный оборот региональных источниках40. На основе дальневосточных источников эта проблема нашла отражение лишь частично. Так, И. В. Кодола рассматривает деятельность приходского духовенства и его влияние на религиозность крестьянской среды в рамках изучения проблемы формирования культурных условий амурской деревни во второй половине XIX — начале XX в.41. О. Б. Лынша обращает внимание на труды священнослужителей по развитию церковно-приходских школ Приморья в период до 1917 г. По мнению ученого, приходское духовенство внесло особенно большой вклад в становление сельских школ в Уссурийском крае42.

Недостаточно исследована история монастырей и монашества сначала Камчатской и затем Владивостокской епархий. Отдельные исследования по истории монастырей края стали появляться с середины 1990-х гг. Так, Сердюк выделила периоды становления дальневосточных обителей43; писались и отдельные работы по истории монастырей края44. Однако долгое время в работах не было сформулировано цельной программы таких исследований. В настоящее время определенный ориентир для изучения этой тематики дает коллективный труд «Монашество и монастыри в России. XI-XX века»45. Авторы работы предприняли попытку дать целостную картину истории монашества и монастырей, их историческую эволюцию. К сожалению, исследование монастырей Дальнего Востока не вошло в эту коллективную монографию. Фрагментарно о них упоминает П. Н. Зырянов в своей работе, специально посвященной истории православных обителей XIX — начала XX вв.46. Наконец, в последние годы в научный оборот введен ряд документальных материалов по истории Уссурийского Свято-Троицкого Николаевского мужского монастыря47. В целом, несмотря на обилие разных материалов по истории монастырей края, авторы не пытаются изучать соотношение внешнего развития монастырей региона и внутреннего мира православного монашества, наследование местными монашескими общинами определенных монастырских традиций, что, на наш взгляд, помогло бы всесторонне раскрыть проблему культурного и религиозного воздействия монастырей на переселенцев, формат участия монахов в просветительско-благотворительной работе.

О внимании современных авторов к проблемам государственно-церковных отношений, институтов церкви в регионе в связи с неудовлетворенностью степенью изученности темы говорят выходящие тематические сборники48, материалы различных научно-практических конференций49, архивные публикации50.

В целом, подводя итог уровню исследования затронутой проблемы, можно сказать, что, несмотря на обширную историографию, имеющую отношение к теме диссертации, состояние ее изученности нельзя признать удовлетворительным.

Источниковую базу диссертации составляет обширный комплекс архивных и письменных источников, который можно распределить по следующим видам: законодательные акты и нормативные документы, материалы делопроизводства, статистические материалы, публицистика, документы личного происхождения (мемуары, воспоминания, письма), а также фотодокументы.

Законодательные акты и нормативные документы позволяют воссоздать правовые рамки положения отдельных благочиний на территории Уссурийского края, а затем определить юридические нормы существования консистории, сети приходов и монастырей Владивостокской епархии. Прежде всего, это важные для понимания ситуации с духовенством в крае во второй половине XIX в. «Положение Сибирского комитета о предоставлении духовенству Камчатской епархии некоторых прав и преимуществ относительно пенсий, добавочного жалованья, путевых и других расходов»51 и «Мнение Государственного совета об особых служебных преимуществах духовенства Камчатской епархии»52.

Юридическое оформление возникновения Владивостокской епархии и выделение ее канонической территории изучены с помощью ряда документов, в том числе Высочайше утвержденного мнения Государственного совета «Об учреждении Владивостокской епархии и об утверждении штатов Владивостокского епархиального управления»53 и указа Синода о создании особого совещания из представителей епархиальных управлений, местных администраций и переселенческого управления для перераспределения территориальных границ между Благовещенской, Владивостокской и Якутской епархиями54. Прояснить историю устройства Уссурийского Свято-Троицкого Николаевского (другое название — Шмаковского) мужского монастыря, рассмотреть проблемы, связанные с вариативностью месторасположения обители помогли указы Синода об учреждении обители и назначении настоятеля55. Большую ценность имеют распоряжения Синода, позволяющие проследить формирование штата духовной консистории Владивостокской епархии, положение отдельных приходов, монастырей56.

В работе использовались синодальные правила и определения Святейшего Синода об устройстве внутренней миссии, устав Православного миссионерского общества, инструкции миссионерам, а также источники церковного права (например, собрание канонических правил Православной Церкви)57.

Все привлеченные документы законодательного характера оказывают определенную помощь для понимания юридического положения, служебных обязанностей священноначалия и клириков Уссурийского края в составе Камчатской и Владивостокской епархий.

К делопроизводственным материалам относятся годовые отчеты обер-прокурора Синода по ведомству православного вероисповедания за 1899—1914 гг.58, в которых содержится важная информация о деятельности правящего архиерея, о корейской миссии Владивостокской епархии, а также ценная статистика, отражающая численность православной паствы в епархии, общее количество храмов, монастырей, духовенства, крещений корейцев и пр. Отчеты обер-прокурора составлялись с учетом материалов, предоставляемых в Синод епископом Владивостокским и Камчатским Евсевием (Никольским)59. Эти материалы конкретизировали картину церковных дел в регионе, благочиниях и на приходах. Хотя оценка развития епархии в этих документах сдержана и взвешена, тем не менее, по ним можно проследить сложность и неоднозначность происходивших процессов в церковно-приходской жизни, миссионерских станах, религиозно-нравственной жизни населения. Определенным критическим дополнением к ежегодным Отчетам епископа Евсевия является его Отзыв, опубликованный «Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе»60. Этот документ, в частности, свидетельствует о том, что архиерея тревожило состояние уровня образования местного духовенства и его отношений с прихожанами.

Характер церковно-государственного взаимодействия в крае вскрывают письма епископа Владивостокского Евсевия к Приамурскому генерал-губернатору Н. Л. Гондатти в 1911-1914 гг. с постановкой вопроса о переносе епископской кафедры из Владивостока в Хабаровск61.

Кроме отчетов епископа Евсевия, в исследовании используются отчеты других дальневосточных епископов, которые позволяют проследить распространение в Уссурийском крае православия, сложности в деятельности первых приходских священников62.

К работе привлечены журналы заседаний Архиерейского съезда в Иркутске 1885 г., которые показывают программу работы этого форума и основные обсуждавшиеся на нем вопросы. Эти материалы позволяют выделить характерные проблемы церковного развития в Сибири и на Дальнем Востоке, определить позиции и принять решения архиереев по этим назревшим проблемам, а также увидеть реакцию на них со стороны Приамурского генерал-губернатора63.

Автором изучались журналы Владивостокских епархиальных и миссионерских съездов, отражающие «узкие» места в деятельности церковных институтов на исследуемой территории, например, епархиального управления, приходского духовенства, миссионеров и др.64

Страховые описи храмов65, принадлежавших Владивостокской епархии, позволяют оценить состояние церковного имущества региона, сравнить имеющуюся статистику с подобной из других источников, уточнить сведения о местоположении церквей. Это важно также и потому, что в настоящее время фонды Владивостокской духовной консистории, находящиеся на хранении в РГИА ДВ, не доступны для работы исследователей из-за незавершенности их размещения.

Особое место в работе уделено рапортам первостроителя Уссурийского Троицкого монастыря игумена Алексия (Осколкова) обер-прокурору Синода К. П. Победоносцеву и обращениям последнего по делам указанного монастыря в различные министерства, что показывает степень участия обер-прокурора в делах далекой от столицы обители и позволяет охарактеризовать личность и взгляды первого настоятеля обители, понять его представления о развитии монастыря66.

В работе использовалась записка обер-прокурора Синода В. К. Саблера67 в Государственную Думу «Об отпуске государственного казначейства средств на организацию миссии по обращению в православие корейцев в пределах Владивостокской епархии» (1914 г.), которая позволяет увидеть кадровые и материальные Владивостокской корейской миссии68.

Кроме церковного делопроизводства, в работе используется делопроизводственная документация военных губернаторов Приморской области и Приамурских генерал-губернаторов. Во-первых, это отчеты68, а также донесения государственных чиновников69. Так, например, материалы служебного доклада Д. Шилова, заведующего Приморского гумземуправления, «о передаче имущества быв. Шмаковского монастыря в ведение гумземуправления»70 детально раскрывают степень высокой развитости монастырского хозяйства.

В целом материалы делопроизводства показывают, что местная власть имела представление об основных проблемах управления епархией, деятельно участвовала в открытии монастырей и приходов, помогала в положительном разрешении церковных вопросов на высоком государственном уровне. Кроме того, понятно, что она осуществляла серьезный контроль за ходом строительства новых церквей в колонизируемых районах и расходом выделенных на эти цели денежных средств.

В работе используется межведомственное делопроизводство. Среди материалов этого типа, собранных из разных архивных фондов, особенно выделяется служебная переписка между церковными и государственными деятелями71. В этой связи особую ценность представляют письма Приамурского генерал-губернатора С. М. Духовского обер-прокурору К. П. Победоносцеву, а также обращение обер-прокурора в Государственный совет72. Письма позволяют проследить привлечение государственных ресурсов для создания в крае церковных институтов (как приходов, так и Южно-Уссурийского Богородице-Рождественского женского монастыря), каков был характер дискуссий вокруг разделения Камчатской епархии и образования новой епархии на территории Уссурийского края, понять сущность некоторых конфликтных ситуаций между архиереями и властями.

Материалы статистических обследований региона находятся в «Обзорах Приморской области». Они содержат данные о численности населения с указанием городских и сельских жителей, национального и вероисповедного состава населения региона, показателями естественного прироста, а также сведения по храмам и приходам73. Благодаря этому источнику удалось уточнить уровень развития Церкви в начальный период освоения края, до образования самостоятельной епархии.

В отдельную группу источников можно выделить материалы периодической печати, которые представлены публикациями в следующих изученных при написании работы изданиях: «Морской сборник», «Русская старина», «Исторический вестник», «Записки Русского географического общества», «Нива», а также в Благовещенских, Владивостокских, Иркутских, Камчатских епархиальных ведомостях, в газетах «Приамурские ведомости», «Голос Приморья», «Далекая окраина» и др. Источники этой группы позволяют получить необходимые фактические данные о проблемах начального этапа заселения Уссурийского края, о роли русских военных моряков в строительстве первых православных храмов, а также проследить отношение общества к деятельности Церкви, в частности, к созиданию монастырей. Благодаря периодическим изданиям исследователь Церкви получает возможность судить о жизни отдельных приходов, материальном состоянии священников и их паствы, сложности религиозно-нравственной ситуации, хотя следует учитывать, что периодические издания проходили предварительную цензуру, смягчавшую или устранявшую критичность в публикациях губернской и епархиальной печати.

В работе использовались материалы личного происхождения — мемуары (записки путешественников, дневники и письма). Например, воспоминания адмирала Г. И. Невельского позволяют получить сведения о деятельности священников в составе Амурской экспедиции74. Им по содержанию близки записки путешественников: М. Венюкова, Г. Мурова (Г. С. Гантимурова), протодиакона В. Островидова, Д. Шрейдера и др. В этих источниках дается характеристика религиозно-нравственных устоев переселенцев, его взаимоотношений с приходскими священниками, с китайцами и корейцами, а также показываются неурегулированные организационные вопросы в ходе освоения региона75.

Ценным источником для истории миссии в регионе являются записки первого начальника православной миссии на Амуре — протоиерея Гавриила Вениаминова. Они написаны во время его миссионерской поездки в места стоянок коренных народов Приамурья и Приморья. Изучение дневниковых записей о. Гавриила помогает понять, как на практике миссионеры пользовались инструкциями и рекомендациями для проповедников76.

Интересны для поставленных в работе вопросов о характере церковно-государственных отношений в крае воспоминания игумена Алексия (Осколкова), которые содержат ценные материалы о первых шагах по созданию Уссурийского мужского монастыря77. Внутреннюю жизнь той же обители при следующем настоятеле - игумене Сергии (Озерове) дает его близкий друг диакон Сергий Трубачев78. Делегат Иркутского миссионерского съезда 1910 г. иеромонах Алексий (Кузнецов) показывает проблемы миссионерской деятельности в Сибири, в том числе среди корейцев Уссурийского края79.

Наконец, письма епископа Иннокентия (Вениаминова) помогают (Л , получить дополнительные сведения о мерах, предпринимавшихся этим архиереем для церковного строительства в Уссурийском крае до создания здесь отдельной епархии. Они позволяют рассмотреть вопросы становления некоторых церковных приходов, назначения духовенства на места, взаимодействия с представителями властей80.

Для создания источниковой базы диссертации использовались фотодокументы по теме, отложившиеся россыпью в различных фондах Российского государственного исторического архива Дальнего Востока (РГИА ДВ), Государственного архива Приморского края (ГАПК), в Обществе изучения Амурского края, в Приморском государственном историческом музее им. В. К. Арсеньева, в музее Дальневосточного федерального университета во Владивостоке, Дальневосточной государственной научной библиотеке в Хабаровске и т. д. Ценность фотографий, как специфических исторических источников, заключается в том, что они отразили различные стороны в становлении церковных институтов в Уссурийском крае: контакты церковных деятелей с представителями власти, а также производственные, бытовые, культурные, социальные направления деятельности. Важно то, что они создавались в момент события и зафиксировали такие детали, которые не могли быть отражены в других источниках. Часть из них сегодня введена в научный оборот81.

В совокупности для исследования привлекалось 73 дела из фондов РГИА, РГИА ДВ, ГАПК, архива Преображенского Ново-Валаамского, монастыря.

В целом, представленные группы источников позволяют решить поставленные в диссертации задачи и раскрыть тему исследования.

Методологической основой исследования являются принципы объективности и историзма. Основными методами исследования стали историко-хронологический и метод количественного анализа. Историко-хронологический метод использован для последовательного раскрытия процессов и изменений изучаемых явлений в ходе становления церковных институтов в Уссурийском крае. С помощью количественного анализа выявлены численные и качественные характеристики изучаемых вопросов: рост числа храмов, открытие благочиний, численность епархиального клира и монашествующих, религиозный состав населения Приморья и др.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

— впервые в историографии предпринято всестороннее обобщающее исследование формирования и развития Владивостокской епархии на территории Уссурийского края во второй половине XIX - начале XX вв.;

— на основе ранее неиспользованных источников проанализирован процесс становления монастырей в изучаемом регионе при сопоставлении внешней организации обителей, хозяйственно-экономической деятельности с внутренним уставом и принципами монашеской жизни;

— показана роль отдельных личностей в истории церкви и церковно-государственного сотрудничества в крае;

— в научный оборот впервые введены новые дела из фондов Синода, Государственного Совета в РГИА, а также военного губернатора Приморской области и Приамурского генерал-губернатора в РГИА ДВ;

— выявлены и представлены в виде хронологического, списка фактические события гражданской и церковной истории Уссурийского края и юга Дальнего Востока, уточнено значение религиозного фактора в контексте государственного строительства в регионе.

Практическая значимость исследования определяется новизной изученных проблем и выводов. Результаты работы дают возможность современным органам государственного управления Приморского края, всего Дальнего Востока учесть их в процессе принятия решений по актуальным вопросам государственно-конфессиональным отношений.

Материалы диссертации могут быть использованы для разработки специальных учебных курсов в государственной системе высшего образования по направлениям «отечественная история», «теология», религиоведение», а также для подготовки монографии по истории православной церкви в Приморье. Материалы исследования используются автором учебной деятельности в Дальневосточном федеральном университете.

Апробация результатов исследования. Промежуточные результаты диссертации обсуждались на заседаниях кафедры Истории Русской Православной Церкви и кафедры Истории России и архивоведения ПСТГУ. Основные положения работы были представлены автором на научных и научно-практических конференциях Свято-Тихоновского гуманитарного университета (2010 г.), Дальневосточного федерального университета и Владивостокской епархии (2005, 2006, 2007, 2008, 2009, 2010 гг.), Сибирского отделения Российской академии наук и Новосибирского государственного университета (2006, 2009 гг.), Хабаровской духовной семинарии (2006 г.), Челябинской государственной академии культуры и искусств (2007 г.), Приморского отделения Общества изучения Амурского края (2009 г.), Биробиджанской епархии (2011 г.), Камчатской епархии и Петропавловского государственного университета (2011 г.). Концептуальные выводы работы опубликованы в издании, включенном в перечень ведущих рецензируемых научных журналов, рекомендуемых ВАК Mинистерства образования и науки РФ, а также в сборниках статей. Часть результатов исследования автора отражена в книге-альбоме. Общий объем публикаций составил около 30 п. л.

Соответствие диссертации паспорту научной специальности. Работа соответствует формуле специальности 07. 00. 02 — Отечественная история, включающей изучение прошлого государства и народов России через исследование их деятельности во всех сферах жизни на различных этапах исторического развития, представленная работа является теоретическим исследованием источников по истории русской православной организации на территории Уссурийского края Дальнего Востока России через анализ совокупно выявленных фактов и явлений государственно-церковных отношений и повседневной жизни народа.

Соответствие диссертации области исследования специальности.

Полученные научные результаты соответствуют пункту 4 («История взаимоотношений власти и общества, государственных органов и общественных институтов России и ее регионов»), пункту 6 («История повседневной жизни различных слоев населения страны на соответствующем этапе ее развития»), пункту 7 («История развития различных социальных групп России, их политической жизни и хозяйственной деятельности»), пункту 10 («Национальная политика Российского государства и ее реализация. История национальных отношений»), пункту 13 («История взаимоотношений государства и религиозных конфессий»).

По результатам исследования автор выносит на защиту следующие основные положения:

Первое положение диссертации показывает, что становление церковных институтов в Уссурийском крае явилось результатом сложного и неоднозначного процесса объединения разрозненных приходов в единое целое (епархию). Этот процесс был связан не только с усилиями государства по колонизации территории, но и с участием в этом деле представителей разных социальных слоев общества и церковного священноначалия.

Второе положение диссертации доказывает, что деятельность Русской православной церкви в Уссурийском крае, на юге Дальнего Востока началась на несколько лет раньше времени официального включения данной территории в границы России. Однако ключевым моментом в создании церковного управления региона стало открытие в конце XIX в. самостоятельной Владивостокской епархии, которую государство поддерживало, в первую очередь, на уровне помощи приходам и монастырям. При этом на уровне епархиального управления содействие государства и местных органов власти не было полноценным, что в принципе могло привести к переносу архиерейской кафедры в центр генерал-губернаторства — город Хабаровск.

Третье положение работы показывает, что специфика религиозного кризиса на уровне приходов Владивостокской епархии начала XX в. была связана с феноменом так называемой «переселенческой разношерстности».

Четвертое положение диссертации доказывает, что уссурийские монахи имели тесные духовные связи и ориентировались на монашескую традицию Валаамского Преображенского монастыря, что сильно сказывалось на всех сторонах жизни Свято-Троицкого мужского монастыря, в т. ч. на его хозяйственно-экономической деятельности.

Пятое положение работы показывает, что Владивостокская корейская духовная миссия, организованная по территориальному принципу, имела важное значение в распространении культуры и образования среди корейцев в Уссурийском крае, но, не получив своевременной достаточной материальной поддержки государства, оказалась в сложном положении.

Структура работы определяется ее целью, задачами и логикой исследования. Диссертация состоит из введения, 3-х глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.

 

Примечания

1 Уссурийский край // Энциклопедический словарь / под ред. Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб., 1902. Т. XXXV. С. 27-32.

2 Во Владивостокскую епархию с 1898 г. была включена территория Южно-Уссурийской округи Приморской области, включавшей в себя Иманский и Ольгинский уезды, географически относившихся к Северо-Уссурийскому краю // см.: Буссе Ф. Ф. Переселение крестьян морем в Южно-Уссурийский край в 1883-1893 годах. СПб., 1896. Прилож.: карта Приморской области.

3 Современная территория Приморского края практически совпадает с территорией Южно-Уссурийского края.

4 Макарий (Булгаков), митрополит. История русской церкви: в 12 т. СПб., 1881-1890; Знаменский П. В. История русской церкви. М., 1996; Доброклонский А. П. Руководство по истории Русской Церкви. М.,1999.

5 Знаменский П. В. Приходское духовенство на Руси // Приходское духовенство в России со времен реформ Петра I. СПб., 2003.

6 Нестор (Анисимов), иером. Православие в Сибири // Вернувшийся домой: жизнеописание и сборник трудов митрополита Нестора (Анисимова). Т. 1. М., 2005. С. 138-189. Печ. по изд. 1910 г.

7 Преображенский И. Отечественная церковь по статистическим данным с 1840-41 по 1890-91 гг. СПб., 1897; Покровский И. М. Русские епархии в XVI-XIX вв., их открытие, состав, пределы. Казань, 1913;

8 Рункевич С. Г. Русская Церковь в XIX веке. СПб., 1901. Рункевич С. Г. Владивостокская епархия // Православная Богословская энциклопедия : в 10 т. Т.З. СПб., 1901. Стлб. 533; Он же. Камчатская епархия // Указ. соч. Т. 8. Стб. 230-235; Он же. Благовещенская епархия // Указ. соч. Т. 2. Стб. 623-632.

9 Громов Прокопий, прот. Историко-статистическое описание камчатских церквей : сборник. Петропавловск-Камчатский, 1998. С. 1-107. Репр. изд. 1857 г.

10 Разумовский А. Владивостокская епархия за первые пять лет ее существования (1899-1903) // BEB, 1905. №№ 3, 5-8, 11, 14-17, 19-23; 1906. №№ 1-5, 7-13, 16, 17. См. также отдельным изданием: Разумовский А. Владивостокская епархия за первые пять лет ее существования (1899-1903). Симферополь, 1906.

11 Ваулин Григорий, свящ Первая обитель на Дальнем Востоке. Владивосток, 1903.

12 Павел (Ивановский), иеромон Краткий очерк развития миссионерского дела среди корейцев Южно-Уссурийского края // История Российской духовной миссии в Корее: сборник. М., 1999. С. 115-150.

13 Подставин Г. В Школьное дело в корейских селениях Янчихинской и Адиминской волостей Никольск-Уссурийского уезда Приморской области. [Владивосток], 1912. Машинопись.

14 Буссе Ф. Ф. Переселение крестьян морем в Южно-Уссурийский край в 1883-1893 гг. СПб., 1896. Сшьницкий А. Культурное влияние Уссурийской железной дороги на Южно-Уссурийский край. Хабаровск, 1901; Унтербергер П. Ф. Приморская область. 1856-1898 гг. СПб., 1900 и др.

15 Никольский Н. М. История русской церкви. М., 1931; Кандидов Б. П. Церковь и самодержавие. М., 1937; Грекулов Е. Ф. Церковь в истории России (IX в. - 1917 г.): критический очерк. М., 1967; Зыбковец В. Ф. Национализация монастырских имуществ в советской России (1917-1921 гг.). М., 1975 и др. 

16 Кусакин А. А. Антиклерикальное движение дальневосточного крестьянства в годы первой русской революции // Проблемы аграрной истории Дальнего Востока. Хабаровск, 1974. С. 66-76; Жданова Е. Камчатское православное братство (1910-1917 гг.) // Наука и религия. 1973. № 4. С. 69-70 и др.

17 Русское православие: вехи истории. М., 1989.

18 История Дальнего Востока СССР : в 2 т. Т. I. М., 1990.

19 Карташев А. П. Русская Церковь периода империи // Церковь, история, Россия : сборник. М., 1996. С. 168182; Он же. Очерки по истории Русской Церкви : в 2 т. Т. 2. М., 1997.

20 Смолич И. К. История Русской Церкви (1700-1917). Т. VIII. М., 1996.

21 Cunningham J. W. The Vanquished Hope : the Movement for Church Renewal, 1905-1905. Crestwood, NY, 1981. Издание на русском языке : Каннингем Дж. В. С. С надеждой на Собор. Лондон, 1990. 

22 Gregory L. Freeze. Religion and the Political Crisis in Late Imperial Russia [Электронный ресурс] // The Journal of Modern History, Vol. 68. No. 2 (Jun., 1996), pp. 308 -350. Режим доступа: http: // www.jstor.org/stable/2124666 (дата обращения : 20.10.2010). Он же. Церковь, религия и политическая культура на закате старой России // История СССР. 1992. № 2. С. 107-119.

23 Полунов А. Ю Под властью обер-прокурора : государство и Церковь в эпоху Александра III. М., 1996; Римский С. В. Русская православная церковь в XIX в. Ростов-на-Дону, 1998; Федоров В. А. Русская православная церковь и государство. Синодальный период. 1700-1917. М., 2003; Фирсов С. Л. Церковь в империи. Очерки из церковной истории императора Николая II. СПб., 2007.

24 Полунов А. Ю. Константин Петрович Победоносцев - человек и политик // Отечественная история. 1998. № 1. С. 49-51.

25 Полунов А Ю. К. П. Победоносцев в общественно-политической и духовной жизни России. М., 2010.

26 Алексеева С. И. Святейший Синод в системе высших и центральных государственных учреждений пореформенной России 1856-1904 гг. СПб., 2006.

27 Сердюк М.Б. Религиозная жизнь Дальнего Востока (1858-1917) : автореф. дисс. . канд. ист. наук. Владивосток, 1998.

28 Курбатов О.А. Русская Православная Церковь на Дальнем Востоке в конце XIX - начале XX вв. : автореф. дисс. . канд. ист. наук. СПб., 2003; Капранова Е. А. Развитие церковно-административного устройства и управления Русской Православной Церкви на Дальнем Востоке России (1840-1918 гг.) : автореф. дисс. канд. ист. наук. Благовещенск, 2003 и др.

29 Мизь Н.Г., БуяковА.М. Вековой юбилей. Владивосток, 1999; Мизь Н Г., Стратиевский О. Б. Страницы истории Православия в Южно-Уссурийском крае. Владивосток, 2004; Арутюнов Г. Б. Православные храмы Владивостокско-Приморской епархии. Ростов-на-Дону, 2006 и др.

30 Наумова О.Е. Иркутская епархия. XVIII - первая половина XIX века. Иркутск, 1996; Косых В. И. Забайкальская епархия накануне и в годы первой российской революции. Чита, 1999; Шишигина Е. С. Якутская епархия (краткий исторический очерк). Якутск. 1997; Костанов А. И. Русская православная церковь на Сахалине и Курильских островах : исторический очерк. Южно-Сахалинск, 1992.

31 Ремнев А.В. Россия Дальнего Востока. Имперская география власти XIX - начала XX веков : монография. Омск, 2004.

32 Смагин А.Н. Роль православного духовенства в освоении юга Дальнего Востока России во второй половине XIX — начале XX вв.: автореф. дисс— канд. ист. наук. Владивосток, 2006.

33 Ипатьева А. А. Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви на юге Дальнего Востока во второй половине XIX-начале XX в.: автореф. дисс. канд. ист. наук. Красноярск, 1999; Православие на Дальнем Востоке: сборник. СПб, 1993; То же. СПб, 1996; То же. СПб, 2001; История Российской духовной миссии в Корее: сборник статей. М., 1999; Августин Никитин, архимандрит. Русская Православная Миссия в Корее // Миссионерское обозрение. М., 1999. № 1. С. 15-17.

34 Морвнко В. К. К вопросу о миссионерской деятельности Русской Православной Церкви на Дальнем Востоке // Исторический опыт освоения восточных районов России. Кн. 2. Владивосток, 1993 . С. 168170; Ванина И. Ю. Роль миссионеров Русской Православной Церкви в освоении восточных районов России // Там же. С. 163-165; Рыкунова Г. А. Из истории заселения юга Дальнего Востока в 50-60-е годы XIX в. // Там же. С. 41-43; Гуселышкова Т. Н. и др Характерные черты и особенности колонизации Северного Приморья в нач. XIX // Там же. С. 49.

35 Белов М. В. Русская православная церковь и корейцы (1865 - 1917): автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 1995. 14 е.; Петров А И. Корейцы на русском Дальнем Востоке в эпоху российского капитализма (1861 -февраль 1917 гг.): автореф. дисс. канд. ист. наук. Владивосток, 1998.; Чо ЧонХван. Русская православная миссия в Корее. М., 1997. Торопов А. А. Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви на юге Дальнего Востока среди корейцев // Межконфессиональные отношения на Дальнем Востоке России. Владивосток, 2002. С. 148-153; Мизь Н. Г К истории православного миссионерства среди корейцев ЮжноУссурийского края // Межконфессиональные отношения на Дальнем Востоке России на рубеже тысячелетий. Владивосток, 2002. С. 154-158.

36 Фирсов С. Л. Православная церковь между двумя революциями (1905-1917 гг.) // Церковь в империи. СПб., 2007. С. 134-135, 140.

37 Фирсов С. Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х -1918 гг.). М., 2002.

38 Леонтьева Т. Г. Вера и бунт: духовенство в революционном обществе России начала XX века // Вопросы истории. 2001. № 1. С. 29-43; Она же. Вера и прогресс: православное сельское духовенство России во второй половине XIX — начале XX в. М., 2002.

39 Бабкин М. А. Русская православная церковь в начале XX в. и ее отношение к свержению монархии в России: автореф. диссдокт. ист. наук. М., 2007.

40 Золыткова Н. Д Сословные проблемы во взаимоотношениях церкви и государства в Сибири (XVIII век). Новосибирск, 1981; Камкин А. В. Православная церковь на севере России. Очерки истории до 1917 года. Вологда, 1992; Есипова В. А. Приходское духовенство Западной Сибири в период реформ контрреформ второй половины XIX века: автореф. дисс. . канд. ист. наук. Томск, 1996; Розов А. Н. Священник в духовной жизни русской деревни. СПб., 2003; Мухин И. Н. Приходское духовенство в пореформенной России (по материалам Егорьевского уезда Рязанской епархии). М., 2006; Белоногова Ю. И Приходское духовенство Московской епархии и крестьянский мир в начале XX века (по материалам Московской епархии). М., 2010 и др.

41 Кодола И. В. Проблема крестьянской религиозности на Дальнем Востоке во второй половине XIX века // Духовная жизнь Дальнего Востока России. Хабаровск, 2000. С.45. 18; Она же. Культурная среда Амурской деревни (1858-1817 гг.): дис. канд. ист. наук. Владивосток, 2002.

42 Лынша О. Б. История образования на Дальнем Востоке России (1860-1917 гг.): автореф. дисс. канд. ист. наук. Уссурийск, 2000.

43 Сердюк М. Б. К периодизации истории православных монастырей на Дальнем Востоке России // Культура Дальнего Востока России и стран ATP. Вып. 2. Ч. 1. Владивосток, 1995. С. 93-95.

44 Мизь Н. Г. Свято-Троицкий Николаевский Шмаковский монастырь // Записки Общества изучения Амурского края. Т. 29. Владивосток, 1996. С. 73-89; Мизь Н. Г. Духовно-просветительская деятельность монастыря «Новый Валаам» // Приморские образовательные чтения: сборник. Владивосток, 2001. С. 122— 127; Лынша О. Б. К истории Уссурийского Рождество-Богородицкого женского монастыря // Исторический опыт освоения восточных районов России. Кн. 2. Владивосток, 1993. С. 172-174; Прозорова Г. В. Роль монашеских обителей Владивостокской епархии в духовном и хозяйственном освоении Дальнего Востока России и стран АТР // Христианство на Дальнем Востоке: сборник. Уссурийск, 2001. С. 87-99.

45 Монашество и монастыри России. XI-XX века: исторические очерки. М., 2002.

46 Зырянов П. Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. М., 2002.

47 Далекая обитель на краю Руси: сборник исторических документов. Владивосток, 2008.

48 Религия и власть на Дальнем Востоке России: сборник документов ГАХК. Хабаровск, 2001; Межконфессиональные отношения на Дальнем Востоке России: сборник статей. Владивосток, 2002.

49 Христианство на Дальнем Востоке: сборник статей: в 2 ч. Владивосток, 2000; Христианство на Дальнем Востоке: материалы междунар. науч.-практ. конф. Хабаровск, 2006; Путь апостольского служения святителя Иннокентия Вениаминова: материалы науч.-практ. конф. Хабаровск, 2007.

50 Троицкая Н. А. «Был единственною церковью во всем городе.» (Отчет о состоянии Градо-Владивостокского кафедрального Успенского собора за 1900 год) // Известия Российского государственного исторического архива Дальнего Востока. Т. IV. Владивосток, 1999. С. 30-56; Кириллов А. В. Религиозная жизнь Приамурья : материалы дневников и заметки (предисловие, подготовка к публикации Ю.В. Аргудяевой) // Религиоведение. 2003. № 1. С. 129-142; Всеподданнейшая записка генерал-губернатора Восточной Сибири М. С. Корсакова//Вопросы истории. М., 2011. С. 87-96. 

51 Высочайше утвержденное Положение Сибирского комитета о предоставлении духовенству Камчатской епархии некоторых прав и преимуществ относительно пенсий, добавочного жалованья, путевых и других расходов // Дальний Восток России в материалах законодательства 1856-1861 гг. Владивосток, 2002. С. 4548.

52 Мнение Государственного совета об особых служебных преимуществах духовенства Камчатской епархии //Дальний Восток России в материалах законодательства 1881-1889 гг. Владивосток, 2005. С. 75.

53 Собрание узаконений и распоряжений Правительства, издаваемое при Правительствующем сенате. СПб, 1898. С. 5741-5745. №118.

54 РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 101.

55 РГИА. Ф. 796. Оп. 174. Д. 1209.

56 РГИА ДВ. Ф. 703. Оп. 3. Д. 101.

57 Собрание по алфавитному порядку всех предметов, содержащихся в священных и божественных канонах. М., 1996. Переизд. 1900; Устав Православного миссионерского общества 1869 г. // Из узаконений о церковной миссии в России: сборник исторических документов и материалов. Белгород, 1996; Правила об устройстве внутренней миссии 1908 г. // Там же; Проект устава епархиальных миссий против старообрядческих и других сект 1916 г. // Там же; Определение Святейшего Синода № 3130 по поводу постановлений Киевского Всероссийского миссионерского съезда о мерах борьбы с штундобаптизмом и пашковщиной.

58 Всеподданнейшие отчеты обер-прокурора Святейшего Синода по Ведомству Православного исповедания за 1899-1914 гг. СПб., 1902-1916.

59 РГИА.Ф. 796. Оп. 442. ДД. 1765, 1823, 1940 и др.

60 Отзыв преосвященного Евсевия, епископа Владивостокского // Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе: в 2 ч. Ч. II. М., 2004.

61 РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 399.

62 См., например, Вениамин (Благонравов), епископ Камчатский. Амурская духовная миссия в 1870 г. Благовещенск, 1871; Отчет о состоянии и деятельности миссии Камчатской епархии за 1871 г. Благовещенск, 1872 и др.

63 РГИА ДВ. Ф.702. Оп. 3. Д. 8.

64 Журналы I—IX съездов духовенства Владивостокской епархии. Владивосток, 1914;

65 РГИА, ф. 799, оп. 33, дц. 68, 69, 70 и др.

66 РГИА.Ф.796. Оп. 174.Д. 1209.

67 РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 443.

68Использовались как неопубликованные, так и опубликованные отчеты. Опубликованные: Всеподданнейший отчет Приамурского генерал-губернатора генерала от инфантерии Н. И. Гродекова за 1898 - 1900 годы. Хабаровск. 1901; Всеподданнейший отчет Приамурского генерал-губернатора генерал-лейтенанта С. М. Духовского за 1893,1894 и 1895 гг. СПб, 1895 и др. Неопубликованные : РГИА ДВ. Ф. 1. On. 1 Д. 258. (Отчет Духовского за 1896-1897 гг.)

69 Всеподданнейшая записка генерал-губернатора Восточной Сибири М. С. Корсакова от 17 декабря 1868 г. // Вопросы истории. 2011. № 6. С. 90-96; Всеподданнейший отчет статс-секретаря Куломзина по поездке в Сибирь для ознакомления с положением переселенческого дела. СПб., 1896; Донесение начальника Иркутского губернского жандармского управления В. О. Янковского об общем положении дел в Восточной Сибири от 31 окт. 1875 г. // Отечественные архивы. 1993. № 1. С. 88-100 .

70 ГАПК. Ф. П-61. On. 1. Д. 230.

71 РГИА дв. Ф. 702. Оп. 3. ДД. 69,200,266,446,447; РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 489-1, II, III, IV.

72 Письма Приамурского генерал-губернатора С. М. Духовского обер-прокурору К. П. Победоносцеву // РГИА ДВ. 702. Оп. 3. Д. 101. ЛЛ. 3-18 об; Отношение К. Победоносцева Государственному секретарю об учреждении Владивостокской епархии // РГИА. Ф. 1151. Оп. 12. Д. 125. ЛЛ. 1-28; Справка // РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 101. ЛЛ.1-2. Существовали и более ранние контакты архиереев и местной администрации: Письмо Архиепископа Камчатского Иннокентия (Вениаминова) военному губернатору Приморской области П. В. Казакевичу //РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 169. Л 16-16 об.

73 Обзоры Приморской области за 1889,1894, 1902,1908, 1909 гг. Владивосток, 1891-1911.

74 Невельской Г. И. Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России 1849-1855. СПб., 1878.

75 Островидов В. А., протодиакон. Дальний Восток и путевые впечатления от Владивостока до Петрограда. Одесса, 1915; МуровГ. Т. По русскому Дальнему Востоку. Люди, их жизнь и нравы : дневник странника. В 2 т. Т. 1. 1909. Т. 2. 1911; Венюков М. И. Путешествие по Приамурью, Китаю, и Японии. Хабаровск, 1970; Шрейдер Д. И. Наш Дальний Восток (три года в Уссурийском крае). СПб., 1897.

76 Из путевых записок православного миссионера // Духовная беседа. СПб., 1858. № 28,36.

77 Алексий [Осколков], игумен. Воспоминания старца-основателя и первого строителя Свято-Троицкого Николаевского Уссурийского монастыря, что на крайнем Востоке Сибири, в Приморской области. Петроград, 1915.

78 Трубачев Сергий. Воспоминания об архимандрите Сергии Озерове. [Сергиев Посад], 1987. Рукопись;

79 Алексий (Кузнецов), иеромонах. Иркутский миссионерский съезд (24 июля — 5 августа 1910 г.). Томск, 1910.

80 Письма Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского : в 3 кн. Кн. 2 (1856-1864). СПб., 1898; Матханова И. П. Письма св. Иннокентия (Вениаминова) к М. С. Корсакову: 1851-1870 гг. // Общественное сознание и литература ХУ1-ХХ вв.: сборник. Новосибирск, 2001; Крылов В. Административные документы и письма Высокопреосвященнейшего Иннокентия, архиепископа Камчатского, по управлению Камчатской епархиею и местными духовно-учебными заведениями за 1846—1868 гг. Казань, 1908.

81 Далекая обитель на краю Руси: сборник исторических документов. Владивосток, 2008; Приморье православное: к 110-летию Владивостокской епархии. Владивосток, 2008; 110 лет Восточному институту во Владивостоке. Владивосток, 2009.

Заключение диссертации

В результате комплексного рассмотрения исторического процесса становления церковных институтов (епархиального управления, приходов, монастырей и миссионерских учреждений) в Уссурийском крае автор выполнил поставленные задачи и пришел к следующим выводам.

Специфика синодального строя наложила заметный отпечаток на становление церковных институтов в Уссурийском крае, формировавшихся с начала 1850-х гг. в составе Камчатской епархии, в последующем времени с 1899 г. до 1917 г. — во Владивостокской епархии (Южно-Уссурийский округ) и в Благовещенской епархии (Северо-Уссурийский край). В условиях активной колонизации территории, быстрого роста населения государство стремилось рационально использовать ресурсы церкви, пытаясь направлять их, прежде всего, на стабилизацию социальной ситуации. В этом смысле закономерен итог многолетней дискуссии о разделении Камчатской епархии и выборе военно-морской крепости — порта Владивосток как центра нового церковного округа. Однако очевидная необходимость этого шага не получила первоначальной решительной поддержки на местном уровне власти; медленно создавались атрибуты епархиального управления (здание для консистории, архиерейский дом, кафедральный собор). Это в какой-то мере было обусловлено стратегией военного развития города и ограниченными материальными ресурсами местных благотворителей.

Положительным опытом государственно-церковного взаимодействия следует признать работу по созданию приходов и строительству церквей в Уссурийском крае, осуществлявшуюся на благотворительные средства Сибирского комитета, фонда имени Александра III и др. Развитие церковноприходской сети Южно-Уссурийского края, состоявшей к 1917 г. из почти 190 храмов, последовательно прошло несколько этапов: I) 1850-е - 1865 гг. — появление в крае первых православных священников — клириков Камчатской епархии и военного духовенства; II) 1865 — 1886 гг. — появление православных переселенцев, строительство первых храмов, создание первых приходов в составе Камчатской епархии; III) 1886 - 1894 гг. — резкое увеличение численности населения, реорганизация благочиннических округов; IV) 1894 — 1899 гг. — быстрый рост количества приходов и церквей в Южно-Уссурийском крае; V) 1899 — 1912 гг. — разделение Камчатской епархии (северная часть края входит в Благовещенскую епархию, южная — во Владивостокскую), в регионе впервые создаются органы епархиального управления; VI) с 1912 г. в Южно-Уссурийском крае налаживается правильное функционирование епархии. Таким образом, конец XIX — начало XX вв. ознаменовались существенной перестройкой церковной структуры в Приморье, появлением новых учреждений, характерных для синодальной системы. Наиболее динамично процесс оформления церковных институтов проходил в Южно-Уссурийском крае — быстро заселявшемся по сравнению с северной частью региона.

Внешне успешное созидание приходов не во всем соотносилось с таким же внутренним благополучием, что, прежде всего, было связано с запоздалым открытием штатов для новых церквей в Синоде, недостатком духовенства и причтовых домов, отсутствием гармоничности в отношениях, священства и прихожан и др. Использование общественнозначимых форм в деятельности приходов (братства, общества, миссионерские съезды, общие паломничества) началось в некоторых храмах Южно-Уссурийского края лишь после общегражданского кризиса 1905-1907 гг.

Большая часть приморского духовенства целенаправленно и самоотверженно осуществляла свою пастырскую деятельность в сложных условиях освоения региона, несмотря на имевшиеся проблемы с материальным обеспечением. Предпринятые государством меры по поддержке священнослужителей на вновь осваиваемой территории на практике оказались недостаточно проработанными, не вызвав массового переселения на юг Дальнего Востока духовенства, прежде всего, образованного.

Жесткий контроль со стороны бюрократической машины государства не подавлял в полном смысле живую деятельность представителей Владивостокской епархии (в первую очередь правящего архиерея епископа Евсевия (Никольского)), которые тем самым свидетельствовали, что церковь живет по своим внутренним законам, помимо пожеланий и требований государственных чиновников. Это ярко проявилось на примере создания двух монастырей в Уссурийском крае (Свято-Троицкого Николаевского мужского монастыря и Богородице-Рождественского женского монастыря). Несмотря на определенные ожидания государственных деятелей и общественности, они не превратились в социальные институты, хотя и играли значительную роль в хозяйственной и просветительской деятельности в регионе. Более всего монастыри развивались в соответствии с традиционным для русского иночества укладом жизни. Ведущую роль для становления монастырей в Южно-Уссурийском крае сыграл игумен Алексий (Осколков), который, тем не менее, не нашел единодушной поддержки со стороны первой монастырской братии. Поиск перспектив развития монастырской жизни выявил различие в подходах среди первых монахов, привел к нестроению, отказу от использования афонской традиции и опоре». на валаамскую школу монашества, имевшую многолетнюю миссионерскую практику на Дальнем Востоке. Восприятие в обителях Приморья русской монастырской практики и духовных традиций состоялось под руководством выходцев Спасо-Преображенского Валаамского монастыря игумена Сергия (Озерова) и иеромонаха Германа (Богданова).

Духовно-просветительская деятельность приморских монастырей не имела четкой программы и инструментов для ее выполнения, поэтому в прямом смысле данные обители не следует называть миссионерскими. Однако в жизнедеятельности монастырей можно выделить несколько направлений, имевших миссионерское значение. Одним из них следует назвать создание образцового хозяйства как элемента колонизаторской деятельности, в чем особенно преуспел мужской Свято-Троицкий монастырь.

Развитие монастырской экономики мужского монастыря имели заметное влияние на становление хозяйства крестьян-переселенцев в Приморской области. Доходы от собственного хозяйства были главным источниками для обеспечения жизни и деятельности уссурийских монастырей. Однако развитие экономики тесно примыкало к главному деланию монахов-стремлению к религиозному совершенству, выполнению духовно-нравственных задач.

Особое положение среди церковных институтов края заняла Владивостокская корейская миссия, укрепившаяся в 1912 г. назначением викарного архиерея. Она добилась впечатляющих результатов в переводческой сфере и отработке приемов по христианизации корейцев без использования административного давления на иммигрантов. В то же время недостаточное внимание уделялось использованию метода «рецепции» корейской культуры, что на фоне определенных политических интересов государства в регионе создавало впечатление «русификации», хотя миссия не ставила таких целей перед собой. Православная миссионерская деятельность среди иммигрирующих китайцев была неэффективной, так как китайцы воспринимали православие как «русскую веру», связывали ее, с политическими мотивами.

В целом можно сказать, что, несмотря на масштабность, сложность, противоречивость переселенческого, общественно-политического, геополитического и других важных процессов, имевших как региональный, так и общегосударственный характер, церковь смогла в исторически короткое время (20 — 30 лет активности) сформировать в Уссурийском крае, особенно в его южной части, полноценную систему институтов православной организации, чему способствовали как государственная поддержка, так и человеческий фактор (в лице тех, людей, которые своими инициативой и трудами участвовали в решении задач церкви).

Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat

Миссия

Современная практика миссии, методы и принципы миссии, подготовка миссионеров и пособия

Катехизация

Опыт катехизации в современных условиях, огласительные принципы, катехизисы и пособия

Миссиология

Материалы по миссиологии и истории миссии, святоотеческие тексты и рецензии

Катехетика

Материалы по катехетике и истории огласительной практики, тексты святых отцов-катехетов

МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив