Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Научно-методический центр
по миссии и катехизации

при Свято-Филаретовском православно-христианском институте

Просвещение нерусских народов Среднего Поволжья во втор. пол. XIX — нач. XX в.

26 июня 2015 39 мин.

Просвещение нерусских народов Среднего Поволжья во второй половине XIX начале XX века

Год: 2009

Автор научной работы: Анохина Ирина Анатольевна

Ученая cтепень: кандидат исторических наук

Место защиты диссертации: Пенза

Код cпециальности ВАК: 07.00.02

Специальность: Отечественная история

Количество cтраниц: 216

 

Оглавление диссертации

Введение.

Глава 1. Состояние грамотности народов Среднего Поволжья во второй половине XIX — начале XX века.

1.1. Государственная политика в деле просвещения нерусских народов.

1.2. Развитие образования среди инородцев Среднего Поволжья.

Глава 2. Общественно — педагогическая деятельность просветителей нерусских народов Среднего Поволжья.

2.1. Деятельность Н.И. Ильминского и утверждение его системы просвещения нерусских народов Среднего Поволжья.

2.2. Вклад И.Я. Яковлева в просвещение чувашского народа.

2.3. И.Н. Ульянов и просвещение народов Среднего Поволжья.

 

Введение диссертации (часть автореферата)

Проблемы межнациональных взаимоотношений остаются актуальными и в начале XXI века. Они особенно обостряются в то время, когда проходят реформы, направленные на совершенствование базовых основ российской государственности. В Российском государстве вопросы взаимоотношений малых народов с органами государственной власти во все времена требовали постоянного внимания.

В середине XIX века многие нерусские народы вступили в процесс образования наций. Это, в свою очередь, вызвало рост национального самосознания, ускорило процессы формирования национальных культур.

Среднее Поволжье, один из важнейших экономических районов Российской империи, всегда было многонациональным. Его близость к политическим и культурным центрам Российской империи заставляла правящие классы страны серьезно подходить к проблемам межнационального общения. В этой связи особую актуальность приобрели вопросы образования нерусских народов. Царское правительство на протяжении длительного времени стремилось сохранить то положение, когда населяющие империю так называемые «инородцы»1 оставались в своей основной массе забитыми и малообразованными народами с небольшой прослойкой грамотных людей.

Однако, начиная со второй половины XIX века, когда ускорился процесс формирования наций и зародились националистические движения, некоторые из которых имели ярко выраженные сепаратистские тенденции, проблемы образования «инородцев» в деятельности местных органов царской администрации вышли на первый план.

Самодержавие стало перед дилеммой: либо взять эти процессы под свой полный контроль, не дать развиться негативным центробежным тенденциям, которые могли привести к распаду единого государства, либо оставить все как есть и тем самым дождаться негативных социальных и политических последствий.

Царское правительство пошло по первому пути. Понимая, какое значение имеет в этой связи образование нерусских народов, оно сделало все для того, чтобы создать действенную, полностью подконтрольную государству, гибкую и эффективную систему их образования, способствуя таким образом не только объективному развитию культурно-национальных автономий, но и предотвратив негативный сценарий развития центробежно-сепаратистских тенденций.

Актуальность темы состоит в том, что проблемы просвещения нерусских народов, решавшиеся во второй половине XIX — начале XX века, и в XXI веке представляют научный интерес.

Несмотря на все трудности и имевшиеся противоречия, во второй половине XIX века царскому правительству удалось создать достаточно эффективную систему образования нерусских народов, нацелив ее на выполнение задач укрепления межнационального сотрудничества, становление национально-культурных автономий, полностью подчинить ее государственным интересам Российской империи.

Интерес к периоду второй половины XIX — начала XX века объясняется тем, что в это время Российское государство бурно развивалось в социально-экономическом и культурно-политическом отношениях, что послужило историческим фоном и необходимой предпосылкой интенсификации процессов межэтнического и межкультурного взаимодействия, развития народного образования в целом. Именно в данный период правительство приняло ряд важных мер исторического значения для решения так называемого «инородческого вопроса»:

— 26 марта 1870 года были утверждены Правила «О мерах к образованию населяющих Россию инородцев». Впервые на основании этих Правил дети нерусских народов имели возможность учиться первоначально на родном языке;

— в мае 1905 года состоялось Особое совещание по вопросам образования восточных инородцев, на котором было обсуждено дальнейшее развитие их школьного образования;

— 31 марта 1906 года Министерство народного просвещения утвердило Правила «О начальных училищах для инородцев, живущих в восточной и юго-восточной России». Эти Правила значительно расширили сферу использования родного языка в начальном образовании.

Аналогичные правила Министерства народного просвещения появились в 1907, 1913 годах. Таким образом, вторая половина XIX - начало XX века вошли в историю как период становления у многих нерусских народов России письменно-литературных языков, двуязычных (национально-русских) школ, способствовавших зарождению национальных общеобразовательных и профессиональных учебных заведений.

Все это и обусловило в качестве темы диссертационного исследования изучение проблем просвещения нерусских народов Среднего Поволжья во второй половине XIX — начале XX века.

Объектом исследования выступает просвещение нерусских народов Среднего Поволжья во второй половине XIX — начале XX века.

Предметом исследования является процесс развития системы просвещения народов Среднего Поволжья, основные аспекты деятельности государственных и местных органов власти в этом направлении.

Хронологические рамки исследования включают в себя период с 60-х годов XIX века, когда в ходе общероссийской реформы всей системы народного образования в империи было положено начало созданию целостной системы образования и просвещения нерусских народов, до 1917 года.

Территориальные рамки исследования включают в себя три губернии Среднего Поволжья: Пензенскую, Самарскую и Симбирскую. Выбор данных губерний определяется несколькими факторами. Во-первых, все эти губернии, представляющие собой Средне-Волжский регион, в силу особенности исторического формирования Российского государства отличались многонациональным и многоконфессиональным составом населения. Во-вторых, они характеризовались общностью социально-экономического развития. В-третьих, следует отметить схожесть социального и политического развития этих губерний, которые на определенном историческом этапе входили в общую административную единицу. В-четвертых, указанные губернии были равноудаленными от центральных районов страны. Среднее Поволжье стало предметом исследования также потому, что новые модели инородческого просвещения наиболее ярко проявили себя именно в этом регионе. В исследовании рассмотрены три самые многочисленные по своему составу нерусские народности: татары, мордва, чуваши.

Историография проблемы. Исследований, совокупно изучающих все проблемы, связанные с просвещением нерусских народов Среднего Поволжья, пока нет, однако имеется немало трудов, затрагивающих отдельные аспекты рассматриваемой темы. В целом, в литературе по данной проблематике прослеживаются три последовательных периода:

— первый включает работы, опубликованные в дореволюционное время;

— второй период охватывает научные труды, созданные в годы советской власти (1917 — 1991 гг.);

— третий период характеризует содержание и направление исследований на современном этапе (1991 г. — начало XXI в.).

Так, уже во второй половине XIX века интересный материал о процессе вовлечения представителей чувашской интеллигенции в общественно-литературную, культурную и научную деятельность оставил В.К. Магницкий (1839 — 1901), известный историк, этнограф и деятель народного просвещения. В своих историко-этнографических трудах он критиковал невежественные суждения «просвещенных цивилизаторов», как называл представителей официальной науки2.

В работах таких видных педагогов, как П. Каптерев3, Г. Фальборк4, были вскрыты все те трудности, с которыми столкнулось земство в своей попытке ввести всеобщее начальное образование, а также в деятельности по созданию и поддержке всей системы образования нерусских народов. Довольно успешно раскрывает значимость и показывает новаторское значение новых учебных программ в национальных школах педагог-новатор Е. Звягинцев5.

С. Рождественский в довольно критическом духе отстаивает позицию недостаточного, порой ошибочного руководства делом народного образования в России со стороны Министерства народного просвещения, вскрывает те недостатки, которые были выявлены в системе образования нерусских народов6.

Определенный вклад в просвещение чувашей и оценку культурного состояния родного народа в дореволюционный период внесли Н.М.Охотников (1860-1892)7, В.Ф. Залесский8, К.П. Прокопьев9 и др., изучение трудов которых позволяет провести сравнительный анализ состояния просвещения.

Весомую научно-исследовательскую работу проделал в дореволюционный период видный чувашский ученый, просветитель и общественный деятель Н.В. Никольский (1878-1961). Он изучал и собирал источники по истории просвещения, культуры и христианизации чувашей и других народов Поволжья в фондах Сената, Синода, канцеляриях губернских правлений, духовных консисторий, учебных заведений, местных органов управления, в фондах Государственного Совета, Кабинета министров, Министерства просвещения и т.д. и в ряде работ дал анализ процесса христианского просвещения инородцев России, особенно Поволжья10.

Проблемы просвещения нерусских народов пореформенного периода отражены в трудах основателя оригинальной системы просвещения «инородцев», профессора Казанской учительской семинарии Н.И.Ильминского (1822-1891 г.)11. Личности и деятельности самого Н.И.Ильминского посвящено немало монографий, статей, рецензий. В разных социально-политических ситуациях он приобретал зачастую полярно противоположные оценки — от чрезмерного восхваления до полного отрицания или замалчивания. П.В.Знаменский, С.О. Чичерина, Д.А. Зеленин, А.С. Рождествин, П.О.Афанасьев и другие достаточно полно отражали историю христианского просвещения коренного населения Поволжья12.

Наиболее целостная оценка системы Н.И. Ильминского была дана в работе М.П. Петрова «Н.И. Ильминский и его просветительная система» (Казань, 1916), охватывавшей все стороны его деятельности. Им рассмотрена сущность системы Н.И. Ильминского, заключавшаяся в христианском просвещении нерусских народов как основы их дальнейшего образования, изложены «христианско-гуманитарный, религиозный круг идей в системе», роль родного языка. Автор отметил, что просветительная система Н.И. Ильминского направлена против отатаривания массы нерусского народа, на создание прочной основы для сближения нерусских народов с русским, «духовное» обрусение, главная роль в котором принадлежит родному языку.

Система Н. И. Ильминского не воспринималась однозначно в дореволюционной историографии. Она встретила противников в лице некоторых представителей русского духовенства, руководства Казанского учебного округа и Министерства народного просвещения, считавших, что ее осуществление низводит русский язык в «инородческой» школе до положения второстепенного. В начале XX столетия ряд авторов, например, В.Ф. Залесский, С. Краснодубровский13, являвшихся противниками системы из-за использования в школах родного языка, стали высказывать мнение о том, что она порождает сепаратистские стремления «инородческих племен». Мусульманское духовенство также оказало резкий отпор системе, видя в ней исключительно миссионерский характер. Просветительная деятельность Н.И. Ильминского из-за её миссионерской направленности была почти предана забвению, хотя внимательно изучалась деятельность национальных педагогов-просветителей и история школьного образования в рамках локальных территорий.

Восстановление объективной оценки системы в конце 1980-х годов связано с именем академика А.Н. Кононова14, посвятившего ученому, педагогу-просветителю Н.И.Ильминскому отдельную статью в своем "Библиографическом словаре отечественных тюркологов», признав важность просветительной деятельности Н.И. Ильминского, указывая, что его заветной мечтой являлось сближение народов многонациональной России, противостояние распространению идей пантюркизма.

Яркая, но сложная и творческая личность чувашского просветителя И.Я. Яковлева еще при его жизни вызывала в печати неоднозначные оценки.

Высокопоставленные чиновники МНП, а также министры Г.Е. Зенгер, А.Н.Шварц, Н.К. Кульчицкий, некоторые реакционно-настроенные представители местного дворянства и духовенства (А.А. Головинский, Н.К.Деревицкий, М.Н. Теренин, Никандр (Сибирский епископ) и др.) обвиняли И.Я. Яковлева в сепаратизме, национализме. Тот же епископ считал его пестуном инородческой обособленности, образованным хранителем своего родного племени»15.

Обвинение и преследование не прекратились даже после Октябрьской революции 1917 года. Консервативно настроенные чувашские интеллигенты необоснованно обвиняли И.Я. Яковлева в русификации своего народа.

В советское время история дореволюционной школы и педагогической мысли в общих чертах освещалась в трудах ученых И.М. Богданова, М.Ф.Шабаева, Л.П. Буслаевой, Ш.И. Ганелина и Л.Д. Глубовских, Б.К. Гебнева, И. Губкина и других16.

Большая заслуга в деле изучения и освещения жизни и педагогической деятельности И.Н. Ульянова принадлежит советским педагогам — Н.И. Алпатову, А.И. Кондакову, В.М. Горохову, Б.П. Рождественскому, Д.А.Балика, Ж.А. Трофимову, Т.С. Сергееву, М.П. Макарову и др. Кроме того, было опубликовано немало статей на страницах различных печатных органов и о изданий17. В трудах вышеуказанных авторов достаточно полно освещены этапы и содержание педагогической деятельности, педагогические и дидактические взгляды И.Н. Ульянова, его требования к народным учителям и системе их подготовки, методы инспектирования и организации учебной работы в школе, показана роль Симбирской чувашской школы, тесно связанной с именем педагога-демократа. Авторы книг и статей на основе изучения архивных документов и печатных материалов единодушно оценивали И.Н. Ульянова как замечательного педагога-демократа, крупного методиста и выдающегося организатора народного образования в Среднем Поволжье.

Важно особо отметить работы Ж.А. Трофимова18 и Н.И. Алпатова19, в которых авторы подробно описывают жизнь и деятельность И.Н. Ульянова в Пензе. Что же касается деятельности И.Н. Ульянова по просвещению нерусских народов, живших в Симбирской губернии (татар, мордвы, чувашей), то она в вышеуказанных работах освещена очень мало. И это понятно: каждого из исследователей интересовал свой круг вопросов, что не позволяло исчерпывающе осветить деятельность И.Н. Ульянова по интересующему нас вопросу.

М.П. Макаров в своей работе стремился восполнить этот пробел в историко-педагогической литературе20. Вместе с тем автор намеревался показать, какую большую помощь оказывал русский народ чувашам в борьбе за знания, за подлинную народную школу, за приобщение к русской культуре. Он останавливается также на деятельности И.Я. Яковлева — чувашского педагога и просветителя, работавшего под непосредственным влиянием и руководством И.Н. Ульянова.

Жизнь и многогранная деятельность И.Я. Яковлева не относятся к малоизученным страницам истории отечественной педагогики и образования: различным аспектам его научно-педагогического наследия, общественно-политических, философских взглядов посвящено немало работ и рецензий как в России, так и за рубежом. Просветительской деятельности И.Я. Яковлева посвящен ряд диссертаций21.

Большое значение в стабилизации объективной оценки общественно-политических, философских взглядов И.Я. Яковлева, его многогранной деятельности имела монография его сына, члена- корреспондента АН СССР, лауреата Государственной премии А.И. Яковлева22. Она содержит много ценных воспоминаний об отце, его ближайшем окружении, интересных фактов, сведений, описание тех событий, свидетелем которых был ее автор. Благодаря этой книге утвердилась справедливая оценка титанического труда И.Я.Яковлева по просвещению, национальному подъему чувашского народа. Она в то же время ориентировала других на всестороннее исследование наследия чувашского просветителя и его выдающихся учеников, среди которых были классики чувашской литературы, композиторы, деятели науки и искусств, выдающиеся педагоги, ученые и др.

Со второй половины 60-х годов XX века было выпущено немало сборников статей, посвященных И.Я. Яковлеву и его школе. В них авторами освещаются многие аспекты педагогической теории и практики И.Я. Яковлева, рассматриваются его психологические, филологические, дидактические взгляды23. Исследователи в своих публикациях высоко оценивают роль И.Я.Яковлева в создании чувашской письменности, в развитии чувашской культуры и просвещения.

Вопросы развития народного образования мордвы рассмотрены в историко-педагогической работе Н.В. Талдина «Очерки истории мордовской школы»24. В ней автор раскрывает состояние школьного образования среди мордвы до Октябрьской революции, освещает мероприятия Коммунистической партии и Советского правительства в области народного образования в первые годы революции и в годы упрочения советской власти, перестройку учебно-воспитательной работы школ и методов преподавания в первые годы советской власти, развитие школьного образования среди мордовского населения в годы восстановления народного хозяйства, осуществление всеобщего обязательного обучения детей.

Монография Сандиной Т.И.25 также полностью посвящена проблеме развития советской школы, с той лишь разницей, что автор подходит к ней значительно шире, а не замыкается на национальном аспекте. В своей работе Т.И. Сандина по уже отработанной схеме дает краткую и, естественно, негативную характеристику состоянию школьного дела в Мордовии в конце XIX — начале XX века с тем, чтобы на этом фоне как можно ярче и убедительнее смотрелись достижения в области народного образования в годы советской власти. В подобном ключе выдержаны и все другие работы того времени26.

Первая серьезная попытка объективно подойти к изучению проблемы развития народного образования на территории Мордовии во второй половине XIX века была предпринята в диссертационной работе К.М. Тимошкина «Хозяйственная деятельность земств на территории Мордовии в 1864 — 1890гг.». В данной работе отдельный параграф полностью посвящен довольно подробному изучению деятельности земских учреждений в области народного образования. Автор одним из первых детально исследует этот вопрос и делает вывод о том, что «земская школа подчас создавалась и развивалась вопреки правительственным распоряжениям, направленным на ограничение самостоятельности земств в деле народного образования»27. К.М. Тимошкин также отмечает большой вклад земских учреждений в развитие сети учебных заведений, библиотек и подготовку педагогических кадров для начальной народной школы.

Значительный интерес представляет монография С.М. Михайловой, посвященная татарскому просветительскому движению в первой половине XIX века28. На основе различных источников, прежде всего, архивных, впервые вводимых в научный оборот, в книге исследуется передовая татарская общественная мысль, роль Казанского университета в просвещении раскрывается многогранная научно-педагогическая и общественная деятельность первых татарских просветителей Хальфиных, а также А.А.Вагапова, С.Б. Кукляшева, М.Г. Махмудова, X. Фейзханова. В книге показано участие представителей разночинцев-татар в революционном движении 60-х годов.

В работах В.М. Горохова28, М.Х. Гайнуллина29, Я.Г. Абдуллина30, Х.Г.Мухаметова31, Ф.С. Сафиуллиной32, М.Г. Усманова33 и др. нашла отражение татарская просветительская мысль второй половины XIX столетия, сыгравшая весьма важную роль в борьбе с феодальной идеологией и распространении светских знаний среди народа.

Исследования 90-х годов XX века (Г.А. Александров34, Г.Н. Волков35, В.Д. Димитриев36, А.Е. Земляков37, И.В. Зеткина38 и др.), основанные на современных методологических подходах, свидетельствуют о признании новаторской сущности педагогической системы И.Я. Яковлева, о целесообразности творческого использования его педагогического наследия в современных условиях. Среди них особое место занимают труды ученого-яковлевоведа Н.Г. Краснова, в которых наиболее полно и подробно отражены жизненный путь И.Я. Яковлева, интернациональный характер его многогранной деятельности39.

В начале 1990-х годов, когда наметилась тенденция к возрождению отдельных типов учебных заведений, существовавших ранее: гимназий, прогимназий, лицеев, воскресных школ и т.п., возрос интерес к вопросам развития народного образования на территории Среднего Поволжья в дореволюционный период. Таким образом, сама жизнь заставила исследователей по-новому подойти к проблеме изучения дореволюционного образования с тем, чтобы установить двустороннюю связь времен, то есть объективно показать не только отрицательные, но и положительные стороны существовавшей в России системы народного просвещения. В это время появился целый ряд исторических и педагогических статей по вопросам развития народного образования в дореволюционной Мордовии40.

Исследователи впервые достаточно объективно подошли к изучению данной проблемы и использовали в своих работах новые, а также не востребованные ранее по идеологическим соображениям архивные материалы.

Статья С.Д. Николаева «Народное образование в историческом аспекте» подвергает критике ранее опубликованные работы по истории народного образования в Мордовии. Автор пишет, что «исходя из них, складывается впечатление, что народное образование населения Мордовии было каким-то застывшим и малоразвитым явлением. Действительно ли это так?»41. Для того, что бы ответить на этот вопрос, С.Д. Николаев вводит в научный оборот новые архивные материалы, которые в значительной степени опровергают уже устоявшуюся точку зрения относительно развития народного образования в Мордовии во второй половине XIX — начале XX века.

Так, например, используя архивные материалы, ему удалось доказать обратность утверждения, что «блюстители учебного дела запрещали о произносить даже слово на родном языке»42. Приведенные С.Д. Николаевым факты свидетельствуют о том, что учителя школ, в которых преимущественно обучались мордовские дети, не только не запрещали им разговаривать на родном языке, но и сами стремились его изучить для того, чтобы преподавание было более успешным.

Диссертационная работа Л.B. Кудаевой «Становление и развитие начального образования в Мордовском крае во второй половине XIX — начале XX века» (Нижний Новгород, 1996) по сути является первым исследованием, в котором дан целостный, системный анализ становления и развития начального образования в местах концентрированного проживания мордовского населения в Поволжском регионе, в том числе и на территории Мордовии. В работе раскрыты специфические условия функционирования начального образования, показаны особенности создания и развития мордовской (инородческой) школы, выявлены своеобразие подготовки и источники пополнения учительских кадров в условиях этнического многообразия.

Современный период отечественной историографии, примечательный широким развитием гласности и плюрализма, позволил ученым нашего времени переосмыслить и обновить методы научных исследований, объективно и непредвзято оценить уникальное историко-культурное наследие народов России, в том числе нерусских народов Среднего Поволжья.

Большой интерес представляет работа А.Н. Павловой43, в которой автором рассматриваются деятельность И.Н. Ильминского по разработке основных положений системы просвещения, предыстория и предпосылки принятия системы, ее утверждение на государственном уровне. Раскрываются проблемы реализации системы И.Н. Ильминского: создание письменности нерусских народов на основе кириллицы, разработка и издание учебной, религиозной и другой литературы, подготовка учителей для нерусских школ, развитие начальной двуязычной (национально-русской) школы для народов Востока России в 1871- 1917 гг.

В книге Л.A. Ефимова44 впервые при большом систематизированном материале показан многогранный процесс осуществления систем просвещения «инородцев» России Н.И. Ильминским и И.Я. Яковлевым с двуязычным обучением, подготовки национальных педагогических кадров, развития чувашских начальных школ разных типов в Поволжье и Приуралье, раскрыты результаты практической деятельности чувашских просветителей и школ в подъеме культуры чувашского народа во второй половине XIX — начале XX века.

Творческая деятельность Геннадия Никандровича Волкова неразрывно связана с богатым наследием просветителя чувашского народа Ивана Яковлевича Яковлева. Как никто другой, ученый детально изучил теорию и практический опыт педагога в деле обучения и воспитания. Г.Н.Волков показал себя убежденным последователем и продолжателем традиций и наследия И.Я. Яковлева в современных условиях. Трудами академика пользуются учебные заведения во всех регионах России. Издание книги Г.Н. Волкова «Жизнь, смерть и бессмертие патриарха» — весомый вклад в яковлевоведение45.

В оценке исторических заслуг И.Я. Яковлева в зарубежной научной литературе установились два направления. Первое направление объективно оценивает и признает И.Я. Яковлева как прогрессивного деятеля истории культуры чувашского народа, второе считает его русификатором, проводником идей христианства в среду сородичей. Большинство же представителей обоих направлений остановилось на мнении, что главная историческая заслуга И.Я.Яковлева состоит в создании им национальной школы, подготовке народных учителей, приобщении чувашей к русской культуре. В их работах дана высокая оценка новаторству чувашского просветителя, его преданности делу народного образования.

Имеется достаточно много трудов, характеризующихся как региональные исследования, в которых затрагиваются отдельные аспекты просвещения нерусских народов. Среди пензенских авторов заслуживают внимания статьи А.Г. Иванчиной46, Л. Д. Гошуляк47, В.В. Гошуляка48, С.И.Бадаевой49, работа Р.Т. Марданова и Н.Б. Китаевой50, диссертации И.Н.Мавлюдова, Н.Н. Сологуб51.

Немало ценного по этой проблеме содержат труды А. Бомана, С.Вурма, Д. Крюгера, Е.Саркисянц, М.Хартли и других зарубежных ученых, своими трудами сделавших наследие дореволюционных российских педагогов п достоянием европейской общественности52.

Анализ имеющейся литературы по данной проблеме свидетельствуют о возросшем уровне исследований. В коллективных работах и монографических трудах ведущих историков и исследователей многопланово использован конкретно-исторический материал. Однако еще нет обобщающих работ, раскрывающих в комплексе систему просвещения «инородцев» России и ее практическую реализацию в многочисленных нерусских школах Среднего Поволжья во второй половине XIX — начале XX века.

Цель исследования — дать анализ состояния просвещения нерусских народов Среднего Поволжья во второй половине XIX — начале XX века.

Для достижения этой цели в процессе исследования решались следующие задачи:

— проанализировать уровень грамотности и степень образованности нерусского населения Среднего Поволжья во второй половине XIX — начале XX века;

— раскрыть содержание основных подходов к просвещению нерусских народов, сформировавшихся в Среднем Поволжье во второй половине XIX века, а также показать их влияние на выработку основных критериев правительственной политики;

— исследовать становление законодательных актов, направленных на создание учебных заведений для нерусских народов;

— раскрыть роль просветителей нерусских народов и значение их общественно-педагогической деятельности.

Источниковая база исследования представлена следующим комплексом материалов:

1. Законодательные и другие нормативные акты Российской империи, регламентировавшие деятельность всех типов учебных заведений, которые действовали на территории России в дореволюционный период. Прежде всего, это Свод уставов учебных учреждений и учебных заведений ведомства Министерства народного просвещения. В нем изложены основные положения управления учебными округами; уставы высших и средних учебных заведений; положения о начальных учебных заведениях различных наименований; правила об открытии частных учебных заведений, домашнем обучении и многие другие вопросы.

Школьные уставы как законодательные акты, устанавливающие цели, задачи и структуру определенных типов учебных заведений, их учебно-воспитательную работу и организационно-хозяйственную деятельность, являлись одним из источников изучения истории народного образования. Таковы школьные уставы России: Устав учебных заведений 1804 года, Устав гимназий и училищ 1828 года, Положение о начальных народных училищах 1864 года, Устав народных училищ 1866 года (он впервые определил систему народного образования), Правила «О мерах к образованию населяющих Россию инородцев» от 26 марта 1870 года, Положение о начальных народных училищах 1874 года и другие.

Законодательные акты и материалы, отразившие положение народного образования XIX века, находим в третьей книге Свода законов Российской империи («Закон о службе гражданской»), в Полном собрании законов Российской империи1, в «Сборнике постановлений по Министерству народного просвещения», в Собрании узаконений и распоряжений правительства, издаваемых при правительствующем Сенате (1863 — 1915 гг.) и т.д.

2. Труды классиков педагогики, работы известных русских педагогов и историков народного просвещения второй половины XIX -начала XX вв. Н.Ф. Бунакова, П.Ф. Каптерева, Н.А. Корфа, В.П. Вахтерова, Н.Х. Весселя, Г.А. Фальборка, В.И. Чарнолуского, Н.В. Чехова и других позволили определить основные тенденции развития педагогической мысли и народного образования

1 Полное собрание законов Российской империи:

— собрание второе, 1-55, — СПб., 1830 -1884 (о законах 1830-1884);

— собрание третье, 1-33, — СПб., 1885-1913 (о законах 1882-1913).

2 Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. — СПб., 1874, Т. 4. — С. 156. в России в исследуемый период. Их труды охватывают широкий спектр самых разнообразных проблем, касающихся как педагогических вопросов — методики обучения, теории воспитания, педагогической психологии, школьной гигиены и некоторых других, так и вопросов организации народного просвещения, в том числе: подготовки педагогических кадров, внешкольного образования, финансирования учебных заведений, истории народного образования, школьной статистики и, особенно, всеобщего обучения. Опубликованные и неопубликованные работы И.Я. Яковлева и его сподвижников, последователей и оппонентов по различным проблемам начального образования и просвещения нерусских народов Поволжья.

3. Делопроизводственная документация по изучаемой теме представлена архивными источниками, которые содержатся в фондах Государственного архива Российской федерации (Г АРФ); Российского Государственного Исторического Архива (РГИА); Государственного архива Пензенской области (ГАПО); Государственного архива Ульяновской области (ГАУО); Государственного исторического архива Чувашской Республики (ГИА ЧР); Центрального государственного архива Республики Татарстан (ЦГА РТ); Государственного архива Самарской области (ГАСО); Самарского областного историко-краеведческого музея им. П.В. Алабина; Пензенского государственного краеведческого музея (ПГКМ); музея им. И.Н. Ульянова в г.Пензе.

Из фондов ГАРФ использован материал, позволяющий понять направления государственной политики в области народного образования (Ф. 102 — Фонд департамента полиции). В фонде государственного комитета по народному образованию при Министерстве народного просвещения Временного правительства (Ф. 1803) рассматривался материал о положении учителей частных гимназий. В фонде Министерства просвещения Временного правительства (Ф. 2315) собраны сведения о приеме лиц нерусских народов в высшие учебные заведения, а также материал об изменениях в учебных планах гимназий и прогимназий.

Из материалов РГИА использовались фонды Департамента народного просвещения (Ф. 733), где отражены правила образования инородцев. По материалам Департамента духовных дел иностранных исповеданий (Ф. 821) видно, что Министерство народного просвещения постоянно консультировалось с дипломатическими представительствами России в разных странах о способах решения проблемы многоязычности и многоконфессиональности школы за рубежом.

Материалы региональных архивов содержат конкретные сведения, позволяющие рассмотреть просвещение нерусских народов на местах.

В Государственном архиве Пензенской области (ГАПО) использованы фонды канцелярии Пензенского губернатора, Пензенского губернского статистического комитета, Пензенского дворянского института, Пензенской учительской семинарии, отдела народного образования исполнительного комитета Пензенского губернского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.

Фонд канцелярии Пензенского губернатора (Ф. 5) содержит сведения о возникновении народных школ в Пензенской губернии.

Из Фонда 9 Пензенского губернского статистического комитета нами использованы статистические сведения о состоянии и числе учебных заведений губернии в рассматриваемый период, а также о количестве обучающихся в них детей.

В фонде Пензенского дворянского института (ф. 59) найден материал о назначении учителя физики И.Н. Ульянова заведующим метеорологическими наблюдениями при институте (1855г.), о переводе И.Н. Ульянова в Нижегородскую гимназию (1863г.).

В фонде 81 (ГАПО) представлены циркуляры Министерства народного просвещения и попечителей учебных округов, также отчеты и ведомости о состоянии учебных заведений губернии, об открытии приходских училищ. Материал о введении преподавания мордовского языка содержится в фонде 136 (ГАПО) Пензенской учительской семинарии.

Фонд 253 (ГАПО) содержит протоколы I губернского съезда учителей и I губернского съезда работников просвещения национальных школ, уездных съездов по народному образованию. Здесь же учебные и производственные планы работы, доклады и отчеты губоно, техникумов, училищ, школ об учебно-воспитательной и культурно-просветительной работе, профессионально-техническом образовании, работе среди национальных меньшинств, ликвидации неграмотности; информационные и статистические сведения о состоянии учреждений народного образования, организации национальных школ; списки национальных школ.

В Государственном архиве Ульяновской области (ГАУО) использовались фонды инспектора-директора народных училищ Симбирской губернии (ф. 99), дирекции народных училищ (ф. 18) имеются данные об организации учебного дела, о строительстве, открытии и закрытии начальных училищ, отчеты о церковно-приходских школах. Сведения о народных училищах Симбирской губернии, количестве обучающихся в них и национальном составе учеников содержатся в фонде канцелярии Симбирского губернатора (Ф. 76). Широкий массив документов освещает деятельность И.Н.Ульянова по организации школьного дела в Симбирской губернии.

История народного образования емко отражена в фондах Государственного исторического архива Чувашской Республики (ГИА ЧР). В работе использованы фонды: инспектора Казанского учебного округа (Ф. 501), Симбирской чувашской учительской школы (Ф. 207), Порецкой учительской семинарии (Ф. 508), личный фонд И.Я. Яковлева (Ф. 515).

В Центральном государственном архиве Республики Татарстан (ЦГА РТ) использован фонд 92 - Канцелярия попечителя Казанского учебного округа.

В Государственном архиве Самарской области (ГАСО) использовались фонды Дирекции народных училищ Самарской губернии, инспектора народных училищ Самарской губернии, Самарского губернского училищного совета, Самарского общества народных университетов, канцелярии Самарского губернатора, Самарской губернской земской управы, Самарского епархиального миссионерского совета.

В фонде канцелярии Самарского губернатора (Ф. 3) находятся данные о строительстве и открытии учебных заведений; о числе учебных заведений и учащихся в инородческих школах. Из фонда 5 (ГАСО) Самарской губернской земской управы использованы протоколы заседаний губернских педагогических советов школ и училищ, переписка с уездными управами по вопросам народного образования.

Фонд 360 (Дирекция народных училищ Самарской губернии) содержит циркуляры, распоряжения, приказы, директивы Министерства народного просвещения, Казанского учебного округа, дирекции училищ; отчеты и статистические данные о начальных и городских училищах по уездам; протоколы заседаний педагогических училищных советов; ведомости о числе преподавателей и учащихся в училищах; материалы об открытии новых и преобразовании существующих училищ.

Переписка о проведении учительских съездов, о снабжении программами и учебными пособиями народных училищ и школ, об открытии и содержании училищ, о жалованиях учителям, о выдаче стипендий находится в фонде инспектора народных училищ Самарской губернии (Ф.361). В этом же фонде хранятся сведения об училищных библиотеках, о подготовке учителей для народных училищ; статистические сведения о числе училищ в губернии, о числе учеников и должностных лиц для составления губернаторских отчетов.

Самарский губернский училищный совет ведал учебной и административной частью народных училищ. В его фонде (Ф.364 ГАСО) хранятся журналы заседаний совета, отчеты о состоянии училищ; переписка о ревизии школ, о назначении и увольнении учителей; списки учеников, ведомости личного состава начальных народных училищ.

В фондах музея им. И.Н. Ульянова в г. Пензе содержится материал, относящийся к жизни и деятельности просветителя И.Н. Ульянова, его переписка с И.Я. Яковлевым, выдержки из книг, где имеется материал об Н.И.Ильминском. Совокупность выявленных материалов позволяет реконструировать процесс становления системы образования нерусских народов. В частности, большой информативной емкостью отличаются ежегодные отчеты инспекторов народных училищ о состоянии и развитии школьной сети в уездах. В них содержится информация о количестве училищ, школьном строительстве, педагогическом персонале, численности учащихся, а также о расходах на народное образование.

4. Высокую информативную ценность представляют статистические обзоры, отчеты городских и земских управ, сборники постановлений губернских земств и статистических сведений по народному образованию. Среди них хотелось бы выделить «Статистический обзор начального образования Пензенской губернии за 1913-14 учебный год». В нем сконцентрирована подробнейшая информация о достижениях губернии в области начального образования населения после начала введения на ее территории всеобщего обучения.

Переписи населения и школ позволяют определить состояние грамотности населения. Особый интерес представляли школьные обследования и однодневные переписи начальных школ Российской империи, позволяющие снять срез школьной жизни на определенный момент. В последней трети XIX — начале XX века было проведено всего 3 школьных обследования: переписи 20 марта 1880 года, 1 января 1894 года и однодневная перепись начальных школ Российской империи 18 января 1911 года. Первая перепись произведена была центральным статистическим комитетом. Вторая перепись была делом частного почина (Императорского вольного экономического общества). В начале 1913 года выходит первый выпуск однодневной переписи начальных школ Российской империи, проведенной 18 января 1911 года, восторженно встреченный общественностью как «замечательное исследование», как «первая ласточка новой эпохи нашего начального народного просвещения»53.

5. Периодическая печать представлена большим количеством материалов, извлеченных из Пензенских, Симбирских, Самарских «Епархиальных ведомостей», среди которых: отчеты епархиальных и уездных наблюдателей за церковными школами, постановления и распоряжения епархиальных училищных советов, историко-краеведческие материалы, информация об открытии школ и педагогических курсов, статистика, официальные документы и многое другое. Богаты материалами издания: «Журнал Министерства народного просвещения» (1834-1917 гг.), «Русская школа» (1871-1918 гг.), «Народная школа», «Вестник воспитания» (1890-1917 гг.), «Педагогический листок» (1871-1918 гг.). «Журнал Министерства народного просвещения» имел разделы: действия правительства, наука, известия об учебных заведениях, история просвещения и гражданского образования, библиография. Здесь встречаются и статьи о просвещении нерусских народов России.

В совокупности указанный материал дал необходимый документальный базис для написания диссертационного исследования.

Методологической основой исследования является диалектический метод познания, который предполагает рассмотрение исторического явления в развитии и взаимосвязи с другими явлениями.

В процессе исследования применялись следующие методологические принципы: историзма, позволяющий рассмотреть явления и события во взаимосвязи и взаимообусловленности, в конкретной исторической обстановке и хронологической последовательности; объективности как стремления сделать исследование предельно достоверным; системности — анализа событий и явлений прошлого как элементов единой системы.

Кроме того, использовались такие специфические методы исторического исследования, как сравнительно-исторический, конкретно-исторический, проблемно-хронологический, статистический. Применялся и индуктивный метод, основанный на формировании цельного образа объекта по имеющимся данным о нем, осознании каждого конкретного события как части целого и выявлении объективных тенденций, лежащих в основе исторического процесса и превалирующих в изучаемый период.

Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые в региональной историографии предпринята попытка комплексного анализа просвещения нерусских народов Пензенской, Самарской и Симбирской губерний во второй половине XIX — начале XX века. В ней раскрыты особенности народного образования татарского, мордовского и чувашского населения Среднего Поволжья в дореволюционный период, определены этапы формирования национальной школы. Новаторским является изучение взаимодействия государства с православным и исламским духовенством в деле создания единой системы образования нерусских народов.

Апробация работы. Основные положения диссертации были апробированы на международных, всероссийских, межвузовских научных конференциях в 2004 — 2009 гг. Результаты исследования отражены в 13 статьях, в том числе в издании, включенном ВАК РФ в перечень ведущих научных журналов, издаваемых в РФ.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Сложившаяся в России до середины XIX века практика просвещения нерусских народов не давала желаемых результатов из-за того, что принятая во всех русских школах России образовательная система механически переносилась на нерусские народы, игнорируя родной язык обучающихся;

2. Идея просвещения нерусских народов развивалась под влиянием общественно-политических, экономических и социально-культурных модернизационных процессов, развернувшихся в российском обществе во второй половине XIX — начале XX века. Великие реформы 1860-х годов ускорили процесс вовлечения Среднего Поволжья в систему всероссийского рынка, развития капиталистических отношений, этносоциальных и этнокультурных связей. Именно поэтому во властных структурах и в обществе была осознана необходимость пересмотра подходов к образованию и христианизации «инородцев»; 

3. В рассматриваемый период было разработано несколько концепций образования нерусских народов, на основе которых был сформулирован и претворен в жизнь государственный подход к данной проблеме. В частности, такие деятели народного просвещения, как Н.И. Ильминский и И.Я. Яковлев, добились возведения своей педагогической системы в ранг официальной политики Российского государства;

4. Во второй половине XIX века при активном участии правительства Российской империи в губерниях Среднего Поволжья была создана достаточно эффективная система просвещения нерусских народов, которая способствовала появлению первых представителей национальной интеллигенции, становлению национального издательского дела, печати, зарождению и развитию художественной литературы, появлению зачатков профессионального изобразительного, музыкального, театрального искусств народов Востока России;

5. Существенную роль в просвещении нерусских народов Поволжья играла подготовка национальных кадров. Одна только Симбирская чувашская школа подготовила более одной тысячи учителей; с 1879 года в Пензенской учительской семинарии началась подготовка учителей мордовской национльности для работы в национальных народных училищах;

6. Политика самодержавия по отношению к образованию нерусских народов не всегда была последовательной и зачастую носила противоречивый характер, что снижало эффективность работы образовательных учреждений. Важнейшим было противоречие между стремлением развивать просвещение нерусских народов на родном языке — и сохраняющей свою силу политикой русификации национальных меньшинств.

7. Уровень образования нерусских народов к началу XX века значительно возрос по сравнению с серединой XIX столетия, однако он отставал от требований жизни и от уровня образования русского населения;

8.В развитии просвещения нерусских народов огромную роль сыграла общественно-педагогическая деятельность крупных просветителей России — Н.И. Ильминского, И.Я. Яковлева, И.Н, Ульянова.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.

 

Примечания

1 В работе используются термины «инородцы», «инородческая школа», бывшие в рассматриваемый период в официальном словоупотреблении. Несмотря на оттенок архаичности и противопоставимости, они наиболее емко и адекватно отражают цели, содержание и методы обучения нерусских народов в дореволюционной школе.

2 Магницкий, В.К. Грамотность у чуваш в Ядринском уезде / В.К. Магницкий // Казанские губернские ведомости. 1864. № 43; Он же. Казанские инородцы и отношение к ним русских просветителей /В.К. Магницкий // Волжский вестник. 1885. № 18.

3 Каптерев, П.Ф. История русской педагогики / П.Ф. Каптерев. В 6-ти томах. — М., 1992- 1995.

4 Фальборк, Г. Всеобщее образование в России / Г. Фальборк. — СПб., 1908.

5 Звягинцев, Е.О. О инородческих школах / Е.О. Звягинцев // Вестник воспитания. 1907. №8. С. 71-77.

6 Рождественский, С. Исторический обзор деятельности министерства народного просвещения. 1802 - 1902 гг. / С. Рождественский. — СПб., 1902.

7 Охотников, Н.М. Грамота среди чуваш / Н.М. Охотников // Церковно-приходская школа. — Киев, 1890.

8 Залесский, З.Ф. К истории просвещения инородцев Казанского края в XVIII столетии /З.Ф. Залесский. — Казань, 1911;

9 Прокопьев, К.П. Школьное просвещение инородцев Казанского края в XIX веке / К.П. Прокопьев. — Казань, 1905.

10 Никольский, Н.В. Народное образование у чуваш. Исторический очерк / Н.В. Никольский // Православный собеседник. — Казань, 1904. Июль-август. — С. 209 -228; 1904. Ноябрь. С. 861-881; Он же. Конспекты по истории христианского просвещения чуваш / Н.В. Никольский. — Казань, 1909. — С. 36; Он же. Наиболее важные статистические сведения об инородцах Восточной России и Западной Сибири, подверженных влиянию ислама / Н.В. Никольский. — Казань, 1912; Он же. Религиозно-нравственное состояние инородцев Поволжья / Н.В. Никольский // Инородческое обозрение (приложение к журналу «Православный собеседник» за декабрь 1912 г.). — Казань, 1912. Кн. 1. — С. 3-5; Он же. Крещеные татары. Статистические сведения за 1911 год / Н.В. Никольский // Инородческое обозрение (приложение к журналу «Православный собеседник» за июнь 1914 г.). — Казань, 1914. Кн. 7. Приложение. — С. 1 — 58.

11 Ильминский, Н.И. По делу об образовании инородцев / Н.И. Ильминский // Казанские губернские ведомости. 1868. № 16; Он же. К истории инородческих переводов / Н.И. Ильминский // Православный собеседник. 1884. № 3-4; Он же. Переписка о трех школах Уфимской губернии / Н.И. Ильминский. — Казань, 1885; Он же. Новые учебные руководства для татар-магометан г. Радлова / Н.И. Ильминский // Журнал Министерства народного просвещения. — СПб., 1873, ч. 167, отд. 2; Он же. О просвещении нерусских народов Поволжья. Сб. статей / Н.И. Ильминский — Казань: Изд-во Братства Св. Гурия, 1916.; Он лее. Задачи народной школы. / Н.И. Ильминский В кн.: Народная школа. Руководство для учителей и учительниц начальных народных училищ / сост. А. Анастасиевым. — М., 1912. Т.2. — С. 33.

12 Знаменский, П.В. На память о И.Н. Ильминском. К 25-летию Братства св. Гурия / П.В. Знаменский. — Казань, 1892; Рождествин, А.С. Инородческие образования в Казанском крае по системе Н.И. Ильминского / А.С. Рождествин // Церковные ведомости. 1899. — С. 23 — 24; Чичерина, С. О приволжских инородцах и современном значении Ильминского / С. Чичерина. — СПб., 1909; Зеленин, Д. Н.И. Ильминский и его просвещение инородцев / Д. Зеленин // Русская школа. 1902. № 20; Афанасьев, П.О. Школы инородцев Казанского края до Н.И. Ильминского / П.О. Афанасьев // Журнал Министерства народного просвещения. 1913. № 12.

13 Краснодубровский, С. Инородческая школа Казанского края / С. Краснодубровский // Московские ведомости. 1903. № 286, 288, 289.

14 Кононов, А.Н. Библиографический словарь отечественных тюркологов / A.II. Кононов. — М., 1989.

15 К вопросу о более желательной и более целесообразной постановке церковноприходской и школьной миссии среди инородческого населения Среднего Поволжья //Миссионерское обозрение. 1899. № 12. — С 587.

16 Богданов, И.М. Грамотность и образование в дореволюционной России и в СССР / И.М. Богданов. — М., 1964; Шабаев, М.Ф. Очерки истории школы и педагогической мысли СССР / XVIII — первая половина XIX в. / / М.Ф. Шабаев. — М., 1973; Буслаева, Л.П. История развития просвещения и школы народов СССР с X века по 1917 год: Учебное пособие для студентов Горьковского пединститута иностранных языков / Л.П. Буслаева. — Горький, 1976; Ганелин, Ш.И., Глубовских, Л.Д. Очерки истории школы и педагогической мысли СССР. Вторая половина XIX в. / Ш.И. Ганелин, Л.Д. Глубовских. — М., 1976; Гебнев, Б.К. Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР / Конец XIX — начало XX в./ / Б.К. Гебнев. — М., 1991.

17 Алпатов, Н.И. И.Н. Ульянов как организатор и руководитель народного образования в Симбирской губернии / Н.И. Алпатов // Советская педагогика. 1943. № 1; Кондаков, А.И. Директор народных училищ И.Н. Ульянов / А.И. Кондаков. 1948; Кондаков, А.И. И.Н. Ульянов в воспоминаниях учителя А.А. Волкова / А.И. Кондаков // Советская педагогика. 1939. № 1; Горохов, В.М., Рождественский, Б.П. Илья Николаевич Ульянов и его педагогическая деятельность / В.М. Горохов, Б.П. Рождественский. — Казань, 1942; Горохов, В.М. Из педагогической деятельности И.Н. Ульянова / В.М. Горохов // «Ученые записки» Казанского педагогического института. — Казань, 1939. Выпуск 1; Балика, Д.А. Педагогические положения и дидактические взгляды И.Н. Ульянова / Д.А Балика // «Ученые записки» Горьковского педагогического института. 1951. Выпуск 1; Балика, Д.А. Новые данные о педагогической деятельности И.Н. Ульянова / Д.А. Балика // Советская педагогика. 1940. № 1; Сергеев, Т.С. И.Н. Ульянов и просвещение народов Поволжья / Т.С. Сергеев. — Чебоксары, 1972.

18 Трофимов, Ж.А. И.Н. Ульянов в Пензе (1855-1863) / Ж.А. Трофимов. — М.: Советская Россия, 1981.

19 Алпатов, Н.И. Первые годы преподавательской работы в Пензе / Н.И. Алпатов // Педагогическая деятельность И.Н. Ульянова. — М.: Учпедгиз, 1956. — С. 15-25.

20 Макаров, М.П. Илья Николаевич Ульянов и просвещение чуваш / М.П. Макаров. — Чебоксары, 1958. 

21 Василенко, М.Д. Педагогическая деятельность И.Я. Яковлева: Дис. канд. пед. наук / М.Д. Василенко. — М., 1952; Земляков, А.Е. Проблема связи школы с жизныо в педагогическом наследии И.Я. Яковлева и творческое использование его опыта в современной школе: Дис. канд. пед. наук / А.Е. Земляков. — Чебоксары, 1980; Краснов, Н.Г. Педагогическое наследие И.Я. Яковлева и становление национальной школы чувашского народа: Дис. д-ра пед. наук Н.Г. Краснов. — Казань, 1995; Маркелов, И.А. Мировоззрение чувашского просветителя И.Я. Яковлева: Автореф. дис. канд. филос. наук/И.А. Маркелов. — М., 1963 и др.

22 И.Я. Яковлев. 1848-1930 / Под ред. Ф.Н. Петрова. — Чебоксары, 1948.

23 Алексеев, Г.А. К истории просвещения в Среднем Поволжье в XVI-XVIII вв. / Г.А. Алексеев. — Чебоксары, 1990; Волков, Г.Н. Дидактические взгляды И.Я. Яковлева / Г.Н. Волков // Ученые записки ЧГПИ. Вып. 14. — Чебоксары, 1962. — С. 166-191; Димитриев, В.Д. И.Я. Яковлев — поборник сближения народов / ВД. Димитриев // Ученые записки. Вып. 42. — Чебоксары, 1969. — С. 30-46; Плечов, Г.Н. Цели и формы историко-педагогического исследования творческого наследия И.Я. Яковлева / Г.Н. Плечов // Народная школа. 2000. № 4. — С. 17-21.

24 Талдин, Н.В. Очерки истории мордовской школы Н.В. Талдин. — Саранск, 1956.

25 Сандина, Т.И. Развитие народного образования в Мордовии / Т.И. Сандина. —Саранск, 1969.

26 Меркушин, Г.Я. Народное образование в Мордовской АССР / Г.Я. Меркушин // Записки МНИИЯЛИЭ. — Саранск, 1951; Кирдяшкин, В.В. Мордовия на пути к всеобщему среднему образованию /В.В. Кирдяшкин. — Саранск, 1973.

27 Тимошкин, К.М. Хозяйственная деятельность земств на территории Мордовии в 1864- 1890 гг.: Дис.канд.ист.наук/K.M. Тимошкин. — М., 1976.

28 Михайлова, С.М. Формирование и развитие просветительства среди татар Поволжья / С.М. Михайлова. — Казань, 1972.

28 Горохов, В.М. Реакционная школьная политика царизма в отношении татар Поволжья / В.М.Горохов. — Казань,1941.

29 Гайнуллин, М.Х. Каюм Насыров и просветительское движение среди татар /М.Х. Гайнуллин. — Казань, 1955.

30 Абдуллин, Я.Г. Татарская просветительская мысль / Я.Г. Абдуллин. — Казань, 1976.

31 Мухаметов, Х.Г. Просветительские идеи в татарской литературе / Х.Г. Мухаметов. — Казань, 1961.

32 Сафиуллина, Ф.С. Хусаин Фаезханов / Ф.С. Сафиуллина // Вопросы татарского языкознания. — Казань, 1965.

33 Усманов М.Г. Несколько слов о Марджани // Казан утлары. 1968. № 1.

34 Александров, Г.А. Иван Яковлевич Яковлев: фрагменты жизни / Г.А. Александров. — Чебоксары, 1997.

35 Волков, Г.Н. Судьба патриарха: Роман-эссе [о И.Я. Яковлеве] / Г.Н. Волков. —Чебоксары, 1998.

36 Димитриев, В.Д. Об историческом значении просветительной деятельности И.Я. Яковлева / В.Д. Димитриев // Известия академии наук Чувашской Республики. 1993. № 1. — С. 25-26.

37 Земляков, А.Е. Иван Яковлевич Яковлев и современность / А.Е. Земляков. —Чебоксары, 1997.

38 Зеткина, И.А. Национальное просветительство Поволжья: Формирование и развитие. Монография / Под ред. чл.-корр. РАО, проф. Е.Г. Оссовского. — Саранск, 2003.

39 Краснов, Н.Г. Выдающийся чувашский педагог-просветитель / Н.Г. Краснов. — Чебоксары, 1992; Он же: Иван Яковлев и его потомки / Н.Г. Краснов. — Чебоксары, 1998.

40 Кудаева, Л.B. Начальные церковно-приходские училища Мордовского края в конце XIX — начале XX века / Л.B. Кудаева // Современные проблемы психолого-педагогических наук. — Саранск, 1993. Вып. 3; Она же. Земские училища Мордовского края в конце XIX — начале XX века / Л.B. Кудаева // Современные проблемы психолого-педагогических наук. — Саранск, 1991. Вып. 1.; Николаев, С.Д. Народное образование в историческом аспекте / С.Д. Николаев // Поволжские финны / Краткий очерк истории и развития мордовского народа — М., 1991.

41 Николаев, С.Д. Народное образование в историческом аспекте / С.Д. Николаев // Поволжские финны / Краткий очерк истории и развития мордовского народа — М., 1991. — С. 96.

42 Сандина, Т.П. Развитие народного образования в Мордовии / Т.И. Сандина. —Саранск, 1969. — С. 10. 

43 Павлова, А.Н. Система Н.И. Ильминского и ее реализация в школьном образовании нерусских народов Востока России (в последней трети XIX — начале XX века) / А.Н. Павлова. — Чебоксары: Изд-во Чуваш, ун-та, 2004.

44 Ефимов, Л.A. Системы просвещения нерусских народов и чувашские школы Поволжья и Приуралья последней трети XIX — начале XX века / Л.A. Ефимов. —Чебоксары, 2000.

45 Волков, Г.Н. Жизнь, смерть и бессмертие патриарха. Роман-эссе. / Г.Н. Волков. Фонд И.Я. Яковлева, Чебоксарский институт экономики и менеджмента СПбПГУ. 2004.-352с.

46 Иванчина, А.Г. Национальные учебные заведения в крае / А.Г. Иванчина // Очерки истории народного образования Пензенского края. Под ред. В.И. Никулина. — Пенза, 1997. — С. 176-181; Она же. Национальные учебные заведения в Пензенском крае XIX — XX вв. / А.Г. Иванчина // Вуз и школа в новых условиях общественного развития России: Материалы науч.-практ. конф. (14 -15 февр. 1996 г.). — Пенза, 1996. Ч. I. — С. 201-201.

47 Гошуляк, Л.Д. Становление и развитие системы народного образования в Пензенской губернии в XIX — начале XX века / Л.Д. Гошуляк // Очерки истории народного образования Пензенского края. Под ред. В.И. Никулина. — Пенза, 1997. — С. 138-151.

48 Гошуляк. В.В. Культурно-просветительская деятельность Пензенского земства / В.В. Гошуляк // Пензенское земство. — Пенза, 1995. — С. 37-55;

49 Бадаева, С.И. Татарская национальная школа / С.И. Бадаева // Краеведение. — Пенза, 1999. № 1. — С.17-18.

50 Марданов, Р.Т., Катаева, Н.Б. Средняя Елюзань. Страницы истории самого крупного татарского села России / Р.Т. Марданов, Н.Б. Китаева. — Казань: Татарское книжное издательство, 2006. - С. 95 - 95.

51 Мавлюдов, И.Н. Татарская деревня в 1920-е гг.: традиции и новации (по материалам Пензенской и Саратовской губерний): Дис.канд. ист. наук / И.Н. Мафлюдов. — Пенза, 2005; Сологуб, Н.Н. Ликвидация неграмотности в Среднем Поволжье в 1917-1930-х годах: Дис.канд. ист. наук /Н.Н. Сологуб. — Пенза, 2004.

52 Benzing, J. Kleine Einfiihrung in die Tschuwaschische Sprache / J Benzing. — Berlin, 1949; Buhmann, A. Volker und Volksgruppen in der Sowjetunion. AuBenpolitik RuB Lands bis 1917 / A. Buhmann. — Hamburg, 1971; Gmeling, J.G. Reise durch Sibirien von dem Jahr 1733, bis 1743. Erster Teil Gottingen, 1751; Grey, C. Soviet Land, the country, its people and their work / C. Grey — London, 1917; Hartley, M. The study of Russian history from British archival Sources / M. Hartley — London and New York, 1986; Krueger, J. The Turkic peoples vol. 32 of the Uralic and Altaic Series. Bloomington, 1963; Wurm, S. Turkic Peoples of the USSR. The historical background. / S. Wurm — London. 1954.

53 Вестник Европы. 1913. № 4. — С. 350; Журнал Министерства народного просвещения. 1917. № 5. — С. 24.

 

Заключение диссертации

Становление и развитие школьного просвещения в многонациональном Поволжском регионе происходило в тесной взаимосвязи с общим ходом исторического развития России, претерпевшей серьезные изменения во второй половине XIX — начале XX века и остро нуждавшейся в людях образованных, специально подготовленных для службы в различных сферах административной, военной, экономической и культурной жизни страны.

Возникновение в Поволжье системы просвещения нерусских народов явилось закономерным следствием историко-цивилизационных и этнокультурных процессов. С середины XVI века, после присоединения этого региона к России, нерусские народности начинают вовлекаться в сферу политического и культурного влияния государства.

Просвещение «инородцев» в первой половине XIX века оказалось недостаточно эффективным и не давало желаемых результатов в основном из-за того, что принятая во всех русских школах тогдашней России образовательная система механически переносилась на нерусские народы, игнорируя родной язык обучающихся.

Во второй половине XIX века политика правительства в области просвещения нерусских народов приобретает иной, более организованный, характер. Реформы 60-х годов XIX века позволили принять новое «Положение о начальных народных училищах» 14 июля 1864 года. Право открытия начальных школ предоставлялось земствам, то есть самому обществу, а государство сохраняло за собой надзор, основное направление и открытие «образцовых» училищ.

В России было принято четыре закона о просвещении нерусских народов: 1) 1870 г. — «О мерах к образованию населяющих Россию инородцев»; 2) 1906 г. — «Правила о начальных училищах для инородцев, живущих в восточной и юго-восточной России»; 3) 1907 г. — «Правила о начальных училищах для инородцев»; 4) 1913 г. — «Правила о начальных училищах для инородцев». Эти законы регламентировали соотношение этнического и русско-российского (общенационального) компонентов в начальном школьном образовании и способствовали использованию родного языка в начальном образовании нерусских народов в государственном масштабе.

Такие деятели народного просвещения, как Н.И. Ильминский и Н.И. Золотницкий, создали систему, которая была нацелена на сближение инородцев с русским населением путем христианского просвещения с использованием родного для инородцев языка. Эти просветители добились возведения своей педагогической системы в ранг официальной политики Российского государства. Ими практиковались два способа инородческого просвещения — «русификации» школ: 1) «церковная»; 2) «светская». Первая ориентировалась на отсталые в культурном отношении народы Востока России (чуваши, мордва и другие) и сводилась к непосредственному навязыванию им официально православной религии с использованием родного языка. «Светская» — система русификации школы (обрусение татар-магометан и других) через русский язык.

Все «инородцы», чисто условно, были поделены на три большие группы: недостаточно «обрусевшие», куда причислили население, исповедовавшее ислам; неустойчивые группы «инородцев», которые исповедовали различные верования (православие, язычество, ислам) и были сильно восприимчивы к миссионерскому исламскому воздействию. К ним в первую очередь отнесли чувашей. Именно на них было предписано направить основное воздействие в проводимой просветительско-образовательной политике. И, наконец, народности, которые считали достаточно «обрусевшими» и «христианизированными». Образовательная политика, применяемая по отношению к ним, практически ничем не отличалась от просветительско-образовательной деятельности, проводимой среди русского населения. К этой группе причислили мордву и другие малочисленные народности края.

Так же, образовательная политика по отношению к представителям нерусских народов была сформулирована и неуклонно проводилась в жизнь благодаря усилиям таких видных руководителей народного образования, как И.Н. Ульянов, И.Я. Яковлев и их преемников. Во-первых, она базировалась на основных направлениях правительственного подхода, изложенных в инструкциях МНП и циркулярах руководства Казанского учебного округа. Во-вторых, все эти указания применялись продуманно, творчески, результативно, без лишнего ажиотажа и административного давления. В основе большинства проводимых мероприятий лежали компромиссные подходы, учитывающие социально-демографические и религиозные особенности различных уездов губерний. В-третьих, руководство образовательными учреждениями, за редким исключением, совершенно отказалось от проведения агрессивной «русификаторско-миссионерской» политики, строило свои отношения с представителями других конфессий на основе взаимоприемлемого, взаимовыгодного сотрудничества, не навязывая русскую культуру, а добровольно приобщая к ней представителей коренных народов края.

Главным механизмом национального возрождения представители общественно-педагогического движения просветительства видели развитие школьного образования и просвещение нерусского населения края. Строительство национальной школы неисламских народов велось педагогами-просветителями на базе русской школы для инородческих детей. Татарские просветители стремились модернизировать традиционные программы мектебе и медресе.

Именно в практике подобных школ формировалась методика преподавания в национальной школе, разрабатывались учебники и учебные программы. Решая традиционные учебно-воспитательные задачи в инородческой среде, школа должна была стать основным информационным каналом, базой культурного национального подъема.

Существенную роль в просвещении нерусских народов Поволжья играла подготовка национальных педагогических кадров. Так, созданная в 1868 году И.Я. Яковлевым Симбирская чувашская школа подготовила более одной тысячи учителей для чувашских школ. Чувашская учительская школа, а также подчиненная ей сеть учебных заведений, превратилась в один из важнейших объектов проводимой национальной образовательной политики, субъектом воздействия которой стало все нерусское население края. Она явилась главным центром просвещения чувашской народности не только в Симбирской губернии, но и Пензенской и Самарской. В становлении школы принимал деятельное участие просветитель народов Поволжья И.Н. Ульянов.

Идея просвещения населения через школу, печать и культурно-просветительные общества была стержневой на всех этапах национального общественно-педагогического движения. Само национальное просветительство Среднего Поволжья второй половины XIX — начала XX столетий обобщило и сконцентрировало в себе философские, социальные, культурологические, образовательно-воспитательные, духовно-религиозные проблемы, потребности и интересы своих народов и обеспечило, по замечанию просветителя Н.В. Никольского, их «внутренний культурный рост».

Подводя итоги анализа эффективности и результативности просвещения нерусских народов Среднего Поволжья, можно сделать вывод о том, что уровень образования в исследуемый нами период (вторая половина XIX — начало XX века) был значительно возрос. Русско-национальные школы обеспечивали потребности населения в грамотности, в начальном образовании. Они открывали представителям нерусских народов возможность продолжения образования в средних и высших учебных заведениях. Усилия деятелей системы образования способствовали прогрессу в межкультурном общении, повышению уровня культурного развития населения.

Однако из-за непоследовательности и противоречивости политики самодержавия уровень образования нерусских народов в целом отставал от требований жизни и от уровня образования русского населения.

Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat

Миссия

Современная практика миссии, методы и принципы миссии, подготовка миссионеров и пособия

Катехизация

Опыт катехизации в современных условиях, огласительные принципы, катехизисы и пособия

Миссиология

Материалы по миссиологии и истории миссии, святоотеческие тексты и рецензии

Катехетика

Материалы по катехетике и истории огласительной практики, тексты святых отцов-катехетов

МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив