Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Научно-методический центр
по миссии и катехизации

при Свято-Филаретовском православно-христианском институте

Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви на Алтае в XIX — начале ХХ вв.

14 апреля 2015 73 мин.

Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви на Алтае в XIX начале ХХ вв.

Год: 2002

Автор научной работы: Расова Надежда Васильевна

Ученая степень: кандидат исторических наук

Место защиты диссертации: Горно-Алтайск

Код cпециальности ВАК: 07.00.02

Специальность: Отечественная история

Количество cтраниц: 284

 

Оглавление диссертации

Введение.

Глава 1. Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви

1. Из истории миссионерства Русской Православной Церкви.

2. Русская Православная Церковь в Сибири.

3. Задачи и сущность миссионерства.

Глава 2. Алтайская Духовная Миссия в 1830 — 1865 гг.

1. Образование и начало деятельности Алтайской Духовной Миссии. М.Глухарев.

2. Алтайская Духовная Миссия в 1844 — 1865 гг.

Глава 3. Алтайская Духовная Миссия во второй половине 60-х гг. XIX — начале XX в.

1. Создание, развитие и совершенствование системы богослужебных учреждений.

2. Образовательно — просветительская деятельность Миссии.

3. Влияние Миссии на культурно-бытовую жизнь коренного населения. Благотворительность.

4. Служители Миссии.

 

Введение диссертации (часть автореферата)

История православия в России вызывает сегодня повышенный интерес в обществе. Это обусловлено тем, что народы, населяющие её территорию, возвращаются к своим историческим, духовным истокам. В Горный Алтай эту религию принесли миссионеры. Их целенаправленная деятельность началась вместе с образованием в 1830 г. Алтайской Духовной Миссии. Как организация, она являлась подразделением церкви и решала свойственные ей духовные задачи в рамках православного государства. Миссионеры, пришедшие к «инородцам» Алтая, — носителям другого языка и культуры, — имели в начале XX в. на территории края около 100 храмовых сооружений, разветвлённую сеть школ, 3 приюта, больницу. Среди населения (вместе с его русской частью) более 50% были крещеными. О том, что Алтайская Миссия была здесь не мимолётным явлением, а оставила глубокие корни, говорят следующие факты: сегодня в Горном Алтае функционируют 16 православных церквей и молитвенных домов, и, в т.ч., в сёлах с чисто алтайским населением. Возрождение православия в регионе, уже как духовной традиции, — это прямой результат деятельности Алтайской Миссии в XIX — начале XX в.

Актуальность обозначенной темы определяется, во-первых, тем, что в обществе продолжается поиск и формирование новых ценностей и идеалов после нескольких десятилетий Советской власти, когда духовно-идеологическая сторона жизни жёстко регламентировалась государством. Сегодня религия вновь начинает играть существенную роль в формировании национального самосознания, социальной организации, государственной жизни. Во-вторых, образовался дефицит объективных современных исследований по истории Русской Православной Церкви, т.к. государство в условиях господства коммунистической идеологии, провозглашавшей атеизм, не было заинтересовано в такого рода работах. В итоге — одни стороны деятельности церкви показывались односторонне, другие — затушёвывались, третьи — не освещались совсем. Безусловно, такой подход был чертой времени, а не виной учёных. В этой ситуации появление любой работы по этой теме будет способствовать в известной степени ликвидации этого пробела. В-третьих, интерес к «духовной» истории определяется и своеобразием временного отрезка, который мы сегодня переживаем: начало века и тысячелетия. И кто бы ни был человек по убеждениям — верующий или атеист, — он понимает, что начало летоисчислению могло положить только судьбоносное, знаковое для человечества событие. Отсюда — всплеск интереса ко всему, что связано с именем Иисуса Христа.

Немаловажным поводом, побудившим взяться за изучение данной темы, явилась практическая потребность глубже познать историю Алтайской Духовной Миссии, возрождающихся в Горном Алтае православных приходов.

История Алтайской Миссии — одна из страниц истории Русской Православной Церкви. Будучи одной из сибирских миссий, созданных для «просвещения инородцев», со временем она стала первой среди учреждений подобного рода оставалась вплоть до конца своей деятельности «правильно организованной» и «образцовой». С ней были связаны имена людей, чья известность и масштабы деятельности выходят далеко за её пределы. Организация Алтайской Миссии стала для Макария Глухарева главным делом всей его жизни — не просто миссионера, труд которого стал классическим примером, а ещё учёного-лингвиста, богослова и переводчика Библии. Из её рядов вышли видные деятели, иерархи Русской Православной Церкви: митрополит Московский и Коломенский, человек из окружения Николая II — Макарий (Невский), архиепископ Казанский и Свияжский Владимир (Петров), архиепископ Донской Владимир (Синьковский), епископ Приамурский и Благовещенский Иннокентий (Солодчин), епископ Бийский Иннокентий (Соколов).

Изучение деятельности Алтайской Духовной Миссии, без преувеличения, имеет и научное, и практическое значение. Горный Алтай с давних времён считается уникальным местом на Земле и представляет весьма сложный «духовный организм». Здесь встретились все три мировые религии, культура которых наложилась на древнюю религиозную традицию алтайцев — шаманизм. Он отчасти оказался потеснённым, отчасти же ассимилировался новой духовной средой. Ещё до прихода православных миссионеров, в Уймонской долине обосновались староверы и она, по мнению властей, превратилась в «гнездо сибирского раскола». В начале ХХв. в крае зародилось довольно сложное по своему внутреннему содержанию движение «бурханизм», чья связь с политикой послужила причиной различных толкований и спекуляций о нём как в начале ХХв., так и до сих пор. В 1926 г. Н.К. Рерих во время своей Центрально-Азиатской экспедиции побывал в Горном Алтае, видя в нём «центр от четырёх океанов» и отводя ему особое предназначение. Сегодня последователи учения Рерихов ищут и видят в Алтае «Беловодье» — сибирскую Шамбалу и в этих представлениях находит место языческое одухотворение Алтая. Характеристика того, из чего складывается «духовное поле» Горного Алтая будет неполной, если не сказать, что на сегодняшний день здесь действуют или только пытаются распространить своё влияние всевозможные секты, современные культы, в том числе псевдорелигиозные. Нам представляется, что в такой ситуации появление объективных научных работ по истории религиозных учений, исторически имеющих отношение к региону, будут иметь, как уже подчёркивалось выше, не только научную, но и практическую значимость.

Одним из негативных штрихов современной жизни общества является то, что некоторые политические и общественные деятели в угоду собственным амбициям, часто спекулируют общественным мнением, и, «передёргивая» исторические факты или «забывая» о них, видят процесс роста национального самосознания народов России в противопоставлении их русскому народу, его культуре и даже российской государственности. Увы, подобные явления есть и в Республике Алтай. (В радио-телепередачах, на страницах местных газет, нет-нет, да звучат высказывания, искажающие и даже очерняющие роль Алтайской Духовной Миссии в истории Горного Алтая.) Автор диссертации, не имея намерения придать ей политическую окраску, считает, что непредвзятое освещение истории Миссии (с учётом и положительных, и негативных моментов) будет только способствовать сохранению стабильных, добрососедских отношений между народами, населяющими республику, содействовать их совместной созидательной деятельности.

Данная тема имеет много интересных, с точки зрения исторической науки, моментов. Ключевыми, на наш взгляд, являются следующие:

1. Объектом деятельности миссионеров являлись язычники-шаманисты, на мировоззрение которых уже оказывали влияние религии соседних территорий: буддизм (в форме ламаизма) и мусульманство. И это при том, что миссионерам -«великороссам» приходилось преодолевать языковый барьер, а аборигены не знали языка богослужения — главного обряда христианства. На этом фоне I небезынтересен вопрос о том, как миссионерам удалось не только «поймать овец в стадо», но и существенно повлиять на все стороны жизни населения края.

2. Каким было это влияние и что оставила Миссия после своей почти столетней активной деятельности? Дать ответ на данный вопрос — это не только научная задача, но и удовлетворение запросов современной общественной жизни Горного Алтая.

Историография проблемы. В процессе работы над диссертацией был изучен широкий круг литературы, которую условно можно разделить на следующие группы: 1) труды по истории Русской Православной Церкви, в т.ч. и посвящённые её миссионерской деятельности; 2) работы по смежным проблемам философии, религиоведения, этнографии, краеведения; 3) общеисторические труды по истории Руси и России, Сибири, Горного Алтая.

Написанные по собственно «православной» проблематике работы также можно разделить на три хронологические группы: досоветскую (дореволюционную), советскую и современную (постсоветскую), которые в свою очередь логично подразделить на подгруппы в зависимости от проблем, поднятых их авторами.

Говоря об изученности интересующей нас темы, следует отметить, что разработка и освещение истории Алтайской Духовной Миссии началась практически сразу же после начала её деятельности. И первыми её «историками» были сами миссионеры. Их сочинения исторического характера печатались в православных журналах, которые, в силу своей исторической значимости, отнесены нами к разряду источников (их характеристика будет дана ниже).

Особенностью дореволюционных исторических трудов является то, что в условиях православного государства их авторами чаще всего являлись лица, имевшие непосредственное отношение к церковной жизни. К примеру, академик Е.Е. Голубинский (преподаватель Московской Духовной Академии), А.В. Карташев (преподаватель Петербургской Духовной Академии). Первый был признанным классиком церковной истории. Трудом, обобщающим всю его многолетнюю научную деятельность, явилась двухтомная «История русской церкви», изданная в начале XX в. Критически относясь к источникам, он, тем не менее, ясно и довольно подробно описал первые шаги распространения христианства на Руси.1 А.В. Карташев оказался вовлечённым в бурные политические события, захватившие страну в начале XX в.: он стал одним из активистов кадетской партии и в связи с этим покинул Академию. Правда, в 1917 г., в период властвования Временного правительства, он вновь начинает тесно сотрудничать с Русской Православной Церковью, поскольку был назначен обер-прокурором Синода, а с августа того же года — возглавил министерство исповеданий в правительстве А.Ф.Керенского. Эмигрировав после прихода к власти большевиков, А.В.Карташев стал профессором Парижского Богословского Института, а затем — Религиозно-Духовной Академии. Но, несмотря на такую «церковную» биографию, его труды, по признанию специалистов, глубоко научны и интересны по содержанию. Наиболее крупными из них являются монография «Церковь, история, Россия» и двухтомные «Очерки по истории русской церкви», в которых ценной для нас оказалась характеристика различных типов колонизации, как факторов, способствовавших христианизации населения присоединяемых к Российскому государству земель.2 Доктор исторических наук, профессор А.Н. Сахаров так писал в своё время об их авторе: «Для А.В. Карташева история русской церкви — это историческая жизнь живого противоречивого общественного организма, вплетающаяся в ткань исторической жизни Отечества, народа. И не случайно, верный стремлению к научному, объективному, критическому — там, где это требовал источник — исследованию отечественной истории вообще, истории русской церкви в частности, он в этом смысле опирается на богатейший опыт своих предшественников, своих учителей, светских и духовных».3

Крупнейшим церковным историком конца XIX в. был митрополит Макарий (Булгаков), оставивший богатое научное, богословское наследие. Нами использован ряд его произведений, и, в т.ч., его многотомная (состоит из 13 томов) «История Русской Церкви», в которой немало места отведено миссионерству.4 Одновременно работы таких историков, как Н.Тальберг, М.Толстой,5 представляя определённую историческую ценность, всё же являются именно церковными историями. Так, по поводу трудов М.Толстого, А.Карташев заметил, что они «популярные, но совершенно некритичные».6

Продолжая историографический обзор по интересующей нас теме, отметим особое место в нём православно-житийной литературы, ретроспективно отразившей миссионерскую деятельность Русской Православной Церкви. Житиям святых, как историческому источнику, серьёзное внимание уделял в своё время В.О. Ключевский. О соотнесении жития и исторической биографии он писал: «Историческая биография воспроизводит прежде всего частные, индивидуальные черты частного лица. Житие, напротив, берёт из индивидуальной жизни только то, что подходит под общий тип, т.е. в чём непосредственно отразился общий христианский идеал. Житие относится к исторической биографии так, как иконописное изображение к портрету. Этими особенностями житий и следует руководствоваться при изучении их исторического содержания. Не все биографические черты в житии суть исторические факты. Но житие становится особенно любопытным по прекращении жизни святого, лучшая часть биографии — чудеса. Там, где начинается легенда, появляются и живые исторические черты».7 Из источников этой категории нами использованы произведения агиографического характера: «Жития святых» Димитрия Ростовского — знаменитые «Четьи-Минеи», «Великий князь Александр Невский» М.Хитрова, краткое изложение православных житий — «Краткие сведения о праздниках православной церкви и сказания о житии особо чтимых святых», «Русские подвижники XVIII в.» Е.Поселянина, «Святые Древней Руси» Г.Федотова. Двухтомная «Энциклопедия православной святости» также выдержана в житийном стиле.8 Нашли место в нашей работе и тексты из специальной литературы для священнослужителей: «Настольная книга для священно-церковно-служителей» С.В.Булгакова и «Месяцеслов». Большинство из вышеназванных изданий опубликованы в репринтном воспроизведении, причём напечатаны не только в церковных, но и светских издательствах. Это говорит о том, что данная литература находит сегодня интерес у читателя. (Примерами современной агиографии, нашедшей применение в работе, являются «Глинский патерик» Иоанна (Маслова) и «Русь Святая. Календарь на 2001 год с житиями подвижников XX столетия»и др.9)

В «советское» время», — господства атеизма, — задача комплексного исследования истории Русской Православной Церкви не ставилась. Именно этим можно объяснить отсутствие крупных монографических исследований по этой тематике. Много лет единственным таким трудом оставалась «История русской церкви» Н.М.Никольского, впервые изданная в 1931 г., оценку которой дал А.В.Карташев. «Эта книга, — писал он, — не история и не научный труд, а грубая безбожническая «агитка». Материалам, касающимся русской церкви, из 400 страниц текста отведено меньше половины. И всё это сплошной карикатурный анекдот о «реакционном разложении» церкви. Остальное посвящено иллюстрациям карикатурных форм религии вообще и русского сектантства в особенности».10 Иначе говоря, автор не ставил задачи изучения истории Русской Церкви в системе, показав её проблемы через призму двоеверия, борьбы с сектантством. Но мы не умаляем достоинств этой книги, к которой обратились для характеристики понятия «двоеверие».11

К 1000-летию крещения Руси, — 1988 г. — в нашей стране было издано довольно много исторической литературы, как светской, так и религиозной, освещавшей различные аспекты истории православной Церкви. «Светская» история, несмотря на то, что она по-прежнему несла «советско-атеистический» оттенок, довольно широко осветила это событие и показала его значение для истории государства. Обстоятельному изложению того, как христианство проникало в разные уголки Руси в IX — начале XII в., посвящена монография О.М. Рапова «Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства». В очередной раз была переиздана книга Н.С. Гордиенко «Крещение Руси»: факты против легенд и мифов», много лет выполнявшая пропагандистскую цель.12 К этой дате был выпущен ряд интересных и содержательных сборников. Один из них вышел под редакцией А.И. Клибанова и назывался «Русское православие: вехи истории».13

Фундаментальным юбилейным историческим изданием Московской патриархии явились две части книги: «Русская Православная Церковь. 988-1988. Очерки истории». Это издание характеризует обстоятельность, широкая и разнообразная источниковая база. Но в ней не нашли отражения сложные и спорные вопросы истории Русской Православной Церкви и её взаимоотношений с государством с начала XX в. и до 1917 г. В ней отсутствует также и оценка современной официальной церковью «Закона о веротерпимости», принятого в апреле 1906 г. и серьёзно повлиявшего в своё время на стратегию миссионерской деятельности.14

Вместе с демократическими переменами, происшедшими в нашем обществе в 90гг. XX в., в условиях реального осуществления свободы совести, страну заполонила духовная и псевдодуховная, сектантская литература. В этих переломных условиях, когда несколько снизилось доверие ко всему, что было создано под «идеологическим колпаком» коммунизма, стал ощущаться дефицит «беспристрастных» научных исследований, которые бы глубоко и современно освещали бы историю Русской Церкви. И здесь, как нельзя кстати, оказались труды канадского учёного по истории Русской Православной Церкви, профессора Д.В.Поспеловского, исторической родиной которого является Россия. Для его книг характерны беспристрастное изложение и богатый фактический материал.15

К сожалению, не все исторические работы атеистического плана, в которых затрагивается вопрос о миссионерстве, мы смогли использовать. К примеру, одна из книг Е.Ф. Грекулова «Православная инквизиция в России» имеет главу «Насильственное насаждение православия среди народностей России», где миссионерская деятельность характеризуется следующим образом: «Церковь насаждала христианство огнём и мечом, не останавливаясь перед уничтожением местных народов». В книге «Церковь, самодержавие, народ» этот же автор описывает систему Н.И. Ильминского как орудие, посредством которого «духовенство лишало народ национального языка и культуры»16. Но ведь было «всё наоборот»! Можно понять трудности исследователя, которому приходилось буквально «продираться сквозь дебри» воинствующего атеизма, чтобы найти «рациональное зерно». И здесь, наверное, уместно подчеркнуть, что во всех вышеуказанных «издержках» больше повинна господствовавшая система, чем автор.

Что касается историографии непосредственно Алтайской Духовной Миссии, то здесь определённую ценность представляют труды, посвящённые её известным деятелям. В данном исследовании использован фундаментальный труд Д.Д. Филонова «Материалы для биографии основателя Алтайской Миссии архимандрита Макария». Много места в нём уделено тому, как М.Глухарев осуществлял перевод Библии на современный русский язык и боролся за то, чтобы его труд увидел свет. В книге помещены письма Макария к митрополиту Филарету и ответы на них — с «мнением» — о сложностях этого вопроса. Несмотря на «православность» данного труда, его автор не сглаживает и острых ситуаций, участниками которых являлись священнослужители разных рангов. Но, по признанию Д.Д. Филонова, он не смог представить более подробную картину детства М.Глухарева, т.к. для этого не располагал необходимыми данными.17

Крупной работой, освещающей период истории Миссии, когда ей руководил Владимир (Петров), является биографический труд И.Ястребова «Миссионер, Высокопреосвященнейший Владимир, архиепископ Казанский и Свияжский». Она дополняет интересными сведениями многие моменты истории и деятельности Алтайской Миссии: даёт характеристику религиозных воззрений алтайцев, системы школьного образования. К примеру, в ней даётся развёрнутая информация об открытии в 1867г. в Улале миссионерского училища, его первых учителях. И.Ястребов воссоздал портрет архимандрита Владимира, подчёркивая его нестяжательность, трудолюбие, ум и целеустремлённость.18

Из нынешнего поколения учёных специалистом по истории Алтайской Духовной Миссии с полным правом можно назвать И.Ю. Храпову (г.Барнаул), защитившую в 1989 г. диссертацию по теме: «Место и роль Алтайской Духовной миссии в процессе колонизации и хозяйственного освоения Горного Алтая (1828-1905 гг.)». Избранной теме она посвятила практически все свои работы, которые во многом помогли диссертанту в систематизации исторического материала, послужили своеобразными указателями в деле выявления необходимых по теме источников и литературы. Вместе с тем в понимании ряда вопросов есть у нас и расхождения с Н.Ю.Храповой. На наш взгляд, она весьма преувеличивает роль политического фактора в деятельности миссионеров, рассматривая Миссию лишь как орудие государственной политики в осуществлении колонизации и русификации. Вторая же сторона миссионерства (или христианизации) — несение веры, — подавляется первой и ее роль принижается19. С таким утверждением историка вряд ли можно согласиться.

Деятельность Миссии распространялась, как известно, не только на территорию Бийского уезда, куда входил Горный Алтай, но и Кузнецкого. Поэтому и учёные Кемеровской области тоже считают историю Алтайской Духовной Миссии своей, «родной» темой. Так, доктор исторических наук Д.В.Кацюба, сегодня занимается этой темой. Он имеет ряд публикаций по этой теме, в т.ч. монографию: «Алтайская духовная миссия. Вопросы истории, просвещения, культуры и благотворительности». Её достоинством является то, что она написана в спокойном тоне, без навешивания каких-либо пропагандистских ярлыков и хорошо аргументирована.20 Заинтересованность в освещении роли Миссии в истории своего, «кузнецкого», региона проявили В.В.Ерошов и В.М.Кимеев В изданной ими книге «Тропою миссионеров. Алтайская духовная миссия в Кузнецком крае», они изложили историю каждого миссионерского отделения кузнецкого уезда, отвели немало места характеристике священно- церковно-служителям, но общемиссионерские проблемы ими освещены недостаточно.21

Серьёзному, скрупулёзному исследованию духовного наследия алтайских миссионеров посвятил свою диссертацию кандидат (магистр) богословия Б.И. Пивоваров (г.Новосибирск). В изданной им книге, большую ценность для нас представляет «Список опубликованных трудов алтайских миссионеров и их трудов на русском языке» (он включает 443 наименования 51 автора), а также перечень их переводов и трудов на алтайском, шорском и других языках народов Сибири.22 Статья Б.И.Пивоварова «Издательская деятельность Алтайской Духовной миссии» также выделяется обстоятельностью в ряду публикаций по этой теме.23

Месту и роли Миссии в системе официальной политики государства, её влиянию на культурную жизнь региона — образование, вклад в науку и искусство, — уделил Н.С. Модоров в монографии «Россия и Горный Алтай: политические, социально-экономические и культурные отношения (XVII-XIX вв.)». Им же опубликован ряд статей о культурно-просветительском значении деятельности Миссии.24 Историк О.А. Гончарова раскрыла роль Алтайской Миссии в оказании медицинской помощи местному населению. Следует отметить, что этих сюжетов касался и уже упоминавшийся Д.В.Кацюба, но им они рассмотрены, главным образом, через призму благотворительности.25 О том, какое влияние оказала Миссия на распространение оседлости, как новой формы жизнеустройства, изменившей быт и хозяйственные традиции аборигенов, писали в своих работах Н.А. Майдурова, Д.И. Табаев, Н.В. Екеев, Г.П. Самаев. Но их они касались лишь попутно и настолько, насколько требовали того цели и задачи их исследований.26

О созидательной деятельности миссионеров и их благотворном влиянии на культурную жизнь Горного Алтая писали в своё время Е.М. Тощакова,27 А.П. Беликова и З.С. Казагачева. Подчеркнув роль Миссии в деле создания системы образовательных учреждений, они подметили и положительные моменты, и недостатки в организации и содержании обучения, по достоинству оценили труд тех, кто нёс просвещение алтайскому народу.28

Деятели Алтайской Миссии заложили основы и современного алтайского языкознания. Это подметили в своих трудах многие специалисты. В частности, А.Т. Тыбыкова показала роль основателя Алтайской Миссии — М.Глухарева, — в создании алтайской письменности. Особое место в лингвистике алтайского языка по праву занимает сегодня «Грамматика алтайского языка», «главным» автором которой был деятель Миссии В.Вербицкий. Филологи В.Н.Тадыкин и Э.Р. Тенишев29 подчеркивали, что она и «сегодня не утратила своей научной значимости».

Алтайская Миссия, без преувеличения, «породила» первый слой алтайской интеллигенции - писателей и художников. Монография З.С.Казагачевой «Зарождение алтайской литературы» — красноречивое тому подтверждение. Известный в Горном Алтае искусствовед В.И.Эдоков неоднократно отмечал положительную роль иконописного класса, ставшего позже мастерской, созданного при Улалинском миссионерском училище, в зарождении изобразительного искусства в Горном Алтае.30 О том, какой вклад внесли деятели Миссии в развитие культуры региона, часто подчёркивают журналы, издаваемые в Горном Алтае: «Наука, культура, образование» и «Кан-Аптай».31

Рассматривая вопрос об архитектуре церквей и молитвенных домов, мы часто прибегали к трудам известного специалиста по культовому зодчеству Сибири — Т.М. Степанской и искусствоведа М.Р. Маняхиной.32

Таким образом, на сегодняшний день истории Алтайской Духовной Миссии посвящено немало работ, тем не менее, она, как нам представляется, всё же является недостаточно изученной. Основанием для такого вывода может служить то, что в них рассматриваются лишь отдельные стороны деятельности Миссии, комплексно же история Миссии никем не изучалась.

Недостаточно освещёнными, а точнее, практически незатронутыми оказались вопросы создания системы богослужебных учреждений. В процессе работы автору не раз пришлось столкнуться с отсутствием сведений о большинстве храмов Миссии, в т.ч., и по г. Горно-Алтайску. В имеющихся публикациях об Алтайской Миссии есть интересующая нас информация, но лишь о некоторых её служителях, и к тому же «затушёвывающая» миссионеров как личность, не раскрывается также система и многогранность их труда, в котором нашли отражение черты их характера. Более того, к личности миссионера ряд исследователей (особенно советского периода) проявили заведомое неуважение.

Ряд моментов рассмотрен в диссертации на стыке истории с философией, религиоведением, этнографией и краеведением.

В самом понятии «миссионерство» заложен, как известно, глубокий смысл — и не только с богословской точки зрения, но и с философской. Достаточно ясным и вполне оправданным в этом плане представляется нам понимание миссионерства современным богословом А.Шмеманом, видящим его как деятельность, направленную на то, чтобы «предложить человеку христианскую веру, как дар Божий».33 Известный русский философ и богослов «серебряного века русской ( культуры» Г.Флоровский в своём труде «Пути русского богословия» отводит немало места М.Глухареву — основателю Алтайской Миссии, миссионерство которого он назвал «апостольским подвигом».34 Современные философы С.Н. Носов, О.В. Паринова показывают в своих работах просветительскую сущность деятельности Миссии и находят в этом глубокий философский смысл.35

Современная религиоведческая литература углубляет и одновременно расширяет понятие миссионерства. В ней был почерпнут нами материал о ранних формах религии и их проявлении у коренных народов Сибири (в т.ч. у коренного населения Алтая); о мировых религиях (в т.ч. христианстве) и их распространении, синкретизации с язычеством. Этой тематике посвящены монографии И.А. Крывелёва и С.А.Токарева.36 Учёные-специалисты по восточным религиям (Л.С. Васильев, А.Н. Кочетов) более обстоятельно осветили этот вопрос относительно ламаизма, как формы буддизма, получившей своё распространение на юге Сибири.37 Вопрос о влиянии мировых религий на «мировоззренческое поле» аборигенов интересует сегодня многих учёных: И.С. Вдовина, В.П. Дьяконову, Т.М. Михайлова, К.М. Герасимову, Ш.К. Ахметову, А.Г. Селезнёва,38 работы которых нами использованы в диссертации.

Труды А.В. Анохина «Материалы по шаманству у алтайцев», Л.П. Потапова «Алтайский шаманизм», С.А. Токарева «Докапиталистические пережитки в Ойротии» являются «классическими» по этому вопросу, они использованы нами при освещении вопроса о мировоззрении аборигенов, к которым пришли «со своей проповедью» миссионеры. Представила интерес для нас и недавно вышедшая работа учёных Горного Алтая Н.А. Баскакова и Н.А. Яимовой по данной теме: «Шаманские мистерии Горного Алтая».39 Влияние ламаизма на мировоззрение алтайцев и своеобразие проявления этого синтеза в регионе показано в работах А.Г.Данилина, А.М.Сагалаева.40 В диссертации затронут ещё один религиозный и вместе с тем и этнографический момент. Это — так называемое «двоеверие», которое касается любых переходных форм как от «сибирского» шаманизма к христианству, буддизму, мусульманству, так и от «славянского» язычества к христианству.41

Серьёзным подспорьем для написания диссертации послужили нам опубликованные материалы тех, кто посещал Горный Алтай с целью его изучения, и невольно стал беспристрастным свидетелем всего происходившего здесь. Речь идёт о научных экспедициях и о их результатах, опубликованных в различных изданиях — светских газетах, журналах и т.д. К примеру, опубликованные дневники путешествия учёных Дерптского университета К.Ф.Ледебура, А.А.Бунге, К.П.Мейера , совершённого ими в 1826г., помогли разобраться в вопросе о том, к каким людям по своему психологическому складу и образу жизни, — аборигенам Алтая, — пришли православные миссионеры.42 Нашли своё место в нашем исследовании и материалы экспедиции 1842г. по Горному Алтаю географа и геолога П.А.Чихачёва. Полезными в них оказались не только яркие описания природных катаклизмов Алтая (сталкиваться с которыми приходилось и миссионерам), но и характеристика земледелия у алтайцев, их кочевого образа жизни.43

Большая заслуга в изучении Горного Алтая, его истории, лингвистики, археологии, этнографии принадлежит выпускнику Берлинского университета В.В.Радлову, труды которого для любого исследователя представляют большой интерес. В 1859г. он прибыл в г.Барнаул, а уже летом 1860г. совершил первое путешествие в Горный Алтай. Во время этой поездки учёный познакомился с М.В.Чевалковым и пригласил его в Барнаул для совершенствования своих знаний по алтайскому языку и оказания помощи в обработке и переводе фольклора, собранного экспедицией. Как известно, её основные материалы опубликованы в книге «Из Сибири». Она интересна тем, что в ней даётся характеристика населению Горного Алтая, в частности, его нравам и быту, описанию миссионерских станов и влиянию Миссии на нравственное развитие алтайского народа. Этим вопросам учёный уделил в своей работе немало места, дал в ней вполне объективную оценку деятельности Миссии за первые три десятилетия её существования.44

Тесно была связана с Горным Алтаем научная деятельность Г.Н.Потанина В 1876-1877 и 1879-1880гг. он совершил экспедиции в Северо-Западную Монголию, в ходе которых собрал сведения о природе, населении, экономике и истории Горного Алтая, материалы по устному народному творчеству. Представляют интерес впечатления, которыми делится учёный об уровне образования и культуры Ивана Чевалкова — учащегося школы с.Улалы, который был рекомендован ему в качестве переводчика и помощника. Это мнение можно считать и внешним, зримым показателем «качества знаний», получаемых воспитанниками в учебных заведениях Алтайской Миссии. Заслуживает внимание и мнение Г.Н.Потанина ещё об одном человеке — видном деятеле Миссии М.В.Чевалкове, которое служит хорошим дополнением к биографии последнего.45

По линии Русского Географического Общества, его Западно-Сибирского отдела и Алтайского подотдела, в Горном Алтае осуществлялось довольно много экспедиций, материалы которых печатались затем отдельными книгами или специальными сборниками. В этом плане немало было сделано Н.М.Ядринцевым — крупнейшим исследователем Алтая. Его труды, написанные по результатам экспедиций 1878 и 1880гг. представляют для нас большой интерес. Так, в книге «Сибирские инородцы, их быт и современное положение» учёный, описывая историю освоения края, осветил и вопрос о распространении религий в Сибири, и, в т.ч., на Алтае. Им довольно глубоко проанализированы причины влияния буддизма и магометанства на религиозные воззрения алтайцев на фоне относительной «неуспешности» деятельности православных миссионеров. В своей монографии «Сибирь как колония» и других работах он охарактеризовал влияние миссионерской деятельности Русской Православной Церкви на жизнь и быт инородцев. В них автор защищал последних от любого посягательства на их самобытность и призывал действовать по отношению к ним с «христианским терпением» и «благими, цивилизующими и культурными средствами»46 Тем не менее, в докладах, составленных на всех уровнях Русского Географического Общества, звучала мысль о том, что по уровню культуры и образования крещеные оседлые инородцы выше, чем кочевые.47

Главным вопросом на повестке общего годового собрания Алтайского подотдела Западно-Сибирского отдела РГО были волнения «калмыков», происшедшие летом 1904г., т.е. движение, вошедшее в историю под названием «бурханизм», начавшемуся в том году в ряде районов Горного Алтая. При нейтральном отношении к происходящему, как идеолого-политическому событию, участники собрания сочувственно отнеслись к алтайцам-«бурханистам» и выразили опасение по поводу того, как бы «сильная» сторона — государство, не обидело «слабую» — алтайский народ, чьи экономические, политические и идеологические проблемы вылились в этом движении. Может, запоздало, но в устах деятелей РГО прозвучало, что «калмыкам» нужно предоставить возможность «развиваться самим, дабы они получили возможность поднять уровень культуры и при кочевом быте»48 Такая постановка вопроса, безусловно, касалась и деятельности православной Миссии в регионе.

Интерес к истории, самобытной культуре алтайского народа проявлял ботаник и краевед В.И.Верещагин, совершивший в начале XX в. несколько путешествий по Горному Алтаю. В ходе их он живо интересовался всеми сторонами жизни местного населения, посещал их жилища, общался с православными монахами и т.д. Его взгляд «стороннего наблюдателя» на то влияние, которое оказало православие на мировоззрение и религиозные взгляды алтайцев, а также бытоописание последних представляет интерес для любого исследователя 49.

В процессе работы небезынтересно было узнать, как выглядела деятельность Миссии в историко- и географо-справочных изданиях, т.е. в литературе общепознавательного и «страноведческого» плана. Надо сказать, что к концу XIX в. её деятельность, как культурологического феномена, просматривалась практически во всех сторонах жизни региона. Это можно проследить на основе материалов, собранных и опубликованных С.П.Швецовым в связи с предстоящим землеустройством алтайцев. В них нашли своё отражение хозяйственная жизнь кочевых и оседлых алтайцев, их быт, жилища, обычаи и традиции, религиозные верования. Особый интерес представили те из них, которые раскрывали роль и влияние христианизации на быт новокрещёных, образование селений.50

Нашли место в процессе работы над диссертацией и классические труды по отечественной истории. О том, как христианизация, сутью которой является миссионерство, «вписывается» в историю Русского государства, можно видеть в сочинениях Н.М.Карамзина, В.О.Ключевского, В.Н.Татищева, Н.И.Костомарова, С.М.Соловьёва и др.51 Так, Н.И.Костомаров, характеризуя политику, проводившуюся князем Владимиром, немалый акцент в ней сделал на её роль в деле христианизации Руси.52 Последнее обстоятельство — «христианский» характер взятия Казани Иваном IV - отметил в своих трудах Н.М.Карамзин.53 Сложный вопрос мировоззренческого плана (о двоеверии) был раскрыт В.О.Ключевским, нашедший наиболее полное отражение в «Курсе русской истории» (об этнографических последствиях русской колонизации Верхнего Поволжья).54 Освещая «древнерусский» период распространения православия, нами были использованы литературные памятники того времени: «Повесть временных лет», «История о Казанском царстве».55 О том, что далеко не сразу на Руси христианство стало господствующей религией, о сложности её усвоения писал и П.Н. Милюков.56

Советские учёные, изучавшие историю Древней Руси, безусловно, не обошли вопрос о роли Церкви в государстве. Касались они и её миссионерской деятельности. В числе их следует назвать М.Н.Тихомирова,57 Б.Д.Грекова 58 и др.

Распространение христианства на огромной территории Сибири было следствием её присоединения к Русскому государству. Поскольку в диссертации этот момент лишь затрагивается, а не рассматривается детально, поэтому автором использованы некоторые «общие», исторические труды по этому вопросу. Это: «История Сибири» Г.Ф.Миллера, «Научные труды.» С.В.Бахрушина, многотомное издание «История Сибири» и энциклопедии.59 Серьёзную помощь нам оказала монография сибирского учёного Л.М.Дамешека «Внутренняя политика царизма и народы Сибири (XIX -нач. ХХв.)», в которой освещены вопросы деятельности Русской Православной Церкви в Сибири, и в т.ч. — и миссионерская.60

Добровольное присоединение Горного Алтая к Русскому государству в 1756г. было непосредственной политической предпосылкой образования здесь Алтайской Миссии. Присоединению предшествовало, с одной стороны, постепенное продвижение русских казаков и крестьян вглубь региона с последующим образованием там городов и крепостей, а, с другой, желание населения Горного Алтая найти защиту у России, «местообитание» которого оказалась ареной борьбы между Джунгарией и Китаем. Следует отметить, что эта тема достаточно хорошо изучена. К примеру, В.А.Моисеев в своей работе «Цинская империя и народы Саяно-Аптая в XVIIIв.» подробно осветил расстановку всех политических сил в регионе в этот период.61 Многие аспекты этой темы рассмотрены Г.П.Самаевым, Л.П.Потаповым, Н.С.Модоровым, Ф.А.Сатлаевым и др.62

Богатая информация по теме была почерпнута из энциклопедий и справочников. Так, «Полный православный богословский энциклопедический словарь» — репринтное воспроизведение дореволюционного издания, — оказался очень полезным, ибо в нём есть характеристика всех епархий, когда-либо действовавших на территории России, информация о деятелях церкви и др. То же самое можно сказать о фундаментальном трёхтомном энциклопедическом словаре «Христианство», изданном в 1993г. и двухтомной «Энциклопедии православной святости». Последнюю можно отнести к разряду «некритичной», «житийной», но без неё характеристика деятельности миссионеров была бы неполной. Нашли место в работе и словари общенаучного плана: «Философский», «Атеистический», и более узконаправленные: по религиоведению — «Буддизм», страноведению — «Япония», а также региональные справочные издания — «Историческая энциклопедия Кузбасса» и «Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири».63

Подводя итог историографическому обзору по теме исследования, следует отметить, что, несмотря на её востребованность, комплексного исследования по ней до сих пор нет. В силу этого целый ряд вопросов и моментов истории Алтайской Миссии не нашли своего отражения в литературе.

Исходя из степени изученности и практической значимости темы, нами определены цель и задачи нашего диссертационного исследования.

Целью его является изучение деятельности Алтайской Духовной Миссии в XIX — начале XX в., влияния этой организации на жизнь региона. Для достижения этой цели предполагается решить следующие задачи:

1). Раскрыть на примере деятельности Алтайской Духовной Миссии сущность миссионерства как понятия и как вида деятельности Русской Православной Церкви;

2). Показать роль личности миссионера-священника в деятельности Миссии на фоне общих качественных характеристик её служителей;

3). Исследовать складывание и развитие системы богослужебных учреждений, созданных Миссией, в сфере своего влияния;

4).Показать роль Миссии в культурно-бытовых преобразованиях у алтайцев;

5). Охарактеризовать процесс формирования и последующего развития системы школьного образования, созданной Миссией;

6). Выявить роль и влияние последней на формирование состава населения региона по религиозному признаку.

Цель и задачи диссертации определили её хронологические и территориальные рамки. Во временном отношении работа охватывает XIX — начало XX в. Начальная грань исследования определяется зарождением качественно нового периода в миссионерстве Русской Православной Церкви, когда после принятия в государстве «Устава об управлении инородцев» (1822г.) и специального распоряжения Синода (1828г.) оно становится более целенаправленным

63 Полный православный богословский энциклопедический словарь. Репр. Т.1-2. M., 1992; Христианство. Энциклопедический словарь. Т.1-2. M., 1993; Энциклопедия православной святости. Т.1-2. М., 1997; Атеистический словарь. М., 1984; Философский словарь. М., 1991; Буддизм. Словарь. M., 1992; Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т.2. 4.2. Новосибирск, 1995; Историческая энциклопедия Кузбасса. Т.1. Кемерово, 1996. и организованным, на Алтае — с 1830г., т.е. момента создания здесь Алтайской Духовной Миссии. Заключительный рубеж обусловлен началом ХХв., т.е. событиями, происшедшими в это время в стране и в регионе, изменившими характер деятельности Миссии. Сначала она несколько затормаживается вспыхнувшей первой мировой войной, а, — после событий 1917г., — и вовсе прекращается.

Территориально диссертация охватывает территорию Горного Алтая, входившую в изучаемое время в состав Бийского уезда Томской губернии и частично Кузнецкую «чернь» той же губернии. Ныне это территория Республики Алтай и южной части Кемеровской области (Горной Шории).

Объектом диссертационного исследования является деятельность Алтайской Духовной Миссии, как специального церковного подразделения, занимавшегося распространением православной веры среди местных «инородцев».

Предметом исследования стали:

— миссионерство Русской Православной Церкви (на примере Алтайской Духовной Миссии) среди инородцев Бийского и Кузнецкого уездов: его сущность и задачи;

— период становления Миссии: её организация и начало деятельности по главным направлениям;

— личность служителя Алтайской Миссии как субъекта миссионерской деятельности и характеристика священнослужителей по происхождению, национальной принадлежности и образованию;

— создание и дальнейшее развитие системы учебных заведений Миссии; содержание образования и специфика организации учебного процесса;

— богослужебные учреждения Алтайской Миссии, как опорные пункты по распространению православия в регионе;

— влияние Алтайской Миссии на культурно-бытовую и мировоззренческую традицию алтайцев.

Методологической основой диссертации является синтез различных философско-исторических и концептуальных подходов. Важнейшим из них является диалектика, предполагающая рассмотрение любого объекта как саморазвивающегося, взаимосвязанного целого в совокупности разнообразных сил и тенденций, с непременным разделением единого на противоположные стороны и познанием их. Будучи универсальной методологией, диалектика не отрицает, а, наоборот, предполагает наличие иных подходов. В данном исследовании — это единство историко-ретроспективного (предполагающего обзор и осмысление событий современности под углом зрения минувшего, обращение к нему с целью выявления истоков тенденций, присущих настоящему) и историко-ситуационному подходов. Последний изучает конкретную ситуацию, как частное проявление характерных черт чего-либо.

В диссертации нашёл применение традиционный метод, используемый историками дореволюционного периода — исторической антропологии, который признаёт ведущую роль индивидуальности, как субъекта исторического процесса, изучает события через призму многофункциональности личностей и их ролей в определённых событиях, процессах. К примеру, начальный период Миссии освещён, в первую очередь, как миссионерская деятельность Макария Глухарева.

Среди других методов, свойственных исследованию, выделим: метод синхронизации (прослеживалась история развития Миссии, как организации, в регионе; выявлялась специфика её работы и повторяющиеся черты); метод актуализма (привлечение знаний о современных явлениях к реконструкции прошлого, использование материалов научной экспедиции для воссоздания истории церквей и т.д.). Такое сочетание методов и подходов позволило наиболее полно и глубоко осмыслить все нюансы исследуемой темы.

Данное исследование основано на принципах: историзма (рассмотрение темы в ракурсе конкретно-исторической обусловленности и развитии); объективности (всесторонний анализ исторических документов, событий, процессов и беспристрастная оценка изучаемого), типизации исторических явлений (проведение системного анализа, обобщение типичных форм и методов), единства и взаимной связи общего и особенного (к примеру, особенности миссионерской деятельности Русской Православной Церкви в условиях специфики региона). Соблюдение этих принципов позволило, на наш взгляд, избежать при рассмотрении темы предвзятости, субъективизма и тенденциозности в толковании событий прошлого.

Ряд моментов в исследовании показаны на стыке истории с философией, религиоведением, этнографией, педагогикой.

Мы считаем принципиальным отношение к миссионерству как понятию. Дело в том, что в исторической (и в том числе церковной) литературе оно зачастую сливалось с понятием «христианизация» и в употреблении они часто звучали и звучат как синонимы. Возможно, что в XIX в. смысловое слияние миссионерства и христианизации было достаточно безобидным, хотя уже тогда выводило на проблему: что является главным фактором в их содержании — интересы государства или внутрицерковные, т.е. несение веры. Историки советского времени в освещении вопросов распространения православия занизили роль второго и чрезвычайно преувеличили роль первого: они механистически свели деятельность миссионеров к выполнению политических задач государства. Но в таком понимании коренным образом искажается сущность понятия «миссионерство», т.к. с философско-религиоведческой точки зрения оно предполагает работу по «духовному деланию» — несение веры. Также это понятие изначально несёт в себе смысл подвижничества — ведь сами миссионеры — это «посланники» Иисуса Христа. Куда их посылают? Туда, где не знают Божественного учения, где их ждут препятствия и лишения. Таким образом, мы намеренно делаем акцент на значение духовной составляющей и считаем, что пренебрежение к ней совершенно неоправданно: ведь миссионерство или христианизация, как действие, не состоялось бы вообще без этой «духовной части».

Нам представляется, что понятия «миссионерство» и «христианизация» нужно «развести», т.к. между ними существует, — хотя и тонкая, но всё же грань. Христианизация означает, в первую очередь, политическое действие, как закрепление власти государства на присоединяемых к нему территориях с помощью распространения государственной религии. Миссионерство означает, в первую очередь, приобщение к вере тех, кто её не знает, и не просто к вере, а к своему государству и «белому царю».

Диссертант исходит именно из такой, изначально заданной, трактовки этих базовых понятий, которая представляется ему более многогранной и глубокой, а, значит, расширяет возможности рассматриваемой темы. Уважительное отношение к духовной стороне миссионерской деятельности, предполагающее, что она созидательна и «имеет право» на специфику, не мешает светскости содержания исследования.

Источниковая база. В основу исследования положен достаточно широкий круг разных по ценности и характеру источников — неопубликованных и опубликованных, позволивших реконструировать историю Алтайской Духовной Миссии в интересующий нас период.

Использованные источники подразделяются на следующие группы:

— законодательные акты, создававшие нормативную базу для возникновения и деятельности православных учреждений;

— материалы делопроизводства и ведомственной статистики; -источники личного происхождения: автокоммуникативные, эпистолярные, документы и фотографии;

— труды тех, кто являлся суъектами миссионерской деятельности: сочинения по истории, богословию, педагогике, лингвистике и другим отраслям знания; их переводы на «язык инородцев; -периодические издания;

— материалы полевой экспедиции: записи воспоминаний и бесед со старожилами, фотографии, записи бесед со священниками и прихожанами храмов, личный дневник экспедиции.

Значительная часть архивных документов, редких и малодоступных периодических изданий, извлечённых из архивохранилищ и библиотек Томска, Барнаула, Горно-Алтайска и личных архивов, вводится в научный оборот впервые.

Законодательные источники представлены актами (законами, положениями, правилами, указами), регулировавшими деятельность православных миссий в государстве. «Стиль» их работы определял «Устав об управлении инородцев», «Высочайше утверждённый» в 1822г. Важным дополнением к нему стало «Мнение» Государственного Совета «О выгодах, предоставляемых иноверцам Магометанского или Языческого закона, принимающих Святое Крещение».64 Базовым институциональным источником православного ведомства является «Устав Духовных консисторий», регулировавший действия миссионеров по отношению к «иноверцам». Он был издан в 1841г., переиздан — с изменениями и дополнениями, —  в 1883 г.65 Положения «Устава.» были разработаны в качестве руководств, правил, которые для удобства их использования издавались сборниками как «общего» плана («Сборник действующих и руководственных церковных и церковно- гражданских постановлений по ведомству православного исповедания»), так и регламентирующими отдельные стороны работы Миссий.66 Использованы в диссертации и документы, в соответствии с которыми осуществлялась работа школ Алтайской Миссии («Сборник документов и статей по вопросу об образовании инородцев», «Правила о церковно-приходских школах, высочайше утверждённые 13 июня 1884г.»).67

Текущая миссионерская деятельность тоже регулировалась правовыми актами. Так, в 1910г. указом императора были обозначены мероприятия по улучшению миссионерского дела в Сибири.68 В соответствии с указом Синода от 20 июня 1917г., церковно-приходские школы были переданы в ведение Министерства народного просвещения.69 Взаимоотношения церкви и государства в первые десятилетия Советской власти определялись декретами, инструкциями и циркулярами. Юридически они начали оформляться с «Декрета о свободе совести, церковных и религиозных обществах» от 20 января 1918г., на что последовала официальная (отрицательная) реакция церкви.70

Материалы делопроизводства и ведомственной статистики были выявлены нами в архивах Томска, Барнаула и Горно-Алтайска. Горный Алтай в рассматриваемый период входил в Томскую губернию и находился в сфере влияния епархии. Именно в Томске — административном и историческом центре Западной Сибири — сосредоточилось делопроизводство по управлению всеми делами региона, здесь формировались и архивы. Из Государственного архива Томской области (ГАТО) почерпнута значительная часть материала. В первую очередь, из фонда Алтайской Духовной Миссии (Ф.184), все 34 дела которого использованы в диссертации. Обширным по содержанию является фонд Томской Духовной Консистории (Ф.170), в котором имеется множество дел, касающихся истории и деятельности Алтайской Миссии, «рассыпанных» по всему фонду. Это, помимо ведомостей о служащих и клировых ведомостей, всевозможные ходатайства и рапорты начальника Миссии руководству епархии, дела о рукоположении в «сан», документы о награждении священнослужителей и благотворителей Миссии, статистические сведения.

В Барнауле находится довольно обширный архив бывшего начальника Миссии, когда-то находившийся в его резиденции, в Бийске. Этот архив горел в 1886г., что нанесло ему ущерб. (В «советское» время он вошёл в фонды архива Бийского района Алтайского края в г.Бийске. В 50 гг. XX в. произошла реорганизация архивного дела, в соответствии с которой все дореволюционные фонды были переданы в архив краевого центра — г. Барнаул. Одновременно состоялась подобная передача архивных дел и из г.Горно-Алтайска (до 1991г. входившего в Алтайский край) — бывшего главного пункта действия Миссии в Горном Алтае.) Сегодня дела по Алтайской Миссии сосредоточены в нескольких фондах Центрального хранения архивных фондов Алтайского края (ЦХАФАК). В первую очередь, это фонд Алтайской Духовной Миссии (Ф.164) — около 300 дел.

Наиболее существенными, «фундаментальными» архивными источниками, которые во многом определили «стержень» диссертации, стали ведомости «о служащих» Миссии и клировые ведомости. Самая ранняя «Ведомость о лицах, служащих при Алтайской Духовной Миссии» обнаружена нами в ГАТО (Ф.170) датирована 1859 г.; в этом же фонде (Томской духовной Консистории) находится подобная «Ведомость.» за 1860г. Ещё один фонд ГАТО — Алтайской Духовной Миссии (Ф.184), — очень ценен, ибо тоже имеет подобные документы (под разными заголовками: «Ведомость служащих Алтайской Духовной Миссии за год», «Послужные списки членов Алтайской Духовной Миссии за.год», «Ведомость о лицах, служащих в Алтайской Духовной Миссии за.год») с 1865 до конца 80гг. XIX в. Эти документы содержат систематизированную информацию, включающую имена, возраст, место рождения и происхождение, образование, прохождение по службе и награды, семейное положение всех, кто работал в Миссии — её начальника, миссионеров, дьяконов, церковнослужителей. Данные источники ценны ещё и тем, что в графе о прохождении службы имеются даты «заведения» селений, церквей и школ, количества крещений.71 Ещё более комплексную информацию дают «Ведомости о церквах и лицах, служащих в Алтайской Миссии» и «Клировые ведомости церквей.». Они находятся в двух архивах: до 1901г. включительно — в ГАТО (Ф.184), а с 1902 по 1916г. — в ЦХАФАК (Ф.164) (с 1910 г. эти «Ведомости.» разделены на три части в соответствии с разделением Миссии на благочиния, но за 1914-1916гг. их комплекты неполные). Данные «Ведомости.» имеют сведения о «самостоятельной» церкви: когда она построена, на чьи средства и из какого материала, как оснащена и какую имеет «утварь», имеются ли при ней приписанные церкви и молитвенные дома, школы, библиотеки и т.д. Отдельно включена информация «о причте означенной церкви» и прихожанах: их количественный и «качественный» состав, а также показатель их христианского благочестия — сколько было человек у исповеди и причастия, а сколько не было и почему.72

Из опубликованных источников такая же «фундаментальная» роль принадлежит отчётам Алтайской Миссии, которые ежегодно составлялись её начальниками. Они печатались в Томске отдельными книгами, а также в журналах «Томские епархиальные ведомости» и «Православный благовестник». Как правило, они лаконичны, но ёмки. Сплошной просмотр отчётов за 1874-1917гг. «вооружил» диссертанта ценными статистическими данными о численности «православной паствы» и язычников, проживающих на территории действия Миссии, о количестве храмовых построек и школ, сведениями о перемещениях по службе её работников. Включалась в отчёты и информация об освящении вновь построенных церквей, о состоянии обучения в школах, благотворительной помощи населению. Нередко в них публиковались рассказы о «замечательных случаях крещений», «поучительный» материал из жизни Миссии. Некоторые отчёты начала ХХв. более обширны за счёт включенных туда записок миссионеров, описаний поездок церковных иерархов и начальников Миссии по её территории и т.д. Отчёт за 1910г. ценен тем, что в нём излагается краткая история всех отделений Миссии.73

Материалы делопроизводства Православного Миссионерского Общества представлены его Уставом74 и ежегодными отчётами. Уникальным по своей исторической значимости и судьбоносным для Общества является его отчёт за 1867г. Он содержит несколько материалов, посвящённых фактическому кризису Общества, после которого его покровительница — императрица Мария Александровна — волевым решением реорганизовала его, перенеся центр из Петербурга в Москву. Любопытно, что председатель Общества князь Н.С. Голицын и члены Совета с гневом обвиняли в этом именно Алтайскую Миссию. Подразумевалась моральная нечистоплотность некоторых её деятелей (С.Ландышева, М.Чевалкова) и её начальника архимандрита Владимира, который в течение длительного времени не отчитывался перед Обществом за деньги, выданные ему, и, тем самым «подвёл» Общество.75

Отчёты Миссионерского Общества содержат также информацию обо всех миссиях, действовавших на территории России, что позволяет сравнивать их деятельность по количественным и качественным характеристикам. Печатались отчёты, как правило, в журнале «Православный благовестник». Но иногда материалы о деятельности Общества и миссий печатались и отдельными книгами.76 Просматривалась деятельность Алтайской Миссии в отчётах Томского Комитета Православного Миссионерского общества. В них имеется материал о благотворительности по отношению к новокрещёным, помощи пособиями миссионерам.77

Источником разнообразной информации по изучаемой теме стали метрические книги Улалинской Спасской церкви — главного храмового учреждения Миссии, — за 1870-1896 гг. Церковь в России, выполняя государственную функцию, вела учёт населения, который включал регистрацию актов гражданского состояния: рождения — крещения, брака — венчания, смерти — отпевания. Эти данные использованы нами в качестве дополнений к биографиям лиц, служившим в Миссии и к характеристике содержания и результативности работы церкви, своеобразным социальным «срезом» общества Улалы.78

Одним из направлений архивного поиска в материалах делопроизводства было выявление документов, касающихся архитектуры храмовых сооружений Горного Алтая. Поиски плана каменной церкви в Майме (построена в 1845г.), о существовании которого есть упоминания в документах, пока не увенчались успехом. В клировых ведомостях церквей конца XIX — начала ХХв. по поводу последних, как архитектурных сооружений, часто следует запись: «Плана на оную нет». Несмотря на отсутствие «официальных» планов дешёвых деревянных церквей и молитвенных домов, какими они были в Горном Алтае, в делах Томской Духовной Консистории обнаружен общий «план-рекомендация», составленный Томским губернским архитектором: «Нормальный чертёж для деревянных церквей в посёлках Томской губернии».79 Он был составлен в 1897г. Очертания этого «усреднённого» допустимого варианта видны и в более ранних храмовых постройках (например, в сохранившейся церкви во имя Успения Пресвятой Богородицы, построенной в 1879г. в с.Онгудай), и в более поздних. Безымянный черновик плана храмовой постройки, где просматриваются те же очертания вытянутого креста, обнаружен в делах Алтайской Миссии за 1916г.80

Несомненной удачей стали обнаруженные нами планы «с фасадом» самых первых миссионерских зданий в Майме (в заголовке дела она названа как деревня Наймушская, что осложнило поиск) и Улале в фонде Чертёжной Главного управления Алтайского округа (Ф.50). «Майминский», а, точнее, «Найминский» был, как помечено, «сделан» — (речь идёт о том самом доме, который строил архимандрит Макарий с 1832 по 1835 г.) Рядом, на этом же листе, располагается «План с фасадом дому, построенному в улусе Улалинском Архимандритом Макарием, в котором производятся богослужения в пользу новокрещёных». Однако ниже следует пометка: «сей незделан». Поэтому, мы не можем сказать, соответствовала ли этому плану построенная в 1838г. в Улале «храмина» для походной церкви.81

Небольшим, но очень интересным в плане нашего исследования является фонд Бийского миссионерского катехизаторского училища (Ф.186), дела которого позволили представить картину содержания обучения и воспитания его «пансионеров», состав учащихся и преподавателей и др. Отдельным фондом, включающим одно объёмное дело, выделен Совет противо-раскольнического братства Святого Димитрия, Митрополита Ростовского, в Бийске (Ф.166).

Материалы фондов «советского периода» Государственной архивной службы Республики Алтай (ГАСРА) позволили уточнить «динамику» закрытия церквей в регионе в 20 — 30-е гг. ХХв. Такие дела имеются в фондах Ойротского областного Совета народных депутатов (Ф.ЗЗ) и Административного отдела Ойротского облисполкома, или Управления внутренних дел Горно-Алтайского облисполкома (Ф.51).82 При этом составлялись описи церковного имущества, куда входила характеристика строений, наличия колоколов, утвари и т.д. (Эти документы извлечены из фондов: Улалинского волостного революционного комитета (Ф.91 и Управления внутренних дел Горно-Алтайского облисполкома (Ф.51).

Для дополнительного, чаще дублирующего, информационного обеспечения диссертации, использован комплект справочников по Томской епархии за 1898-1914гг. В них, отдельным разделом, даны сведения об Алтайской Духовной Миссии. Информация по её станам (отделениям) представлена краткая, но разнообразная. Это и состав прихода, указанием расстояния от населённых пунктов до самостоятельной церкви, к которой они приписаны; состав служащих и их денежное содержание, наличие церковно-приходских школ, приходских попечительств и приютов.83

Заинтересованные «во взгляде со стороны» на деятельность Миссии, в фонде Алтайского подотдела Западно-Сибирского отдела Императорского русского географического общества (Ф.81) ЦХАФАК нами обнаружены в ежегодных отчётах РГО и других документах выводы и наблюдения исследователей природы и культуры Горного Алтая о влиянии Миссии на жизнь аборигенов, на их культурно-бытовую традицию.84

Материалы делопроизводства служат одновременно и статистическими источниками, т.к. они включают, как уже сказано выше, самые разнообразные количественные характеристики. Церковное ведомство занималось и специально статистическим учётом. Так, приложением к отчёту за 1891 г. является статистическая таблица, предоставляющая сведения о жителях, населяющих район деятельности Алтайской Миссии: их происхождении (русских и инородцев — оседлых и кочевников), вероисповедании (православных, раскольников, язычников), образовании; информацию о составе крещёных «и присоединённых» по возрасту и другим показателям, количественные характеристики работы школьных учреждений.85 Подобные статистические сведения за разные годы выявлены в архивах делопроизводства Алтайской Миссии.86 Такие таблицы составлялись, как правило, на основе специальных статистических карточек отделений Миссии, заполнявшихся миссионерами. Фонд Миссии в ЦХАФАК располагает такими карточками с данными о населении по национальному составу и вероисповеданию, числу и составу «говевших и неговевших».87 Формой учёта работы школ являлись «школьные листки», где указывался тип учебного заведения, количество учащихся по отделениям, половому, возрастному и национальному составу (к примеру, за 1914г.).88

Поскольку церковь в России входила в структуру государственных учреждений, её ведомственная статистика считалась официальной. К статистическим источникам нецерковного происхождения, откуда была почерпнута информация о состоянии школ и школьного образования в Алтайской Миссии в 1886/87 учебном году, можно отнести историко-статистический сборник «Алтай», вышедший в свет в 1890г.89 Один из томов многотомного статистического издания начала ХХв., осуществлённого Императорским Вольным экономическим обществом под редакцией Г.Фальборка и В.Чарнолусского, посвящён народному образованию в России. Данная в нём информация позволила объективно оценить материальное состояние церковно-приходских школ в сравнении с другими типами школ России.90

Источники личного происхождения позволяют реконструировать конкретные обстоятельства труда и быта миссионеров; этнокультурную среду, в которой осуществлялась их деятельность.

Многочисленной группой источников оказались дневники и записки, которые вели миссионеры, их воспоминания. В них отражена вся их многогранная деятельность: миссионерские поездки и невзгоды, их сопровождавшие, удачи и неудачи проповеднической работы, благотворительность по отношению к новокрещёным, «необычайные» случаи крещений и многое другое. В них встречаются описания того, что происходило с миссионерами, а потому некоторые из них читаются, как художественное произведение. Именно эти источники позволили создать обобщённый психологический портрет миссионера — человека деятельного, самоотверженного и гуманного, видящего своё предназначение в «несении света истины» тем, кто его не имеет. Множество рукописных дневников, записок обнаружено в фонде Алтайской Духовной Миссии (Ф.164) г.Барнаула. Эти документы помогли понять процессы и тенденции, происходившие в обществе. Особый интерес вызывают записки, датированные началом ХХв.: именно они позволили увидеть, как менялась внутренне-психологическая ситуация среди населения Горного Алтая в связи с событиями, происходившими в стране и регионе — русско-японской войной, революционными событиями 1905г. и принятием в стране закона о свободе вероисповеданий, движении «бурханизма», развернувшемся в Горном Алтае в 1904-1906 гг. и т.д. Как отклик на эти события, появилась новая форма работы миссионеров — организация проповеднических дружин, о которых есть упоминания в записках миссионеров, отчётах Миссии.91 ГАТО располагает дневником члена миссионерской проповеднической дружины Мыютинского дьякона Иннокентия Чевалкова за 1915г. Это интересный образец подобного рода источников, который имеет сюжетную линию, изложенную доступно и увлекательно.92

Воссоздать жизнь основателя Миссии архимандрита М.Глухарева во многом помогли его личные записки. Ценность в этом плане представил «Сборник исторических материалов о жизни и деятельности Настоятеля Волховского Троицкого Оптина монастыря, Отца Архимандрита Макария Глухарева». В него вошло несколько материалов, и, в т.ч. записки архимандрита, датированные августом 1830 — мартом 1831 г., т.е. временем, когда он жил в Бийске, затем Сайдыпском казачьем форпосте и совершал немногочисленные крещения бывших в Бийске инородцев. Из них мы узнаём о «технологии» духовной работы; которая широко стала применяться им в Горном Алтае. Автором ещё одних записок является Архип Орлов — келейник М.Глухарева. Бывший унтер-офицер и Георгиевский кавалер стал верным спутником о.Макария в «алтайский» период его жизни и до смерти в Волховском монастыре. Ряд эпизодов, описанных им, интересны: например, первая Божественная литургия, совершённая архимандритом в Улале летом 1834г. (после которой состоялось массовое крещение улалинцев), его болезнь и последние дни жизни.93

Относя дневники и записки миссионеров к автокоммуникативным источникам, несущим личное отношение и эмоциональное переживание описываемых событий, мы не можем не отметить их особенность. Миссионеры их писали не только «от души» и по личному желанию, но ещё и потому, что им это было вменено в обязанность. На основании этих дневниковых записей они должны были составлять общую записку за год, которая приобщалась к делопроизводству Миссии. Однако грань между искренним желанием выразить на бумаге радости и невзгоды своей жизни, и необходимостью это делать, трудно уловима.

Наиболее характерные и интересные дневники и записки миссионеров печатались в различных православных и чисто миссионерских изданиях: журналах «Православный благовестник» и «Томские епархиальные ведомости», а также как материал, дополняющий ежегодные отчёты Алтайской Духовной Миссии; в виде отдельных книг, в специальных сборниках — «Душеполезное чтение».94 Перечень опубликованных в 50-70гг. ХIХв. дневников, записок миссионеров Алтая составлен известным русским библиографом В.И.Межовым. К примеру, он включает 19 подобных публикаций В.И.Вербицкого, 9 — С.Ландышева, а также иеромонаха Дометиана, С.Ивановского и других деятелей Миссии, помещённых в журналах «Миссионер», сборниках «Душеполезное чтение», «Христианское чтение» и т.д.95 (Значительная часть указанных В.И.Межовым материалов нами использована в данной работе).

Использование писем, обнаруженных в архивных делах, играет определённую роль в данном исследовании, и не только для полноты характеристик личностей — субъектов в описываемых событиях, но в ряде случаев служит «канвой» для их реконструкции. Так, при описании конфликтной ситуации, сложившейся в Миссии в конце 50-начале 60гг. XIX в., «связать» происходящие события воедино помогли письма начальника Миссии протоиерея С.Ландышева мыютинскому миссионеру А.Ивановскому, выявленные в архиве Алтайской Духовной Миссии г.Барнаула.96 На сложные и запутанные отношения между Алтайской Миссией и её попечителем А.Г.Мальковым проливают свет письма обеих сторон в адрес губернского начальства, найденные в архивных делах Томской духовной Консистории.97

Идеи, настроения, бытовые заботы, служебные проблемы, болезни- всё это в подлинном виде можно увидеть и почувствовать в эпистолярном наследии архимандрита Макария, которое дошло до нас в двух книгах, изданных в 1860 г.98

Письменные воспоминания позволяют конкретизировать события и факты биографий действующих лиц Миссии. Ценность в этом плане представляют воспоминания воспитанника Улалинского Центрального миссионерского училища Семёна Ильтеева. В них довольно подробно описаны первые годы работы этого учебного заведения, состав учащихся и учителей. После смерти (в 1897 г.) бывшего начальника Миссии Владимира (Петрова), умершего в сане архиепископа Казанского, прежние его «сослуживцы» — В.Постников, В.Ландышев и другие написали воспоминания о нём.100

Ещё одной важной группой источников личного происхождения послужили для нас материалы личных архивов, устных и письменных воспоминаний потомков деятелей Миссии.

Из фонда Гуляевых С.И. и Н.С. (ЦХАФАК, Ф.163) — известных краеведов —почерпнутая информация носит общий, страноведческий характер. Материалы личного архива алтайского художника Г.И.Гуркина (ГАСРА, Ф.664) дополняют его биографию.

Алтайская Миссия оставила следы деятельности и в своих потомках. Одна из них — Тозыякова Вера Фёдоровна, — внучка Якова Игнатьевича Кумандина, одного из первых инородцев, которые после получения соответствующего образования работали на миссионерском поприще. Сам Я.И. Кумандин более 30-ти лет прослужил в школах Миссии учителем, а его сыновья — Лука и Иван, — священниками-миссионерами. Их сестра — Варвара (мать В.Ф.Тозыяковой) вышла замуж за учителя Миссии. Сегодня Вера Фёдоровна является хранительницей семейного музея династии Кумандиных-Тозыяковых в с.Узнезя Чемальского района. Её семейный архив и одновременно материалы этого музея включают воспоминания и письма членов их многочисленной семьи, фотографии, вырезки из старых газет и т.д. В.Ф.Тозыякову можно назвать и общественным деятелем Республики Алтай: она — продолжательница династии учителей-священнослужителей (проработала учителем русского языка и литературы 36 лет), — является членом местного отделения Петровской Академии наук. Сама Вера Фёдоровна — алтайка, носительница алтайской культуры и в то же время она — православная христианка.

Ещё один человек, пожелавший поделиться воспоминаниями и предоставивший нам семейные архивы — это Соколов Константин Константинович (Третий), ныне проживающий в г.Бийске. Он — сын священника, которого звали тоже Константин Константинович, внук епископа Бийского Иннокентия (Соколова), возглавлявшего Алтайскую Миссию с 1905г. и до конца её существования. Епископ Иннокентий до монашества имел семью. Его супругой была дочь первого алтайца-священника М.В.Чевалкова — Елена. После её смерти он принял монашеский постриг и был переведён на высокий пост в Бийск, «передав» должность священника в Онгудае, где он служил много лет, своему сыну (отцу нашего респондента). К.К.Соколов — «третий», 1913 г.р., прожил нелёгкую жизнь. Он и другие члены его семьи в «сталинское время» подверглись репрессиям (отец-бывший «поп», — был расстрелян). В его семейном архиве сохранились фотографии конца XIX в., документы, связанные с историей семьи. Он также написал воспоминания, которые считает продолжением «Памятного завещания» своего знаменитого прадеда — М.В.Чевалкова.

Следующая группа источников — труды тех, кто занимался миссионерской деятельностью. Миссия и миссионеры несли ярко выраженную просветительскую функцию в регионе Горного Алтая. Они оставили богатое наследие в виде сочинённых ими трудов в различных отраслях знания, переводов необходимой для успешной проповеди литературы на язык «местных инородцев» — алтайский. Они явились и первыми историками Миссии.

К наиболее ценным архивным документам, раскрывающим начало деятельности этой организации, т.е. её «раннюю историю», можно отнести рукопись помощника начальника Миссии В.Вербицкого, которую тот составил в 1860г. Она содержит краткую предысторию Миссии и показывает, как её основание вписывается в государственно-церковную программу миссионерства, осуществляемую среди инородцев, населяющих Россию. Определённое значение имеет и характеристика родо-племенного состава и территориального расселения аборигенов Горного Алтая. Хронологические рамки соответствуют пребыванию на Алтае М.Глухарева: 1830-1844гг. Рукопись надёжно подкреплена ссылками на входящие и исходящие документы делопроизводства Миссии, а также на письма, записки её начальника. Данный «Очерк.» (так он озаглавлен в архивном деле, при отсутствии подлинника титульного листа), выдерживает хронологический принцип изложения материала, а в структуре документа просматриваются главные направления деятельности Миссии: организация станов, работа по «обращению» инородцев в православие и внедрение среди них новых форм хозяйствования и оседлого быта, благотворительность. Ценным первоисточником о первых деятелях Миссии является раздел: «Отец Архимандрит Макарий и его сослужители 1830-1844 гг.».101

К разряду исторических сочинений миссионеров можно отнести «Некоторые сведения об учреждении Алтайской Духовной миссии и о её основателе отце архимандрите Макарии» протоиерея С.Ландышева (заменившего М.Глухарева на посту начальника Миссии), опубликованные в журнале «Миссионер» за 1877г. Обстоятельства, предварившие образование Алтайской Духовной Миссии, — такие, как деятельность православных проповедников в XVIII в., оказались не просто интересными для диссертанта, но и послужили подсказкой в плане выявления новых источников.102

В газете «Воскресные прибавления к «Московским ведомостям» за 1868г. также были напечатаны материалы о Миссии (её деятеля И.Солодчина). Из них почерпнута информация о первых миссионерах Алтая, о проблемах, связанных с Чулышманским монастырём. Однако изложение материала часто носит полемический характер и потому несколько тенденциозно.

Деятели Миссии являлись авторами богословских сочинений. В первую очередь, это известный труд М.Глухарева «Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры между Евреями, Магометанами и язычниками в Российской державе», рукопись «Катехизического поучения» В.Вербицкого, труды Макария (Невского), который оставил богатое духовное наследие («Речи, слова, беседы и воззвания Преосвященнейшего Макария, Епископа Томского и Барнаульского»; «Ныне много знания, но мало воспитания» и др.)104 Для «внебогослужебного» духовного пения и чтения предназначались так называемые «Лепты», авторами которых являлись сами деятели Миссии: первой — Макарий (Глухарев), второй — Макарий (Невский).105 Автором популярных в Горном Алтае поучительных статей в стихах и прозе являлся М.В.Чевалков. Его автобиографическая повесть «Памятное завещание» является не только литературно-художественным памятником, но и образцом духовно-нравственного чтения.106

Освещая содержание и методы «просвещения инородцев», невозможно было обойти вниманием идеи Н.И.Ильминского, его систему «инородческого образования», получившую с 60гг. XIX в. распространение по всей стране. Фонды редкой книги Республиканской библиотеки г.Горно-Алтайска и Томского государственного университета располагают его книгами, к примеру, «О переводе православных христианских книг на инородческие языки» и др.107 Ясно и полно сущность «системы Н.И.Ильминского изложена в обширной публикации М.Филиппова, помещённой в нескольких номерах журнала «Православный благовестник» за 1899г.108 Фигура Н.И.Ильминского вызывает интерес ещё и потому, что его деятельность была связана с Алтайской Миссией — перепиской и совместной работой с её служащими над переводом и изданием богослужебных книг на алтайский язык, обменом опытом по организации школьного дела и личными связями.109

Важной группой источников является периодическая печать. Судя по тому, что в стране выпускалось довольно много разнообразной печатной продукции (журналы, временные сборники), в которой освещалась миссионерская деятельность Русской Православной Церкви, государство и Церковь пытались привлечь внимание общества к этому вопросу. С одной стороны, сочувствие к миссионерству, как благому делу по отношению к инородцам, привлекало благотворителей, чьи средства играли немаловажную роль в организации этого хлопотного дела. С другой стороны, деятельность миссионеров вызывала интерес своеобразием своего содержания, в которой общество могло видеть пример самопожертвования из духовных и гражданских побуждений, а иногда — и романтику. Организованное в 1865г. в Санкт-Петербурге Православное Миссионерское общество взяло на себя львиную долю забот, затрат об издании литературы о деятельности миссий и для миссий.110 Как уже сказано выше, состоящее под августейшим покровительством государыни императрицы Марии Фёдоровны Всероссийское епархиальное ведомство занималось издательской деятельностью, печатая ежегодные отчёты Алтайской Миссии и др.

Нами предпринят сплошной просмотр журналов «Православный благовестник» за 1893-1917гг. и «Томские епархиальные ведомости» за 1882-1917гг., публикации из которых помогли в освещении многих вопросов истории Алтайской Миссии. Отдельные материалы мы почерпнули в периодических изданиях: «Миссионер», «Миссионерское обозрение», «Душеполезное чтение», издававшихся в разное время для популяризации миссионерской идеи и одновременно для самих миссионеров.

Материалы о миссионерской деятельности Русской Православной Церкви, и проблемах, связанных с ней, были темой статей и в светских изданиях: газетах «Томские губернские ведомости» и «Сибирская жизнь», журналах «Вестник Европы» и «Дело».

Использован в работе ряд интересных публикаций из газеты «Томские губернские ведомости» за 50-60гг. XIX в., особенно статья этнографического характера Я.Попова, посетившего Горный Алтай в 1858г. с целью топографической съёмки. Она интересна не только бытоописанием алтайцев, но и рассуждениями по поводу их привязанности к кочевому образу жизни. Правда, исследуемые нами проблемы не нашли в ней отражение, она лишь штрихом обозначила влияние Миссии на жизнь местных жителей, «проявлявшееся в своеобразном почитании православного святого Николая Чудотворца».111 Более значимой для нас явилась статья В.Гурьева «Распространение христианства и развитие промышленности на Алтае», опубликованная в одном из номеров этой газеты за 1864г. В ней уделено серьёзное внимание влиянию православной Миссии на жизнь региона, особый акцент сделан на развитие торговли и промышленности.112

В 60 гг. XIX в. жизнь алтайских инородцев освещалась и в научно-литературном журнале демократического направления «Дело». Автором целого ряда публикаций был С.С.Шашков — ведущий сотрудник этого издания, сибиряк по происхождению, получивший образование в Казанской духовной академии. В большом материале, помещённом в нескольких номерах за 1867г. — «Сибирские инородцы в XIX столетии» — он подверг критике позицию правительства по отношению православное Миссионерское общество в 1900г. M., 1901; Томские епархиальные ведомости. 1882-1917гг.; Православный благовестник. 1893-1917гг. и т.д. к инородцам Томской губернии, низкую результативность проведённой в своё время М.М.Сперанским реформы в Сибири. Много места в этой публикации уделяется тому, какое влияние на народы Сибири ещё до прихода православных миссионеров оказали буддизм и ислам, и историю их появления на Алтае. Критически отнёсся С.С.Шашков и к Алтайской Миссии, особо подчеркнув, что увеличение «разорительных и обременительных» повинностей связано с её деятельностью. К её успехам он тоже отнёсся весьма сдержанно, считая, что о них можно говорить лишь в количественном плане (имеется в виду крещение инородцев), а не в качественном, т.к. среди аборигенов Алтая до сих пор живо язычество.113

Проблемы конца XIX — начала XX в., накопившиеся в Горном Алтае, которые, так или иначе, касались деятельности Алтайской Миссии, освещались в периодической печати. Газета «Сибирская жизнь» писала об обострении ситуации в регионе, связанной с переселением сюда крестьян из Центральной России, потеснивших местных жителей и высказывала мнение о том, что «кочевников надо оставить в покое», пока «они по собственной инициативе не перейдут к оседлой жизни». В этом же — демократическом — ключе газета поднимала вопрос о качестве образовательной политики, проводимой государством среди инородцев.114

Исследуя свою тему, мы, естественно, не могли обойти и современные научные журналы: центральные, такие, как «Отечественная история», «Вопросы истории», «Педагогика», «Вопросы философии», и местные — «Наука, культура, образование», «Кан-Аптай». Статьи из журналов «Этнографическое обозрение», «Жизнь национальностей», «Родина» также послужили источником информации о том, как проходили процессы христианизации в разных областях нашей страны. Интересные материалы были обнаружены в журналах самого разного плана: регионально-страноведческих («Север»), литературных («Сибирские огни», «Литературная учёба»). Из современных православных изданий мы использовали: «Журнал Московской патриархии» и «Ревнитель православного благочестия», газету Барнаульской и Алтайской епархии «Алтайская Миссия». Особо выделим в этом плане газету «Новости библейского перевода» — орган Российского Библейского Общества, действующего ныне в Санкт-Петербурге. Начала она свою жизнь совсем недавно — с 2000г. Её, на наш взгляд, нельзя назвать православным изданием — она, скорее, культурологическая по своему смыслу.

Использована в диссертации и местная печать: массовые республиканские газеты «Звезда Алтая» и «Алтайдын Чолмоны», районная — «Чемальский вестник».

Интересная информация о семье потомков миссионеров — Кумандиных-Тозыяковых была выявлена в газете «Советская Россия» за 1991г.

Необходимость и желание диссертанта «предметно» увидеть следы деятельности Алтайской Миссии и её современного возрождения, побудили совершить несколько специальных поездок по Горному Алтаю. Главной из них было участие в полевой экспедиции, организованной Барнаульской епархией весной 2001г. Собранные материалы существенно дополнили представления о системе богослужебных учреждений Миссии, о том, как сложилась их «судьба» до наших дней и как восстанавливается жизнь православной церкви в регионе. Маршрут экспедиции был таков: Майма — Акташ — Балыктуюль — Чулышманская долина —Балыкча — Телецкое озеро. Главным пунктом являлось небольшое алтайское село Балыкча, неподалеку от которого — в местности Кайру, когда-то находился Чулышманский мужской монастырь. В результате экспедиции получены фотографии «старых» храмов Миссии или того, что от них осталось; вновь построенных православных церквей и молитвенных домов, состоялись встречи с людьми старшего поколения, которые поделились воспоминаниями о «судьбе» храмовых построек и служителей Миссии. Эта поездка позволила как бы «окунуться» в жизнь и проблемы современного священника-миссионера и его прихожан. Любопытным было и знакомство с православными алтайцами, в которых можно видеть то, что когда-то увидел учёный-тюрколог В.В.Радлов: «знание религии и моральные устои». Именно эта поездка помогла нам «перекинуть мостик» из прошлой истории Алтайской Миссии в наш сегодняшний день.

Этому же способствовали и сведения, полученные в результате контактов с руководством Алтайского благочиния Барнаульской епархии. Его возглавляет протоиерей о.Ростислав Кирашук, который не только в устной форме дал характеристику современного состояния Православной Церкви в регионе, но и позволил познакомиться с некоторыми материалами текущего делопроизводства своего учреждения, к примеру, анкетами священнослужителей.

Дополняющую роль к основному материалу диссертации выполнили источники, которые можно по происхождению разделить на группы:

1.Сборники, изданные в 1997-2001 гг. архивными службами Алтайского края и Республики Алтай.115

2. Фотографии. В настоящее время в материалах диссертанта имеется около 150 фотографий. Их можно разделить на 2 части: исторические, которые отсняты в бытность существования Миссии: выявлены в фондах Краеведческого музея г. Горно-Алтайска, ГАСРА, личных архивов потомков деятелей Миссии, книг А.И.Макаровой-Мирской «Апостолы Алтая» и др.; а также современные, отснятые самим диссертантом и из фотофонда Миссионерского отдела Барнаульской епархии. Часть фотографий помещена в приложениях.

3. Богословские книги, предназначенные только для миссионеров, работавших среди новокрещёных инородцев, ставшие предметным дополнением для характеристики сущности миссионерской деятельности, которые выявлены в Республиканской библиотеке, Института алтаистики им. С.С.Суразакова, архива и музея г.Горно-Аптайска. Это «двуязычная» литература: «Беседы готовящихся ко святому крещению об истинном Боге и об истинной вере», «Беседы к язычникам»116 и др.; книги для богослужений на алтайском языке: «Всенощное бдение»; «Тропари воскресные, на двунадесятые праздники».117 «Настольный справочник для духовенства, миссионеров и церковных людей» подсказал тот объём требований, который предъявлялся к священнику-миссионеру в его каждодневной работе.118

Однако разнообразие источников не избавило разработку обозначенной темы от трудностей и возможного допущения неточностей. К примеру, таблицы о системе богослужебных учреждений в Миссии, сложившейся к началу XX века составлялись одновременно по двум источникам: «Клировой ведомости» и «Справочной книге по Томской епархии» за соответствующие годы. Но и «параллельное» использование материалов оставило множество пробелов и вопросов: несколько храмов указаны только в одном из источников, известны не все названия церквей, есть расхождения в датах их постройки. Сравнение фактического материала за 1902 и 1913гг. также вызвало множество недоумений: есть несовпадения в датах постройки одних и тех же церквей и молитвенных домов, в названиях одних и тех же населённых пунктов. Так, в «Клировой ведомости.» за 1902г. присутствует молитвенный дом в улусе Кату-Ярык, построенный в 1897г. Однако в документах за 1913г. такого названия нет, но это вовсе не означает, что молитвенного дома не стало. Проблема заключается в происхождении названия его местонахождения: улус Кату-Ярык одноимёнен перевалу Кату-Ярык, по которому можно спуститься от Улагана в Чулышманскую долину. Там, в урочище, у «подножья» перевала, и был построен этот молитвенный дом. Как сказано выше, из источников за 1913г. он «исчез», зато «появился» молитвенный дом в так называемой местности «Иоль-Узы». Оказывается, речь идёт об одном и том же молитвенном здании, поскольку место у спуска с перевала Кату-Ярык в долину называется не только одноимённым урочищем, или улусом, но и местностью «Иоль-Узы» («иол-озы»), — что значит «устье дороги», т.к. здесь начинается дорога по Чулышманской долине к Телецкому озеру. (Автору данного исследования вряд ли удалось бы в этом разобраться, если бы не личное участие в научной экспедиции по этим местам.)

Пример подобной «интерпретации» названия места храма не единственный: улус Белый Усть-Башкаусского стана в обозначенных документах за 1902г. «преобразовался» к 1913г. в аил Беле и т.д. В ходе работы над данной темой приходилось преодолевать расхождения в источниках в названиях населённых пунктов: Майма-Найма, Эдиган-Едиган, Бешпельтир-Пешпельтир, Каптел-Актел, Биюля-Билюля, Манжерок-Манжурок, Чепош-Чопош и т.д. Часто приходилось «выбирать» в пользу современного звучания.

Таким образом, многоплановое использование литературы и источников позволило автору решить поставленные перед собой задачи, как он полагает, объективно и в соответствии с принципом историзма.

Научная новизна диссертации состоит в том, что она представляет собой исследование, в котором на основе широкого круга источников впервые комплексно рассмотрена деятельность Алтайской Духовной Миссии, причём через её сущность — миссионерство.

Политический фактор, как предпосылка к миссионерству, выдвигался советскими историками едва ли не единственным. Учитывая, что в православной России оно осуществлялось в рамках государства, мы исходим из изначально заданной трактовки миссионерства, как несения веры тем народам, которые её не имели. Одновременно мы признаём, что в такой трактовке если и есть элемент новизны, то, во-первых, он присущ только для светской исторической литературы (в церковной он присутствует), во-вторых, носит временный характер, т.к. возвращение к изначальному смыслу понятий «христианизация», и особенно «миссионерство» объективно обусловлено.

Значительная часть архивных источников впервые введена в научный оборот. Это, в первую очередь, письма, дневники и записки миссионеров, дела об их рукоположении в священнический сан, дела Бийского катехизаторского училища, чертежи церквей. В этом перечне и документы, характеризующие процесс создания системы богослужебных учреждений и учебных заведений, участия миссионеров в распространении новых форм хозяйства и быта. Особую значимость введённым в научный оборот архивным документам придаёт то, что они позволяют «перекинуть мостик» в наши дни, когда идёт «второе возрождение» Алтайской Миссии на территории нынешней Республики Алтай.

В этом плане в работе обобщена не только информация о служителях Миссии, их деятельности, но и прослежено складывание миссионерских династий, а также изменение национального состава священнослужителей вместе с развитием Алтайской Миссии. Такой подход актуален, на наш взгляд, ибо на судьбах нескольких семей деятелей Миссии и их потомков можно проследить, как тянется след их деятельности из прошлого в наши дни.

Решение поставленных в диссертации задач предопределило и её практическую значимость. Определённый интерес она представляет для историков, философов и религиоведов, филологов, педагогов и деятелей других отраслей науки и культуры. Материалы диссертации могут быть использованы при чтении лекционных и специальных курсов, а также при изучении истории Горного Алтая в образовательных учреждениях. Возможно их применение при написании обобщающих трудов по истории Горного Алтая и подготовке справочных изданий по истории Русской Православной Церкви, её миссионерской деятельности.

Обобщённый опыт прошлого может пригодиться при решении проблем социального и нравственного плана в регионе, взаимоотношений народов России на современном этапе её развития.

Примечания

1 Голубинский Е.Е. История русской церкви. Т.1. 4.1. М., 1901; Он же. История. Т.1. 4.2. М., 1904; Он же. История.Т.2. М., 1907.

2 Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. T.1-2. M., 1991; Он же. Церковь, история, Россия. M., 1996.

3 Сахаров А.Н. От публикатора. (Вступительная часть к книге: А.В.Карташев. Очерки. T.1. С.III.)

4 Макарий, архиепископ Харьковский. История христианства в России до равноапостольного князя Владимира, как введение в историю русской церкви. СПб., 1868; Макарий (Булгаков), митрополит. История Русской Церкви. Кн. 1-4. М.,1995,1996.

5 Толстой М.В. История русской церкви. Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1991; Тальберг Н. История русской церкви. Изд-во Сретенского монастыря, 1997.

6 Карташев А.В. Очерки . T.1. С.31.

7 Ключевский В.О. Сочинения в 9-ти томах. Т.VII. Специальные курсы. Источниковедение. Источники русской истории. М., 1989. С.75.

8 Федотов Г. Святые Древней Руси. М., 1990; Краткие сведения о праздниках православной церкви и сказания о житии особо чтимых святых. Репр. М., 1991; Поселянин Е. Русская церковь и русские подвижники XVIIIb. Репр. М., 1991; Жития святых святителя Димитрия Ростовского. Апрель, июль. Репр. М., 1992; Хитров М. Великий князь Александр Невский. Репр. Л., 1992; Энциклопедия православной святости. Т.1-2. М.,1997.

9 Месяцеслов. Т.2. М., 1978 и Т.З. М., 1979; Булгаков С.В. Настольная книга для священно-церковно-служителей. Репр. М., 1993; Иоанн (Маслов), архимандрит. Глинский патерик. М., 1995; Русь Святая. Календарь на 2001 год с житиями подвижников XX столетия. М., 2000.

10 Карташев А.В. Очерки. Т.1. С.37.

11 Никольский Н.М. История русской церкви. М., 1931; Он же. История. M., 1983.

12 Гордиенко Н.С. «Крещение Руси»: факты против легенд и мифов». Л., 1984; Рапов О.М. Русская церковь в IX — первой трети ХПв. Принятие христианства. М., 1988.

13 Русское православие: вехи истории. Ред. А.И.Клибанов. М., 1989; «Крещение Руси» в трудах русских и советских историков. Ред. Окулов А.Ф. M., 1988; Введение христианства на Руси. Ред. Сухов А Д. М., 1987; Как была крещена Русь. М., 1988.

14 Русская Православная Церковь. Вып.1. Очерки истории I — XIX в.; Вып.2. Очерки истории 1917-1988гг. M., 1988.

15 Поспеловский Д.В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995; Он же. Православная Церковь в истории Руси, России и СССР. М., 1996.

16 Грекулов Е.Ф. Православная инквизиция в России. М., 1964; Он же. Церковь, самодержавие, народ. M., 1969. 

17 Филонов Д.Д. Материалы для биографии основателя Алтайской Миссии архимандрита Макария. М., 1888.

18 Ястребов И. Миссионер, Высокопреосвященнейший Владимир, архиепископ Казанский и Свияжский. Казань, 1898.

19 Храпова Н.Ю. «Место и роль Алтайской Духовной миссии в процессе колонизации и хозяйственного освоения Горного Алтая (1828-1905 гг.)». Дисс. канд. ист. наук. Томск, 1989; Она же. Православное миссионерство на Алтае. // Русская идея. Барнаул, 1992; Бородавкин А.П., Храпова Н.Ю. К вопросу о культурно-просветительской деятельности архимандрита Макария (М.Я.Глухарева) — идеолога и основателя Алтайской Духовной миссии. // Алтайский сборник. Вып. XV. Барнаул, 1992; Они же. М.М.Сперанский и Алтайская миссия. // Культурное наследие Сибири. Барнаул, 1994. 

20 Кацюба Д.В. Алтайская духовная миссия. Вопросы истории, просвещения, культуры и благотворительности. Кемерово, 1998.

21 Ерошов В.В., Кимеев В.М. Тропою миссионеров. Алтайская духовная миссия в Кузнецком крае. Кемерово, 1995.

22 Из духовного наследия алтайских миссионеров. Сост. Б.И.Пивоваров. Новосибирск, 1998.

23 Пивоваров Б.И. Издательская деятельность Алтайской Духовной миссии. // Книга в автономных республиках, областях и округах Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, 1990.

24 Модоров Н.С. История и культура Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1991; Он же. Россия и Горный Алтай: политические, социально-экономические и культурные отношения (XVII - XIX вв.). Горно-Алтайск, 1996; Он же. Культурно просветительская деятельность Макария Глухарева (1792-1847) на Алтае. // Горно-Алтайск. 70 лет. Мат-лы науч.-практ. конф. Горно-Алтайск, 1998; Он же. Алтайская Духовная Миссия и просвещение алтайцев (конец XIX — начало XX в.). // Просвещение на Руси, в России. Исторический опыт. СПб., 2000.

25 Гончарова О.А. История становления и развития здравоохранения национальных районов юга Сибири в 1920-1941 гг. Томск, 1995; Она же. Культура, здоровье, здравоохранение. История народной медицины в Горном Алтае. Горно-Алтайск, 1999; Кацюба Д.В. Благотво-рительная роль Алтайской Духовной Миссии. // Этнография Алтая. Барнаул, 1996.

26 Табаев Д.И. К вопросу о переходе алтайцев к оседлости в дореволюционный период. // Вопросы истории Горного Алтая. Вып.1. Горно-Алтайск, 1980; Он же. Архивные материалы о переходе алтайцев на оседлость. // Гуляевские чтения. Барнаул, 1998; Екеев H.B., Самаев Г.Н. Горный Алтай в конце XIX — начале XX веков. Горно-Алтайск, 1994; Майдурова Н.А. Материалы Алтайской духовной миссии о правительственной политике на Алтае в конце XIX — начале XX в. // Алтай и Центральная Азия: культурно-историческая преемственность. Горно-Алтайск, 1999; Она же. Горный Алтай в конце XIX-начале ХХв. Горно-Алтайск, 2000.

27 Тощакова E.M. Алтайская женщина в дореволюционном прошлом. // Учёные записки Горно-Алтайского НИИИЯЛ. Вып.2. Горно-Алтайск, 1958.

28 Беликова А.П., Бабин В.Г. К вопросу о просвещении в дореволюционном Горном Алтае. // Проблемы истории педагогики и современность. Горно-Алтайск, 1991; Беликова А.П. Горный Алтай: истоки просвещения. // Педагогика. 1995. №2.; Казагачева З.С. К истории народного образования. II Кан-Алтай. 1994. Январь-март.

29 Тыбыкова А.Т. Происхождение алтайской письменности и современный этнокультурный процесс. // Язык и культура алтайцев. Горно-Алтайск, 1993; Тадыкин В.Н. К 100-летию «Грамматики алтайского языка». // Учёные записки Горно-Алтайского НИИИЯЛ, Вып.9. Горно-Алтайск, 1970; Тенишев Э.Р. Теоретические основы грамматики алтайского языка. // Язык и культура.

30 Казагачева 3.C. Зарождение алтайской литературы. Горно-Алтайск, 1972; Эдоков В.И. Очерки истории изобразительного искусства Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1981; Он же. Возрождение мастера. Горно-Алтайск, 1994.

31 Башкатов С. Православие в социально-культурной жизни народов Горного Алтая. // Кан-Алтай. 1996. №2.; Еркинова P.M. Я сын Алтая. // Наука, культура, образование. 2000. №6-7.

32 Степанская T.M. Архитектура Алтая XVIII - нач. XX в. Барнаул, 1995; Она же. Культовое зодчество Алтая. // Алтайский сборник. Вып. XIV. Барнаул, 1991; Маняхина M P. История культовой архитектуры Алтая XVIII — нач. ХХв. Барнаул, 1999.

33 Шмеман А, протопресвитер. Церковь, мир, миссия. M., 1996.

34 Флоровский Г. Пути русского богословия. Репр. Киев, 1991.

35 Носов С.К. Религиозная и культурно-просветительская деятельность Алтайской Духовной Миссии в 30-40-е гг. XIXb. // Горный Алтай и Россия. 240 лет. Горно-Алтайск, 1996; Он же. Проблема личного и социального зла в творчестве митрополита Макария (Парвицкого-Невского). // Горно-Алтайск. 70 лет. Материалы науч.-практ. конф. Горно-Алтайск, 1998; Паринова О.В. Просветительская деятельность архимандрита Макария. (М.Я.Глухарева). II Просвещение на Руси, в России. СПб., 2000.

36 Крывелёв И.А. История религий. Т.2. М., 1988; Токарев C.A. Религии в истории народов мира. М., 1976; Он же. Ранние формы религий. М., 1990.

37 Кочетов А Н. Буддизм. М., 1983; Васильев Л.С. История религий Востока. М., 1986.

38 Герасимова К.М. Ламаизм и национально-колониальная политика царизма в Забайкалье в XIX-нач.ХХ вв. Улан-удэ, 1957; Дьяконова В.П. Ламаизм и его влияние на мировоззрение и религиозные культы тувинцев. // Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири. Л., 1979; Михайлов Т.М. Влияние ламаизма и христианства на шаманизм бурят. // Христианство и ламаизм.; Вдовин И.С. Заключение. // Проблемы истории общественного сознания Сибири. Л., 1981; Ахметова Ш.К., Селезнёв А.Г. О мусульманско-языческом синкретизме у народов Западной Сибири. // Народы Сибири и сопредельных территорий. Томск, 1995;

39 Токарев С.А. Докапиталистические пережитки в Ойротии. Л., 1936; Анохин А.В.; Потапов Л.П. Алтайский шаманизм. Л., 1991; Баскаков Н.А., Яимова И.А. Шаманские мистерии Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1993; Анохин А.В. Материалы по шаманству у алтайцев. Репр. Горно-Алтайск, 1994.

40 Сагалаев A.M. Мифология и верования алтайцев. Центрально-азиатское влияние. Новосибирск, 1984; Данилин А.Г. Бурханизм. Из истории национально-освободительного движения в Горном Алтае. Горно-Алтайск, 1993.

41 Рыбаков Б.А. Языческое мировоззрение русского средневековья. // Вопросы истории. 1974. №1; Носова Г.А. Язычество в православии. М., 1975.

42 Ледебур К.Ф., Бунге А.А., Мейер К.П. Путешествие по Алтайским горам и джунгарской Киргизской степи. Новосибирск, 1993.

43 Чихачёв П. Путешествие в Восточный Алтай. M., 1974.

44 Радлов В.В. Из Сибири. Страницы дневника. М., 1989.

45 Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. Результаты путешествия, исполнен-ного в 1879-1880 годах по поручению Императорского Русского Географического Общества. Вып.IV. СПб., 1883.

46 Ядринцев Н.М. Сперанский и его реформы в Сибири. // Вестник Европы. 1876. №4-5; Он же. Алтай и его инородческое царство. (Очерки путешествия по Алтаю). // Исторический вестник. 1885. T.XX; Он же. Сибирские инородцы, их быт и современное положение. СПб., 1891; Он же. Сибирь как колония. СПб., 1892.

47 Швецова M. Алтайские калмыки. // Записки Западно-Сибирского отдела Императорского русского географического общества. Кн. XXIII. Омск, 1898.

48 Отчёт Алтайского подотдела Западно-Сибирского отдела Императорского Русского Географического Общества за 1904г. Барнаул, 1905; Кпеменц Д.А. Из впечатлений во время летней поездки в Алтай в 1904г. // Известия Императорского Русского Географического Общества. T.XLI. Вып.1. СПб., 1905.

49 Верещагин В.И. Поездка по Алтаю летом 1908г. Путевые заметки. //Алтайский сборник. Барнаул, 

50 Краткий исторический очерк Алтайского округа (1747-1897гг.). СПб., 1897; Обзор Томской губернии за 1897г. Приложение к всеподданнейшему отчёту. Томск, 1897; Горный Алтай и его население. T.III. Вып. И-й. Оседлые инородцы Бийского уезда. Барнаул, 1902; Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Под ред. В.П.Семёнова-Тянь-Шанского. T.XVI. СПб., 1907; Справочник по городу Бийску и Бийскому уезду. 1911г. Сост. В.Штейнфельд. Бийск, 1911; Памятная книжка Томской губернии на 1912 год. Томск, 1912.

51 Карамзин H.M., История государства Российского. T.VII-IX. Тула, 1990; Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. М.,1991; Соловьёв C.M. Сочинения. История Россия с древнейших времён. Кн.1. Т.1-2; Кн.2. Т.3-4; Татищев В Н. История Российская. Т.IV. M.-Л., 1964.

52 Костомаров Н.И. Указ. соч. С.6-7.

53 Карамзин H.M. Указ. соч. C.246.

54 Ключевский В.О. Курс русской истории. Т.1. 4.1. М., 1987.

55 Повесть временных лет. // Памятники литературы Древней Руси ХI-нач.ХШв. М., 1978; История о Казанском царстве. //Древняя русская литература. Хрестоматия. Сост. Н.И.Прокофьев. М., 1980.

56 Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 2. 4.1. М., 1994.

57 Тихомиров M.H. Древняя Русь. М.,. 1975.

58 Греков Б.Д. Киевская Русь. Л., 1953. 

59 Миллер Г.Ф. История Сибири. Т.1. М.-Л., 1937; Бахрушин С.В. Научные труды. T.3. 4.1. М., 1955; История Сибири. Т.2. Л., 1968; Колонизация Сибири. II Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т.2. 4.2. Новосибирск, 1995.

60 Дамешек Л.М. Внутренняя политика царизма и народы Сибири (XIX — нач. XX в.). Иркутск, 1986.

61 Моисеев В.А. Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIIIв. М., 1983;

62 Потапов Л.П. Очерк истории Ойротии. Новосибирск, 1933; Он же. Очерки по истории алтайцев. М -Л., 1953; Самаев Г.П. Горный Алтай в XVII — середине Х1Хв: проблемы политической истории и присоединения к России. Горно-Алтайск, 1991; Сатлаев Ф.А. История Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1995; Модоров H.C. Россия и Горный Алтай: политические, социально-экономические и культурные отношения (XVII-XIXвв.). Горно-Алтайск, 1996.

64 Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). Собр. 1. Т.38; Собр.2.Т.1 .СПб., 1830.

65 Устав Духовных консисторий. СПб., 1841; Устав. СПб., 1883.

66 Сборник действующих и руководственных церковных и церковно- гражданских постановлений по ведомству православного исповедания. Сост. Г.Барсов. Т.1. СПб., 1885; Правила о православных церковных братствах и положение о приходских попечительствах при православных церквах. СПб., 1904.

67 Сборник документов и статей по вопросу об образовании инородцев. СПб., 1869; Правила о церковно-приходских школах, высочайше утверждённые 13 июня 1884г. Одесса, 1884.

68 Центральное хранение архивных фондов Алтайского края (ЦХАФАК). Ф.164. Оп. 2. Д.16. Л.18-28об.

69 Там же. Д.115. Л.26.

70 Гидулянов П.В. Отделение церкви от государства. Полный сборник декретов РСФСР и СССР, инструкций, циркуляров. М.,1924; Отделение церкви от государства. Дополнение 1-е к книге П.В.Гидулянова. M., 1928; Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах. 20 января 1918г.// Хрестоматия по истории России. 1917-1940. Ред. М.Е.Главацкий. М., 1995; Из постановления Всероссийского поместного Собора православной церкви 25 января 1918г.//Там же.

71 Государственный архив Томской области (ГАТО). Ф.170. Оп.1. Д.196, 249; Ф.184. Оп.1. Д.1-12.

72 Там же. Ф.184. Оп.1. Д.13-19; ЦХАФАК. Ф.164. Оп. 1. Д.61, 62, 63, 69, 90. Оп.2. Д. 26, 28, 35, 44, 50, 51, 52, 54, 61, 62, 63, 66, 67, 69, 70, 72, 84, 92, 94, 96, 107.

73 Отчёты Алтайской Духовной Миссии за 1874-1917 годы. Томск, 1875 — 1917гг.

74 Православный благовестник. 1893. №1.

75 Отчёт Миссионерского Общества за 1867г. СПб., 1869.

76 Состоящее под августейшим покровительством государыни императрицы Марии Фёдоровны Всероссийское православное Миссионерское общество в 1900г. М., 1901.

77 Отчёт Томского Комитета православного общества за 1897г. // Томские епархиальные ведомости. 1898. №5; Отчёт за 1898г.// Православный благовестник. 1899. №9; Отчёт за 1900г.// Томские епархиальные ведомости. 1901. №5.

78 Государственная архивная служба Республики Алтай (ГАСРА). Ф.Д.11. Оп.1. Д. 1-22.

79 ГАТО. Ф.3. Оп.41. Д.398. Л.2-4.

80 ЦХАФАК. Ф.164. Оп. 2. Д.106. Л.48.

81 Там же. Ф.50. Оп. 11. Д.35.

82 ГАСРА. Ф.33. Оп.1. Д.146, 297, 300, 607, 818, 842, 1098; Оп.6. Д.15, 20, 48; Оп.8. Д.71; Ф.51. Оп.1. Д.220, 293, 310, 312, 319, 633, 672.

83 Справочная книга по Томской епархии за 1898/99 гг. Томск, 1900; Справочная книга. за 1902/03 гг. Томск, 1903; Справочная книга . за 1909/10 гг. Томск, 1911; Справочная книга . Сост. В 1914г. Томск, 1914.

84 ЦХАФАК. Ф.81. Оп. 1. Д.20,43, 59.

85 Статистическая таблица. Приложение к отчёту за 1891г. //Томские епархиальные ведомости, 1892. №8. С.24-30.

86 ГАТО. Ф.184. Оп.1. Д.28. Л.1об.-6.

87 ЦХАФАК. Ф.164. Оп. 2. Д.111. Л.14-32.

88 Там же. Д.82. Л. 1-38.

89 Алтай. Историко-статистический сборник. Томск, 1890.

90 Начальное народное образование в России. Ред. Г.Фальборк и В.Чарнолусский.Т.3. СПб., 1905. 

91 ЦХАФАК. Ф.164. Оп. 1. Д.6, 10, 30, 35, 36, 83, 87, 100, 131, 135, 158; Оп.2. Д.16, 27, 62, 86, 90, 98, 101,115 и др.

92 ГАТО. Ф.184. Оп.1. Д.27. Л.2-15.

93 Сборник исторических материалов о жизни и деятельности Настоятеля Волховского Троицкого Оптина монастыря Отца Архимандрита Макария Глухарева. Орёл, 1897.

94 Душеполезное чтение. 1860-1866гг.; Извлечения из записок сотрудника Алтайской миссии священника Василия Вербицкого за 1857г. М., 1859; Записки Улалинского отделения Алтайской Духовной Миссии миссионера Иоанна Смольянникова за 1858гг. М., 1860; Выписки из дневника миссионера Алтайской Духовной Миссии протоиерея Стефана Ландышева за 1-ю треть 1859г. М., 1861; Записки миссионера Кузнецкого отделения Алтайской Духовной Миссии священника Василия Вербицкого за 1861г. М., 1862; Записки Алтайского миссионера Чёрно-Ануйского отделения священника Филарета Синьковского за 1876-1881гг. М., 1883 и т.д.

95 Межов В.И. Сибирская библиография. Указатель книг и статей о Сибири. Ч.И. СПб.,1903.C.63-67.

96 ЦХАФАК. Ф.164. Оп. 1. Д.4. Л.5-17об; Д.6. Л.5-7об., 9-11об., 13-14, 17-17об., 116-129, 140-156.

97 ГАТО. Ф.170. Оп.5. Д.100. Л.1-14.

98 Письма покойного миссионера архимандрита Макария, бывшего начальника Алтайской духовной миссии. 4.1-2. М., 1860.

99 ЦХАФАК. Ф.164. Оп. 2. Д.46. Л.1-8.

100 Воспоминания о Высокопреосвященнеёшем Владимире, архиепископе Казанском. // Томские епархиальные ведомости. 1898. №9; Постников Василий, протоиерей. Мои воспоминания о первых днях служения в Алтайской Духовной Миссии бывшего Начальника ея, о.Архимандрита Владимира. Впоследствии Архиепископа Казанского. // Томские епархиальные ведомости. 1898. №10; Ландышев В. Воспоминания о бывшем начальнике Алтайской Миссии архимандрите Владимире.// Православный благовестник. 1900. №22. 

101 ЦХАФАК. Оп.1. Д.5. Л.1-34. t 102 Ландышев С. Некоторые сведения об учреждении Алтайской Духовной миссии и о её основателе отце архимандрите Макарии. // Миссионер. 1877. №№ 2-4, 6, 8, 9.

103 Солодчин И. Алтайская миссия. // Воскресные прибавления к «Московским ведомостям». 1868.

104 Глухарев М. «Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры между Евреями, Магометанами и язычниками в Российской державе». // Православный благовестник. 1893. № 5,6,13,16,17; ЦХАФАК. Ф.164. Оп. 1. Д.З. Л.1-57; Речи, слова, беседы и воззвания Преосвященнейшего Макария, Епископа Томского и Барнаульского. Томск, 1898; Дионисий, иеромонах. Идеалы православного инородческого миссионерства. Казань, 1901; Митрополит Макарий (Невский). Ныне много знания, но мало воспитания. // Опыты православной педагогики. Литературная учёба. Кн. 5 и 6. 1993; Митрополит Московский и Коломенский Макарий (Невский). Избранные слова, речи, поучения (1884-1913). М., 1996; Из духовного наследия алтайских миссионеров. Сост. Б.И.Пивоваров. Новосибирск, 1998; Пятикнижие Моисея в переводе архимандрита Макария. СПб., 2000.

105 Вторая лепта в пользу Алтайской Духовной Миссии. Бийск, 1890. 

106 Чевалков М. Памятное завещание. Н Памятное завещание. Горно-Алтайск, 1990.

107 Ильминский Н И. Школа для первоначального обучения крещеных татар в Казани. // Сборник документов и статей по вопросу об образовании инородцев. СПб., 1869; О переводе православных христианских книг на инородческие языки. Казань, 1875; Он же. Церковно-славянская азбука. Пг., 1914.

108 Филиппов М. Система инородческого образования по сочинениям Н.И.Ильминского. // Православный благовестник. 1899. №5-8.

109 Харлампович К.В. H.И.Ильминский и Алтайская миссия. // Томские епархиальные ведомости. 1906. №6-8.

110 Некоторые сведения о церковной Алтайской миссии. М., 1856; Ландышев В. Алтайская духовная миссия. М., 1864.; Алтайская Церковная Миссия. Посвящается основателям первого в Отечестве Миссионерского Общества. СПб., 1865; Отчёт Миссионерского общества за 1867г. СПб., 1869; Сборник сведений о православных Миссиях и деятельности Православного миссионерского общества. М., 1872.

111 Попов Я. Алтай. //Томские губернские ведомости. 1858. №41.

112 Гурьев В. Распространение христианства и развитие промышленности на Алтае. // Томские губернские ведомости. 1864. №41. С.333.

113 Шашков С.С. Сибирские инородцы в XIX столетии. //Дело. 1867. № 8, 9, 10.

114 Переселение и Сибирские инородцы. // Сибирская жизнь. 1900. №84; Шадрин И. Алтайские инородцы и просвещение. // Сибирская жизнь. 1910. №69.

115 Документы по истории церквей и вероисповеданий в Алтайском крае (XVII - начало XX вв.). Барнаул, 1997; Документы по истории церквей и религиозных объединений в Алтайском крае (1917-1998гг.). Барнаул, 1999; Святогорье. История Республики Алтай в документах Центра хранения Архивного фонда Алтайского края XVII - начала XX веков. Горно-Алтайск, 2000; От уезда к республике. Сборник архивных документов. Горно-Алтайск, 2001.

116 «Беседы к язычникам». На рус. и алт. яз. Томск, 1885; «Беседы готовящихся ко святому крещению об истинном Боге и об истинной вере». На рус и алт. яз. СПб., 1892.

117 «Тропари воскресные, на двунадесятые праздники». На алт. яз. СПб., 1865; «Всенощное бдение». На алт. яз. Томск, 1899.

118 Пастырско-миссионерский календарь. Настольный справочник для духовенства, миссионеров и церковных людей. СПб., 1908.

Заключение диссертации 

Миссионерство, как распространение веры, являлось и является важнейшей составляющей деятельности Русской Православной Церкви. Его предпосылками были, с одной стороны, политические и экономические процессы, происходившие в стране, и отсюда вытекающая задача создания в России единого духовно-идеологического пространства, а, с другой, — внутрицерковная задача: «приобщение» к вере тех, кто её «не имеет».

Христианизация, как проявление миссионерства в государственной политике, началась, как известно, сразу же после крещения киевлян в 988г. князем Владимиром. Распространение новой религии стало для него делом государственной важности, которую он осуществлял через своих посадников и сыновей, княживших в разных городах: Турове, Пскове, Полоцке, Смоленске, Муроме, Древлянской земле и др. Для укрепления вновь принятой веры он использовал и просвещение. С этой целью в Киеве и других городах он приказал набирать детей для обучения грамоте, в процессе овладения которой видное место должно было занять усвоение канонов новой веры.

После смерти Владимира его дело продолжил сын Ярослав. Однако христианизация сопровождалась трудностями: население наиболее удалённых от Киева территорий долго не желало креститься. Но и в «окрещёных» областях страны долго ещё сохранялось так называемое «двоеверие», означающее по сути синтез новой, «вводимой», веры со старой — языческой.

Во времена монголо-татарского нашествия православная Церковь пострадала вместе со своей страной: многие храмы и монастыри были разрушены и разграблены. Но это было только на первых порах. В дальнейшем монголо-татары почти не вмешивались в духовную жизнь «Русского улуса». Более того, в 1261г. в центре Золотой Орды- Сарае, — была учреждена православная епархия для русских, бывших там. Имели место случаи обращения в православную веру и самих татар, например, племянника хана Берке, принявшего по крещению имя Петр. Общеизвестно, что родоначальниками таких известных в России княжеских фамилий как Сабуровы, Годуновы, Глинские, Белеутовы являлись крестившиеся татарские царевичи и князья. Татарский мурза положил начало и роду Строгановых.

Однако и в это тяжёлое для России время миссионерская работа не прекращалась. Особенно значительной была в тот период деятельность Стефана Пермского, несшего «проповедь слова Божия» зырянам. Учёные-религиоведы считают, что именно он заложил принципы православного миссионерства, когда русские миссии, помимо христианского вероучения, несли грамотность и новые формы хозяйствования и быта в среду «просвещаемых» ими народов. Но, несмотря на старания Стефана Пермского и его последователей, вплоть до XVII в. в пермских лесах язычество оказывало серьёзное «противление» христианству. Пример этой области показывает, насколько длительным и сложным был процесс христианизации «разноплеменного» населения страны, имеющей огромную территорию.

В XVв. началось «обращение в христианство» финских племён, живших по берегам Белого моря и Северного Ледовитого океана. Когда в середине XVIb. к России были присоединены Казань и Поволжье, в Казани была учреждена епархия, ставшая опорным пунктом для дальнейшего распространения православия на восток и юго-восток.

Таким образом, миссионерская деятельность Русской Православной Церкви в IX-XVII вв. распространялась как вглубь, так и вширь. Вглубь — это 1 укрепление православия на «окрещёных» территориях домонгольской Руси в борьбе с «иноверцами» и сектантами; вширь — это распространение влияния церкви вместе с расширением границ Русского государства. Форпостами православия, как правило, являлись монастыри. Одновременно с этим учёные выделяют вольную, торговую и военную типы колонизации (помимо монастырской) как факторы, способствовавшие христианизации населения присоединяемых земель.

Новый период миссионерства Русской Православной Церкви начался в XVIIIb. К этому времени к России была присоединена почти вся Сибирь. Видя перед собой огромное поле деятельности, Церковь значительно активизируется, р Одной из составляющих работы каждой епархии стала христианизация «иноверцев», проживавших в этом регионе. Многие начальники епархий XVIIIb. прославились своими миссионерскими трудами: в Поволжье — архиепископ Нижегородский Питирим, митрополит Казанский Вениамин Григорович, архиепископ Казанский Амвросий; в Сибири - митрополит Тобольский Филофей Лещинский, его преемник митрополит Иоанн Максимович и др.

Развитие миссионерства в ХIХв. протекало примерно в том же ключе, что и ранее. Однако оно обрело одну особенность: стало развиваться успешнее, т.к. приняло более организованный характер. Этому во многом способствовало распоряжение Синода от 10 декабря 1828г. об организации специальных учреждений — миссий — для «внедрения в среду иноверцев Христовой веры». После появления этого «судьбоносного» для Русской Православной Церкви документа Сибирь стала покрываться сетью таковых: в 1830г. — начала действовать Алтайская Духовная Миссия на территории Тобольской епархии (с 1832г. — Томской, выделившейся из Тобольской); в 1832г. — Обдорская (Тобольская епархия); в 1844г. — Кондинская (Тобольская епархия); в 1850г. — Туруханская (Иркутская епархия); в 1855г. — Амурская (Камчатская епархия); в 1860г. — Иркутская (Иркутская епархия); в 1867г. — Сургутская (Тобольская епархия); в 1868г. — в Минусинском округе (Енисейская епархия); в 1868г. — Семипалатинская (Томская епархия); в 1868г. — Семиреченская (Туркестанская епархия); в 1882г. — Киргизская (выделилась из Алтайской).

Миссионерство Русской Православной Церкви нашло отклик и поддержку в обществе. В 1865г. в Санкт-Петербурге было образовано Миссионерское общество, главной задачей которого стал сбор средств и их распределение в соответствии с нуждами миссий. Поддерживало оно и «Братство Святого Гурия», образовавшееся в 1867г. в Казани и имевшее своей целью «просвещение инородцев» Поволжья и Сибири путём издания книг на языках народов, которым они предназначались.

Русская Церковь занималась распространением православия не только внутри страны, но и за границей. «Внешние» миссии действовали на Аляске, в Китае, Японии, Корее, Персии и Палестине.

Сибирь была одним из главных районов миссионерской деятельности Русской Православной Церкви. Население этого региона, в том числе и Горного Алтая, как поле деятельности миссионеров, представляло сочетание разных духовных культур, когда на язычество аборигенов уже оказали своё влияние буддизм в (форме ламаизма), ислам, старообрядчество. Приверженцы всех вышеназванных вероучений противодействовали появлению здесь православия. Это обстоятельство, безусловно, влияло на содержание и формы работы миссионеров.

Алтайская Миссия была первой «правильно организованной» в Западной Сибири, приобретшая уже к 60-м гг. XIXв. большую известность в России. Накопленный ею опыт миссионерской работы, по мнению церкви, был достоин подражания.

Её основателем был архимандрит Макарий Глухарев, проповедническо-просветительская деятельность которого стала примером для всех последующих поколений миссионеров. Он создал систему станов, как структурных подразделений Миссии. Одним из условий успеха миссионерской работы он считал знание языка инородцев, которым сам владел в совершенстве. Деятельность М.Глухарева была созидательной по своему смыслу и оставила глубокий след в развитии культуры региона: он основал первые школы, где сам был учителем, создал алтайскую письменность и составил первую азбуку. Занимался архимандрит и переводами богослужебной литературы на «язык местных инородцев». Он первым в регионе начал оказывать медицинскую помощь местным жителям (делал оспопрививание, лечил лекарственными травами); «приучал» новокрещёных к оседлости и земледелию. Вся работа Миссии и её начальника была пронизана идеей благотворительности. Деятельность Макария Глухарева, без преувеличения, являлось практическим осуществлением той идеи православного миссионерства, которую проводил в жизнь Стефан Пермский.

После отъезда архимандрита Макария из Миссии в 1844г. его дело продолжил помощник и ученик - Стефан Ландышев. Миссия при нём существенно выросла. К середине 60-х гг. XIX в. она имела 8 отделений с 11 церквами, в которых работали 9 миссионеров, 1 иеродьякон, 1 дьякон и 8 причётников. На территории Миссии имелось 22 селения. В станах действовало 10 школ, в которых обучали русской грамоте, Закону Божьему и церковному пению.

В первой половине 60-х гг. в Горном Алтае начали своё существование два православных монастыря: один — женский Николаевский в семи верстах от Улалы, другой — мужской (Благовещенский) на Чулышмане, за сотни вёрст от неё.

Несмотря на поступательное развитие, в конце 50-х — нач. 60-х гг. XIX в. в ней «разразился» кризис: на миссионеров в административные и судебные органы посыпались жалобы от инородцев о их насильственном крещении и других нарушениях. Итогом долгого разбирательства стало признание «виновности» некоторых миссионеров и отстранение «от должности» начальника Миссии протоиерея С.Ландышева.

24 ноября 1865г. указом Святейшего Синода начальником Алтайской Миссии был назначен архимандрит Владимир (Петров) — ректор Санкт-Петербургской духовной академии, один из организаторов Православного Миссионерского Общества. Его с полным основанием можно назвать её «строителем». При нём значительно активизировалось возведение культовых зданий. Только в 1872-1874гг. его «попечением» были построены церкви в Мыюте, Катанде и других населённых пунктах Горного Алтая. Самой значительной его стройкой стал храм в Улале.

В начале 80-х гг. XIXв. центр Миссии был перенесён в г. Бийск. Эти годы стали для неё временем стабильного и динамичного развития. С 1884 по 1891гг. её возглавлял епископ Бийский Макарий (Невский), находившийся на службе в Миссии с 1855 г. Благодаря его усилиям, она «выросла» структурно до 12 станов, в которых функционировали 34 церкви и молитвенных дома, 2 монастыря, 27 школ, катехизаторское училище, детский приют и больница. В сфере её влияния находились 162 миссионерских селения, улуса и аила с населением 20631 чел. (5460 — русские и 15171 — «инородцы»).

Важной заслугой Алтайской Миссии явилось создание ею системы школьного образования в регионе. Первые школы, как указывалось выше, появились при Макарии Глухареве в 1830г. Спустя восемь десятилетий — в 1911г., — их число возросло до 90. Гордостью Алтайской Миссии являлись мужская и женская школы, функционировавшие в Улале и смешанная школа в Чемале.

Для подготовки учительских кадров и церковнослужителей в 1867г. Миссией было открыто Центральное миссионерское училище. Содержание образования во всех её учебных заведениях носило, естественно, церковный характер. Но постепенно процесс обучения в миссионерских школах упорядочивался. Влившись в общую систему православного образования в России, они подразделились на церковно-приходские и школы грамоты. Согласно положению, первые делились на одноклассные с двухлетним сроком обучения и двухклассные — с четырёхлетним. К началу XX в. в Алтайской Миссии сложилась достаточно чёткая система учебных заведений: из 54 школ одна была двухклассной, 30 одноклассных (одна мужская, 3 женских и 26 смешанных) и 23 школы грамоты.

Целенаправленная образовательно-просветительская работа Миссии дала плоды: в 1915г. в 24 её отделениях проживало 86,7 тыс. человек, из которых 13,8 тыс. (или 16%) были грамотными. Что касается коренного населения, то, по данным С.П.Швецова в 1897г., среди оседлых инородцев грамотность составляла 8%, а среди кочевых — 1,3%.

Деятельность Алтайской Миссии в целом носила просветительский характер: вместе с духовностью она несла новую культуру. С 60-х гг. XIX в. в Санкт-Петербурге и Казани начинали издаваться книги на алтайском языке -переводы богослужебных книг, осуществлённых Макарием Глухаревым, Макарием (Невским) и М. Чевалковым. Миссионеры внесли свой вклад и в развитие языкознания: в 1869г. в Казани (под редакцией профессоров Н.И.Ильминского и А.К.Казем-Бека) была издана «Грамматика алтайского языка», которая и сегодня не утратила своей научной ценности.

Безусловно, главным действующим лицом в Миссии являлись её служители, среди которых было немало ярких, талантливых личностей, и, в первую очередь, это Макарий (Невский), отдавший служению в ней 35 лет своей жизни. В этом ряду нельзя не отметить и первого священника «из природных алтайцев» Михаила Чевалкова, который известен не только как хороший миссионер, но и просветитель, основоположник алтайской литературы, знаток и исследователь фольклора своего народа. Осуществляя свою миссионерско-просветительскую деятельность, Миссия исходила из того, что наилучшим миссионером является священник из самой инородческой среды. Этой «кадровой политики» она и придерживалась. Если в сер. 60-х гг. в составе миссионеров не было ни одного «из числа инородцев», то в 1892г. их было 5 (или 36%), а в 1902г. — 9 (или 50%) от общего числа миссионеров. Духовное образование они получали в созданном специально для этой цели учебном заведении — Бийском катехизаторском училище, открытом в 1883г. Наиболее способные его выпускники продолжали своё образование в Томской духовной семинарии и Казанской учительской семинарии.

Полный штат Алтайской Духовной Миссии к 1914г. насчитывал 145 человек. Возглавлял её «Преосвященнейший Иннокентий, Епископ Бийский», его помощником был протоиерей Пётр Иванович Бенедиктов. Перечень священников насчитывает 39 имён. Кроме них, в штате состояли 11 дьяконов, 29 псаломщиков, 38 учителей, 14 учительниц и толмач, а также 10 преподавателей катехизаторского училища и 1 фельдшер.

О масштабах деятельности Алтайской Духовной Миссии в начале ХХв. свидетельствуют её специфические показатели: в 1913г. она имела 28 станов, 22 из которых находились на территории Горного Алтая, остальные в Кузнецком уезде. В Горном Алтае имелось 29 самостоятельных церквей, 7 приписанных к ним, 52 молитвенных дома и 11 часовен, в Кузнецком уезде — 7, 1, 5 и 3 соответственно. При Чулышманском монастыре, Улалинской и Чемальской женских общинах действовали приюты.

Подытоживая всё вышесказанное, можно констатировать, что несмотря на свою специфичность — Миссия являлась структурным подразделением Русской Православной Церкви и решала задачу «христианизации иноверцев», — тем не менее она внесла бесспорный вклад в развитие производительных сил края, в преобразование социально-экономической и культурной жизни его населения. И об этом мы не вправе забывать и замалчивать.

Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat 

Миссия

Современная практика миссии, методы и принципы миссии, подготовка миссионеров и пособия

Катехизация

Опыт катехизации в современных условиях, огласительные принципы, катехизисы и пособия

Миссиология

Материалы по миссиологии и истории миссии, святоотеческие тексты и рецензии

Катехетика

Материалы по катехетике и истории огласительной практики, тексты святых отцов-катехетов

МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив