Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Научно-методический центр
по миссии и катехизации

при Свято-Филаретовском православно-христианском институте

Старообрядчество как объект миссионерской деятельности Русской православной церкви в Оренбургской епархии: 1859-1917 гг.

28 апреля 2015 40 мин.

Старообрядчество как объект миссионерской деятельности Русской православной церкви в Оренбургской епархии: 1859-1917 гг.

Год: 2004

Автор научной работы: Камзина Алина Джанаровна

Ученая cтепень: кандидат исторических наук

Место защиты диссертации: Оренбург

Код cпециальности ВАК: 07.00.02

Специальность: Отечественная история

Количество cтраниц: 203

 

Оглавление диссертации

Введение.

Глава 1. Старообрядчество в Оренбургской епархии во второй половине XIX — начале XX вв.

§ 1. Старообрядческие согласия и толки на территории Оренбургской епархии в XIX — начале XX вв.

§ 2. Численный и социальный состав старообрядцев, специфика его учета духовными и светскими властями.

Глава 2. Православная миссия в борьбе с расколом в Оренбургской епархии во второй половине XIX — начале XX вв.

§ 1. Миссионерство: сущность, история, организация.

§ 2. Этапы становления, структура и методы миссионерской деятельности РПЦ в Оренбургской епархии.

§ 3. Успехи и неудачи православной миссии в борьбе со старообрядчеством в Оренбургской епархин.

 

Введение диссертации (часть автореферата)

Актуальность темы исследования. Существенное влияние на формирование духовной жизни общества оказывает религиозный фактор. Начало 90-х гг. XX в. было отмечено возрождением деятельности религиозных организаций на территории России. Значительно возрос интерес общественности к изучению религии вообще. Это было связано, в том числе с изменением государственной политики по отношению к конфессиям и восстановлением правового статуса религиозных организаций.

В настоящее время в России наблюдается подъем религиозности граждан, в том числе за счет активизации миссионерской деятельности многочисленных конфессий. Закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 23 сентября 1997 г. допускает свободу действий религиозных организаций в области просвещения, благотворительности, предпринимательства и в сфере распространения вероучения на территории РФ1. Сегодня Россия является объектом миссионерской деятельности многочисленных конфессий, как традиционных, так и новых религиозных учений. Особую активность проявляют протестантские миссии и нетрадиционные религиозные культы. Они располагают значительными денежными ресурсами и используют новейшие научные открытия в области психологии человека для привлечения большого числа последователей, в основном за счет православных верующих. Феномен новых религий, ломающий традиционные формы, усугубил духовное смятение в российском обществе, внес межконфессиональную напряженность.

Русская православная церковь (далее РПЦ), объявляя себя хранительницей духовного и национального наследия страны, негативно воспринимает проповедническую деятельность религиозных объединений на своей исторически сложившейся канонической территории. С целью ограничения прозелитизма на Архиерейском Соборе РПЦ в 1994 г. было принято решение возобновить деятельность православной миссии, которая прекратила свое существование после 1917 г.

Миссионерство русского православия имеет глубокие традиции и большой исторический опыт, к которому в современных условиях обращается Русская православная церковь наряду с использованием новых форм воздействия на религиозное сознание. В связи с этим изучение традиционных способов ведения проповеднической деятельности официального православия во второй половине XIX — начале XX вв., в частности среди старообрядчества, приобретает особую значимость на современном этапе возрождения миссионерства Русской православной церкви. Несмотря на отмену в 1971 г. клятв Собора 1667 г. на старые обряды, объединения старообрядческих приходов с православными приходами Московского Патриархата не произошло. Раскол, разделивший церковь в середине XVII в. не был преодолен. Существенными причинами разногласий между конфессиями служат продолжающаяся новообрядческая практика в богослужении православной церкви, гонения на старообрядцев и непосредственное участие в них «господствующей» церкви в дореволюционный период2. В области государственно-церковных отношений перед современным старообрядчеством стоит задача не допустить «монополизирования» православия Московским Патриархатом3.

Избранная диссертационная тема актуальна не только тем, что в наши дни сохраняется проблема взаимоотношений между старообрядчеством и РПЦ, но и потому что мы рассматриваем этот вопрос на региональном уровне. На наш взгляд, именно в регионе наиболее ярко проявляются аспекты как внешние, так и внутренние, ставящие межконфессиональные отношения во главу угла в региональной политике.

Объектом исследования является миссионерская деятельность Русской православной церкви в России во второй половине XIX — начале XX вв.

Предметом исследования стала миссионерская деятельность официальной Русской православной церкви среди старообрядчества в Оренбургской епархии в 1859-1917 гг.

Хронологические рамки исследования охватывают вторую половину XIX в. — начало XX в. вместе с тем, для выполнения цели исследования появилась необходимость изучить предшествующий период (первая половина XIX в), чтобы определить характерные черты православного миссионерства на каждом этапе его развития, с момента официального основания Оренбургской епархии в 1799 г.

Нижняя хронологическая граница исследования связана с выделением из состава Оренбургско-Уфимской епархии самостоятельной Оренбургской епархии в результате церковно-административного раздела 1859 г.

Верхняя хронологическая граница определена 1917 гг., когда в условиях смены политического режима, была прекращена проповедническая деятельность любых религиозных организаций, в том числе и Русской православной церкви.

Территориальные рамки исследования охватывают Оренбургскую епархию как самостоятельную церковно-административную единицу, границы которой в основном складываются к 1864 г. Территория Оренбургской епархии включала Орский, Верхнеуральский, Челябинский, Оренбургский, Троицкий уезды Оренбургской губернии, Тургайскую и до 1908 г. Уральскую области.

Степень изученности проблемы. В отечественной истории проблема миссионерской деятельности Русской православной церкви среди старообрядчества поднималась неоднократно. Однако отдельного исследования по данной проблеме не проводилось. Миссионерство в старообрядческой среде неразрывно исследовалось в контексте истории старообрядчества и истории Русской православной церкви.

Изучение миссионерской деятельности русского православия была связана с конкретными историческими периодами развития российского общества. В историографии диссертационного исследования можно выделить несколько этапов.

Начальный этап охватывает дореволюционный период. Он характеризуется обилием литературы по расколу преимущественно полемического и обличительного характера. В светской исторической науке отмечался плюрализм точек зрения на проблемы истоков и сущности старообрядчества.

Второй этап связан с исследованиями советской исторической науки в области истории старообрядчества. Его специфика заключается в том, что вопросы религии рассматривались в рамках атеистической идеологии и с позиций классовой борьбы.

Следующий этап в развитии историографии охватывает период с конца 80-х гг. XX в. по настоящее время. Он отличается повышенным интересом ученых, общественных деятелей и самих верующих к изучению истории православия в России, в частности старообрядчества и РПЦ.

В дореволюционной историографии в изучении вопросов истории старообрядчества и борьбы с ним официальных властей выделяется несколько направлений или школ: духовно-академическое, «государственное», социально-политическое.

Для духовно-академического направления было характерно то, что до середины XIX в. все работы, посвященные проблемам старообрядчества и его взаимоотношений со светскими и духовными властями, были написаны исключительно в обличительных тонах. Авторы преследовали, в первую очередь, миссионерские цели, и не стремились к изучению старообрядчества как явления. «Пращица» Питирима Нижегородского, «Розыск» Дмитрия Ростовского, «Краткая церковная российская история» Платона (Левшина), «Полное историческое известие» Андрея Журавлева стали основополагающими для историков духовно-академической школы второй половины XIX в.4. Здесь, характеризуя старообрядцев как «еретиков», дается обоснование необходимости и причин их преследования.

Центральное место среди работ иерархов официальной православной л церкви принадлежит митрополиту Макарию (Булгакову)5. Его работа по истории русского раскола, опубликованная в 1855 г., стала основополагающим исследованием середины XIX в. Автор рассматривал истоки религиозного разномыслия с XV в. и подробно излагал историю русского раскола. В отличие от предыдущих работ, труд был лишен резкого обличительного тона и заканчивался пожеланием воссоединения раскольников с официальной церковью.

Во второй половине XIX в. появляется обширная литература о старообрядчестве, что было связано с изменением статуса старообрядцев в государстве, признанием правительством его «неопасности» для государственного строя, значения старообрядческого предпринимательства в сфере экономического развития страны. Интерес общественности к старообрядчеству был вызван также огромным количеством последователей «старой веры», созданием в 1846 г. старообрядцами своей церковной иерархии.

Для духовно-академической школы было характерно преобладание работ полемического и обличительного характера. Гораздо меньше было исторических исследований, посвященных изучению проблем, связанных с расколом Русской православной церкви. Но и они отражали официальную негативную позицию духовного руководства по отношению к старообрядчеству.

Наиболее известными представителями этого направления являлись Н.И. Ивановский, П.С. Смирнов, Н. Субботин, Н.Ф. Каптерев, Е.Е. Голубинский и др6.

Комплексный обзор истории старообрядчества с момента зарождения раскола изложен в книге Н.И. Ивановского «Руководство по истории и обличению старообрядческого раскола»7. Не выходя за рамки традиционного для этой школы объяснения причин раскола, им были обозначены основные вехи в развитии миссионерской деятельности официального православия среди раскольников. Начало истории миссионерства автор связывает с царствованием императора Петра I. Н. Ивановский указывал на характерные для про-тивораскольнической миссии периоды подъемов и спадов. Усиление миссионерской работы он отмечает в годы правления Николая I и в 60-х гг. XIX в., после присоединения к РПЦ видных иерархов Белокриницкого согласия и беспоповского наставника Павла (Прусского). В целом работа была написана в традициях своего предшественника митрополита Макария, без попыток научного подхода в исследовании проблем.

Вопросам православного миссионерства среди старообрядцев был посвящен ряд работ профессора Санкт-Петербургской духовной семинарии П.С. Смирнова8. Придерживаясь официальной позиции РПЦ, автор не допускал возможности существования в расколе положительных сторон. Ценным моментом работы является представленный им информативный обзор правительственных мер в борьбе со старообрядчеством. В числе главных он выделял создание журналов «Православный собеседник», «Церковный вестник», «Братское слово», которые должны были способствовать углубленному изучению раскола.

П. Смирнов поднимал проблему изучения такого уникального явления как женщина в расколе. На конкретных исторических примерах он показывал активную позицию женщины в религиозно-общественной жизни старообрядчества, особенно в беспоповстве. «Нельзя не требовать объяснения и для того факта, — пишет Смирнов, — что женщина в расколе всегда представляла элемент самый устойчивый, как в смысле охранительном, так и прозелитическом» 9. Автор пришел к выводу, что для успеха православной миссии в деле борьбы со старообрядчеством важно обратить внимание на просвещение женщин-старообрядок. А также привлекать к активному участию в деятельности миссии православных женщин. В рамках изучения истории православной церкви, Смирнов приводил обобщающие сведения о развитии и современном ему состоянии православных миссий в пределах Российской империи и за ее рубежами. Свою положительную оценку миссионерской деятельности русского православия он давал исходя из интересов церкви и государства. На наш взгляд, данная позиция является наиболее ярким показателем зависимого положения духовного ведомства по отношению к гражданской власти, использования церкви как орудия в правительственной политике.

Пересмотр традиционных позиций и отказ от тенденциозности в освещении вопросов раскола содержатся в работах профессора Московской Духовной Академии Н.Ф. Каптерева10. Одним из центральных моментов его исследования было доказательство отсутствия в старых русских обрядах погрешностей. Тем самым автор поставил под сомнение всю систему миссионерского обличения старообрядцев. Каптерев положил начало объективно-научному подходу в изучении истории старообрядчества в духовно-академической школе. В это время попытку обобщить многочисленные труды по истории старообрядчества и его обличения предпринял Ф. Сахаров. Им был составлен библиографический указатель литературы по истории и обличению раскола, который включал до 7 тыс. статей, в том числе и в периодической печати11.

Определенный интерес представляет научное наследие историков «государственной школы», в частности П.И. Мельникова (Андрея Печерского), П.Н. Милюкова12. Наряду с исследованием ранней истории раскола, они уделяли внимание изучению проблем развития старообрядчества в последующие десятилетия, вопросам взаимоотношения раскольников с государством. Понимая старообрядчество как результат «непросвещенности» населения, они были против открытых гонений и преследований старообрядцев. В качестве основного способа борьбы с расколом, по их мнению, должно было выступить народное образование.

П.Н. Милюков в «Очерках по истории русской культуры» в рамках «государственной школы» оценивал раскол как чисто религиозное явление, лишенное социального протеста13. Исследователь уделял внимание деятельности духовенства в борьбе со старообрядчеством. Одну из главных причин неэффективности работы противораскольнической миссии Милюков видел в «политической роли русской господствующей церкви». Зависимость церкви от государства превратила деятельность духовенства в «полицейскую».

Новый подход к истории старообрядчества как явления социального протеста давал А.П. Щапов в книге «Русский раскол старообрядства.»14. Исследователь в расколе помимо церковно-обрядового начала видел еще и «противогосударственное». Усиление позиций раскола в последующие десятилетия Щапов связывал с оппозицией русского общества преобразованиям России в европейскую империю. Новые взгляды А. Щапова легли в основу направления, получившего название «социально-политического». Наиболее яркими его представителями были А.С. Пругавин, С.П. Мельгунов и др. Наряду с исследованиями вопросов происхождения и сущности раскола, их научный интерес был сконцентрирован на изучении современного состояния старообрядчества, его статистической характеристике и места в системе политической жизни России. В отличие от представителей духовно-академической школы, авторы признавали, что старообрядчество сыграло позитивную роль в отечественной истории. А. С. Пругавин характеризовал староверие как прогрессивное движение, проявляющее стремление к свободе слова, независимости церкви от высшей власти15. Однако автор явно преувеличивал демократические тенденции внутри старообрядчества. Например, ученый выдвигал тезисы о борьбе старообрядцев за права и самостоятельность женщины, об отрицании ими иерархии и любой религиозной регламентации. С.П. Мельгунов рассматривал старообрядчество как движение, эволюционирующее от религиозно-общественного в течение политической мысли. При этом в качестве одного из определяющих факторов этого развития он называл сильные просветительские тенденции в староверии16.

После 1905 г. в связи с объявленной свободой вероисповедания появляются труды старообрядческих исследователей. Изучению исторических и философских аспектов староверия были посвящены книги В. Сенатова, В. Рябушинского, И.А. Кириллова17. В своих работах они касались проблем взаимоотношения старообрядцев с правительством и господствующей церковью. Был отмечен насильственный характер деятельности миссионеров в старообрядческой среде. Это, по их мнению, имело негативные последствия, прежде всего для самой официальной церкви, так как изменяло отношение общества в пользу староверия. В. Сенатов писал: «.историк старообрядчества на протяжении двух с половиной веков постоянно наблюдает борьбу между господствующей церковью и старообрядчеством, борьбу — в некоторые моменты кровавую и огненную, часто весьма жестокую и почти всегда хитрую с той и с другой стороны»18. Рассматривая взгляды историков XIX в. на раскол, автор опровергал научную ценность трудов представителей духовно-академической школы. Значимость научных работ он признавал за направлением А.П. Щапова.

Вопрос о старообрядчестве и борьбе с ним официальной церкви в Оренбургской епархии в дореволюционной историографии был мало изучен.

Впервые краткий обзор сведений о старообрядцах, их появлении в Оренбургском крае дал В.М. Черемшанский19. Автор придерживался официальной точки зрения того времени на раскол и видел причину распространения старообрядческого вероучения в «темности народной».

Попытку исследования истории возникновения и развития раскола в Уральской области предпринял В.Н. Витевский20. Особое внимание в работе автор уделил раскольническим скитам в Уральском казачьем войске, и их значению в распространении старообрядчества. Позиция Витевского совпадала с общегосударственным взглядом на раскол как негативное явление, поэтому он придавал положительное значение мерам местной духовной и гражданской властей в борьбе с этим явлением. Работа В.Н. Витевского содержит большое количество фактов, но в ней отсутствуют серьезные выводы и обобщения.

Некоторые аспекты истории старообрядчества и миссионерской деятельности русского православия в Оренбургской епархии затрагивались А.С. Пругавиным и И.А. Кирилловым21.

В дореволюционный период первым опытом изучения и обобщения церковной истории региона явилась книга Н.М. Чернавского «Оренбургская епархия в прошлом и настоящем»22. В работе подробно освещалось административное деление Оренбургского края, учреждение Оренбургско-Уфимской епархии. На основе широкого круга источников автор попытался создать целостную картину борьбы епархиальных и губернских властей с расколом. Но он не смог дать объективной оценки результатам действий православных миссионеров. До сегодняшнего дня эта работа продолжает оставаться единственной обобщающей работой по истории Русской православной церкви в Оренбургской епархии.

Следующий этап в развитии историографии истории миссионерской деятельности РПЦ среди старообрядцев представлен исследованиями советской исторической науки. Данная проблема, как и в предыдущий период, рассматривалась в неразрывной связи с историей старообрядчества и официальной русской православной церкви.

В 1930 г. был впервые опубликован фундаментальный труд члена-корреспондента АН СССР Н.М. Никольского «История русской церкви»23. Практически до середины 80-х гг. эта книга продолжала оставаться одной из самых значимых комплексных исследований по истории русской церкви, старообрядчества и сектантства, написанных с позиций марксистко-ленинской методологии. Кроме того, работа выполняла практическое назначение как орудие атеистической пропаганды по разоблачению Русской православной церкви среди населения. Автором был привлечен широкий фактический материал. Книга охватывала огромный период деятельности Русской церкви с момента принятия христианства на Руси до начала XX в. Н.М. Никольский дал характеристику истокам возникновения раскола, раскрыл социальную природу старообрядчества. Им было прослежено развитие основных направлений староверия в дореволюционной России. Старообрядчество ученый представлял как буржуазную идеологию, стремившуюся подчинить себе многочисленные низы. По мнению Н.М. Никольского, старообрядческие согласия претерпели социальную эволюцию, в результате которой выделился буржуазный элемент. Но он не был поддержан крестьянством, религиозные общины, которых пошли по пути сектантства. Н.М. Никольский подчеркивал неизменный союз официального православия и самодержавия в организации преследований старообрядцев и сектантов. Его труды имели несомненную важность для отечественной исторической науки. Им были намечены дальнейшие пути в области изучения вопросов истории православия.

В дальнейшем в 30 - 50-е гг. XX в. в советской науке наблюдался определенный застой в изучении религиоведческих проблем. Вопросы религии были «непопулярны» среди ученых-историков. Приоритет отдавался исследованию различных аспектов социально-экономической и политической истории.

Изучение проблем религии вновь активизировалось в конце 60-х гг. XX в. В 1967 г. вышел коллективный труд «Церковь в истории России (IX в. — 1917г.)»24. В книге проблема разделения старообрядческого движения на толки и согласия была рассмотрена как результат участия в нем неоднородных социальных слоев. Старообрядчество пореформенного времени ученые изучали в общих рамках концепции Н.М. Никольского о возрастающей к середине XIX в. роли буржуазного элемента, заинтересованного в сближении с царскими властями. В целом, история старообрядчества исследовалась, прежде всего, как социальное движение, в котором духовный аспект был вторичен. В области изучения миссионерской деятельности РПЦ, авторами впервые была признана положительная роль миссионерства на ранних этапах русской истории. Несмотря на то, что история Русской церкви рассматривалась учеными с атеистических позиций, были предприняты попытки, указать на отдельные позитивные последствия ее деятельности, прежде всего как несущей высокие этические нормы в народ.

Большинство работ советского периода отличались тенденциозностью в освещении религиозных вопросов25. По-прежнему ощущался недостаток в фундаментальных трудах по истории церкви. В 70-е гг. XX в. появляется ряд работ, посвященных исследованию истории старообрядчества26. При этом наибольший интерес ученые проявляли к ранней истории раскола. Староверие рассматривалось, с одной стороны, как религиозная форма антифеодального протеста, с другой, как реакционная идеология, поддерживающая умственный застой и неизменность всего старого, что было в Московской Руси. Таким образом, в своих оценках старообрядчества историки исходили из господствовавшей тогда атеистической идеологии. С иных позиций этот вопрос рассматривал русский эмигрант С.А. Зеньковский. Для него раскол — подлинная трагедия всего русского православия. Автор возлагает вину за внутренний разрыв в церкви на обе стороны, которые проявили «упрямство» и односторонность в понимании проблемы27.

По отдельным вопросам среди советских исследователей не было единства. Миловидов В.Ф. высказывался о «родственной» близости беспоповщины и русского сектантства, поэтому применение термина «староверие» к этому направлению весьма условно28. А. Катунский и В.Ф. Миловидов рассматривали единоверческую церковь как течение в старообрядчестве, в частности, поповстве. Признавая, что единоверие использовалось самодержавием и официальной церковью как попытку противодействовать расколу, они так и не раскрыли сути этого явления.

В советский период получили развитие исследования истории старообрядчества в отдельных регионах — Удмуртии, Забайкалье, Урале и Сибири29. В эмиграции появились работы Ф.Е. Мельникова, А.В. Карташева, С.А.

Зеньковского, посвященные истории Русской церкви и ранней истории старообрядчества30. Особое значение имеет рукопись Ф.Е. Мельникова, написанная примерно в 30-40-х гг. XX в., но опубликованная только в 1999г31. Созданная в жанре апологетических старообрядческих сочинений, своей главной целью она имела доказательство преемственности и истинности старообрядческой иерархии с момента принятия христианства на Руси. Автор показал глубокие знания старообрядческой и оппозиционной ей миссионерской литературы, которая была использована при написании рукописи. Кроме того, Ф.Е. Мельников задействовал обширный материал периодической печати (журналы «Церковь», «Слово церкви», «Старообрядец», «Братское слово») и другие. Исследование автором истории старообрядчества второй половины XIX — начала XX вв. было преимущественно сфокусировано на истории Белокриницкого согласия и его взаимоотношениях с остальными старообрядческими течениями, официальной церковью и правительством.

К сожалению, советский период не был отмечен появлением крупных работ, посвященных изучению старообрядчества и миссионерства в Оренбургской епархии. Отдельные исторические события, происходившие на территории Оренбургского края в начале XVIII в., были рассмотрены в монографии Н.Н. Покровского32.

В диссертационном исследовании В.И. Байдина «Старообрядчество Урала и самодержавие первой половины XVIII — середины XIX вв.» староверие изучается как движение социального протеста33. В территориальные рамки автор включил не только горнозаводской Урал, но и Южный Урал и Зауралье.

Середина 80-х гг. XX в. стала началом третьего этапа развития отечественной историографии по исследуемой проблеме. Изучение вопросов религии, в частности истории Русской церкви, активизировалось в связи с празднованием юбилея посвященного 1000-летию Крещения Руси. В 1983 и 1988 гг. было переиздано монографическое исследование Н.М. Никольского «История русской церкви». Спустя почти полвека эта работа по-прежнему выполняла антицерковные агитационные функции.

В 1989 г. вышла в свет коллективная монография «Русское правослау вие: вехи истории» под редакцией А.И. Клибанова34. Авторы отметили основные вехи истории православной церкви в России, которые рассматривались в аспекте ее роли в русском историческом процессе на разных этапах его развития. В ходе изменения социально-экономических условий, политического строя претерпевала эволюцию форм и церковь. Для написания работы был привлечен обширный конкретно-исторический материал, который изложен с позиций марксистской методологии. Важным моментом было выделение в качестве отдельного проблемно-тематического блока исследование миссионерской деятельности церкви во второй половине XIX — начале XX вв. Авторы четко определили основные направления миссионерства, на базе богатого фактического материала была полно освящена его событийная сторона. Существенным недостатком, на наш взгляд, является бедно представленная информация о состоянии региональных комитетов Православного Миссионерского Общества. Не вполне точными являются заявления советских историков об огромных денежных ресурсах, которыми располагало центральное Миссионерское общество. Ведь казна организации формировалась преимущественно из членских взносов и добровольных пожертвований населения.

Тут же авторы заявляли о непопулярности миссионерских идей среди православных верующих, которые и должны были приносить основную часть доходов, что противоречит предыдущему утверждению о богатстве миссионерского общества. Историки не видят положительных последствий в деятельности православных миссионеров, акцентируя внимание исключительно на негативных сторонах. В условиях господствующей атеистической идеологии они не смогли избежать тенденциозности в изучении истории церкви. Однако, несмотря на ряд недостатков, этот коллективный труд до сегодняшнего дня остается одним из главных по истории русского православия.

Изменения в социально-экономической практике и в духовной сфере, переживаемые российским обществом в 90-е гг., обусловили повышенный интерес к изучению религиозных вопросов в историческом, философском, религиоведческом аспектах.

В связи с усилившейся деятельностью на территории России зарубежных религиозных организаций, а также активизировавшейся православной миссии, значительно возрос интерес к исследованию сущности и истории миссионерства как такового.

Проблема взаимозависимости миссионерской деятельности с геополитическими целями государства получила освещение в трудах М.П. Свищева и Н.А. Трофимчука35.

М.П. Свищев рассматривает миссионерство как одно из средств распространения контроля над пространством. Он дает религиоведческий анализ понятию миссионерства и изучает проповедническую деятельность на различных этапах исторического развития общества. Необходимо отметить высокий методологический уровень работы. Автор активно использует новейшую терминологию. Он пытается ввести в научный категориальный аппарат новые термины, такие как «геополитическое миссионерство», «геомиссионерская парадигма». Несмотря на то, что предметом научного интереса автоpa является современное миссионерство протестантских миссий в конкретном регионе России, для нас представляет интерес изучение ученым теоретических аспектов миссионерской деятельности.

Н.А. Трофимчук подчеркивал экономическую и политическую детерминированность миссионерства, в том числе и русского православия. Нельзя не согласиться с мнением автора о том, что действия православных миссионеров, изначально носили «явно политическую окраску»36.

Одну из интересных проблем в изучении миссионерской деятельности поднял Ю.В. Семенов37. На примере Удмуртии он изучил влияние деятельности православных миссионеров на социальное здоровье местного населения. Результатом исследования стал вывод о негативных последствиях миссионерской деятельности русского православия в данном регионе. Она привела к обострению отношений между коренными и русскими народами, утрате достижений языческой культуры и т.д.

Основные вехи миссионерской деятельности официального православия в рамках синодального периода истории Русской православной церкви рассматриваются В.А. Федоровым и А.Ю. Полуновым38.

В.А. Федоровым не совсем правильно были определены сфера деятельности «внутренней» и «внешней» миссий, как работа внутри страны и за ее пределами. По нашему мнению, действия внутренней миссии были направлены на борьбу с инословными конфессиями, то есть старообрядчеством, сектантством, католичеством и т.д. Внешняя миссия была создана по обращению в православие последователей нехристианских вероучений (ислам, буддизм, язычество), как на территории Российской империи, так и за ее пределами.

Общий очерк взаимоотношений РПЦ, государства и инославных конфессий в конце XIX — начале XX вв. был дан А.Ю. Полуновым39. По мнению исследователя, на данном этапе значительную роль в активизации миссионерства сыграла личность обер-прокурора Св. Синода К. Победоносцева.

Третий этап характеризуется также повышенным интересом к изучению различных аспектов истории старообрядчества. Староверие является объектом исследований историков, религиоведов, этнографов, философов, социологов, искусствоведов и самих старообрядцев. Новые подходы в изучении позволяют рассматривать старообрядчество как явление уникальное в отечественной истории, которое включает социальную, духовную, культурную, религиозную стороны. За последнее время появился ряд крупных монографических исследований и сборников, посвященных этому движению40.

С 1996 — 1998 гг. в Москве проходили конференции «Старообрядчество: история, культура, современность», которые показали, что в наше время сохраняется приоритет в изучении старообрядчества литераторами и искусствоведами41.

Ряд исследований ученых посвящен изучению дореволюционной истории и наследия старообрядческой церкви Белокриницкой иерархии, как наиболее организованного и активного течения42. В частности, исследуются вопросы внутренней жизни согласия, его политика в отношении других старообрядческих направлений, роль в политической жизни страны в начале XX в.

Примечательной чертой стало активное участие в научных исследованиях представителей старообрядчества. В настоящее время философские традиции В. Сенатова продолжил редактор «Древлеправославного вестника» Михаил Шахов42.

М.О. Шахов дал определение старообрядчеству как «не страдающему компромиссами традиционному православному учению»43. Он сформулировал основные задачи, стоящие перед современным старообрядчеством, в которых приоритетными остаются государственно-церковные отношения.

На современном этапе наблюдается оживленный интерес исследователей к истории южно-уральского старообрядчества, Русской православной церкви в Оренбургской епархии. История таких крупных согласий как поморское, «австрийское» распространенных на территории Южного Урала, получила освещение в крупной коллективной монографии «Очерки истории старообрядчества Урала и сопредельных территорий»44.

Проблема взаимоотношений старообрядцев, сектантов с официальными властями в регионе рассматривалась Ю.Н. Сергеевым. При этом в работе автор дает неверное определение термина «старообрядчество» как являющегося частью понятия «христианское сектантство»45. Староверие является самостоятельной ветвью ортодоксального православия.

Некоторые события ранней истории старообрядчества в Оренбургском крае отражены в диссертационной работе О.Н. Савицкой «История старообрядческого религиозного движения в Южном Зауралье в середине XVII — начале XX вв.»46. Рассматривая старообрядчество, прежде всего, как религиозное движение, автору удалось выявить региональные особенности Южного Зауралья, проследить эволюцию старообрядческих согласий на протяжении длительного периода времени.

В 2002 г. Е.С. Данилко была опубликована первая обобщающая монография, посвященная исследованию истории и современного состояния старообрядчества Южного Урала47. На основе архивных источников и материалов полевых экспедиций автор изучила историю старообрядчества с момента его появления в регионе. Е.С. Данилко выделила три этапа формирования старообрядческого населения в регионе, которые были связаны с историко-экономическим развитием Южного Урала. Она определила его субконфессиональный состав, выявила особенности религиозной жизни староверов. Особое значение имеют приводимые этнографические материалы о современном состоянии южно-уральского старообрядчества. В региональной науке до указанного периода исследования старообрядческой конфессии в новейшее время не проводились. В тоже время, следует отметить, что автор более подробно останавливается на изучении старообрядческого движения на территории Уфимской губернии и современного Башкортостана.

В последнее время получила развитие проблема роли религиозного фактора в жизни Оренбургского и Уральского казачьих войск. Этому вопросу был посвящены публикации Т.К. Махровой, А.И. Конюченко48.

Отдельные аспекты миссионерской деятельности официальной православной церкви в Оренбургской епархии были изучены в трудах М.Н. Ефименко49. Автор определила основные задачи православных миссионеров в регионе, на конкретных исторических этапах выявила специфику взаимоотношений местных светских и церковных властей.

Изучение проблематики исследований приводит к выводу о том, что миссионерская деятельность РПЦ среди старообрядческого населения Оренбургской епархии во второй половине XIX — начале XX вв. разработана недостаточно. До сих пор отсутствует комплексное исследование регионального аспекта православного миссионерства. Это и определяет цели и задачи исследования.

Цель и задачи исследования. Автор ставит целью исследование процесса осуществления миссионерства официального православия среди старообрядцев Оренбургской епархии во второй половине XIX — начале XX вв.

В соответствии с целью диссертационного исследования ставятся следующие задачи:

— проанализировать масштабы распространения старообрядческих согласий и толков, получивших на территории Оренбургской епархии во второй половине XIX — начале XX вв.;

— определить степень необходимости проведения официальным православием миссионерской деятельности среди старообрядцев в Оренбургской епархии;

— охарактеризовать численный, социальный состав старообрядчества в контексте специфики его учета в Оренбургской епархии.

— выделить основные этапы развития миссионерской деятельности русского православия среди старообрядцев Оренбургской епархии;

— изучить методы и формы миссионерского воздействия на старообрядцев;

- определить конечный результат деятельности противораскольнической миссии в Оренбургской епархии. Рассмотреть успехи и неудачи миссионерской деятельности официального православия в борьбе со старообрядчеством.

Методологическую основу диссертационного исследования составляют основополагающие научные принципы объективности и историзма, позволяющие изучить явления во взаимосвязи и в соответствии с условиями исторического времени, в их истинном содержании. Наряду с общенаучными методами исследования (синтез, анализ, диалектический метод) в работе использовались конкретные методы исторического исследования: историко-генетический, сравнительно-исторический. Первый позволяет вывести последующие этапы развития явления из его истоков. Второй заключается в выявлении общего и особенного в изучаемом явлении. Системный поход позволил рассмотреть события, явления и процессы в их целостности, с точки зрения их генезиса и развития. Широко использован структурно-функциональный анализ, который дает возможность исследовать миссионерскую деятельность как систему, раскрыть ее структуру и определить значение и функции каждого составного элемента.

Источниковая база исследования представлена широким кругом опубликованных и неопубликованных источников.

К первой группе опубликованных источников относятся законодательные материалы XIX — начала XX вв. Это указы императоров, распоряжения и постановления Св. Синода и Сената в отношении раскольников, которые были объединены в «сборники законоположений о расколе»50. Нормативные акты определяли правовое положение представителей старообрядчества в государстве, регламентировали их возможности в отправлении религиозного культа. Они позволяют проследить конфессиональную политику правительства в отношении старообрядцев, как в центре, так и на местах.

Вторая группа опубликованных источников представлена статистическими сборниками, очерками, сведениями. Они включают информацию о численном составе населения по вероисповеданиям, как в целом по Российской империи, так и в Оренбургской епархии51. Особое значение имеют годовые отчеты,обер-прокурора Св. Синода и «обзоры Оренбургской губернии»52. В них помещен статистический материал о ежегодном количестве присоединенных из раскола к официальному православию и отпавших от него, в том числе и по отдельным епархиям. Это позволяет проследить, насколько успешной была миссионерская деятельность РПЦ среди старообрядчества по конкретному региону.

Третью группу опубликованных источников составляет центральная и местная периодическая печать. Печатным органом внутренней миссии РПЦ был журнал «Миссионерское обозрение». Главной целью его создания было исследование и обличение русского раскола и сектантства. Журнал издавался ежемесячно (12 раз в год) с Приложением из 4 книг. Редактором журнала выступал В.М. Скворцов. Издание имело постоянные рубрики: руководственные статьи по миссионерству и сектоведению; апологетические и полемические статьи; критический разбор сектантских катехизисов и обрядников; исторические сведения и материалы о русском сектантстве; из мира заграничного сектантства; о церковно-гражданских узаконениях и действующих распоряжениях власти. Журнал был рекомендован Училищным Советом при Св.Синоде для духовных семинарий и церковно-приходских школ. Здесь публиковались важные сведения о состоянии развития российских миссий, в том числе и Оренбургской, о событиях внутри старообрядчества, методические рекомендации для миссионеров. Оппозиционный «Миссионерскому обозрению» старообрядческий церковно-общественный журнал «Церковь» издавался в Москве для старообрядцев, приемлющих священство Белокриницкой иерархии. Это был еженедельный иллюстрированный журнал, который стал выходить в 1908 г. после прекратившего существование «Слова правды». Журнал не только публиковал информацию о жизни и событиях разных старообрядческих общин Белокриницкого согласия, но и выполнял функцию апологии и проповедования основ своего вероучения. Особое значение имеют региональные «Оренбургские епархиальные ведомости», которые издавались с 1873 по 1917 гг. «Ведомости» являлись официальным печатным органом местного духовного руководства. Номер газеты состоят из двух отделов — «официального», где помещались указы и распоряжения Св.Синода, епархиальных властей, протоколы и журналы съездов и т.д., и «неоффициального», который содержал статьи по миссионерству, расколу, истории церкви в крае53. В «Ведомостях» публиковали ежегодные отчеты оренбургских миссионеров. Газета содержит ценные сведения о разных аспектах церковной жизни Оренбургской епархии. Интересный материал исторического содержания находится в «Оренбургских губернских ведомостях». Издание начало свое существование с 1838 г. С 1843 г. меняется структура газеты, появилась неофициальная часть, в которой наряду с самой разнообразной информации помещались исторические заметки о становлении христианства в крае. Следует отметить также «Оренбургский листок», на страницах которого публиковались заметки об истории раскола в крае, подробно освещались такие события в духовной жизни города как собеседования миссионеров со старообрядцами.

Специфика исследования позволила выделить в особые группы источников отчеты о деятельности старообрядческих начетчиков и справочные пособия для православных миссионеров. Первые свидетельствовали о сложившейся к началу XX в. начетнической организационной структуре созданной л для апологии старообрядческого вероучения. Справочные пособия для православных миссионеров включали общие сведения о деятельности миссий в отдельных епархиях, правилах миссионерства, методах борьбы с расколом, список необходимой миссионерской литературы54.

К опубликованным источникам можно отнести ряд работ дореволюционного периода, рассмотренных автором диссертации в историографическом разделе.

Основу диссертационного исследования составили архивные документы, выявленные автором в фондах 6 архивов: Российского государственного исторического архива (РГИА), Российского государственного архива древних актов (РГАДА), Российского государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Государственного архива Оренбургской области (ГАОО), Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО) и Центрального государственного исторического архива Республики Башкортостан (ЦГИА РБ).

Важные источники для раскрытия темы находятся в Российском государственном историческом архиве (РГИА). Представленные в этом архиве фонды Секретного комитета по делам раскола (Ф. 1473), Канцелярии министра земледелия (Ф. 381) и Общей канцелярии министра финансов (Ф. 560) позволяют наиболее точно исследовать деятельность органов епархиального и административного контроля над старообрядцами. Материалы о правовом положении раскольников в России содержатся в фондах Конторы Великого князя Михаила Николаевича (Ф. 547). Статистические сведения о количестве старообрядческого населения в империи, его конфессиональном составе содержатся в фондах Сипягина (Ф. 721) и Департаменте духовных дел иностранных исповеданий (Ф. 821). Информация о деятельности синодального миссионера К. Крючкова на территории Оренбургской епархии получена из фондов Канцелярии Синода (Ф. 796), Канцелярии обер-прокурора Св. Синода (Ф. 797).

Небольшую группу источников по проблеме удалось выявить в Российском государственном архиве древних актов (РАГАДА). Материалы фонда Московской конторы Синода (Ф. 1183) позволяют воссоздать процесс делопроизводства в Сектретно-Совещательных Комитетах по делам раскола. Сведения о порядке решения уголовных дел в отношении старообрядцев, совершивших преступление против веры, содержит фонд Дел местных судебных учреждений о старообрядцах и сектантах (Ф. 1431).

Общие сведения о состоянии старообрядчества во второй половине XIX — начале XX вв., переписка представителей правительственных кругов по старообрядческому вопросу хранятся в фондах III отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии (Ф. 109) Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). Информация об изменении правового статуса старообрядчества после февраля 1917 г. содержится в фонде Канцелярии Временного правительства (Ф. 1779).

В диссертации были использованы документы Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО). В фонде Челябинского Духовного правления (Ф. И-33) были изучены указы Оренбургской Духовной консистории о правилах и порядке увещания верующих, уклонившихся в раскол. Они позволяют дополнить представления о способах борьбы духовенства с расколом.

В Центральном государственном историческом архиве Республики Башкортостан (ЦГИА РБ) были привлечены материалы по первой половине XIX в., позволяющие определить специфику миссионерской деятельности среди старообрядчества Оренбургской епархии в этот период. Фонд Оренбургского губернского правления (Ф. И-1) включает сведения о поиске властями беглых священников и монахов. Они дают представление о положении старообрядческого духовенства и его преследованиях. Интересный материал содержит фонд Канцелярии Оренбургского гражданского губернатора (Ф. И-6). Там были найдены отчеты оренбургского гражданского губернатора, статистические ведомости о количестве раскольников, их молитвенных зданий, скитов в городах и уездах губернии. Документы позволяют определить конфессиональный состав населения Оренбургской епархии, динамику численности старообрядцев в первой половине XIX в.

Большое количество документов по теме диссертации хранятся в фондах Государственного архива Оренбургской области (ГАОО). Статистические сведения о численном и социальном составе старообрядчества содержат фонды Канцелярии Оренбургского гражданского губернатора, Оренбургского губернского правления, Оренбургского губернского статистического комитета (Ф. 10, 11, 164, 617). Ценнейшие материалы по истории старообрядчества содержит фонд Оренбургского генерал-губернатора (Ф. 6). Документы сообщают о состоянии раскола в Оренбургском и Уральском войсках, действовавших скитах и молельнях, миссионерской деятельности старообрядческих начетчиков на территории Оренбургской епархии. В фонде Оренбургского Епархиального Комитета православного миссионерского общества (Ф. 175) хранятся дела, характеризующие деятельность органов православной миссии в Оренбургской епархии. Сведения о жизни Оренбургской епархии, состоянии духовенства, численности православных церквей во второй половине XIX — начале XX вв. содержит фонд Оренбургского Духовного правления, Оренбургской духовной консистории, Канцелярии епископа Оренбургского и Тургайского (Ф. 172, 173, 305). Дела, освящающие деятельность православных миссионеров и контроль за их действиями епархиальных архиереев содержатся в фонде Канцелярии епископа Оренбургского и Уральского (Ф. 174). Был привлечен личный фонд генерал-майора Ивана Васильевича Чернова (Ф. 167). И хотя записки И.В. Чернова опубликованы55, рукопись содержит ряд моментов упущенных при публикации, которые свидетельствуют о личном отношение представителей гражданских властей на явление раскола в казачьем войске, особенностях психологии оренбургских старообрядцев.

Научная новизна диссертационного исследования. В диссертации впервые проведено исследование миссионерского воздействия православного духовенства на старообрядчество во второй половине XIX — начале XX вв. на региональном уровне.

— выявлены масштабы распространения поповских и беспоповских старообрядческих согласий на территории Оренбургской епархии. Изучены особенности организации их религиозной жизни и «панорама» расселения старообрядческих общин в регионе;

— проведены систематизация и анализ статистических сведений о численности старообрядцев по Оренбургской губернии и епархии. Выявлена динамика движения внутри старообрядческих согласий и других православных конфессий. Изучена система контроля и статистического учета старообрядчества светскими и духовными властями на местах;

— обоснована необходимость проведения противораскольнической деятельности официальной РПЦ;

— установлены три этапа развития миссионерства русского православия среди старообрядцев с момента официального существования Оренбургской епархии. Выявлены характерные особенности для каждого из них;

— изучены и систематизированы основные способы миссионерского воздействия на старообрядчество местного духовенства. Показана роль гражданских властей в осуществлении проповеднической деятельности церковным ведомством;

— определено, что деятельность православной миссии на территории Оренбургской епархии имела положительные последствия в области духовного просвещения населения, научного исследования старообрядчества.

— показано, что миссионерская деятельность, направленная на обращение раскольников в лоно официального православия, была малоэффективной, в силу причин общероссийского и регионального характера.

Практическая значимость исследования. Материалы и выводы исследования могут быть использованы в разработке общих и специальных курсов по истории религии, религиоведению, по истории Русской православной церкви, по истории старообрядчества, а также при подготовке обобщающих трудов по истории Оренбургского края, для разработки лекционных курсов. Полученные результаты могут способствовать выработке оптимальных решений в сфере регулирования межконфессиональных отношений на региональном уровне.

На защиту выносятся следующие положения:

1. В результате географического, политического, миграционного и миссионерского факторов на территории Оренбургской епархии во второй половине XIX — начале XX вв. сформировались области с преобладанием поповского и беспоповского старообрядческих направлений.

2. Во второй половине XIX — начале XX вв. внутри оренбургского старообрядчества наблюдается тенденция к переходу от поповства на позиции беспоповского учения. Этот процесс фиксируется статистическими источниками.

3. Необходимость проведения миссионерской деятельности среди старообрядчества официальной РПЦ обосновывалась главной задачей русского православия — обращение в истинную веру, имперским внутриполитическим курсом и региональными особенностями Оренбургской епархии.

4. Миссионерская деятельность официального православия среди старообрядчества в своем развитии проходит три этапа:

I. 1799-середина 70-х гг. XIX в. — миссионерство носит формальный характер исполнения местным духовенством проповеднических обязанностей.

II. 1875-1904 гг. — период складывания структуры противораскольни-ческой миссии в Оренбургской епархии.

III. 1905-1917 гг. — деятельность православной миссии в Оренбургской епархии осуществляется в новых правовых условиях.

На протяжении функционирования миссионерской деятельности официального православия на территории Оренбургской епархии, оно опиралось на поддержку светской власти.

5. На первом этапе развития православной миссии в Оренбургской епархии доминировали методы репрессивного характера. С середины 70-х гг. XIX в. духовенство постепенно переходит к использованию мер идейного воздействия, которые окончательно утверждаются к началу XX в.

6. Православное миссионерство в борьбе со старообрядчеством в 1859 — 1917 гг. потерпело неудачу.

Структура диссертации определена целью и задачами исследования. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.

Примечания

1 Религия, свобода совести, государственно-церковные отношения в России. М., 1997. С. 24-25. 

2 Остров Веры. 2001. № 1. март. С. 4.

3 Шахов М.О. Старообрядчество, общество, государство. М., 1998. С. 72.

4 Питирим, епископ Нижегородский. Пращица противо вопросов раскольнических. — СПб., 1721; Дмитрий Ростовский. Розыск о раскольнической брынской вере, о учении и о делах их, в котором показано, яко вера их не права, учение их душевредно и дела их не богоугодны. М., 1803; Журавлев А.И. Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках, так называемых старообрядцах, собранные из потаенных старообрядческих преданий, записок и писем, церкви Сошествия Святого Духа, что на Большой Охте. В 4-х частях. М., 1890.

5 Макарий, митрополит Московский. История русского раскола, известного под именем старообрядства. Изд. 3-е. СПб., 1889.

6 Субботин Н.И. Несколько слов о новейших событиях в расколе. М., 1867; Он же. Материалы для истории раскола за первое время его существования. М., 1875-1887. Т. I-VI.; Он же. Мысли и заметки по вопросам о расколе. М., 1901; Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Сергиев Посад, 1909-1912.

7 Ивановский Н.И. Руководство по истории и обличению старообрядческого раскола. Казань, 1887. С. 250-253.

8 Смирнов П.С. История русского раскола старообрядства. СПб. 1895; Он же. История христианской православной церкви. М., 1998.

9 Смирнов П.С. Значение женщины в истории русского старообрядческого раскола. СПб., 1902. С. 12.

10 Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. Сергиев Посад, 1913. 

11 Сахаров Ф. Литература истории и обличения русского раскола. Систематический указатель о расколе и сектантстве. СПб., 1892-1900. 3 вып.

12 Мельников П.И. Раскольники и сектанты в России // Исторический Вестник. М., 1885. Кн. VII; Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. В Зт. Т.2.4.1. — М., 1994.

13 Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. В Зт. Т.2.Ч.1. — М., 1994.

14 Щапов А. Русский раскол старообрядства, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием Русской церкви и гражданственности в XVII в. и в первой половине XVIII в. Казань, 1859. 

15 Пругавин А.С. Старообрядчество во второй половине XIX в. Очерки из новейшей истории раскола. М., 1904. С. 44.

16 Мельгунов С. Старообрядцы и свобода совести (исторический очерк). М., 1907; Он же. Из истории религиозно-общественных движений в России в XIX в. Старообрядчество. Религиозные гонения. Сектантство. М., 1919.

17 Кириллов И.А. Статистика старообрядчества. М., 1913; Рябушинский В. Старообрядчество и русское религиозное чувство. Москва — Иерусалим, 1994; Сенатов В. Философия истории старообрядчества. М., 1995. 

18 Сенатов В. Философия истории старообрядчества. М., 1995. С. 44.

19 Черемшанский В.М. Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношении. Уфа, 1859.

20 Витевский В.Н. Раскол в Уральском войске. Казань, 1878.

21 Пругавин А.С. Старообрядчество во второй половине XIX в. Очерки из новейшей истории раскола. М., 1904; Кириллов И.А. Статистика старообрядчества. М., 1913.

22 Чернавский Н. Оренбургская епархия в ее прошлом и настоящем // Труды ОУАК. Оренбург, 1900. Вып. 7, 10.

23 Никольский Н.М. История русской церкви. — 3-е изд. — М., 1985. 

24 Церковь в истории России (IX в. -1917 г.). Критические очерки. М., 1967.

25 Грекулов Е.Ф. Церковь, самодержавие, народ (2-я половина XIX — начало XX в.). — М., 1969; Кадсон И.З. О положении Русской православной церкви в последние годы существования царизма (по материалам епархиальных отчетов) // Атеизм, религия, современность. — Л, 1973. — С. 66-87; Религия и церковь в истории России (Советские историки о православной церкви в России). М., 1975.

26 Миловидов В.Ф. Старообрядчество в прошлом и настоящем. М., 1969; Карцов В.Г. Религиозный раскол как форма антифеодального протеста в истории России. В 2-х ч. Калинин, 1971; Катунский А. Старообрядчество. М., 1972.

27 Зеньковский С.А. Русское старообрядчество: духовные движения семнадцатого века. Мюнхен, 1970. С. 300.

28 Миловидов В.Ф. Старообрядчество в прошлом и настоящем. М., 1969. С. 21.

29 Ивонин Ю.М. Старообрядцы и старообрядчество в Удмуртии. Ижевск, 1973; Покровский Н.Н. Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII в. Новосибирск, 1974; Мотицкий В.П. Старообрядчество в Забайкалье. Улан-Удэ, 1976.

30 Карташев А.В. Собрание сочинений в двух томах. Т.2: Очерки по истории русской церкви. М., 1992.

31 Мельников Ф.Е. Краткая история Древлеправославной (старообрядческой) церкви. Барнаул, 1999.

32 Покровский Н.Н. Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII в. Новосибирск, 1974. 

33 Байдин В.И. Старообрядчество Урала и самодержавие первой половины XVIII — середины XIX вв.: Дис. канд. ист. наук. — Свердловск, 1983.

34 Русское православие: вехи истории / Науч. ред. А.И. Клибанов. М., 1989.

35 Трофимчук Н.А. Миссионерская деятельность в системе политических отношений // Христианство и ислам на рубеже веков. Оренбург, 1998. — С. 36-42; Свищев М.П. Миссионерская деятельность в контексте геополитики. М., 1999; Трофимчук Н.А., Свищев М.П. Экспансия. М., 2000. 

36 Трофимчук Н.А. Миссионерская деятельность в системе политических отношений // Христианство и ислам на рубеже веков. Оренбург, 1998. — С. 36.

37 Семенов Ю.В. Миссионерская деятельность и социальное здоровье населения. История и современность (на примере Удмуртии) // Многонациональный регион: экономика, политика, культура. Оренбург, 2000. — С. 206-209.

38 Полунов А.Ю. Под властью обер-прокурора. Государство и церковь в эпоху Александра III. М., 1996; Федоров В.А. Русская православная церковь и государство. Синодальный период. 1700-1917. — М.,2003. 

39 Полунов А.Ю. Под властью обер-прокурора. Государство и церковь в эпоху Александра III. — М., 1996. С. 136.

40 Вознесенский А.В. Книгоиздательская деятельность старообрядцев (1701-1918) Материалы к словарю. Екатеринбург, 1996; Ершова О.П. Старообрядчество и власть. М., 1999; Старообрядчество в России (17-20 вв.): Сб. науч. трудов / Отв. Ред. и сост. Е.М. Юхименко. М., 1999; Духовная литература староверов востока России XVIII — XX вв. Новосибирск, 1999; Покровский Н.Н., Золышкова Н.Д. Староверы-часовенные на востоке России в XVIII — XX вв: Проблемы творчества и общественного сознания. М., 2002.

41 Ершова О.П. Старообрядчество и власть. М., 1999. С. 66.

42 Ершова О.П. «Беседы старообрядцев» как источник истории старообрядчества начала XX в. // Старообрядчество: история, культура, современность. М., 1997. — С. 80-83; Виноградова Старообрядчество во время войны и революций 1905 и 1917 гг. // Проблемы духовной жизни России: прошлое и современность. Сб. науч. тр. М., 2000. — С. 81-92; Панкратов А. От востока направо. История, культура, современные вопросы старообрядчества. М., 2000; Елисеев Е.Е. Восстановление старообрядческих съездов Белокриницкой иерархии как особой формы церковной соборности // Старообрядчество: история и современность, местные традиции, русские и зарубежные связи: Материалы III межд. науч.-практич. конф. 26-28 июня 2001 г., г. Улан-Удэ. — Улан-Удэ, 2001. — С. 27-29.

42 Шахов М.О. Философские аспекты староверия. М., 1997; Он же. Старообрядчество, общество, государство. М., 1998.

43 Антоненко С. Беспоповцы в конце Зона. // НГ-Религии. 1998. — № 8. С. 14.

44 Очерки истории старообрядчества Урала и сопредельных территорий. Екатеринбург, 2000.

45 Сергеев Ю.Н. Из истории старообрядчества и христианского сектантства на Южном Урале (конец XVII - начало XX вв.) // Башкирский край. Вып. 3. Уфа, 1993. — С. 30-38.

46 Савицкая О.Н. История старообрядческого религиозного движения в Южном Зауралье в середине XVII — начале XX в.: Автореф. дис. . канд. ист. наук. — Курган, 2000. — 24с.

47 Данилко Е.С. Старообрядчество на Южном Урале: очерки истории и традиционной культуры. Уфа, 2002.

48 Махрова Т.К. Раскол и единоверие в казачьих станицах Оренбургской епархии // Оренбургское казачье войско: Религиозно-нравственная культура: Сб. науч. тр.- Челябинск, 2001. — С. 104-124; Конюченко А.И. Основные факторы формирования религиозного мировоззрения Оренбургского и Уральского казачества II Оренбургское казачье войско: Религиозно-нравственная культура. Челябинск, 2001. — С. 56-74.

49 Ефименко М. Н. Система епархиально - административного контроля христианизации нерусских народов и борьбы со старообрядцами и сектантами в Оренбургской губернии в XVIII — XX вв.// Христианство и ислам на рубеже веков. Оренбург, 1998. — С. 194-197; Ефименко М.Н. Миссионерская деятельность русской православной церкви в Оренбургской губернии (XVIII-XIX веке) // Влияние христианских традиций на культурную жизнь Оренбургского края. Материалы научно-практической конференции, посвященной 2000-летию христианства. Оренбург, 1999. — С.42 - 47; Ефименко М.Н. Религия. Традиция. Общество. Опыт социально-философского анализа российского регионального развития. Оренбург, 2001.

50 Свод законов уголовных. Кн. 1. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., Издание 1866; Законы о раскольниках и сектантах. М., 1903; Шестоперов А.А. Полный сборник законоположений о расколе разъясненных решением Правительствующего Сената и Синода с приложением. Самара, 1904; Введенский А. Действующие законоположения касательно старообрядцев и сектантов. Одесса. 1912. 

51 Зверинский В.В. Оренбургская губерния. Список населенных мест по сведениям 1866 г. СПб., 1871; Преображенский И. Отечественная церковь по статистическим данным с 1840-41 по 1890-91гг. СПб., 1897; Распределение населения империи по главным вероисповеданиям. Разработано Центральным Статистическим Комитетом МВД. По данным Первой Всеобщей переписи 1897 г., 1901; Статистические сведения о старообрядцах (к 1 янв. 1912 г.).

52 Обзор Оренбургской губернии за 1881, 1882, 1888, 1889, 1892, 1893, 1905, 1906, 1909 гг. Приложение ко Всеподданнейшему отчету Оренбургского губернатора; Всеподданнейший отчет обер-прокурора Св. Синода К. Победоносцева по ведомству православного исповедания за 1900 г. СПб., 1903. 

53 Сафонов Д.А. Периодика Оренбургского края. Вып.1. Первые сто лет. Оренбург, 2004. С. 145. Третий отчет союза старообрядческих начетчиков. М., 1908; Отчет о деятельности старообрядческих начетчиков за 1910-1911 г. М., 1912. 

54 Миссионерский календарь на 1902 г., СПб., 1902; Миссионерский спутник. Настольная справочная книжка по расколосектоведению и миссионерству. СПб., 1903; Учебная псалтырь. Издание училищного при Святейшем Синоде совета. СПб., 1907.

55 Записки генерал-майора Ивана Васильевича Чернова. Труды ОУАК. Вып. 18. Оренбург, 1907.

 

Заключение диссертации

Оптимальное регулирование межконфессиональных отношений является одним из факторов стабильности российского общества. В связи с этим необходимо обращение к изучению исторического опыта сосуществования религиозных организаций, как на региональном, так и общегосударственном уровне. Русская православная церковь в условиях этнического и конфессионального разнообразия Российского государства рассматривала миссионерство как важнейшее направление своей деятельности.

В данной работе была предпринята попытка исследования миссионерской деятельности официального православия среди старообрядчества Оренбургской епархии в 1859 -1917 гг.

В Оренбургской епархии старообрядчество получило широкое распространение. Его первое появление относится к концу XVII столетия, и продолжалось последующие столетия в процессе активного заселения территории Оренбургского края последователями «старой веры».

Старообрядчество в Оренбургской епархии было представлено многочисленными согласиями и толками поповского и беспоповского направлений. Внутри поповского течения наиболее крупным и организованным было Белокриницкое согласие. Эффективная проповедническая деятельность позволила согласию значительно увеличить число своих приверженцев. В беспоповстве самым многочисленным было поморское согласие. Выявление автором старообрядческих согласий и толков, в том числе местного происхождения, позволило прийти к выводу о складывании на территории Оренбургской епархии двух областей с характерным доминированием поповцев (южные уезды Оренбургской губернии и Уральская область) и беспоповцев (северо-восточные уезды Оренбургской губернии).

При изучении численности последователей старой веры, было установлено, что более половины находилось в Уральской области, население которого преимущественно составляли уральские казаки. В Оренбургской губернии наибольшая концентрация старообрядцев наблюдалась в Челябинском, Троицком и Оренбургском уездах.

К началу XX в. для староверия Оренбургской епархии был характерен процесс перехода поповцев на беспоповские позиции. Если к 1865 г. количество последователей поповских согласий составило — 49%, а беспоповских — 51%, то в 1912 г. — 27% и 73% соответственно.

Социальный состав оренбургского старообрядчества был представлен крестьянством, купечеством, казачеством, горнозаводскими рабочими.

Однако использованные для выявления динамики развития старообрядческой конфессии статистические данные светских и церковных властей, слабо отражали реальную картину распространения старообрядчества.

Обязанность следить за состоянием раскола и противодействовать его распространению была возложена на епархиальные и светские власти. Государственный статус РПЦ определил политическое значение православного миссионерства. Кроме того, в основе миссионерской деятельности лежали и религиозные мотивы. Ее необходимость церковь обосновывала заповедью Иисуса Христа и убеждением в превосходстве православия над иными вероучениями. Официальная РПЦ называла старообрядцев «раскольниками», как самовольно отступивших от истинной церкви, поэтому строила свои отношения с ними в соответствии со Св. Писанием. Основные принципы противораскольнической деятельности официального православия были заложены на рубеже XVII-XVIII вв. Точка зрения РПЦ на причины раскола определила методы и формы борьбы с ним. На протяжении многих десятилетий методы борьбы со староверами неизменно сочетали в себе административное преследование и «доброе пастырское наставление». Православные миссионеры всегда опирались на поддержку гражданского ведомства.

Миссионерская деятельность РПЦ среди старообрядцев в Оренбургской епархии прошла в своем развитии три этапа.

На первом этапе (1799 гг. — середина 70-х гг. XIX в.) становления и апробации форм и методов борьбы со старообрядчеством не было организовано специальной противораскольнической миссии. Необходимые миссионерские действия на местах выполняли приходские священники. В борьбе с расколом епархиальные власти действовали совместно со светскими властями, используя при необходимости их репрессивный аппарат.

На втором этапе, охватывающем 1875 — 1904 гг. в условиях возросшей активности миссионерской. деятельности складывается структура противораскольнической миссии. Общую координацию миссионерской деятельностью осуществлял Оренбургский Противораскольнический Комитет, созданный под эгидой Михаило-Архангельского Братства. В состав Комитета входили: епархиальный, окружные, благочиннические миссионеры и сотрудники миссионеров. Спецификой данного периода являлось преобладание духовных форм воздействия на религиозное сознание старообрядчества: учреждение церковно-приходских школ и школ грамоты; проведение внебогослужебных собеседований; публичные и частные собеседования.

Третий этап приходится на 1905 -1917 гг., когда деятельность православных миссионеров осложнялась действием указа 1905 г. о свободе вероисповедания. Однако государство и церковь не оставляли надежд на обращение старообрядцев в «лоно истинной церкви» посредством миссионерских действий. В этих условиях православное миссионерство было вынуждено использовать только духовные способы воздействия. Методы и формы миссионерской деятельности включали проповеди, публичные и частные собеседования, распространение литературы полемического содержания.

В своей деятельности православные миссионеры добивались определенных успехов, особенно в беспоповской среде. Одним из показателей успешной деятельности миссионеров является присоединение к православию под воздействием внутреннего убеждения, а не внешних факторов. Но о степени искренности можно судить лишь по косвенным фактам. Однако действия православных миссионеров и местного духовенства не привели к масштабным присоединениям старообрядцев к официальной церкви. Процент «обращенных» в православие за год не превышал 0,3% от общего количества старообрядческого населения. Параллельно переходу раскольников в православие шел процесс уклонения верующих в раскол. Общее число уклонившихся в раскол составляла не менее 1/3, а иногда и более от ежегодных случаев присоединений к официальной церкви.

Можно констатировать, что миссионерство официальной РПЦ среди старообрядцев, несмотря на определенный положительный опыт, потерпело неудачу и не решило поставленных перед ним задач.

Тем не менее, миссионерская деятельность несла в себе ряд позитивных моментов: способствовала созданию Братств и других организаций, занимающихся благотворительностью и просвещением. Борьба с расколом стимулировала исследования старообрядческой среды, ее духовного наследия. Неудачи и достижения миссионеров XIX века представляют собой практический опыт, столь важный для православных миссионеров настоящего времени.

Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat

Миссия

Современная практика миссии, методы и принципы миссии, подготовка миссионеров и пособия

Катехизация

Опыт катехизации в современных условиях, огласительные принципы, катехизисы и пособия

Миссиология

Материалы по миссиологии и истории миссии, святоотеческие тексты и рецензии

Катехетика

Материалы по катехетике и истории огласительной практики, тексты святых отцов-катехетов

МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив