Перейти к основному содержимому
МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив
Катехео

Научно-методический центр
по миссии и катехизации

при Свято-Филаретовском православно-христианском институте

Христианское просвещение нерусских народов и этноконфессиональные процессы в Среднем Поволжье в посл.четв.XVIII-нач.XX в.

30 января 2015 23 мин.

Христианское просвещение нерусских народов и этноконфессиональные процессы в Среднем Поволжье в последней четверти XVIII начале XX века

Год: 2004

Автор научной работы: Таймасов Леонид Александрович

Ученая степень: доктор исторических наук

Место защиты диссертации: Чебоксары

Код cпециальности ВАК: 07.00.07

Специальность: Этнография, этнология и антропология

Количество страниц: 502

Оглавление диссертации

Введение.

Глава I. Историография проблемы и источниковая база исследования.

1. Историографический анализ.

2. Характеристика источников.

Глава II. Новокрещеная паства и церковь в последней четверти XVIII - первой половине XIX века.

1. Этнорелигиозный состав крещеного нерусского населения.

2. Укрепление церковного ведомства в новокрещенской среде.

3. «Отступничество» от православия как этносоциальное явление.

Глава III. Миссионерское просветительство в последней четверти XVIII - первой половине XIX века.

1. Первые опыты христианского просвещения новокрещеного населения.

2. Миссионерская деятельность в первой половине XIX века.

3. Попытки обновления миссионерского дела.

Глава IV. Буржуазная модернизация и церковные реформы во второй половине XIX века.

1. Средневолжские епархии накануне буржуазных реформ.

2. Церковь и буржуазные реформы.

3. Церковные реформы.

Глава V. Развитие миссионерского просветительства во второй половине XIX - начале XX века.

1. Утверждение миссионерско-просветительской системы Н.И. Ильминского.

2. Реализация программы христианского просвещения.

3. Роль миссионерской школы в утверждении православия.

Глава VI. Характер этноконфессиональных процессов в начале ХХ века.

1. Стремление приверженцев язычества сохранить традиционные верования.

2. Влияние ислама на верования крещеных нерусских народов.

3. Утверждение православия в среде нерусской паствы.

 

Введение диссертации (часть автореферата)

В условиях современных масштабных преобразований в стране этнорелигиозная проблематика приобрела особую актуальность. В полиэтническом, многоконфессиональном регионе Среднего Поволжья обеспечение условий толерантного сосуществование различных религий находится не только в центре внимания научных центров, но и государственных управленческих структур. Этноконфессиональные вопросы полиэтнического региона обсуждались, в частности, в Чебоксарах 5 февраля 2004 г. во время визита в Чувашию Президента Российской Федерации В.В. Путина1. О важности этой проблемы свидетельствует издание специального справочника для госслужащих. Этнорелигиозная проблематика, как отмечают этнографы, стала актуальной и в политическом отношении3. Религия, составлявшая одну из основ мировоззрения и духовности народов, после нескольких десятилетий гонений; вновь претендует на восстановление своей исторической роли в обновленном качестве. Сегодня, когда не только юридически, но и фактически восторжествовала свобода вероисповедания, наблюдается рост религиозной активности россиян и небывалый интерес народов к историческому опыту духовной христианизации нерусских народов Среднего Поволжья, занимают особое место в историко-этнографической науке, что объясняется их непреходящим значением в понимании многих исторических, этнокультурных процессов. С момента установления власти Москвы над многонациональным населением Казанского края и учреждения особой епархии (1555 г.) утверждение православия являлось не только миссионерской задачей церкви, но было важной составляющей широкомасштабной политики российского царизма на восточных окраинах страны. Вся многовековая история народов Среднего Поволжья в составе царской России сопровождалась теми или иными мерами унификации поликонфессионального населения на основе христианских (русско-православных) ценностей. Вполне справедливо также полагать, что территория Казанского края воспринималась церковью в качестве основной экспериментальной базы для апробации форм и методов миссионерской работы, которые в последующем широко использовались при распространении православия на восточные окраины Российского государства и за ее пределами. Накануне 450-летия Казанской епархии значительно возрастает необходимость оценки исторического опыта утверждения православия в Среднем Поволжье.

Изучение неоднозначных этнорелигиозных процессов под воздействием политики христианизации нерусских народов региона сегодня столь же важно, как ив прошлые века, так как здесь продолжается сосуществование и взаимодействие православия, ислама и язычества. Горький урок межнациональных трений в постсоветскую эпоху, в котором конфессиональный фактор имеет свою составляющую, заставляет обращаться к истокам многих современных проблем и с учетом новых научных достижений анализировать исторический опыт, что позволит строить современную толерантную национальную и религиозную политику4.

Объектом исследования являются церковное ведомство и нерусские народы: тюркские — татары, чуваши; финно-угорские — марийцы, мордва, удмурты, этногенез и исторические судьбы которых имели много общего. В историко-этнографической литературе вышеуказанные народы нередко именуются «народами Среднего Поволжья». Этнокультурное их взаимодействие происходило на всех этапах этнополитической истории региона. С включением народов Среднего Поволжья в состав России они стали объектом церковно-государственной политики христианизации.

Предметом исследования избрана история христианизации народов Среднего Поволжья в рамках российской государственности с конца XVIII до начала XX в., когда на смену «прямой», преимущественно насильственной христианизации и русификации постепенно приходит идеология и практика христианского просвещения, получившая оформление в форме государственной политики с утверждением миссионерско-просветительской системы Н.И. Ильминского. Христианизация, оказавшая существенное воздействие на характер и ход этнокультурного, социального, в определенной! степени и экономического развития народов Среднего Поволжья на различных этапах истории российской государственности, рассматривается как сложное явление в их духовной жизни, включающее основные этапы развития миссионерского просветительства.

Хронологические рамки работы охватывают последнюю четверть XVIII — начало XX века. Исходя из существующей в исторической литературе периодизации истории христианизации народов Среднего Поволжья5, в данном, исследовании в контексте заявленной темы рассматривается два ее этапа, которые автор предлагает определить как: 1) формирования (1775-1870 гг.) и 2) утверждения политики христианского просвещения (1870-1917 гг.). Нижней рубежной датой берется 1773-1775 гг., когда в условиях обострения социального, конфессионального противоречия, принявшего наиболее радикальные формы в ходе «пугачевщины», русское правительство в лице Екатерины II опубликовало указ о веротерпимости, существенно повлиявшего на пересмотр политики и практики христианизации нерусских народов страны. Верхнюю грань хронологии работы мы традиционно определяем октябрем 1917 г., когда кардинальные перемены в — судьбе России коренным образом изменили взаимоотношения между государством, церковью и обществом.

Территориальные рамки исследования охватывают регион Среднего Поволжья. В историографии он не имеет четкого очертания, так как не было, и до сих пор нет единого подхода к определению его пределов. Исследователи; занимающиеся изучением истории данного региона, нередко определяют его границы бассейном реки Волги: от реки Суры на западе до Самарской луки на юге, от низовий Ветлуги, средней и нижней Вятки на севере и средней, нижней Камы на востоке6. В источниках и литературе конца XIX — начала XX века в указанных территориальных рамках часто выступают Казанская, Симбирская, частично Самарская и Саратовская губернии7. В то же время в энциклопедическом словаре «Россия» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона губернии, традиционно относимые к Среднему Поволжью, включены в состав двух районов: северовосточного земледельческого (Казанская и Вятская) и Волжско-Сурского (Пензенская, Симбирская, Саратовская, Самарская)8. В современной историографии в зависимости от исследовательских задач в регион Среднего Поволжья также включают разные губернии. Например, Ю.И. Смыков в рамках этой территории рассматривал Казанскую, Самарскую Симбирскую губернии9. 

Многонациональное крестьянство Среднего Поволжья Г.А. Николаев исследует в пределах Казанской и Симбирской губерний10. У В.М; Кабузана данный регион включает Казанскую, Пензенскую и Симбирскую губернии11. При изучении этнополитической истории России не обойтись без сравнительно-сопоставительного анализа событий на всей территории компактного расселения рассматриваемых нами народов, включающей обширную Волго-Уральскую историко-этнографическую область. Все упомянутые выше народы в наши дни проживают почти во всех субъектах Российской Федерации, наиболее компактно — на территории Приволжского федерального округа, и в то же время все они имеют свои национально-государственные образования. Поэтому выбор того или иного территориального понятия будет определяться конкретными исследовательскими задачами. В настоящей работе мы будем использовать исторически сформировавшееся понятие «народы Среднего Поволжья», исследовать миссионерско-просветительскую деятельность Русской православной церкви и этноконфессиональные процессы преимущественно на материалах Казанской, Симбирской, Самарской губерний, отличавшихся наибольшим этническим и конфессиональным многообразием. На. данной территории была компактно представлена основная часть рассматриваемых нами народов небольшая группа удмуртов. Важно отметить, что пределы этих губерний еще в XVIII в. находились в составе единой Казанской епархии, притом Казань воспринималась: как центр православного миссионерства не только для Казанской и Симбирской губерний, но и всего Волго-Уральского региона. Для сопоставительного анализа и выявления особенного и частного в рамках: исследуемой проблематики будут привлечены материалы Вятской, Нижегородской, Уфимской, Оренбургской и некоторых других губерний, где находились значительные группы исследуемых в работе народов, имевшие общую этнокультурную основу с родственным населением на исторической родине и вовлекаемых в той или иной степени в сферу миссионерско-просветительского воздействия.

Цель исследования заключается в историко-этнографическом освещении государственно-церковной политики утверждения православия в поликонфессиональном стыковом мезорегионе евразийского пространства посредством христианского просвещения нерусских народов и выявление особенностей этноконфессиональных процессов на историческом отрезке разложения феодально-патриархальных устоев и формирования нового социально-экономического уклада жизни в эпоху буржуазной модернизации российского общества.

В качестве основных исследовательских задач намечены: анализ фактической этноконфессиональной ситуации в регионе; выявление: особенностей функционирования православной церкви, духовенства в различные этапы исторического развития; рассмотрение структурных, идейно-теоретических, образовательных аспектов системы христианского просвещения; освещение факторов деформации религиозного сознания, конфессиональной ориентации, этнической идентичности.

Научная новизна исследования определяется сущностью авторского подхода к оценке государственно-церковной политики утверждения православия среди крещеного полиэтнического нерусского населения Среднего Поволжья. Впервые такая крупная научная проблема, имеющая важные этносоциальное, этнокультурное и этноконфессиональное значение, рассматривается в широком региональном (пространственном) аспекте.

Данное исследование обобщает многоплановый и разнотипный материал, рассматривает укрепление церковной организации в регионе, развитие православного миссионерства, неоднозначные этноконфессиональные процессы за достаточно длительный исторический период. Особое внимание уделено выявлению взаимосвязи социально-экономических и этноконфессиональных процессов. Выдвигается ряд важных концептуальных положений относительно стратегии и тактики христианско-православной унификации поликонфессионального населения. Комплексному анализу подвергнуты факторы этноконфессиональной дифференциации крещеных народов, исследовано воздействие религии на природу этнического сознания и этнической идентичности. Аргументировано положение о воздействии христианского просвещения на этническую консолидацию, на развитие «высокой культуры», на формирование национальных движений.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. В многонациональном Среднем Поволжье православная церковь при активной поддержке государства постоянно укрепляла свою организационную структуру. Для решения миссионерско-идеологических задач учреждались новые епархии (Симбирская — 1832 г., Самарская — 1851 г.).

2. До; XVIII в. в рассматриваемом регионе преимущественно осуществлялось укрепление православия в регионе за счет русско-православной колонизации.

3. Проведение широкомасштабной христианизации нерусских народов следует признать как церковно-государственную программу христианско-православной унификации поликонфессионального населения Среднего Поволжья.

4. Духовная экспансия православной церкви вела к конфессиональной дифференциации этносов, разрушала религиозную основу их традиционных культур, деформировало этническое сознание.

5. Православное миссионерство с конца XVIII в. начало применять методы христианского просвещения, которые стали господствовать с утверждением миссионерско-просветительской системы Н.И. Ильминского в качестве государственной программы «инородческого образования». Однако дискуссии между сторонниками принудительной, «прямой» христианизации и христианского просвещения продолжались вплоть до 1917 г.


6. Наряду с официальной политикой христианизации на изменение конфессиональной ориентации крещеного нерусского населения значительное воздействие оказало «бытовое миссионерство» как результат влияния русской православной культуры.

7. Огромную роль на изменение конфессиональной ориентации крещеных нерусских народов от традиционных верований к православию сыграли масштабные социально-экономические преобразования.

8. Сопротивление утверждению христианства выражалось в различных формах активного и пассивного протеста крещеного нерусского населения. Наиболее массовым явлением, в XIX — начале XX в. , стало «отпадение» от православия. Движение за «веру предков» объясняется, прежде всего, стремлением к сохранению этнокультурной целостности, этнического самосознания.

9. Вера, являвшаяся главным условием самоидентификации народов в период господства патриархального уклада, в эпоху буржуазной модернизации уступает лидерство языку и национальной культуре. Православные представители интеллигенции нерусских народов в конце XIX — начале ХХ в. выступают за развитие национальных культур, как правило, становятся лидерами национальных движений.

10. Утверждение русского православия на принципах просвещения обогатило духовный мир крещеных народов достижениями христианской; культуры, способствовало развитию образования, вело к формированию национальных кадров духовенства, интеллигенции, воздействовало на процесс формирования наций.

11. Христианское просвещение способствовало сближению духовных культур нерусских народов и русских, духовному «обрусению» первых, формировало в значительной мере полиэтнический социум единоверцев — «православный россиянин».

12. Ислам в определенной мере являлся альтернативой православию и на протяжении многих веков воздействовал на религиозные верования народов Среднего Поволжья. В рассматриваемый период он сохранил и даже упрочил свои позиции, стал идейной основой татарского национального движения.

13. Случаи перехода в ислам представителей крещеных народов фиксировались, преимущественно в контактных зонах. Выбор ислама диктовался не только общностью исторических судеб и культурных традиций, но и прагматическими: интересами. В определенной степени это явление можно рассматривать как форму выражения социального и антиклерикального протеста.

14. Христианское просвещение нерусских народов в начале XX века не достигло конечной цели: многие крещеные не оставили традиционные верования, конфессиональное многообразие в регионе сохранилось вплоть до наших дней.

Практическая значимость исследования весьма существенна и связана с решением важных исследовательских, преподавательских, просветительских и практических задач. Его материалы уже используются в высших учебных заведениях Чебоксар и Йошкар-Олы при проведении научных исследований, чтении курсов региональной истории, истории: религии, этнографии народов Среднего Поволжья. Их можно использовать при написании учебных пособий и обобщающих трудов. Основные: положения и выводы исследования могут быть востребованы при прогнозировании и реализации современных государственных этнополитических, этносоциальных и этнокультурных программ в полиэтническом регионе: Поволжья и Приуралья. Они могут быть полезными для; религиозных организаций и учреждений; а также интересными широкой общественности для понимания сложных этнокультурных процессов.

Материалы по.теме диссертации опубликованы в 40 работах, в том числе двух монографиях, 1 учебном пособии. Ее проблематика докладывалась на международных конгрессах, конференциях и семинарах: VI конгресс ICCEES, Тампера (Финляндия) — 2000; Международная научная конференция, Вена (Австрия) — 2003; III Международный исторический конгресс финно-угроведов, Йошкар-Ола — 2003; Международный семинар, Саппоро (Япония) — 2004; III конгрессе этнографов и антропологов России Москва — 1999; на всероссийских и региональных конференциях (Чебоксары — 2000, 2001, 2003, Йошкар-Ола — 2000, 2001, Саранск — 2003, 2004, Козьмодемьянск — 2001).

Диссертационная работа обсуждалась на расширенном заседании кафедры археологии, этнографии и региональной истории Чувашского государственного университета им. И.Н. Ульянова и рекомендована к защите.

Примечания

I См.: «Труд» 7 февраля 2004. С. 2; «Советская Чувашия» 6 февраля 2004. С. 2.

2 Народы и конфессии Приволжского федерального округа. Справочник для государственных служащих. М, 2003.

3 Тишков В.А. Российская этнология: статус дисциплины, состояние теории, направления и результаты исследований//ЭО. №5. С. И.

4 Этноконфессиональные вопросы полиэтнического региона обсуждались, в частности, в Чебоксарах 5 февраля 2004 г. во время визита в Чувашию Президента Российской Федерации В.В. Путина. См.: «Труд» 7 февраля 2004. С. 2; «Советская Чувашия» 6 февраля 2004. С. 2.

5 Можаровский А.Ф. Изложение хода миссионерского дела по просвещению казанских инородцев с 1552 по 1867 год. М., 1880. С. 255; Димитриев В.Д. Распространение христианства и чувашские народные массы в период феодализма (середина XVI в. — 1861 г.) // Труды ЧНИИ. Чебоксары: ЧНИИ, 1978. Вып. 86. С.81-119. С. 82; Денисов П.В. Религиозные верования чуваш. Чебоксары, 1959. С. 292; Кудряшов Г.Е. Православная христианизация нерусских народов (на примере Среднего Поволжья и Приуралья) // Вопросы научного атеизма. Вып. 25. М.: Мысль, 1980. С. 151-169.

6 Алишев С.Х. Исторические судьбы народов Среднего Поволжья. XVI - начало XIX вв. М., 1990. С. 4.

7 См.: Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. Среднее и Нижнее Поволжье и Заволжье (Репринтное издание). Ульяновск, 1998.

8 Россия. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПб., 1898. С. 108-109.

9 Смыков Ю.И. Крестьянство Среднего Поволжья в период капитализма. Социально-экономическое исследование. М., 1984. С. 4.

10 Николаев Г.А. Социальное расслоение многонационального крестьянства Среднего Поволжья в конце XIX — начале XX вв.// Вопр. истории народов Поволжья и Приуралья. Чебоксары, 1997. С. 107-120.

11 Кабузан В.М. Народы России в первой половине XIX века. Этнический состав. М., 1992; Он же. Население Приволжского федерального округа Российской Федерации в XVII-XX вв. в его современных границах. М., 2002. С. 1.

 

Заключение диссертации 

В середине XIX в. внутренние и внешние проблемы Российского государства вынудили правительство пойти по пути капиталистической модернизации. Церковь встретила реформы без особого энтузиазма. Но, являясь частью государственной машины, она выполняла возложенные на нее функции в интересах государства, затем уже веры. Она испытывала большие экономические, управленческие трудности, которые еще более обозначились в условиях кризиса феодально-крепостнической системы. Открытие Симбирской и Самарской епархий позволило укрепить структуру церковного ведомства в поликонфессиональном регионе Среднего Поволжья. К началу XX в. оно преодолело трудности реформационных преобразований. Возросла финансовая поддержка церкви со стороны государства. Произошло увеличение количества приходских церквей. Удалось повысить образовательный уровень духовенства, изменить экономические и социальные условия, его жизнедеятельности.

На примере материалов средневолжских епархий было показано, насколько адаптировалось церковное ведомство к быстро меняющейся действительности, как оно влияло на реформы и само преобразовывалось. Наши материалы опровергают однозначно негативную оценку роли православного духовенства в пореформенный период, утвердившуюся в советской историографии. Оно, как и все общество, было многоликим. Среди его представителей отмечались ярые консерваторы, которые отрицали и с недоверием воспринимали любое нововведение, и либералы, осознающие и активно участвующие в преобразованиях.

Реформы изменили не только внешний фасад церкви, они деформировали его внутреннее содержание. Отмена кастовости духовного сословия привнесли свежие идеи в его мировоззрение. Оно, несомненно, стало ближе к пастве, тем более появление духовных лиц из среды самих нерусских народов способствовало улучшению взаимопонимания между клиром и прихожанами. Была ли церковь готова решать миссионерско-просветительские задачи среди многонациональной паствы? Исследование показало, что епархии Среднего Поволжья в целом соответствовали среднероссийским показателям. Однако по числу жителей на одну церковь они значительно уступали многим старорусским епархиям. Ниже была доходная часть нерусских приходов, что сказывалось на благосостоянии храмов и материальном положении приходского духовенства. Государственная поддержка церковного ведомства «многосложных» епархий стала важным стимулирующим фактором активизации его деятельности. Но финансовые возможности церкви, несмотря на помощь казны, были ограниченны и не позволяли ей брать на себя; всю заботу о христианском просвещении многонациональной паствы. Не только проблема финансирования сковывала ее. миссионерские действия, а также отсутствие кадров и четкой просветительской мотивации. Священнослужителя готовили не к работе в школе с детской аудиторией, а к церковной службе. Полная передача начальной школы в духовное ведомство потребовало бы кардинальной его реконструкции, начиная от системы подготовки кадров, пересмотра штатов, изменения должностных обязанностей и т.д. Впрочем, духовенство особо не рвалось менять амвон на учительский стол и постепенно отдалялось от школы, предоставив зарождающемуся учительству «грызть, гранит науки», оставив за собой только контроль за религиозным воспитанием учащихся. Доходы учителей, особенно школ духовного ведомства и Братства св. Гурия были несопоставимы с доходами священнослужителей. Такое неравенство создавало прецедент конфликтности между этими сословными группами, о чем свидетельствуют источники. Здесь, на наш взгляд, следует обратить внимание еще на одно обстоятельство: материальная неудовлетворенность, ориентированность на новые прогрессивные идеи сделали учительство главным оппонентом не только церкви, но и правительства. Таким образом, можно говорить о том, что в рассматриваемую эпоху церковь укрепилась в материальном отношении, но не оказалась готовой выступить в качестве локомотива миссионерского просветительства, уступив пальму первенства школе.

Православное миссионерство накануне реформ испытывало большие трудности. Так и не был выработан единый подход в использовании форм и методов миссионерской работы. Отсутствовала какая-либо цельная перспективная программа. Об активизации миссионерской работы вспоминали только на пике отступнического движения. С его преодолением все возвращалось на круги своя, власти снова успокаивались и воинственный дух миссионерства покидал их до следующего всплеска отступничества. Приходское духовенство, на которое возлагалась основная забота об утверждении новокрещеной паствы в православной вере, не было готово к исполнению миссионерских обязанностей. Они не имели соответствующей подготовки, большинство не знало ни языка, ни обычаев прихожан, которые видели в священниках не духовных пастырей, а государственных чиновников — чужих и чуждых народной социальной и духовной природе людей. Хотя миссионерство и имело импульсивный и амплитудный характер, однако за многие века деятельности накопило опыт религиозного и идеологического воздействия на нерусское население.

В миссионерском деле мы выделяем два основных направления в достижении намеченной цели: «жесткий», «силовой», и «мягкий», просветительский. Оба направления всегда присутствовали в практике православного миссионерства в регионе. Первое направление господствовало вплоть до середины XIX в. и имело своих сторонников и в рассматриваемую нами эпоху. Оно осуществлялось не столько через церковную организацию, а сколько посредством активного использования государственных структур — социального принуждения. Силовые меры казались простыми, эффективными и дешевыми, так как позволяли быстро гасить очаги отступничества и создавать видимость относительной религиозной стабильности. Однако они не «лечили болезнь», а загоняли ее внутрь этнокультурного социума, способствуя консервации традиционных верований. Чем сильнее было внешнее религиозное давление, тем больше замыкался новокрещеный в своем внутреннем мире и искал поддержку у своих языческих богов и духов. Второе направление — просветительское, требовало долгого терпения, постоянного труда, наличия образованного духовенства, грамотной паствы и т.д. Семена просвещения прорастали долго и не всегда приносили желанный урожай, что усиливало аргументы противников просвещения. До Н.И. Ильминского просветительские методы применялись лишь на экспериментальном уровне и выражались в издании переводной христианской литературы, в открытии монастырских и церковных училищ, в учреждении классов местных языков при духовных учебных заведениях, в проповедях на языке прихожан и др. Миссионерско-просветительская система Н.И. Ильминского позволила закрепить просветительское направление в качестве основного, создать структуру миссионерско-просветительских институтов, воспитать новое поколение миссионеров на идеях христианского просвещения. С утверждением системы Н.И. Ильминского, которую следует рассматривать как результат многолетних поисков наиболее оптимальных форм и методов воздействия на религиозное сознание иноверческого населения, вектор конфессиональной ориентации крещеного нерусского населения стал меняться в сторону православия. Н.И. Ильминский несомненно стал общепризнанным лидером в осуществлении политики «христианского просвещения». Благодаря колоссальному трудолюбию, человеческим качествам он сплотил вокруг себя многих просветителей, воспитал целое поколение учеников, из среды которых вышли не только видные миссионеры, но и лидеры народного просвещения и даже национального движения.

Деятельность Н.И. Ильминского всегда воспринималась неоднозначно. Становление и утверждение миссионерско-просветительской системы происходило в ожесточенных баталиях. «Консерваторы-силовики» под напором общественного мнения вынуждены были согласиться с просветительскими методами, но они категорически были против использования родного языка в национальных школах и в церкви, обвиняя Н.И. Ильминского, его соратников и учеников в насаждении сепаратизма и национализма. По мере роста национального и революционного движения крепла аргументация противников его системы. Как полагал А.Ф. Эфиров, после 1905 г. противникам Н.И. Ильминского удалось утвердить лозунг: «Школа должна быть русской и Россия для русских»1. Наше исследование показывает, что система Н.И. Ильминского сохранилась благодаря активной защите его учеников. Разные оценочные суждения о ней сохранились до наших дней. Разброс мнений обусловлен многими объективными и субъективными1 обстоятельствами: политической конъюнктурой, идеологическими установками, конфессиональными пристрастиями авторов и т.д. Например, в советское время освещение деятельности Н.И. Ильминского и его миссионерско-просветительской системы было негативным, хотя идеологи народного образования, подчас сами того не ведая, пользовались идеями Н.И. Ильминского. Прежняя формула миссионерства, «национальная по форме православная по содержанию», была трансформирована в формулу «национальная по форме коммунистическая по содержанию». Мусульмане Волго-Уральского региона справедливо критикуют систему Ильминского, так как она была направлена, прежде всего, против ислама и во многом способствовала расколу татарского этноса по конфессиональному принципу, сужала его функциональную сферу. Приверженцы традиционных верований столь же категоричны в своих оценках: обвиняют Н.И. Ильминского и его соратников в разрушении традиционной религии, национальной культуры языческих народов. Русские патриоты обвиняют Н.И. Ильминского в порождении сепаратизма и антирусского национализма. Чувства симпатии и глубокой благодарности сохраняет к миссионеру-просветителю православное население региона за его идеи и дела, позволившие нерусским народам сблизиться с русскими, усвоить достижения христианской и мировой цивилизации; создать свою письменность, профессиональную культуру. Возможно, и в будущем трудно ожидать единодушной оценки его наследия. На наш взгляд, Н.И. Ильминский был человеком своей эпохи, истинным патриотом России, ревнителем русской духовности, русской государственности. Он действовал в рамках идеологии, моральных, нравственных и этических норм своего времени ради прогресса всех российских народов, на который, у него был свой взгляд. Обрусение крещеных народов Н.И. Ильминский воспринимал как духовное единение на основе православной общности и рассматривал его как неизбежный и прогрессивный процесс.

Главной стержневой основой православного миссионерства в Среднем Поволжье в рассматриваемую эпоху стала миссионерская школа. Развитие просвещения народов Среднего Поволжья не было каким-то особенным явлением, оно протекало в русле общероссийских: и даже общецивилизационных процессов. Страна, вступившая на путь модернизации, все больше нуждалась в квалифицированных специалистах в различных отраслях народного хозяйства. Образование стало велением времени, грамотность потребностью каждого человека. В советской историографии национальная школа, как и миссионерско-просветительская система Н.И. Ильминского, часто являлась объектом критики. Даже многие современники смотрели на ее развитие как на совершенно ненужное дело, требующее неоправданных расходов. Отношение к церковно-приходским и, вообще, ко всем школам, в особенности к миссионерским, было резко критическим. Например, в Очерках истории школы и педагогической мысли народов СССР авторы указывали на их откровенно религиозно-русификаторскую направленность3.

С. Урсынович считал, что миссионерство «совершенно извратило дело просвещения народных масс, великое дело просвещения стало в глазах туземцев самым страшным проявлением правительственного насилия. Миссионерские школы в воспитательно-просветительном отношении дали самые печальные результаты»4. Подобные оценки, несомненно, имеют под собой основу, однако они слишком категоричны. Нельзя смотреть на старую школу с точки зрения современного человека, она являлась продуктом своего времени и функционировала в рамках тогдашнего государственно-общественного устройства и системы ценностей. Попытки ряда авторов делить дореволюционную начальную школу на демократическую (земскую) и реакционную (министерскую, церковно-приходскую и братскую) несостоятельны. Наше исследование показало, что, несмотря на свою ведомственную принадлежность, нерусские школы работали по единым миссионерским программам, учебникам и пособиям, решая, прежде всего, задачу христианского просвещения, а не светского образования. Во всех школах работали учителя и священнослужители, имеющие примерно одинаковую квалификацию. Более качественное обучение в земских и министерских школах объясняется, скорее всего, их лучшим финансовым положением, позволявшим им создавать более крепкую материальную, базу, совершенствовать учебно-методическое обеспечение, привлекать лучший кадровый потенциал. Школы церковного ведомства и Братства св. Гурия позволяли значительно покрывать дефицит школьного образования. Многие из них функционировали ничуть не хуже школ земских и министерских, давая возможность крестьянским детям» получить начальное образование. Можно много рассуждать о недостатках миссионерских школ, но следует признать, что в усвоении основ христианства, в становлении и развитии профессиональной культуры, национальных языков, письменности они внесли значительную лепту.

Наряду с начальной школой христианское просвещение осуществлялось посредством переводной христианской литературы и богослужения на родном языке прихожан. Неэффективность переводов первой половины XIX в. заключалась не только в их грамматических, лингвистических несовершенствах, но и в отсутствии читателя. Только с развитием начального школьного образования по системе Н.И: Ильминского появились потребители книжной продукции и усовершенствовались сами переводы, так как их творцами выступали представители самих народов. Работа переводчиков хорошо финансировалась миссионерскими организациями, что способствовало росту числа переводных изданий. Отношение к переводной христианской литературе и богослужению на родном языке было далеко неоднозначное. Русское духовенство, за редким исключением, совершенно к ним не обращалось, считая их бесполезными и даже вредными для церкви и православия. Среди священнослужителей из нерусских народов также звучали критические отзывы как по поводу качества переводов, так и «инородческого» богослужения. Самое удивительное, что нам удалось обнаружить архивные документы о случаях негативного отношения к ним нерусских христиан, считавших, что к «русскому богу» могут доходить молитвы только на русском языке.

Модернизация российского общества и успехи; христианского просвещения. привели к углублению процесса этноконфессиональной дифференциации. Приведенный в книге материал свидетельствует о том, что религиозная картина региона стала еще более пестрой. Разрушение конфессионального единства этносов дробила их на малые этноконфессиональные группы. Конфессиональная картина средневолжской деревни дополнилась новыми объектами: христианскими сектантами, языческими сектантами («Кугу сорта»), православными нерусскими прозелитами и т.д.

В оценке итогов, православной миссии в Среднем Поволжье в начале XIX в. трудно назвать определенные результаты. Ибо нельзя найти четких критериев для оценки религиозного сознания людей прошедшей эпохи. Невозможно установить, ту невидимую, неуловимую грань, которая позволяла бы относить людей однозначно к сторонникам традиционных верований или к православным. Более определенно можно говорить лишь о новокрещеных татарах, которые, называясь официально христианами, никогда ими не являлись, о чем свидетельствуют многочисленные источники и их массовое возвращение в ислам в 1905 г. Миссионерские задачи, направленные наослабление ислама, были решены лишь частично: только одну группу татар (старокрещеных) удалось утвердить в христианстве. Противомусульманская миссия в Среднем Поволжье в определенной степени способствовала еще большему сплочению татар под угрозой их христианизации и стимулировало рост татарского национального движения. Переход в ислам чувашей, марийцев, удмуртов на рубеже ХIХ-ХХ вв. фиксировался только в контактных зонах, где крещеные нерусские народы жили в соседстве или смешанно с татарами-мусульманами. Опасения православных миссионеров о возможной массовой исламизации и отатаривании; крещеного населения, на наш взгляд, были явно преувеличенными. Многие случаи перехода в ислам крещеными народами были обусловлены не только религиозными, а экономическими и бытовыми интересами. Мы также склонны рассматривать подобные примеры вдобавок ко всем иным мотивам в качестве одной из форм протеста против духовной экспансии православной церкви.

Исследование материала показало, что облик православного «инородца» очень многоликий. Истинных ревнителей православия среди нерусских народов региона было немного. К ним, видимо, следует отнести нерусское духовенство, значительную часть интеллигенции, учащейся; молодежи, рабочих промышленных предприятий, отходников, которые усвоили догматы православия и совершенно прервали с традиционным крестьянским укладом жизни. Правда, в их среде иногда встречались люди совершенно не образованные, но весьма набожные, что было связано с. воздействием пастырей грамотных детей и т.д. Условно ревнителей «русской веры» можно назвать «православными прозелитами». Многие из них порвали связь с общиной, оставили богов и духов природных стихий, овладели русской-грамотой и русским языком. Среди таких лиц обозначились две тенденции: одна группа ратовала за развитие национальной культуры на основе христианской и русско-православной, а другая — ориентировалась на отказ от своих национальных корней и совершенное обрусение. В следующую группу православной, паствы можно включить лиц, прошедших обучение в миссионерских школах и усвоивших основы христианского учения. Преимущественно это были жители сел и близких к церквям селений, а также население смешанных с русскими территорий. Эти лица воспринимали себя православными, не совершали языческих обрядов, но сохраняли многие элементы традиционной веры. Их можно считать «устойчивыми православными». Значительную массу крещеных следует отнести к «колеблющимся христианам». Они не имели прочных религиозных ориентиров, выполняли церковные таинства и обряды не по убеждению, а из боязни попасть в немилость властей, в то же время придерживались традиционных верований. Могли после церковного богослужения посетить священные рощи и сделать жертвоприношение киремети или языческим богам. Именно по поводу веры представителей этойгруппы в науке закрепилось понятие «двоеверие». И, наконец, следует сказать о не менее представительной группе крещеных, которые, называясь православными, отпали в язычество или ислам.

Революция в октябре 1917 г. прервала процесс христианизации народов региона, привела к господству атеистической идеологии, кардинально изменившей отношения между государством, церковью и обществом.

Примечания

1 Эфиров А.Ф. Нерусские школы Поволжья, Приуралья и Сибири. Исторические очерки. С. 28.

2 См.: Каппелер А. Россия — многонациональная империя. С. 195.

3 Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР, вторая половина XIX — начало XX в. М., 1973. С. 10.

4 Урсынович С. Религия туземных народностей Сибири. М., 1930. С. 97-98.

Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat 

Миссия

Современная практика миссии, методы и принципы миссии, подготовка миссионеров и пособия

Катехизация

Опыт катехизации в современных условиях, огласительные принципы, катехизисы и пособия

Миссиология

Материалы по миссиологии и истории миссии, святоотеческие тексты и рецензии

Катехетика

Материалы по катехетике и истории огласительной практики, тексты святых отцов-катехетов

МиссияКатехизацияМиссиологияКатехетика
О насАвторыАрхив