Современные миссионерские усилия в православных церквях: ограничения и возможности

В статье  рассматриваются перспективы и трудности миссионерской деятельности православных церквей на современном этапе. 

В статье[1] рассматриваются перспективы и трудности миссионерской деятельности православных церквей на современном этапе. Особое внимание уделяется двум вопросам – недостаточной разработанности миссиологии и ряду проблем, связанных с понятием «миссионерской» поместной церкви. В статье указывается на необходимость основательных исследований, которые содействовали бы преодолению устаревших стереотипов. Кроме того, подчеркивается важность того, чтобы голос молодых церквей третьего мира был услышан вселенским православием. 

Ключевые слова: миссия, миссиология, межкультурные исследования, три аспекта самостоятельности 

***

В рассуждении о перспективах миссии в Православной церкви можно поставить бесчисленное множество вопросов[2]. Однако мне бы хотелось обозначить два вопроса, которые мне представляются наиболее важными – миссиология и понятие поместной церкви[3]. 


1. Миссиология 

Этот вопрос включает в себя следующие направления:

-   богословие миссии;

-   исследовательская работа;

-   диалог с экуменическими и всемирными миссионерскими инициативами;

-   подготовка потенциальных миссионеров. 

Этот перечень направлений побуждает задаться вопросом о том, уделяется ли в нашей богословской учебной программе особое внимание задачам миссии, которые, помимо всего прочего, предполагают изучение антропологии, культур, языков, инкультурации и контекстуализации? У меня складывается впечатление, что, за небольшими исключениями[4], православный мир не поощряет исследования в области миссиологии и подготовку миссионеров. Здесь я говорю не о занятиях по общим принципам миссии, а о вопросах, требующих действительно специализированного подхода.

По моему убеждению, вне зависимости от продолжительности пребывания человека на миссионерском поле, он должен основательно ознакомиться с этим полем. Здесь требуется особое чутье к «сегодняшнести» (todayness). Под этим неологизмом[5] я подразумеваю действительное знание того, что составляет реальную жизнь здесь и сейчас, в определенном месте в данный момент.

Например, в Греции у студентов-богословов нет возможности изучать историю и традиционную структуру африканских обществ. Они ничего не знают о племенном строе, о философии полигамии, об африканской антропологии и т.д. Поэтому, оказавшись по тем или иным причинам в Африке, они не готовы, да и не всегда хотят, входить в отношения с реальным Другим. Вместо этого они воспроизводят наивные экзотические обобщения и устаревшие представления, широко распространенные в Греции.

Это серьезный недостаток. Но нам также следует обратить внимание еще на один щекотливый вопрос, как бы парадоксально он ни звучал. Это ценное умение разбираться в традиционных чертах африканской и азиатской культур необходимо, но одного его недостаточно. Миссионер должен также быть восприимчив к «сегодняшнести»! Акцент на одной лишь традиционной культуре может помешать миссионеру осознать, на чем зиждется в настоящее время реальная жизнь в том или ином месте. Это может быть связано, например, с взаимопроникающим постижением и обменом между традиционным и современным, преобразованием традиционных культур, влиянием парламентаризма на общества с мощной иерархической структурой, а также с тем фактом, что современная Африка представляет собой отнюдь не языческий, а в значительной степени христианский континент[6]. На мой взгляд, чрезвычайно важно идти навстречу конкретным людям в их «сегодняшнести», а не абстрактным образам и внеисторическим фантомам человеческих существ. В этом принципе, собственно, и укоренен церковный этос.

Если нет этой готовности улавливать «сегодняшнесть», тогда не поможет даже длительное пребывание с миссионерскими целями в какой-либо стране. Миссионер может благополучно оставаться внутри воображаемой или, скажем, золотой клетки в самом центре той страны, куда он приехал свидетельствовать, при этом никак не соприкасаясь с ее настоящими реалиями. В таком случае воплощаются слова о тех, кто все видит и ничего не разумеет[7].

Все это относится к миссионерской деятельности на стыке культур. Здесь можно поставить еще один вопрос – элементарный, но чрезвычайно важный: что такое миссия? Только лишь движение из развитых стран в страны третьего мира? Насколько реальна такая картина мира, в которой христианские нации посылают своих миссионеров к нехристианским народам? В экуменических кругах эта модель подверглась серьезной критике еще в начале 1960-х и, надо сказать, вполне справедливо. Девиз всемирной конференции в Мехико в 1963 г. – «Миссия на шести континентах» (иными словами, расширение миссии на всех континентах, а не только в южном полушарии) – приобретает в настоящее время особую актуальность. В наши дни Запад перестал быть христианским миром. Все западные общества представляют собой противоречивую смесь реалий средневековья, Нового времени и постмодерна. Европейские конгрегации переживают упадок, а демографический центр христианства уже переместился из западного мира к югу. Где же, собственно говоря, находятся те места, где надо свидетельствовать о христианстве в наши дни? Это Найроби или… Лондон? Или и то, и другое?

На темы, связанные с этими тенденциями, по всему миру ведутся бесчисленные дискуссии, которые иногда вносят свой вклад в преобразование религиозных идентичностей и богословий. Однако многие православные не могут различить эти перемены и представляют себе западное богословие как нечто прочное и неделимое. Однако в реальности это не так. Мы живем не в XV веке. Многие направления в западном богословии поставили под сомнение прежние незыблемые постулаты и решительно обратились к экуменическому богословию. Например, те западные богословы, кто раньше приветствовал православный акцент на Святом Духе, сейчас, помимо всего прочего, ставят под сомнение филиокве и переходят к новому пониманию миссионерской деятельности среди людей других вероисповеданий[8]. Православные действительно обладают значительным богословским потенциалом[9], но нам следует всегда держать это в памяти и постоянно трудиться, так как закостенелость и нарциссизм никогда не дремлют.

 

2. Созидание подлинно поместной церкви

Здесь я не собираюсь повторять основополагающие вещи православной экклезиологии или описывать удивительные измерения основания евхаристического богословия. Я искренне верю, что всем нам это очевидно и понятно. Однако если их повторить только теоретически, без критического подхода к современной ситуации, то получится ложная картина, скрывающая реальные проблемы.

Важно отметить, что еще около ста лет назад в западном же мире зазвучала критика в адрес патерналистской, колонизирующей западной миссии. В рамках такого критического подхода заговорили о необходимости трех аспектов самостоятельности. Речь идет о том, что настоящая поместная церковь не может быть ответвлением, придатком или филиалом другой церкви, но призвана материально самообеспечиваться, самоуправляться и самостоятельно свидетельствовать и богословствовать[10].

На мой взгляд, наше отношение к этим аксиомам на основании православных критериев может раскрыть наши перспективы и помочь нам понять, обрела ли миссионерская деятельность (пусть даже самая блестящая) подлинные корни и есть ли у нее реальное будущее.

Способны ли так называемые миссионерские церкви постоянно обеспечивать самих себя в финансовом плане? Здесь я говорю о текущих затратах, а не о чрезвычайных случаях, стихийных бедствиях и тому подобном. Я уверен, что поддержка извне необходима на первых этапах миссионерской деятельности, а солидарность между церквями должна быть постоянной. Но в чем смысл такой миссии, когда нет хотя бы мало-мальски ясного представления о финансовой независимости общины? Какие последствия могут иметь для экклезиологии (равно как и для психологии и сознания обычных верующих) такие отношения между церковью-потребителем и церковью-благодетелем с ее нарциссическим созерцанием своей доброты[11]?   

Что касается самостоятельного богословствования церкви, речь идет о преломлении вселенского православного богословия через призму специфики поместных церквей[12].

Есть ли какая-либо православная библиография по прикладной православной контекстуализации (этот термин представляется лучше, чем инкультурация)? Например, можно ли найти статьи о каких-нибудь образцах африканского православного искусства (не подвергшегося влиянию одних лишь импортированных византийских икон) или азиатского православного богословия (а не только переводов выдающихся греческих или русских богословов)? Можем ли мы услышать чей-либо голос из африканских и азиатских церквей в повестке дня Всеправославного собора, запланированного на 2016 год? Действительно, в этом направлении предпринимались какие-то попытки. Но своими вопросами мне хотелось бы подчеркнуть, что эти скудные усилия остались незамеченными и не получили поддержки.

Все эти вопросы я выдвигаю на обсуждение. В заключение мне бы хотелось бы поделиться следующими мыслями.

Миссия – это дело первого Миссионера Христа, и Церковь – диакониса в Его миссии. Вера Церкви обращена к Нему, а не к собственным нуждам. И Церковь – это не Царство Небесное. Она есть знак и предчувствие Царства, а значит, миссионеры призваны, прежде всего, быть предвестниками, предтечами (prodromoi). «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин 3:30). На мой взгляд, это должно стать девизом для миссионеров, не только в отношении Самого Христа, но и Его преемников. Прошу прощения за то, что привожу здесь такое резкое словосочетание, как «Эвтаназия миссионеров» (которое, тем не менее, совершенно соответствует обозначенному выше библейскому контексту и добродетели смирения)[13]. Это означает не конец миссии, поскольку миссия – это сердцевина Церкви, но добровольное умаление нашей личной значимости ради процветания Церкви в ближайшем будущем и в открываемых Богом горизонтах.



[1] Papathanasiou, Αthanasios N. Contemporary missionary efforts in the Orthodox Churches: limitations and possibilities // International Journal of Orthodox Theology 6:2 (2015). Pp. 117 – 123. Перевод с английского Л. Харченко, редактирование А. Патраковой.

[2] Доклад прочитан на V съезде Православной миссионерской сети (Orthodox Mission Network OMN) 1 декабря 2014 года в Пиреях, Греция.

[3] Мой собственный опыт связан с краткосрочными визитами и преподаванием в миссионерских церквях в Кении, Нигерии, Танзании и Корее, а также с богословскими исследованиями в области миссиологии и участием в экуменических форумах.

[4] Что касается Греции, здесь следует упомянуть Петроса Вассилиадиса (в настоящее время почетный профессор Нового Завета богословского факультета в Салониках), прилагавшего усилия к тому, чтобы православные участвовали в экуменических обсуждениях в области миссиологии. 

[5] Athanasios N. Papathanasiou, "Diakonen eines Gottes-Missionars: Eine orthodoxe Betrachung der Mission und der 'Heutigkeit'", Una Sancta 65.3 (2010), pp. 190-199.

[6] Atlas of Global Christianity 1910-2010 (Todd M. Johnson - Kenneth R. Ross, eds.), Edinburgh University Press, Edinburgh 2009, pp. 110-133.

[7] Robert J. Priest &Joseph Paul Priest, “They See Everything, and Understand Nothing”; “Short-term mission and service learning”, Missiology 36.1 (2008), pp. 53-73.

[8] Cf. Athanasios N. Papathanasiou, “"If I cross the boundaries, you are there! An affirmation of God's action outside the canonical boundaries of the Church", Communio Viatorum 53.3 (2011), pp. 40-55.

[9] Petros Vassiliadis (ed.), Orthodox Perspectives on Mission, Regnum Books, Oxford 2013. Also Athanasios N. Papathanasiou, Future, the Background of History; Essays on Church Mission in an Age of Globalization, Alexander Press, Montreal 2005, pp. 98-117 (“Between the devil of imperialism ad the deep blue sea of marketing”).

[10] John Mark Terry, “Indigenous Churches”, Evangelical Dictionary of Missions (ed. A. Scott Moreau), Baker Books, Grand Rapids 2000, p. 484. Здесь я не вхожу в ожесточенные дискуссии об обоснованности такого подхода, но привожу его только в качестве инструмента для нашего разговора.

[11] См., например: Jonathan J. Bonk, Missions and Money: Affluence as a Missionary Problem, Orbis Books, Maryknoll, NewYork 2006.

[12] Athanasios N. Papathanasiou, "Journey to the Center of Gravity; Christian Mission One Century after Edinburgh 1910", in: Todd M. Johnson, Rodney L. Petersen, Gina A. Bellofato, Travis L. Myers (eds.), 2010 Boston: The Changing Contours of World Mission and Christianity Pickwick Publications, Oregon 2012, pp. 67-83.

[13] John Mark Terry, op.cit.

Портал "Идите, научите все народы"

comments powered by Disqus