Человек – это движение к тому, что о нем задумал Господь

Говорят участники конференции СФИ «Традиция святоотеческой катехизации: тема человека на основном этапе оглашения»

Что на этой конференции было для Вас особенно интересным, важным и неожиданным?

Протоиерей Игорь Савва: Самым неожиданным и интересным для меня был сам факт участия в этой конференции. Я служу двадцать лет и всё это время совершал постепенные, робкие шаги в направлении подготовки к крещению. Всё, чего я достиг, – это одна огласительная беседа отдельно от крещения. Для нашей епархии и это достаточно необычно и не всегда встречает понимание. Если в начале служения у меня было достаточно много единомышленников среди священников, то постепенно идёт процесс охлаждения – каждый находит какую-то свою нишу в церковной жизни и уходит с этого пути. Честно говоря, в последнее время меня начало посещать даже некоторое уныние, что совершенно недопустимо, потому что если оно меня посещает, то что ж тогда говорить о прихожанах? И вот я приехал и увидел, что, оказывается, единомышленников у меня очень много, они сплочены, «вооружены» и занимаются делом, которое я считал своим, давно и успешно. В моей жизни исчез повод для уныния. Это и было самым большим потрясением для меня на конференции.

Все эти годы я знал о существовании о. Георгия и братства. Отзывы доходили чаще неодобрительные: исказили богослужение, собираются вместе, как сектанты, и т. п. И, хотя я уже имел опыт «перевода» на человеческий язык всяких обличительных материалов, все же доподлинно не знал, что тут происходит на самом деле, пока не приехал сам.

Все доклады были очень интересные. Очень понравились доклад о. Мариано (может быть, благодаря его экспрессии), рассказ о. Виктора из Хабаровска на круглом столе, доклад Владимира Ивановича Якунцева – он интересно подошёл к теме. Обрадовал непривычный режим работы – с утра до позднего вечера. Но самым главным было даже не содержание докладов – при всей их научной и научно-практической важности, а дух, царивший на конференции. Меня поразил и обрадовал дух богослужения, и даже сам вид часовни. Служба на понятном языке. Участие в богослужении всех присутствующих. Сознательное отношение к Уставу, когда можно несколько сократить богослужение ради выделения более значимых его частей. Это важный подход, его сейчас очень не хватает. Ведь в церковной среде часто больше ценится формальное следование Уставу, независимо от понимания его логики молящимися. Люди часто не понимают, что происходит в церкви, и это приводит их в некоторое уныние. Но сокращение кафизм или перевод на русский или иной родной язык всё равно воспринимается в штыки, как нечто враждебное и сектантское.

Священник Димитрий Третьяков: На этой конференции для меня всё было неожиданно. Постоянно совершаешь какие-то открытия для себя вообще как для христианина. Поэтому трудно выделить какие-то отдельные моменты. С первого дня шло такое погружение и на такую глубину… А я пока еще только знакомлюсь с вашей традицией, с вашим опытом. Поэтому все очень интересно.

Многое начинаю к себе применять. Даже возникают такие мысли, что надо самому сначала огласиться всерьез, а потом уже можно о чем-то говорить.

Одно дело теория, а другое – изнутри на все это посмотреть. Потому что я вижу, что священники и катехизаторы, читающие доклады, говорят с практической стороны, делятся своим опытом. А для меня многие вещи непонятны, потому что у меня такого опыта нет, и в какие-то моменты я даже не понимал, о чем идет речь. А они об этом рассуждают, и все для них ясно как день.

Мы обсуждали это с о. Петром Боевым, и я понял, что для него это проще, потому что он, как он сам говорит, ведет группу и как бы сам вместе с катехуменами оглашается. Поэтому он свободно «плавает» в теме.

Протоиерей Максим Мелинти: Вопросы катехизации, оглашения, воцерковления для меня очень интересны, потому что сегодня остро ощущается необходимость просвещения. Недостаточно, и мы все это понимаем, просто крестить, просто предоставлять людям церковь как «институт ритуальных услуг». Церковь – это живой организм, живой динамичный институт, в котором все его члены должны жить. А как можно жить вместе, если нет полноценного понимания жизни в этой семье, отсутствует само понятие общины, то есть общения между собой, общения с Богом, живого общения, а не какого-то эпизодического раз в год посещения храма – в Великий пост, или накануне какого-то праздника, или по случаю трагических, не дай Бог, событий в личной жизни, в семье? И процесс катехизации, воцерковления, я думаю, поможет всем нам обратить людей и поставить их в ситуацию достойного присутствия в храме, понимания основ учения Христа, учения Церкви, и не только приблизить их к Церкви, но и сделать их последователями Христа. И каждый из нас должен в своей мере – не на 10 %, не на 20 %, а на 100 % – отдаваться Христу. Не в «рабовладельческом» понимании, не как раб господину, но в понимании ученичества: каждый из нас должен стать учеником Христа, Его последователем, апостолом, свидетелем православной веры. И мое участие в конференции позволило мне открыть новые горизонты, новый опыт, уже сложившийся и у Свято-Филаретовского института (или Преображенского братства), и у представителей других епархий, других приходов. Их живой опыт, общение с братьями и сестрами заряжает меня такой духовной силой, которая, я надеюсь, позволит мне реализовать много новых проектов на нашем приходе.

Священник Игорь Киреев: Последнее выступление отца Георгия меня очень вдохновило, потому что он рассказывал «кухню» процесса перевода оглашаемых со второго этапа на третий. Впервые я услышал рассказ о том, как он вникает в каждого человека. Он очень откровенно говорил, и прозвучали удивительные вещи. До сих пор все это мне напоминало какую-то институтскую систему, а тут был явно пастырский акцент. Конечно, запомнился момент, связанный с личностью катехизатора, которая проявляется на этом общем пути вместе с катехуменами к спасению. Вот это самое главное. Это я тоже сегодня особенно почувствовал – что идет не просто обучение, что есть внутренняя заинтересованность в каждом человеке и в его пути. Это было видно по многим докладам.

Священник Александр Лаврин: То, что неожиданно, то всегда и есть самое интересное. Я впервые услышал – и это меня приятно удивило – формулировку человека не «автономную», как некоего абстрактного феномена, а динамическую – в отношениях. Если кратко: человек – это движение. Он может быть движением к чему-то, например, к окружающей действительности. Но важно, чтобы это движение было, прежде всего, к Кому-то. И самое главное в этом определении то, что вчера сказал о. Георгий: человек – это всегда персонифицированное движение к тому, что о нём задумал Господь, как Бог его видит, и как все это видит человек. То есть в этом определении принципиально не может быть общей унификации, как обычно в любых определениях. Над этим хочется думать, и сразу напрашиваются выводы. Ведь движение к Богу – это движение ко всем и ко всему, к единству. А вне Бога это движение всегда к себе: «я бог, я царь для себя», следовательно, тогда и отношение ко всему у человека тоже принимает этот вектор – «движению к себе, в себя – для себя». И мне кажется, что эта формулировка наиболее точно являет реальность: либо человек в движении к Богу выходит за свои пределы и растёт в Человека, либо, наоборот, замыкается в себе, совершая движение в противоположную сторону, всё больше ниспадая к животному состоянию.

Пожалуй, это самое неожиданное и интересное для меня открытие из того, что я услышал на конференции (хотя, кажется, все темы, поднятые на ней, чрезвычайно важны и актуальны). Очень отрадно и то, что все участники встречи так включены и заинтересованы.

Игумен Димитрий (Рябцев): Сразу по свежим следам оценивать что-либо обычно трудно… Интересным было обсуждение личных заповедей на основном этапе оглашения. Хорошо, что со всех сторон очень подробно рассмотрели этот вопрос: что предшествует их составлению, какие трудности бывают в процессе формулировки, о каких проблемах не столько индивидуального характера, сколько относящихся к центру духовной жизни, это может свидетельствовать.

Священник Георгий Лазарев: Мне очень трудно выделить что-то одно. Но гораздо труднее был бы вопрос, что для меня было маловажным или неинтересным... Сложно сказать, что было неожиданным, потому что с темой этой я знаком, и, кроме того, уже не один год читаю братскую литературу по катехизации, труды отца Георгия Кочеткова. И все-таки, пожалуй, неким особенно «ярким зернышком» на этой конференции для меня стали два доклада. Первый доклад – отца Георгия. А второй доклад – Владимира Ивановича Якунцева, прежде всего – то место, где он говорит, как можно понимать тот стыд наготы, который испытали Адам и Ева, и в чем заключается ощущение наготы и стыда для каждого человека: это понимание того, что в нашей жизни есть смерть, ад, бессмыслица и одиночество. Вот это для меня было откровением – насколько глубоко Священное Писание может открываться, приниматься и переживаться в опыте катехизатора и оглашаемого. Потому что вне опыта подлинной церковной катехизации, мне кажется, такое откровение Слова Божьего вообще вряд ли возможно. Катехизация позволяет оглашаемым войти в такую глубину личного переживания Слова Божьего, на которой Писание становится доступным не просто для интеллектуального, а для жизненного понимания. Меня задели эти вещи, потому что в них есть некое откровение и моего опыта оглашаемого. Я, может быть, не мог во время оглашения так четко сформулировать эти четыре составляющие, но именно то, что это откликнулось в моем глубинном опыте, меня задело.

Также очень интересным было выступление преподавателя семинарии «Мария – Царица апостолов» о. Мариано. Оно было очень живым, захватывающим, но что особенно радостно: некоторые очень серьезные вещи, о которых мы говорим в нашем братстве, звучали и в слове о. Мариано как выражение его опыта. А это говорит о том, что на глубине христианской жизни, в нашем служении, мы едины поверх всех конфессиональных перегородок. И это вдохновляет!

Священник Виктор Дунаев: Вообще, конечно, интересна и очень важна вся тема. На мой взгляд, это самое важное – говорить о человеке, узнавать его. Потому что человек уже давно не ставится на подобающее ему место. Уже давно второстепенные святыни, какие-то второстепенные вещи стоят на первом месте, и то, что здесь идет разговор о человеке, что он ставится на своё достойное место, – это самое главное и радостное.

Поражает во всех этих дискуссиях, что даже самые опытные катехизаторы оставляют вопросы открытыми, то есть и себя тоже спрашивают: «А как же тут быть? А как здесь поступить лучше?» Ведь приезжаешь со своим малым опытом, и кажется, что тут все «гуру», все всё знают... Также меня радостно удивляет разница мнений, опыта и то, что при этом создается удивительно открытая дискуссия. Хочется, конечно, научиться такой открытости, такому диалогу.

Екатерина Недзельская: Для меня таким был вопрос о грехопадении, потому что на опыте приходилось сталкиваться с преткновением оглашаемых именно на этой теме. Очень важен был разговор о том, что последует за восприятием грехопадения как чего-то, за что человек не отвечает, и о том, как человек может уходить от осознания этих вещей. Он ведь может не говорить о том, что не берет на себя ответственность. Несмотря на то, что ко второму этапу оглашаемый проходит опыт Закона и в каком-то смысле понимает, что есть заповеди и их нужно исполнять, тем не менее когда он сталкивается с ответственностью за грех, и не только за свой… Свой-то грех даже увидеть трудно, потому что люди не считают идолами то, чему они служат и поклоняются в своей жизни. А взять ответственность за первородный грех – это слишком сложно для современного человека. Я сейчас ищу внутренние ответы на то, как раскрыть эту тему. Как ответить оглашаемому, когда он говорит, что Бог Сам ответственен за то, что случилось, что Он всё заранее знал? Или когда он кожаные ризы воспринимает по-ветхозаветному как некое ожидание возращения назад, в рай, фактически отказываясь от пути вперед, к Царству Небесному? И для меня сейчас рецепт «всё нужно строить на доверии катехизатору» – не ответ.

Галина Муравник: Мне был интересен анализ проблем катехизации, обсуждение различных подходов к их решению. Особенно могу отметить доклад о. Мариано о блаженном Августине. Это было замечательно – и по форме, и по сути, по глубине материала, представленного докладчиком. А вот круглый стол по проблемам эволюции, в котором я участвовала, был, на мой взгляд, несколько неудачно спланирован. Мы «замахнулись» на слишком глобальные проблемы современной эволюционной биологии. Глядя на программу, я понимала, что за отведенные полтора часа мы не сможем продуктивно обсудить все эти вопросы. Получится или «галопом по Европам», т. е. ничего обо всем, или мы вообще не охватим и двух пунктов из намеченных трех.

К сожалению, во многом так и получилось. И поэтому участники стола смогли высказаться по каждому из вопросов не так полно, как нужно было бы, как того требуют обозначенные проблемы. В итоге на самое интересное, ради чего и проводятся круглые столы, то есть на дискуссию, практически не осталось времени. Хотя обсуждение продолжилось потом в личном общении. И это свидетельствует о живом интересе, который проявляют участники конференции к проблемам эволюции и богословской интерпретации, в контексте учения о творении.

Екатерина Измайлова: Трудно выделить какой-то один момент, потому что в целом все эти три дня яркого погружения в тематику, обсуждений складываются в общую картину и в голове, и в сердце. Мне кажется, именно это я могу выделить как самое главное. Плюс живое церковное общение, которое происходит и в перерывах, и за обедом, и вечером. Это и обмен опытом, и личное общение с братьями и сестрами, очень ценное и значимое. Здесь стираются все границы – пространственные и временные. Не важно, кто ты, откуда – из Москвы, Красноярска, Твери, Екатеринбурга или другого города. Это не имеет никакого значения, чувствуется, что общение в Господе Христе – надо всем.

Что из того, что прозвучало, Вы хотели вы использовать в своей практике?

Игумен Димитрий (Рябцев): На последнем семинаре, посвященном исповеди за всю жизнь, говорилось о многих важных вещах, которые священнику нужно учитывать в своей пастырской деятельности. Не так часто получается общаться на эти темы, а здесь получился серьёзный и подробный разговор. Ещё раз убедился в том, что для исповеди за всю жизнь вовсе не требуется отводить по несколько часов для каждого исповедующегося, как это иногда практикуют. А лучший способ подготовки к ней это не столько 10 заповедей и блаженства, сколько просмотр жизни по возрастным этапам и выделение самого главного на каждом из них.

Протоиерей Максим Мелинти: Говорить о чем-то конкретном я не буду, потому что всё, что я слышал, для меня важно. И самое главное – это научение вере и созидание самого понятия общинной жизни. Для меня это очень важно – понимание церковной жизни не просто как участия в молитве, а как постоянного пребывания в христианской семье, в церковной общине. Я стараюсь на опыте других братств, других приходов, даже епархий перенимать, чтобы воплощать на приходе довольно правильную и христианскую мысль – «как хорошо и приятно жить братьям вместе» (Пс 132:1). Нужно, чтобы общение братьев и сестер на приходах в общине не завершалось отпустом литургии, чтобы не получалось, что после него все разбегаются восвояси: быстрее домой, быстрее к своим заботам и нуждам. И самое главное, что я для себя принял, – это живое общение и стремление жить и молиться вместе, в общине, непрестанное общение изо дня в день, так называемая «литургия после литургии».

Еще один немаловажный момент, который меня интересует, – это служение мирян. К сожалению, ни мы, клирики, а уж тем более миряне толком не знают своих «прав и обязанностей» в общине. В основном все строится по шаблону: если это мужчина – то он алтарник, звонарь или певчий в хоре. Если женщина – у свечного стола, убирается в храме или поет на клиросе. Но это лишь малая часть общины! А остальные ведут себя пассивно, подобно зрителям на спектакле, включаются в богослужение, как правило, 2 раза – за пением Символа Веры и «Отче наш». Ну, а полноценное участие в богослужении или участие в социальном служении, катехизации, миссионерстве вне прихода – это немыслимо. По причине этого разделения клира и мирян Таинства Церкви во многом стали «заслугой избранных», т. е. рукоположенного клира. А ведь это уже не община и не семья; ограничение и разделение по достоинству неприемлемо по христианскому учению. Продолжается, по словам отца Александра Шмемана, явное отделение «мирян» от «духовенства», «молящихся» от «служащих». Необходимо показать нашим верующим их место и значение в общине, помочь им осознать их участие в жизни общины, в Евхаристии, т. к. миряне представляют живой дух в Церкви Христовой, «род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет» (1 Пет 2:9).

Другой важный момент, который я осознал для себя, – это необходимость особого подхода к изучению Писания. На нашем приходе мы с Божией помощью начали изучать Писание. И теперь я яснее понимаю, как готовиться к этому и молитвенно, и информационно. К каждой главе и к каждой книге мы будем подходить особенно, индивидуально. Слава Богу, есть опыт других церквей, других приходов, других общин и я думаю, что есть у кого учиться, было бы только желание.

Священник Димитрий Третьяков: Многое. Иногда меня даже посещали мысли, что я вообще все не так делаю и нужно переделывать. И какие-то ошибки увидел. Это было очень полезно. Ну и, конечно, есть мечта перенять этот опыт в полной мере. Пока нет такой возможности – скорее всего, отчасти потому, что нет знаний, которые я надеюсь с помощью этой конференции и литературы приобрести и тогда уже начать действовать.

Священник Игорь Киреев: Есть одна вещь, о которой рассказывали на конференции и которая у нас, на Катехизаторских курсах во имя сщмч. Фаддея Тверского, уже лет шесть как тоже практикуется. Это письменная работа о пути к Богу и в Церковь. У нас есть цикл лекций по истории катехизации, есть курс по методикам катехизации и есть катехизический практикум. Он проводится в основном в форме диалогов и моделирования ситуаций, но даются и задания, в том числе задание написать такую работу. Причем студенты иногда даже не подписываются, работы анонимны. И, действительно, как хорошо сказал сегодня Александр Михайлович Копировский, это лучше, чем литература. Потому что читаешь такие удивительные, такие искренние откровения! И это дорогого стоит.

Протоиерей Игорь Савва: До сих пор моя цель при подготовке к крещению состояла в том, чтобы заставить человека, желающего креститься, прийти хотя бы на одну беседу отдельно от крещения. Если он приходит, а его не крестят сразу, а начинают что-то рассказывать, он просто разворачивается и уходит. Но даже если он покрестится в другом храме, главное что он услышал, что нужно оглашение.

Я провожу только одну огласительную беседу, но постарался вложить в неё всю систему оглашения, как я её понимаю. Эта система основывается на словах Господа: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф 28:19,20). Я увидел в этих словах три элемента: сначала научение вере – краткий комментарий к Символу веры, потом рассказ о таинстве крещения, смысл молитв, символическое значение обрядов, и третье – собственно христианская жизнь на примере молитвы «Отче наш» (это ответ Господа на вопрос «как нам молиться?», и его можно вполне считать «инструкцией» к духовной жизни). Стараюсь, придерживаясь этой схемы, рассказать всё за час.

Конечно, этого слишком мало. Это не оглашение, а только первый шаг к нему. Существенный недостаток такого подхода в том, что даже если высказать человеку всё, что нужно знать, за час или два, – это будет всего лишь информация о церковной жизни. А оглашение – это вживание в приходскую жизнь. Поэтому, я думаю, даже в такой краткий чин обязательно нужно ввести ещё что-то: чтобы человек познакомился с церковной общиной, побывал на Литургии оглашаемых, поучаствовал в приходской жизни.

На конференции, всего за три дня, я увидел, что всё, что я искал, уже создано, причем проработано глубоко, тщательно, бережно и любовно. Конечно, я воспользуюсь тем опытом, который предлагают о. Георгий и братство. Буду рад сам стать частью этого опыта, пройдя соответствующее научение. А дальше буду действовать по двум направлениям: во-первых, совершенствовать скромные начинания, которые уже были, а во-вторых, собирать группу для полноценного оглашения.

Священник Георгий Лазарев: Да все доклады членов Преображенского братства ценны для практического применения! В первую очередь, доклад отца Георгия, потому что по сути это был не столько доклад, сколько передача живого опыта катехизации. Чем для меня ценны все статьи, все труды о. Георгия, так это тем, что каждое их слово создается не в кабинетных поисках, а рождено самой жизнью; за это кровью заплачено. И поэтому все это имеет грандиозную ценность. Этому, каждый в свою меру, следуют и другие катехизаторы. И я понимаю, что все или почти все докладчики братства говорили то, что родилось из живого опыта и что может быть дальше применено в живом опыте.

Конференция, конечно, у нас всегда праздник, настоящая Пасха. Но я человек, склонный к пессимизму (или к реализму?), и поэтому вижу и печальную сторону. Она в том, что такое богатство живого, самого глубинного церковного опыта остается во многом неизвестным в нашей церкви. Конечно, есть на конференции те, кто приехал впервые, они могут воспринять этот опыт. Но насколько их мало! И от подавляющего большинства членов нашей церкви сокрыты такие сокровища! Это печально. Потому что этот опыт нельзя просто послушать. Хочется, чтобы это было воспринято, чтобы это реально заработало. Конечно, все это и так работает в жизни Преображенского братства как части церкви, но хотелось бы, чтобы этот опыт распространился как можно дальше и глубже.

Священник Виктор Дунаев: Наверное, основное, что я смог воспринять, – это некое целостное видение основного этапа катехизации. Происходит некое удивительное осмысление: зачем? для чего? Но также важна стала и детализация этого этапа. Особенно стали интересны для практического применения тема заповедей и тема грехопадения.

Екатерина Измайлова: Мне сложно говорить, потому что я только помощник катехизатора. Для меня, конечно, были очень интересны доклады, которые отражали практическую сторону дела. Например, доклад Анны Борисовны Алиевой или круглый стол по личным заповедям. И еще для меня очень ценны были те моменты, когда говорили о роли помощника катехизатора и о роли поручителя.

Отец Мариано, мы слышали, что Вы читаете таинствоводственные беседы в одном из православных храмов Петербурга?

Cвященник Мариано Хосе Седано Сиерра: Да, я рассказываю о богослужении, истории, богословии. О церковном искусстве. Я называю его vox ecclesia discentis – голос церкви, которая учится. Есть голос церкви, которая преподает, это голос пастырей. А то, что поняла паства, она выражает по-своему, в том числе иконами. И поэтому через особенности христианской символики и богослужения мы слышим их голос. Кто написал фрески в катакомбах? Это простые люди. Они знали очень много, это видно. Те символы, о которых говорят Тертуллиан, Августин, Григорий Великий, мы найдем в катакомбах. Люди поняли эти символы и изобразили их на стенах...

Так многое говорят нам и древнерусские храмы...

Когда люди принимают Евангелие как свое, начинается инкультурация. Евангелие – как семя, которое в каждой земле дает похожий, но своеобразный плод. Поэтому в России одни плоды, в другом месте – другие. Это очень красиво, на мой взгляд.

Мы хотели бы спросить Вас как практикующего катехизатора, который уже не первый год читает такие таинствоводственные беседы. Что Вам показалось наиболее интересным на том заседании, где Вы сейчас читали доклад?

К сожалению, я не могу быть на конференции все три дня. Но уже сегодня прозвучали очень важные слова, на которые нужно обратить внимание. Понятно, что самое важное в христианском учении о человеке – это то, что человек – центр сотворенного мира. Что Бог стал человеком не случайно. Это не только один из догматов нашей веры. Это самая наша вера: Бог стал человеком для того, чтобы человек стал богом. И я думаю, что это надо помнить, когда мы говорим о другом человеке или когда он стоит перед нами. Да, это не идеальный человек, не ангел; иногда он больше похож на свинью, чем на ангела. И все равно нужно думать, вопреки всему, что этот наркоман, алкоголик – это всё равно самый красивый образ, который Бог сделал. И Бог стал человеком и ради этого конкретного человека, который стоит передо мною. Если мы не поставим это в центре нашего внимания, этот человек никогда не будет человеком.

Ваше братство названо в честь Преображения. Преображение – это момент, когда мы видим в Иисусе Христе, кем мы будем. И поэтому, мне кажется, нужно говорить о том, что греки называют prolepsis. Нужно предчувствовать сегодня то, что будет потом. Если мы не поступаем так, эти люди никогда не будут другими. Я думаю, в то, во что мы веруем, нужно верить до конца. И нужно дать понять людям, что мы верим в это, для того чтобы они тоже веровали.

Я очень часто встречался в Петербурге с сестрами матери Терезы. К ним приходят за помощью алкоголики и бомжи. Это просто катастрофа. И сестры верят в этих людей, в которых никто больше не верит. У этих людей нет выхода, нет надежды, нет любви. А сестры верят в них, потому что верят в Иисуса Христа воскресшего и восшедшего на Небеса во славе. И эти люди становятся способны увидеть Его, потому что сестры делятся с ними своей верой. Мы, катехизаторы, должны передать людям именно это – то, что называется энтузиазмом. Вот слово, которое мне кажется очень важным для катехизаторов.

Энтузиазм – это очень красивое слово. Повсюду в России есть проспект Энтузиастов. Но я не видел народ, где было бы так мало энтузиастов, как у вас. Наверное, потому что для вас энтузиазм до сих пор связывается с коммунистической основой, с волюнтаризмом. А ведь это очень богословское слово. Это греческое слово, происходящее от «en Theo», то есть «в Боге». Когда человек знает, что мы живем в Боге, для него не существует трудностей, все возможно. Это энтузиазм, который мы должны иметь. Этот энтузиазм, конечно, можно передать. Этим можно заразиться. И это делает человека катехизатором.

Вы в своем выступлении обращались к наследию блаженного Августина. Скажите, если сравнивать те обстоятельства, которые существовали тогда, и те, которые существуют сейчас, что типологически остается одним и тем же, а в чем, может быть, есть разница?

Обстоятельства очень разные, конечно, но все равно, мне кажется, одновременно и очень похожие. Сегодня к нам приходят люди очень высокой культуры, которые очень многое знают. Или люди, которые умеют зарабатывать деньги, и у них есть богатство. Но на самом деле они одновременно очень бедные, потому что сами себя не понимают, не знают, почему у них такие реакции, почему что-то происходит в их жизни. Они ищут помощи. И мне кажется, что в этом смысле блаженный Августин помогает нам быть готовыми к встрече с такими людьми. Он говорит нам: обрати внимание, с кем говоришь, кто перед тобою. И смотри, какие у него есть интересы, какие у него есть мотивации, почему он хочет стать христианином. Сегодня мы назвали бы это словом «эмпатия». Он не использует, конечно, это слово, но говорит, как мне кажется, именно о ней. Эмпатия – это способность войти в положение другого человека, стараться пережить с ним то, что он переживает. И изнутри так понять его, чтобы почувствовать: даже в той ситуации, в которой он живет, в нём самом уже есть семена христианства, уже есть очень многое от Господа. Даже не мечтая о другом человеке, не мечтая о других обстоятельствах, он опирается именно на это. А значит, он может стать другим.

Беседовали Александра Колымагина и Анастасия Наконечная

Газета "Кифа" №8(178), июль 2014 года

comments powered by Disqus