Какова она – власть любви: на что катехизатор имеет право, а на что нет?

Предлагаем вашему вниманию интервью о границах власти катехизатора На вопросы отвечают катехизаторы: Александр Копировский, канд. пед. наук, профессор, ученый секретарь СФИ, и Максим Зельников, канд. физ.-мат. наук, старший преподаватель СФИ.

Какова природа власти и авторитета катехизатора? Какие могут быть подмены этой власти? Как катехизатор может избежать этих подмен?

А. Копировский: Сами слова «власть» и «авторитет» настораживают. У меня никогда не возникало мысли, что катехизатор должен заботиться о том, чтобы иметь власть и авторитет. Они появляются естественно, и подмена бывает тогда, когда они превращаются в некий инструмент. А на самом деле, власть и авторитет катехизатора (если вообще эти слова можно употреблять)  - следствие  его отдачи себя на служение. Потому что тогда Христос дает ему силу и уверенность, а также возможность видеть и исправлять свои ошибки. А это, в свою очередь,  дает катехизатору понимание, что он делает дело Божие и дело Церкви (понятно, не как медиум, он сознательно во все включается). Какие бы ни были у него при этом эмоции. Поэтому у него власть от Бога и власть от Церкви, но только тогда, когда он делает дело Божие, а не свое личное.

В этом смысле опасно упоение катехизацией, когда катехизатор начинает от оглашения испытывать «кайф». Да, в этом есть радость  и благодать, но благодать никогда не бывает тоником. И существует опасность подмены. Если можно так выразиться, «благодатных полномочий», обычными человеческими властью и авторитетом, которые всегда подавляют других. Тогда как они даются только для созидания, и сам катехизатор ни в коем случае не должен как-то над этим «работать». Они даются  Богом и даются даром. Неважно, катехизатор уже тридцать лет катехизирует, или это у него первая группа, ему 50-60 или 30 лет. Не в этом источник авторитета. Можно быть пожилым человеком и при этом глупым, поверхностным, и расточить авторитет, данный ему как катехизатору. Его не будут слушать, потому что увидят, что он не живет так, как говорит.

М. Зельников: Почему оглашаемые катехизатора в каких-то случаях слушают и слушаются?  В нормальном случае, основа этой власти – доверие, которое возникает к катехизатору в результате открытых миссионерских встреч, а также на первой части первого этапа в процессе общения с катехизатором. На чем оно основано? Прежде всего, на личном впечатлении от того, что и как катехизатор говорит. Говорит ли он правду, лукавит ли он. Люди это как-то понимают, исходя из своего опыта и интуиции: говорит ли человек правду, можно ли ему доверять. Поэтому требуется определенное время, чтобы это доверие возникло. Ещё они чувствуют отношение к себе со стороны катехизатора. Власть любви выражается в конкретных вещах. Я думаю, что здесь имеет значение и личное внимание к оглашаемым со стороны катехизатора. Если он людей не видит, а видит перед собой просто аудиторию, просто «вещает», у него, может быть, и будет какая-то власть, но не власть любви, а власть какого-то гуру. Это как раз то, чего не должно быть.

Кроме того, авторитет катехизатора, его власть, основывается на том, что люди убеждаются в его бескорыстности. Что он лично от них ничего не хочет ни сейчас, ни в будущем, что катехизация - это не какой-то коммерческий проект с отложенной выгодой. Это проявляется, в первую очередь, в том, что катехизация проводится абсолютно бесплатно, с людей ничего не требуется. Оглашаемые видят, что, напротив, сам катехизатор вкладывает в них свое время, силы, и делает это бескорыстно. Ничего от оглашаемых он взамен не ждет. Если любовь есть, то это считывается людьми. Катехизатор по своему характеру может быть более или менее радушным человеком, но любовь должна быть. Это требует внутренней, духовной работы со стороны катехизатора, его молитвы. Человеку нельзя быть катехизатором, если он закоренелый мизантроп, если он вообще к людям никакого теплого отношения не ощущает, и они для него неважны и неинтересны сами по себе. Здесь оглашаемые всегда голосуют ногами. Если любви недостаточно, это одна из причин, почему группа может рассыпаться. Оглашаемые разбегаются от такого катехизатора, хотя это может быть и не единственной причиной. От хорошего катехизатора тоже могут уйти, но по другим причинам: из-за клеветы, давления родственников, внутренних искушений, могут быть в группе непереносимые по поведению люди, и т.д.

Власть любви проявляется еще в том, что катехизатор не манипулирует людьми. Манипуляции – это определенные приемы, психологические ходы, предназначенные для того, чтобы добиться определенного поведения от оглашаемого. Конечно, у каждого катехизатора есть свои хитрости, но это другое. Например, когда нужно затронуть какую-то сложную тему, например, поговорить о каком-то грехе, который у оглашаемых есть, но они боятся об этом спрашивать. В таком случае катехизатор может найти повод заговорить на эту тему, как бы невзначай, имея ввиду, что людям важно в данный момент что-то услышать. Это не является манипуляцией. Манипуляция получится в том случае, если катехизатор будет создавать у оглашаемых чувство вины, будет их пугать чем-то. Ведь опытный катехизатор знает много слабых мест у оглашаемых. Кроме того, они ему доверяют и зависят от него. Они перед ним уязвимы, он может нажать на какие-то кнопки, заставить их поступать таким образом, чтобы они не уходили от него. Но это противоречит любви. Христос к себе никого не привязывал, не манипулировал людьми и их не пугал. Такая власть противоречит власти Божией. 

 

В какие моменты, в каких случаях катехизатор может применить свою власть и в чем именно это может проявляться?

А. Копировский: Власть, разумеется, не в том, что катехизатор – командир оглашаемых, а в том, что он может и должен построить ситуацию на оглашении. Он, как возница, держит руками поводья, чтобы движение группы, ее «бег» (если взять образ из послания ап. Павла – 1 Кор 9:26) совершился. Например, водитель автомобиля знает маршрут, знает, какие трудности на дороге могут быть. Он везет всех туда, куда его когда-то привезли – к Богу и в Церковь. То есть он не со стороны руководит процессом, а двигается вместе со всеми. В этом он, собственно, свою власть и проявляет. Но не так: «Кто здесь катехизатор?! Вы или я?» – это запрещенный прием. Это и так понятно. Если это приходится напоминать, то ситуация уже не огласительная, и нужно быстро находить возможности, как ее исправить. Говорить: «Как я сказал, так и будет» - невозможно.

Устроение дела, устроение катехизации как пути, как последовательности, в первую очередь, в руках катехизатора. Это не просто организация: во столько-то собираемся, туда-то едем и т.д. Это должны делать помощники. А катехизатор отвечает за внутренний строй общения, за его духовный порядок. Ведь катехизация – не просто приятная беседа с приятными людьми, и катехизатор - не модератор такой беседы. Все, кто участвует в оглашении, должны понимать, что это не «занятие», не процесс выполнения учебного плана. Даже обычную учебу настоящие педагоги умеют оживить, сообщить ей внутренний смысл, «соль». А в катехизации это основа. Нужно расставить внутренние акценты, что-то усилить, что-то сгладить, к каждому человеку найти свой подход, знать,  как с кем говорить.

Аналогия с автомобилем не очень точная, лучше просто образ совместного пути.  Или, может быть, такой образ из одной книжки о войне, где описывалось, как нашим окруженным частям сбрасывали на парашютах проводников, которые выводили их из окружения. Даже если это придумано, пример хороший. Совсем другое появляется настроение, когда люди чувствуют, что к ним пришел человек, рискуя собственной жизнью, и говорит им, что он отвечает за них и знает, как действовать. Катехизатор похож на такого спасателя потерявшихся людей. Он не может каждого взять на руки и нести, потому что их много. Но он их выводит, указывая путь: там пропасть, привал будет тогда-то,  но и вы мне говорите, что устали, и т.д.

М. Зельников: Катехизатор несет ответственность за группу, за людей, которые хотят научиться христианской вере и жизни. На самом деле власть любви он применяет всегда, но в иерархической форме – в форме прямого указания, что делать, а что нет – это может проявляться в случае каких-то искушений. Например, когда в группе появляется какой-то провокатор, который начинает всех смущать, пытаться увести оглашаемых из группы, открыто противореча катехизатору, проповедуя что-то нехристианское. Приходит какой-нибудь лидер, или проповедник других богов, и хочет увести людей от Христа и Церкви. В таком случае катехизатор может и должен говорить со властью, потому что другого выхода нет. Нужно бороться за людей, за то доверие, которое возникло благодаря евангельской проповеди, которую они услышали от катехизатора или от других верных. Здесь катехизатор должен называть вещи своими именами, обличать нелицеприятно и не бояться идти на конфликт. Ему надо быть абсолютно определенным: он должен сказать какой путь христианский, а какой нет. Когда возникает такой соблазн, когда хотят разрушить веру людей, нужно этому противостать. Одно дело, когда люди просто высказывают свои мнения, другое - когда начинают разрушать веру. Катехизатору надо уметь это делать, быть твердым. Иначе группу можно потерять. Сильные останутся – те, кто уже выбрали путь, выбрали Христа, а слабые уйдут. Борьба идет за них. 

 

Во что катехизатор не имеет права вмешиваться?

А. Копировский: Прежде всего, в личную жизнь оглашаемых (семья, работа). Катехизатор не должен запрещать или разрешать жениться и разводиться, менять работу, тем более, делать прямые указания – куда, когда и как. Он может в начале оглашения при всех озвучить общие рекомендации: стараться не менять ничего значительного в личной жизни во время оглашения, потому что такие перемены забирают у человека очень много сил и внимания, так что оглашение может оказаться на периферии его жизни. Нельзя требовать от человека сменить работу, если он, например, работает на оружейном заводе (хотя в древности подобные требования были нормой). Но можно сказать, что участие в производстве того, что несет смерть – проблема для христианина, над которой надо задуматься. Если, например, выяснится, что он там работает дворником, то уже это во многом меняет дело. Хотя проблема все же остается.

У нас есть что-то вроде «инструкции», набора правил для катехизаторов, где говорится, в частности: катехизатор не имеет права предъявлять катехумену нравственные требования категорически. Но он может говорить: «Вот Божья заповедь, она входит в десять самых главных заповедей. Смотрите, зачем вам делать глупости! Знайте, что грехи, именуемые в Ветхом Завете смертными, не дадут вам перейти на второй этап. Есть у вас вопросы – спросите, можно лично. А вот это - не заповедь, а особенность культуры, старайтесь это делать, но, если не получится – смертным грехом это не будет».  

В случае смертных грехов надо очень деликатно говорить с человеком, очень осторожно. Можно выстроить какие-то ступеньки, последовательные шаги решения проблемы, предложить еще с кем-то посоветоваться, продумать варианты. Но в некоторых случаях надо сказать спокойно и твердо: «То, о чем ты мне рассказал, сразу и брось, собственно, считай, что уже бросил. И с этого момента Бог тебе будет помогать. А захочешь продолжать –помни, что с этим на второй этап перейти невозможно».

Второе, во что катехизатор не имеет права вмешиваться – в личную духовную жизнь: нельзя предлагать катехумену аскетические упражнения, не говорить ему, о чем не надо и о чем надо думать, не указывать, что ему должно нравиться, а что нет. Быть катехизатором - очень большая опасность, потому что в один прекрасный момент можно начать «старчествовать». В церкви среди верных так не получится, а катехумены – люди открытые и  почти ничего в духовном плане не умеют. Они понимают, что их мирской опыт уже не годится, а нового еще нет. И когда к ним приходит человек, уверенный, спокойный, молится и вроде бы нормальный человеческий облик имеет, то есть очень большая опасность прибегнуть к нему как «старцу». Единственная возможность избежать этого искушения – вообще ничего не говорить в отношении таких вопросов.

Катехизатор должен хорошо понимать характер человека, который перед ним: унывальщик, болтун, лихой, сумрачный и т.д., на самом простом уровне. И понимать, что какому-то человеку надо пять раз сказать одно и то же, а кому-то достаточно полслова, но его надо удерживать, чтобы не унесло в сторону. Но, повторяю, начинать перестраивать его душевную организацию нельзя. Сложность еще бывает в том, что человек может искать в катехизаторе мамочку, папочку, мужа, жену, короче говоря, человека, который будет решать его проблемы. И когда катехизатор соглашается на это, т.е. берет на себя функции духовного руководителя – это очень плохо.  Да, иногда приходится разбирать ситуацию, связанную с каким-то грехом. Но моя задача, как катехизатора, только в том, чтобы человек увидел выход. Я могу дать ему совет, но уже после того, как мы разобрали ситуацию, и она стала ясна нам обоим. Однако и совет должен звучать как предложение: давай, может быть, так, и посмотрим, что будет.

М. Зельников: Он не имеет права лишать человека права выбора, предопределять его духовный выбор. Катехизатор не должен принуждать оглашаемых. Но он должен вовремя ставить человека перед духовным выбором, четко говорить, что за выбор перед ним стоит, и каковы будут последствия. Например, он может сказать: если ты живешь так-то, то с этими грехами нельзя переходить на второй этап. Но делать выбор человек должен сам. Катехизатор не может его тянуть. Мы должны лишить человека иллюзий и ложных надежд, обязаны предупредить о последствиях его действий. Если человек хочет жить в грехе и считаться христианином, мы должны ему сказать, что это невозможно. С грехом играть нельзя, лукавый его утащит, если он не будет бороться. Последствия греха мы должны очень правдиво описать, чтобы они понимали, что ничего сладкого в жизни в грехе их не ждет. Но это не означает пугать людей. Конечно, надо принимать во внимание психологические силы человека. Открытое запугивание, как попытка заставить человека сделать то, что он делать не хочет – все равно приведет к уходу человека, но, может быть, позже.

Можно помочь оглашаемому сделать правильный выбор ясностью и определенностью: какой путь жизни, а какой путь смерти. Вот это задача катехизатора: свидетельствовать неискаженно именно о Христе, а не о чем другом, не давать ложных надежд. А все остальное – это уже вопрос личного выбора людей. Еще в этом выборе можно помочь им косвенно: через свидетельство других людей, например, поручителей. Также катехизатор помогает оглашаемым сделать верный выбор через вдохновение, которое оглашаемые получают на встречах. Они чувствуют, может быть, не понимая почему, что им здесь хорошо, что они по-другому себя здесь духовно чувствуют. То есть, оглашаемые должны получать на катехизации и духовное, и словесное свидетельство. И, конечно, можно помочь молитвой. Катехизатор должен вымаливать оглашаемых.

 

Что должен помнить катехизатор и как себя вести в случае, если оглашаемый проявляет непослушание?

А. Копировский: Нужно смотреть на контекст, на самого человека, на обстоятельства, в которых он живет. Грех – всегда грех, но от обстоятельств очень многое зависит. Большая часть людей в общие рамки не вмещается, требует личного подхода. И потом, deadline бывает растяжимым. Например, люди сожительствуют без оформления брака, но уже  в течение 20 лет, у них пятеро детей и общее хозяйство  – это одна ситуация. Им все равно говоришь, что ее надо решать, но совсем не так, как молодым людям, для которых это просто эпизод в жизни.

Важно помнить, что если у человека нет тяжелых физических или психических болезней, то в рекомендациях можно смело опираться на опыт и традицию катехизации в Церкви. Но экстремальные случаи нужно всегда рассматривать отдельно и не одному катехизатору, а в совете с другими.

М. Зельников: Не читает Евангелие, не молится и т.д. Надо понять причины. Нельзя принимать решения без этого. Можно поговорить с поручителем, с теми, кто лучше его знает, и выяснить, в чем эта причина. Если удается выяснить причину, тогда можно уже верно поступить. Какие могут быть варианты? Один вариант: когда человек не слушается по причине гордыни. Это дух, в котором он живет: он не терпит над собой никакой власти, даже власти любви. Это дух мира сего, он всем, в той или иной степени, присущ. Но для кого-то этот дух является, грубо говоря, идолом. Для него это - вещь, с которой на данный момент он расстаться не может. И тогда это означает, что человек, фактически,  не может оглашаться. Прежде всего, если это не публичное непослушание, с человеком надо просто лично поговорить: «Для Вас такие варианты: либо Вы делаете так – тогда можно оглашаться дальше, если нет – Вы не можете продолжить этот путь». Надо откровенно сказать человеку, что с ним происходит, что ему мешает: не в грубой форме, но вполне конкретно. Например: «Вы у Бога ничему научиться не можете, раз Вы сами все знаете. У Вас ведь все уже разложено по полочкам. Чему Вы можете научиться, если Вы не можете выполнять даже элементарных рекомендаций, для Вас же сделанных. Де факто для Вас это бесполезно, а потому и вредно, так как у Вас будет создаваться впечатление, что Вы куда-то идете, а на самом деле Вы будете стоять на месте. В Вашей жизни должно что-то произойти. Если Вы сами понимаете, что с Вами происходит – тогда вот Вам время, меняйте! Мы всегда готовы Вам помогать, но на данный момент Вы не готовы».

Как правило, разумные аргументы в таких случаях не очень воспринимаются. Если человек живет в духе непослушания, он воспримет все как личную обиду: «Я вам мешаю, я все порчу, вы меня не любите и т.д.». И с обидой уйдет. Но в группе оставлять такого человека невозможно: с одной стороны, он показывает дурной пример, с другой – этот дух распространятся. Но это крайний случай. У меня такие случаи были. Расставались, как правило, с обидой.  Бывают случаи более мягкие, когда человек не послушался один-два раза, но потом вразумлению внял. Бывают психически больные люди, это другой разговор. Тут группе надо обязательно объяснить (в отсутствие самого человека), что вот у него такие особенности, и если группа готова это терпеть, взять его на себя как группа, то можно оставить такого человека в группе; если нет – перевести на индивидуальное оглашение.

 

Какие бывают последствия злоупотребления властью во время оглашения и, наоборот, не использования права требовать от оглашаемых соблюдать условия катехизации?

А. Копировский: Группа развалится. Причем сбегут не только те, которых ты прессовал, но и все остальные. Потому что люди чувствуют, есть дух любви или нет – при всем уме и опыте катехизатора. А возможны еще и «переломы»: можно надавить на человека, заставить его что-то сделать в личной жизни и сломать.  Или он как пружина отскочит в другую сторону и пустится во все тяжкие, а ты будешь виноват, потому что спровоцировал его этим нажимом.

Мы не можем и не должны заставлять взрослого человека принять правильное решение, но можем его предупредить, сказать о том, к чему призывает Христос. Катехизатор может не раз переживать состояние такого родителя, у которого дети бесятся. Я понимаю, что это не мои дети: не я их родил, не я их к Богу приводил, даже если они на моей открытой встрече что-то почувствовали. Но все равно ты не можешь сказать: «Ну и уходи». Или: «Подожди, вернись, куда ты?» Но как не говори, если человек упорствует в грехе, он все-таки уйдет. У катехизатора очень большая ответственность, и скорби большие. Радость в случае победы тоже велика, но ты понимаешь, что это Божья победа, а не твоя. Отец Георгий как-то сказал: кто скажет два раза подряд «моя группа» - как правило, не годится в катехизаторы.

Но если катехизатор вообще не пользуется данной ему властью, эффект тот же: катехумены «слетят» с оглашения. Они могут долго ходить, а потом их противление Богу выразится в нарушении какой-то конкретной заповеди. Аванс любви мы всегда даем, но пределы здесь тоже должны быть.

М. Зельников: Опыт злоупотребления: когда человек манипулирует оглашаемыми, как бы с благой целью, чтобы они полностью завершили оглашение, отказались от грехов и т.д. Но за всё приходит расплата. Манипуляция – это порождение зависимости человека. Мы не свободного человека ко Христу приводим, а из одного рабства приводим в другое – например, ставим в зависимость от катехизатора. Бывают случаи, когда катехизатор – сильный лидер, и он может так замотивировать людей, что они пройдут оглашение до конца, но останутся психологически и духовно зависимы от катехизатора. Возникает свита катехизатора, а не члены церкви. Фактически, он привел их к себе. Это может быть сделано более грубо, или почти незаметно для оглашаемых. В любом случае, в итоге у людей нет благодатных сил, нет сознательной церковной позиции, и они неустойчивы в церковной жизни. Когда катехизатор отдаляется, они не могут жить в церкви самостоятельно. У них не возникает укорененности в церкви. Они опирались на другое основание, не на Христа, не на собственный выбор христианского пути, а на те психологические силы, которые им давал катехизатор, как лидер. Или другой вариант злоупотребления властью – всякая форма насилия. Человек просто может уйти, если на него сильно надавить.

Неиспользование власти - тоже распространенная ошибка, когда катехизатор не ставит вопрос ребром, старается смягчить Божию заповедь, высказать её как пожелание. Часто это проблема самого катехизатора, когда он сам в своей жизни не имеет четких этических и духовных границ, всё у него размыто.  Если не ставить границ, связанных с процессом катехизации, люди не оглашаются. Оглашаемый тогда подобен дырявой трубе – вода вместо того, чтобы течь в нужном направлении, вся вытекает через дырочки, и в конце из нее только что-то вяло капает. Они не обретают силу, потому что катехизатор не помогает им совершить выбор. В таком случае они проходят оглашение «по касательной». Границы нужны, чтобы человек совершал выбор, чтобы он сам свободно решался поступать по вере и приобретал духовные сокровища. Человек растет только тогда, когда он сам свободно принимает решения, делает выбор в жизни. В данном случае, в пользу христианского пути. Границы на этапах оглашения нужны для того, чтобы помочь человеку сделать целую серию шагов выбора на пути ко Христу и в результате измениться, обрести силу Христову, когда между ним и Богом возникает реальный союз. А катехизатор только помогает этому процессу. Если границ не ставить, человек не делает выбора, и Господь не может дать ему никакого дара. Человек, на деле, ничего не приобретает, или приобретает очень мало, и оказывается потом очень шатким в вере. Как дом, построенный на песке. В сущности, требования границ катехизации, требование исполнения слов Евангелия – это то, о чем говорит Христос в притче о доме, построенном на камне. А если слушают и не исполняют – то это дом, построенный на песке. В этом смысле катехизатор, который не пользуется своей властью, недостаточно определенно настаивает на исполнении духовных требований катехизации, фактически помогает людям строить дом на песке. Это дом либо сразу рухнет, либо при ближайшем искушении: придут клевета, соблазны, зло, личные проблемы, ложная надежда вспыхнет, и сразу все рухнет.

 

Как не возлагать на оглашаемых бремена неудобоносимые? Что это за бремена?

А. Копировский: Это прямо по Писанию – не должно быть требований сверх требований Закона. Это тоже «старчество», только в очень узком смысле: ты обязан каждый день читать Писание, размышляй на такие-то темы, земные поклоны делай, пост нужно усилить и т.д.  – т.е. попытка всесторонней регламентации жизни. К тому же, нельзя накладывать на оглашаемых бремена, которые неизвестно лежат ли на самих оглашающих... а даже если и так, несут ли они их, как должно. Даже проповедовать, например, путь безбрачия как лучший путь, тоже по апостолу Павлу (1 Кор 7:8) – нельзя, это только для верных. Но можно сказать: «Бывает и другой путь, об этом надо думать, потому что очень часто люди неразумно женятся или неразумно выбирают путь безбрачия».

М. Зельников: В целом, сама система оглашения выросла из жизни и поэтому отражает то, что по силам, в нормальном случае, всем оглашаемым. Один этап подготавливает человека к другому, если он выполняет все огласительные требования. В этом смысле мы можем опираться на требования оглашения. Это связано с тем, как человек меняется, как он изменился к данному моменту. Это не формальная схема. Например, первый этап возможен, потому что человек имеет веру и покаяние. В этом смысле он открыт к слову Писания, с ним можно общаться. Если нет веры, то оглашение непосильно. Таких людей оставляют на предоглашении, пока у них не родится вера. Должна быть соответствующая духовная готовность человека. Ко второму этапу человек должен отказаться от смертных грехов. Иначе второй этап непосилен, будет «вышибать пробки». Грех делает человека глупым и малодушным. Тогда он - сосуд, в который ничего не нальешь. В этом смысле есть общие требования оглашения, но есть, конечно, индивидуальные отклонения.

Неудобоносимые бремена возникают, когда нарушается принцип постепенности: человек хочет менять свою жизнь, но его слишком рано ставят перед необходимостью принятия решения. И он срывается. Это связано с несвоевременностью требований. Чтобы человек обрел решимость отказаться от смертного греха, прежде всего, должно быть качественное свидетельство. Человек должен увидеть иную жизнь, почувствовать дух христианской жизни в поручителе, помощниках, катехизаторе. Вкусив в достаточной степени «иного», он должен понимать, что лежит на другой чаше весов. Потому что, если на одной чаше весов лежит его любимый грех, а не другой чаше – ничего серьезного не лежит, то он никогда от греха не откажется. Надо серьезный противовес создать, прежде всего, через духовное свидетельство. Важно видеть и чувствовать: человек реагирует на свидетельство или нет, возникает ли резонанс на то, что он видит и слышит, есть ли сердечный отклик на слово проповеди. Или он сидит «непромокаемый», и с него «как с гуся вода», ему скучно – значит сердце закрыто. Тогда прогноз неблагоприятный. В этом смысле требования непосильные не потому, что они опережают готовность человека, а потому что, он закрыт Слову Божьему. Такого человека не надо «тащить» дальше. Подтолкнуть такого человека нельзя, это будет насилием, злоупотреблением властью. Можно его напугать Страшным Судом, болезнью или пообещать золотые горы, здоровье, но этого делать нельзя, это будет манипуляция. Это случай,  когда Евангелие для него является бременем, потому что он не хочет, а не потому, что он не может. Но Евангелие все равно должно быть возвещено.

 

Вопросы задавала Мария Дикарева

Портал "Идите, научите все народы"

comments powered by Disqus